Я тебя никогда не забуду..

Май. Солнечный май уже вычеркивает предметы в листке расписания Время на часах - уже 6 вечера. Вроде, вся школа должна была окончательно опустеть, оставляя в себе только звон ключей, но нет. Кто то большой, громкий, по имени СССР, остался на исправительную работу. Отмывать всю школу. Он парень припадок. Ученик 8 б класса. Высокий, громкий, за что часто остается на исправительные работы, вечно с растрепанными волосами ярко рыжими волосами, гимнастеркой, съехавшей на плечо, под которой была грязная рубашка. Учится на 3-4, иногда 5, без двоек тоже никак. Но непоседа жуткий. Пытается быть везде и всегда, что часто предоставляет неприятности, особенно его отцу - Российской Империи. Но тот не злился, любил сына таким, каким он есть. Главное, живой и здоровый, если не возвращается после драк Сегодня СССР остался, потому что нагрубил учительнице ботаники, когда та объясняла строение мхов. Мол, зачем им это? За что остался мыть полы во всей большой, трехэтажной школы. Ну хоть не всю - бебебе, нужно уважать старших..- буркнул СССР себе под нос, открывая спорт зал. Он был самым последним и большим. Но, Союзу, слава богу, надо было помыть только полы, а не отдраить всю школу до побеления. Когда Союз вошел, чуть не перевернув все ведро с водой из за своей неуклюжести, плюс, рост тоже играл немалую роль, он едва слышно уловил тихие всхлипы. Было темно, один хер разглядишь. Но, чуть прищурившись, он увидел маленькую фигуру, сидящую на скамейке. Он поставил ведро со шваброй к стене, чтоб те не упало и, и направился к скамейке, на которой он увидел человека Как только Союз подошел, его глазам предстал маленький мальчик. Со светлыми волосами, растрепанными не из за многочисленных драк, а из за того, что кто то их очень много поправляет. Нервы? Да, его отец Ри тоже так делает, особенно, когда Союз «позорит» его перед другими императорами. С белой рубашкой, которая висела мешком, либо была явно не его, и черных штанах, которые, тоже были не его. Большее удивление вызвали острые черты лица, острые плечи, выпирающие кости, которые, казалось, могут проткнуть тонкую, шершавую кожу малчьчика. Он узнал его. Вернее, почти.. Это Рейх, из шестого б класса. Он видел его пару раз. Он был тихим, в школу приходил с новыми синяками, и всегда учился на хорошие оценки. А сейчас он сидел маленький, разбитый, тихо плача в колени, обхватив двумя захудалыми руками Союз, увидев эту картину, на секунду потерял всю свою игривость и стальную уверенность в глазах. А ухмылка, что никогда не сходила с его лица, едва видно погасла. Он едва осязаемо коснулся его плеча. Кончиками пальцев - Эй,- это «эй» уже не было то самым, что он кричал с игривостью на переменах. Скорее аккуратное. Будто пытается не спугнуть,- ты чего здесь сидишь? Его тон звучал тихо. Едва слышно. Но для Рейха, маленького немца, эти слова были громче любого крика. Рейх поднял на него карие глаза. Кровь, казалось, напрочь прилипла к лицу мальчика; - Я..- тихо начал рейх, словно боясь. голос дрожал от недавних слез,- я боюсь домой идти..- от дрожащего голоса парень едва мог связать два слова, язык заплетался в трубочку, а сопли пузырились,- мне четыре по контрольной.. Он потянулся рукой в карман, а после достал помятый листок, а после протянул Союзу. Из пальцы едва ощутимо соприкоснулись. Пальцы Союза - горячие, мягкие, а пальцы Рейха - холодные, слегка шершавые. СССР принял листик, а после начал смотреть, убирая руку с плеча Рейха. Чернила, что так аккуратно выводили цифры еще на 6 уроке, были размыты, а сам листок был чуть смят, будто кто то очень долго думал, прежде чем положить себе в рюкзак. От слез? Еще от чего? Неясно, но внизу была видна цифра «4». СССР непонимающе поднял взгляд на заплаканного собеседника, в недоумении спросив: - Ну и что? У меня такие четверки каждый день! Или ты думаешь, что из за четверки не получишь заветную пятерку по алгебре в году?- насмешливо спросил Союз, не понимая, че он так расстроен? Ну четверка и четверка! Рейх, облизав языком свою и без того мокрую щеку, ощутив на языке соленый привкус слез - Ты не понимаешь,- сглотнув, начиная свой монолог Рейх,- меня отец ругает очень сильно за четверки.. бьет, либо на голодовки кидает.. В этот момент лицо русского сразу потеряло все насмешливость. Ухмылку, словно ластиком стерли, а вся уверенность испарилась. Его, отец, конечно, тоже не любит, когда его сын получает плохие оценки, но чтоб бить.. Такое в первый раз. Он вообще не видел людей до Рейха, которых бьют за оценки - Что? Бьют? Сажают на голодовки?- переспросил Союз,- это ненормально! Как можно бить своего ребенка?.. Рейх лишь пожал плечами - Моему отцу очень важны оценки.. Союз тяжело вздохнул. Он не был в таких ситуациях никогда, и не знал, что говорить.. Да и поддержка у него была на уровне «Все будет хорошо!» и тд. Его взгляд бегал по всему залу. Он смотрел на маты, в углы, на кольца, на ворота, куда угодно, но не на этого мальчика.. - Слушай..- начал тихо Союз,- ээ.. а ты где живешь? Просто, вдруг нам по пути? Я тебя провожу. Хоть до двери Взгляд Рейха, который был напуганный даже перед этим громким, но добрым парнем, словно он ждал удара, сменился удивлением. Он на секунду замолчал, вспоминая адрес - На 69 квартале.. А ты? Союз моментально оживился. Он радостно похлопал Рейха по плечу, словно те знакомы уже лет 20 - О, я на 60 квартале! Нам по пути! Он, видимо, хотел сказать что то типа «Пошли, я тебя провожу!» но вспомнил про исправительную работу. Он посмотрел в угол, нервно почесав затылок, смотря на свои принадлежности как на врагов, либо что то неправильное - Слушай, я тут на исправительной работе.. Я быстренько помою, и я тебя провожу! Ты только сиди, хорошо? Увидев согласие с адреса Рейха, Союз уже собрался бежать с этому углу, но остановился. Полез в карман гимнастерки. Нащупав пальцами, он достал что то в фольге. Чуть помятой, слегка жирной. Он протянул ее Рейху. Когда Рейх развернул там лежал бутерброд. С салом - Держи,- после недолгой паузы нарушил тишину Союз,- поешь. Во какой ты худой.. Я хотел после школы съесть, но тебе нужнее Он улыбнулся, а после почти бегом направился к углу, ощущая на своей спине взгляд. Взгляд Рейха. Только не осуждающий, который он обычно получал со стороны педагогов и одноклассников, а благодарный. И впервые на душе стало тепло