До веку и до вечера

Когда весь кислород в легких был уже на исходе, Вера в полуобморочном состоянии почувствовала, как её схватили за сорочку и вытащили и из-под воды. Ещё не до конца понимая, что сейчас едва не стала утопленницей, она буквально заглатывала с жадностью воздух с каждым вздохом, будто не в силах насытиться. Сырые пряди волос облепили лицо как водоросли, мешая открыть глаза и затрудняя и без того спёртое дыхание. Вера отплевывалась и кашляла, вода лилась из всех биологических отверстий, легкие всё ещё жгло изнутри, а тело била дрожь. Хаотично размахивая руками, Вера пыталась найти хоть какую-то точку опоры, в данной ситуации мозг был нацелен только на одно - восстановить функции жизнеобеспечения. Она даже не сопротивлялась, когда её достали из этой садовой купели и переместили на твердую землю. Ощутив, как стопы кольнула трава, Вера поняла, что стоит босиком. Ну, "стоит" - это сильно сказано, в следующий миг она упала вперед головой, ибо ноги её не держали, и колючие травинки щекотали уже её лицо. После незапланированного дайвинга все звуки вокруг рассеивались и доходили с опозданием, но Вера смогла распознать взрыв гомерическеского хохота поблизости. Медленно, будто ещё двигаясь под водой, Вера уперлась ладонями в землю и приподняла туловище, перенеся вес на колени. - Вот видишь, Рейджи, стоило лишь немного искупать нашу Булочку, и она сразу усвоила, где её место, - скабрезный голос Лайто она теперь могла узнать везде и всегда, - в следующий раз я с ней поплескаюсь! Верин подбородок твёрдо обхватили холодные длинные пальцы, дёрнув наверх и заставив поднять голову. Прямо над ней возвышался Рейджи Сакамаки собственной кровожадной персоной, а она стояла перед ним на коленях, как покорная рабыня, преклоняясь перед господином. Судя по голосам и противному хихиканью, тройняшки были позади неё, а невдалеке, прислонившись к дереву, находился Субару, скрестив руки на груди с хмурым лицом. Вампир глядел на человека у своих ноги поверх очков, он протянул свою ладонь и смахнул мокрые спутанные волосы с её лица. - Встаньте, - коротко приказал Рейджи, и Вера повиновалась, молча и беспрекословно, пожалуй, в первый раз. - Да зачем, мне так больше нравится, - прокомментировал Лайто. - Ага, неплохая подставка для ног, - добавил Аято, - и пусть пятки мне вылизывает, хоть какой-то толк от этой щекастой! - Ох, эти сладкие щёчки, я бы... - одного взгляда Рейджи было достаточно, чтоб младший брат заткнулся. Когда второй сын Сакамаки вновь обратил своё августейшее внимание на смертную, до Веры вдруг дошло. Мало того, что она дефилирует в одной ночной рубашке, так ещё та вся вымокла до нитки. она почти прозрачная! Тело под прилипшей тканью заколотило от озноба и омерзения. На неё глазела толпа вампиров. Она не имела ни малейшего понятия о степени развития половой системы у вурдалаков, поди пойми, может, они гермафродиты или бесполые вообще... Но судя по хищному блеску в масляных глазёнках Лайто, вампирская психофизиология вполне сходна с человеческой мужской. А может и органы соответствующие имеются. Вера давно вышла из возраста гимназистки, ей было уже двадцать пять лет, но она ни разу не представала ни перед одним мужчиной в таком непотребном виде. Кроме деда-ортопеда на медосмотре. И вообще она жутко стеснялась и презирала свою фигуру, не жалуя даже вылазки на пляж в купальнике или походы в аквапарк. В отличие от Алисы, которая даже в мешке из-под картошки выглядела как лесная нимфа, а потому обожала наряжаться. Сердце забилось пойманной птицей, Вера уронила подбородок, почти касаясь им ключиц, инстинктивно прижимая руки к корпусу в жалких попытках прикрыться от сальных взглядов. Ей не так было страшно, когда пытались выпить её кровь, а теперь её просто