Право на ошибку.

С Ветром ничего не менялось резко. И именно это начинало цеплять сильнее всего. Не было ни признаний, ни попыток ускорить дистанцию, ни давления, к которому Марк привык в других переписках. Всё происходило иначе — как будто кто-то медленно подстраивает шаг рядом с твоим, не касаясь, но уже идя в том же ритме. Ветер: «Ты сегодня отвечаешь короче.» Марк посмотрел на сообщение чуть дольше обычного. Он не помнил, чтобы сокращал ответы. Марк: «Занят.» Ответ пришёл не сразу. Ветер: «Это не причина. Это состояние.» Марк нахмурился. Не от раздражения — от точности. Он отложил телефон и вернулся к ноутбуку. Но мысль уже осталась. В квартире Алина громко закрыла дверцу шкафа. — Я ненавижу этот день, — сообщила она. — Ты говоришь это каждый второй день, — спокойно заметил Марк. — Значит, у меня стабильность. Она прошла на кухню, заглянула в его кружку. — Ты опять не ел? — Я ел. — Кофе не считается едой, Марк. — Он считает себя едой. Алина посмотрела на него с усталой нежностью. — Ты иногда пугающе логичный для человека, который не заботится о базовых потребностях. — Я забочусь. — Нет. Ты оптимизируешь. Она села на край стола, забрала у него телефон. — Что смотришь? Марк не успел ответить — и это было странно. Обычно он контролировал такие вещи автоматически. — Ничего, — сказал он чуть позже. Алина уже вернула телефон. — Ты врёшь плохо. — Я не вру. Я не уточняю. — Это одно и то же, просто с твоей лицензией на спокойствие. Телефон завибрировал снова. Марк не сразу посмотрел. Ветер: «Ты не любишь, когда тебя считывают?» Он замер. Палец завис над экраном. Алина уже ушла в комнату, что-то бурча про продукты и «очередную стратегию выживания». Марк остался на кухне один. И впервые за долгое время он почувствовал не раздражение, не интерес, а лёгкое внутреннее напряжение, которое нельзя было назвать точно. Марк: «Зависит от того, кто.» Ответ ушёл. И почти сразу пришёл новый. Ветер: «А если я не пытаюсь угадать. Я просто замечаю.» Марк медленно выдохнул. Это было хуже. Не хуже в плохом смысле. Хуже в точном. Он убрал телефон экраном вниз. Но через минуту всё равно перевернул обратно. Поздно вечером Алина сидела на диване, вытянув ноги, и листала что-то в телефоне. — Ты сегодня странный, — сказала она вдруг. Марк поднял взгляд от ноутбука. — Я всегда одинаковый. — Нет. Она прищурилась. — Ты сегодня как будто… в другой вкладке. Он замер на долю секунды. И это было почти незаметно. Но Алина заметила. — Работа, — сказал он спокойно. — У тебя работа не делает такое лицо. — Какое? — Как у человека, который думает быстрее, чем хочет. Он чуть усмехнулся. — Ты переоцениваешь мою эмоциональную сложность. — Я тебя знаю слишком давно, чтобы переоценивать. Пауза. Телефон снова коротко завибрировал на столе. Марк не посмотрел сразу. Но Алина уже заметила движение. — О, — протянула она. — У тебя кто-то появился? Сказано было легко. Без давления. Даже с шуткой. Но Марк почувствовал, как внутри на секунду стало тише, чем обычно. — Нет, — ответил он. И слишком быстро. Алина усмехнулась. — Угу. И не стала развивать. Но взгляд у неё задержался чуть дольше, чем обычно. Позже, когда она ушла спать, Марк остался на кухне. Телефон лежал рядом. Экран снова загорелся. Ветер: «Ты не ответил.» Марк долго смотрел на сообщение. И впервые поймал себя на мысли, что это уже не просто переписка, которая «есть». Это что-то, что начинает ждать его реакции. Не требовать. Не давить. А именно ждать. Марк: «Был занят.» Пауза. Ветер: «Ты часто это говоришь.» И добавил спустя минуту: Ветер: «Но я не думаю, что это про занятость.» Марк выключил экран. И на этот раз — без немедленного возвращения. Но мысль всё равно осталась. Как звук, который не исчезает даже после того, как его выключили.