разбил паралич от одной только мысли, что у этих выродков может быть на уме. - Она такая милая, когда смущается, - Канато протянул руку к сырому рукаву сорочки, а Вера пугливо дернулась, едва не задев Рейджи, - обычно человеческие самочки любят похвастаться своими телами, своей кожей, такой теплой и мягкой, в которую так приятно вгрызаться! - Да ты глянь на неё! - ткнул пальцем по направлению к Вере Аято, презрительно фыркнув, - было бы тут чем гордиться, пф! Спорим, она до сих "свеженькая" только потому, что на неё никто из тупых людишек не клюнет! - А по-моему, так она как Афродита в пене, - Лайто нагло пялился на Веру, кошачьей поступью приближаясь к Вере. - Скорее индюшка в бульоне! - Аято издал едкий смешок, а после все трое расхохотались. - Ну, что же ты там замерла, Булочка? Не стесняйся, давай, покажи, как человеческие шлюхи соблазняют мужчин Вера слушала, не возмущаясь, как было прежде. Она даже лишний раз боялась вздохнуть, чтоб не привлечь к себе внимание. Плотно сжав ноги, закрывая грудь руками и согнувшись в три погибели, она стояла и дрожала на ветру. По её щекам тихо бежали слёзы. Она беззвучно плакала. Даже не от жалости к себе или боязни. От безысходности. Потому что с беспощадной ясностью осознала - ей отсюда не выбраться. Это просто невозможно. Она исчерпала все средства. Как бы она ни пыталась сбежать, они найдут её. Они быстрее, сильнее, хитрее. И злее в тысячу раз и в миллион беспощаднее. И никто ей не поможет, ведь в городе засела секта "свидетелей Сакамаки" во главе с пастором-сатанистом. Вдруг над ней нависла чёрная тень. Рейджи! Она даже забыла, что стоит совсем близко к нему вполоборота. И он тоже видит. Не только её тело, но и её позор, беспомощность и поражение. Она была поверженной, побежденной. Оставленной на милость победителей, которые могли запросто воспользоваться своим триумфальным правом. После всего, что она им устроила, на пощаду можно не рассчитывать. Того же Рейджи она вообще чуть не укокошила ножницами. В памяти красной кнопкой вспыхнули его пророческие слова: "...с вами разберусь позже...". Кажется, час расплаты для неё уже наступил. Вера не смела поднять на него заплаканных глаз. Она выглядела жалко и прекрасно осознавала это. Периферическим зрением она увидела, как вампир зашевелился, поднимая руки. Она непроизвольно сжалась, ожидая удара. Но на её мокрые и озябшие плечи вместо кулаков мягко опустилась добротная ткань, пахнущая химическими реагентами. Вера опасливо поглядела на Рейджи поверх грязно-мокрых прядей волос, свисавших сосульками и прилипших к лицу. К её величайшему изумлению, он накинул на неё свой пиджак, позволивший хоть немного прикрыть свою наготу. Вера инстинктивно обхватила полы дрожащими пальцами так отчаянно, будто эта одёжка была её доспехами. Она ничего не сказала, поскольку сама ещё не до конца верила такому щедрому жесту, подсознательно ожидая, что пиджак в любой момент могут отнять. - Как трогательно! - театрально всплеснул когтистыми руками Лайто, моргая ресничками, - наш несгибаемый мистер Правильность печётся о чести Булочки! Ведь это дурной тон - стоять в обществе столь изысканных господ в таком... фривольном виде! Или ты не хочешь, чтоб мы увидели то, что ты приберёг для себя, а, Рейджи? Хочешь быть у неё первым? - Не знал, что ты любитель "свиных ребрышек", - присоединился к брату Аято, - а может, ты решил зайти с её филейной части? А, знаю, ты хочешь "прожарить" этого поросёнка целиком на медленном огне! - Покрутить на своём вертеле! - дополнил Лайто, зайдясь похабным хохотом. - Поросёнок на вертеле! - Канато тыкнул пальцем в сторону Веры. - Заткнитесь! - вдруг прорезал утро звонкий возглас, - захлопните свои пасти! Тройняшки разом замолчали и посмотрели в сторону дерева, под которым стоял, сжав кулаки, Субару. Вера не осмелилась на него взглянуть. Она вообще стояла тише воды, ниже травы. - Ты кому это сказал, грязнокровка? - с вызовом бросил Аято. - Тебе, скунс рыжий! - Субару двинулся на брата, сжав кулаки. - Что, тоже потянуло на жирок и свиные ребрышки? - Пасть свою захлопни, а то тебе сейчас рёбра пересчитаю, придурок! - Да прям уж! - прыснул Аято, - а не боишься, что я тебе задницу надеру? Ты ж на самом деле слабак и недоумок, как твоя мамочка! - Которая, кстати, была потаскушкой! - поддакнул Лайто, а Канато хихикнул. Субару по-звериному рыкнул и уже рванулся было вперёд, слова о его матери явно были последней каплей, но Рейджи величественным мановением руки остановил его. - Хватит, перестаньте, - он не мигая посмотрел на зубоскалящую троицу, - идите в дом. А ты, Субару, принеси мне плётку. - Ну, Рейджи, можно мы останемся и посмотрим? - заныл Канато, - Тедди хочет видеть, как её белая кожа станет красной от ударов, покроется синяками и полопается! - Я повторять не собираюсь. Тройняшки и Субару поплелись к особняку, продолжая переругиваться тихим шепотом, а Вера осталась одна с Рейджи в саду. Сине-голубая дымка таяла от первых лучей, ветер чуть качал бутоны роз и подвывал в кронах деревьев. И стояла мертвая тишина. Не пели птицы, как обычно на рассвете, не копошились бабочки и пчёлы. Единственны живым существом в этом царстве холода и мрака сейчас была Вера. Где находилась Юи - было неизвестно. Да Вера об этом уже и не думала. Все её мысли занимала вещь, за которой был послан Субару. И причина, по которой она понадобилась Рейджи. Вампир ничего не говорил. Вера вдруг поняла, что он вообще за всё это время ни разу не посмотрел на неё, как только она встала с колен. Даже не обратил внимания на её полуобнажённый вид, когда отдал свой пиджак. - Мисс Токатцу, - она вздрогнула от обращения, - повернитесь. Вера боялась ослушаться, но всё ж исполнила наказ не сразу. Она развернулась, чтоб встретиться с ним лицом к лицу, но взгляд её остался на уровне его блестящих ботинок. Чёртов аккуратист! Идеально вычищенная обувь, идеально отутюженные брюки без стрелок, накрахмаленная свежая рубашка с запонками, белые перчатки... Он что, как фельдмаршал Паулюс, словил гиперфиксацию на чистоте, и теперь переодевается несколько раз на дню? Мойдодыр хренов! Фюрер клыкастый! Рядом с ним, стоящим при параде, Вера чувствовала себя ещё более жалкой. Рейджи молча поднёс к ней ладонь, и Вера дёрнулась, все ещё ища подвоха, но он только лишь убрал с её лица волосы, удивительно осторожно и даже бережно. Хотя раньше вообще всячески избегал прикосновений, будто ему было противно от самой мысли о любом контакте с человеком. Его пальцы были твёрдыми и холодными, как и его братьев, но на сей раз Рейджи отчего-то убрал когти, невесомо проводя короткими ногтями по её теплой кожи. Дотронувшись до кончика её курносого носа и очертив мягкую линию её щеки, Рейджи спустился вниз к её шее, остановившись в аккурат у сонной артерии. - Ваше сердце стучит ужасно громко, - нарушил молчание он, чуть надавив указательным пальцем на Верину щитовидную железу, - не представляю, как вы можете жить и работать при таком постоянном шуме. Мне этот звук мешает сосредоточиться, рассеивает все мысли. Я предпочитаю благоговейное безмолвие. А вы, люди, такие шумные и суетливые... Одним легким движением он сомкнул всю пятерню на её шее, обхватив до самых позвонков. Его лицо не выражало ни капли сочувствия, и Вере на миг подумалось, что он её задушит прямо здесь, спокойно глядя ей в глаза и наблюдая, как свет жизни в них меркнет. Она не сопротивлялась. Просто стояла и смотрела, как под гипнозом. - Вы придаёте этому органу вашего бренного тела такое глубокое значение, почти сакральное. А на деле это всего лишь мышца навроде насоса, гоняющая кровь по вашим венам. И ваши человеческие сердца столь хрупки, что могут умолкнуть навечно от малейшего испуга. Ладонь вампира переместилась ещё ниже, на грудную клетку. Холод его мертвых пальцев обжигал Вере кожу, пиджак с "барского плеча" не спасал от этого болезненного озноба. И уж точно не мог защитить от когтей, если Рейджи вдруг захочет пустить их в ход. Вера не сопротивлялась, не отталкивала, не кричала и не угрожала. Она сама не понимала, почему её тело обмякло и едва держалось на ногах, продуваемое ветром, грозившим повалить её на землю. Хотя она и так упала ниже некуда. - Забавно, что именно два сердца, скрещенных вместе, стали символом этой вечной любви, которую так жаждет человечество. Хотя в этом есть своя горькая ирония. И сердца людей, и и то, что они зовут любовью - эфемерно. Ваша так называемая любовь обращается в прах от легкого дуновения ветров жизни, не говоря уже о неумолимом лике вечности. А вы, люди, даже понятия не имеете, что это такое - вечность. Ваш век короток. Ваши чувства непостоянны. Ваши мысли вторичны. Ваши желания ограничены. Наконец, ваша жизнь - никчёмна. Вы не способны к элементарному самосознанию и самодисциплине. Я наблюдал это явление человеческой глупости многократно, с прибытием каждой невесты находя подтверждение своей гипотезе, со временем ставшей аксиомой. Но вы, мисс Токатцу... Рейджи отдернул от Веры ладонь, заложив обе руки за спину в привычном жесте. - В своей самонадеянности и невежестве вы превзошли всех своих предшественниц. Я никогда не видел такого оголтелого упрямства и , помноженного на полное отсутствие здравого смысла. И я ещё не беру во внимание ваши дурные манеры, даже по людским меркам. Вы нарушили все мыслимые и немыслимые запреты. Рейджи начал расхаживать вокруг неё с видом акулы, рассекающей зазубренными плавниками воду и плотоядно разевающей зубастую пасть перед тем, как захлопнуть добычу в смертельной ловушке своих челюстей. Челюсти у вампиров были будь здоров, как уже успела убедиться Вера. И наверняка Рейджи уже проголодался. Однако, опять же, из её небольшого недавнего опыта, голодные вампиры обычно менее словоохотливы, чем сытые. Если он решил "потрындеть", то, может быть, дегустация её крови откладывается. - Мне хорошо известно, что и среди вашего племени встречаются разумные особи. Но вы явно не из их числа. Я был к вам снисходителен, мисс Токатцу. Вам было позволено остаться в этом доме и остаться в живых. И вам следовало бы оценить проявленное к вам великодушие и отплатить должной благодарностью. По-моему, уровень моего английского достаточно хорош, а ваш слух достаточно тонок для восприятия моей речи. Значит, вы сознательно проявили непослушание и своеволие. Вера неотступно следила глазами за его движениями, пока он нарезал по саду круги, то приближаясь к ней вплотную со спины, то отдаляясь и подходя к розовым кустам. - И чего вы хотели добиться? Вашими выходками вы лишь усугубили своё и без того шаткое положение. До вашего сведения было доведено с самого начала, что все ваши попытки сбежать заранее обречены на фиаско. Он беседовал с ней как с тупенькой троечницей, в принципе не сказав ничего нового, лишь с садистским рвением безжалостно повторяя одни и те же колкие фразы, уничижающие и уничтожающие её морально. - Раньше я ошибочно полагал, что вы - человек разумный, мисс Токатцу. И методы увещевания подбирал соответствующие. Впредь я такой ошибки не совершу. И буду с вами обращаться соответственно. Зашуршала трава под чьей-то поступью. Вернулся Субару с плеткой, без лишних слов передав её старшему брату. - Своим поведением вы ярко продемонстрировали, что в вас превалирует животное начало. А любое животное понимает язык силы. И любое животное укрощают, когда его становится невозможно контролировать. Вера снова вжала голову в плечи, не в силах встретиться взглядом со своим экзекутором. Ей в подбородок упёрлось что-то твердое и жёсткое, заставив посмотреть наверх, до уровня красных глаз Рейджи за оправой. В руке он сжимал кожаную ногайку для верховой езды, типа укороченного кнута. Её хвост, туго сплетенный из таких же кожаных жгутов, извивался вдоль ноги вампира и напоминал хвосты бесов с изображений ада. Рейджи подцепил её подбородок рукояткой, цинично глядя с интересом ученого на свою испуганную жертву, будто готовясь к эксперименту. - Пришло время вас укротить, мисс Токатцу, - второй сын Сакамаки многозначительно поднял плётку и звонко щелкнул её концом в воздухе, только сейчас Вера заметила, что там был кожаный язычок с металлической окантовкой. И в сознании Веры точно что-то щёлкнуло тоже. Издав пронзительный визг на самой высокой октаве, она побежала. Не разбирая дороги, не имея чёткого плана, как было для неё привычно. Просто поддалась тому самому животному началу, о котором твердил Рейджи. Бездумно, опрометчиво, инстинктивно. Все ещё придерживая его пиджак. Но далеко, естественно, уйти ей не удалось. Не успела она одолеть и сотни метров, как вокруг её лодыжки обвился хвост ногайки, и Вера неуклюже упала носом в траву, ещё влажную от утренней росы. Крошечный камушек больно царапнул её по лбу. Сильная рука в перчатке одним движением властно дёрнула рукоятку на себя, подтаскивая её к себе, как пойманную на лассо дичь. Вера заскулила, слабо пытаясь отбиваться, пока её бесцеремонно тащили по земле. - Нет! Не надо! - по-русски молила она, - не тронь меня! Когда босые стопы её уперлись в острые носки блестящих ботинок, её грубо развернули на спину. Пиджак в процессе перемещения волоком слетел куда-то в сторону, и теперь она предстала перед рубиновыми хищными глазами Рейджи в ещё не высохшей сорочке, задравшейся выше колена. Какое счастье, что поблизости не наблюдается Лайто, этот рыжий извращенец не преминул бы отмочить скабрезную шуточку в своём репертуаре. Рейджи смотрел на неё как обычно смотрят на букашку под каблуками. С брезгливостью и желанием раздавить. А затем высоко занёс плётку, прицеливаясь, как нанести первый удар. А сколько всего их будет - решать только ему. - Считайте, - коротко бросил он. Говорят, ожидание уже само по себе пытка. В данном случае Вере именно так и казалось. Язычок с металлической нашлёпкой ещё не вонзился в её тело, хвост плётки ещё на накрыл её кожу внахлёст, но она уже буквально физически могла ощутить боль. Нарастающую, агонизирующую, неотвратимую. И не могла ни о чём больше думать, кроме ожидания этой боли. Не могла пошевелиться, не могла нормально дышать. Она открывала рот, как выброшенная на берег рыба, в немом крике обречённого на муки человека. Кожаный тугой хвост угрожающе качнулся позади Рейджи. Ещё пара секунд, и он со свистом разрежет воздух. С её губ сорвётся вопль. Учитывая нечеловеческую силу вампира, он одним ударом легко может рассечь кожу до крови, а плоть - до костей. Если металлическая пряжка попадет по лицу - Вера вполне может остаться уродиной на всю жизнь. Точнее, на тот промежуток, который ей отмерят братья Сакамаки. Рейджи не спешил приводить приговор в действие, будто наслаждаясь её ужасом и давая прочувствовать всю "прелесть" наказания, которое родила его больная фантазия. А может ждал, что она будет умолять ещё более слёзно, унижаясь до состояния согласной на всё жертвы. Рабыни вампиров. - Считайте, - повторил он, - двадцать пять ударов. За каждый год ваше никчёмной жизни, в которой вы так и не научились подчиняться. Не дождавшись металлического укуса, Вера зажмурилась и закричала во всю силу своих лёгких...