В плену уродливой тишины (18+)

      Посвящается тем, кто отчаялся. Тем, кто чувствует себя одиноким и непонятым в этом огромном мире… Ваша боль важна.       Дождь только начинался, когда наша машина вдруг заглохла посреди пустынной проселочной дороги — где-то между двумя штатами. Первые капли лениво расползались по лобовому стеклу, а в душном салоне пахло летней пылью.       Потом мотор просто перестал работать. Без кашля, без каких-либо рывков, будто в детской игрушке села батарейка. Мы с друзьями держали путь в Калифорнию на прослушивание, которое должно было решить все. Роль, на которую я молилась последние полгода. Роль, способная изменить мою жизнь, получи я ее.       Пару недель назад я получила приглашение.       Картина о кораблекрушении: двое из немногих выживших влюбляются друг в друга после катастрофы. Слишком уж похоже на «Титаник», если быть честной, но мне было плевать на сравнения. Формальности, вторичность — все это не имело значения. Самое важное, что этот проект имел огромный бюджет, его режиссировали талантливые люди и платили за сутки съемок очень хорошие деньги.       За плечами у меня пара реклам, несколько безликих эпизодов в сериале про домработницу, да и все на этом. Работы хватало лишь на то, чтобы не помереть с голоду и платить за крошечную квартиру с видом на парковку, в которой я укрывалась от призраков прошлого последние несколько месяцев.       — И ты отдал за это восемьдесят штук? — я откинулась на кожаный подголовник и устало выдохнула, стирая с верхней губы бисеринки пота.              Крупные капли дождя упали на лицо — холодные, редкие. Мы поспешно подняли крышу кабриолета — новенького «Мерседеса», подарка Феликсу на день рождения от его богатеньких родителей. Феликс сидел за рулем, сосредоточенно глядя на приборную панель, будто силой мысли мог вернуть машине жизнь. Мы познакомились год назад на прослушивании в Солт-Лейк-Сити. Никто из нас не получил желаемого, нам даже не перезвонили. Зато мы обменялись номерами, и со временем поняли, что нас объединяет нечто большее, чем провал: всепоглощающее чувство, что мы достойны большего.       — Я думал, что нужно залить бензин! — вскипел Феликс, ударяя бледными ладонями по рулю — и резкий гудок разнесся по округе. За что Магдалена, девушка Феликса и моя подруга, стукнула его кулаком по плечу, одарив щедрой порцией ругательств.       Когда крыша надо мной наконец плотно захлопнулась, я услышала нарастающий шум дождя, стучащего по дороге и машине. По радио передавали о каком-то убийстве, случившемся сегодня, но сигнал быстро пропал, и в приемнике противно захрипело. Удалось лишь разобрать, и то с горем пополам, что жертва подвергалась сексуальному насилию.       — Нам нужно быть в Лос-Анджелесе через два дня, и желательно поскорее, — подала голос подруга после затяжного молчания и закатила глаза. — Нам еще мотель искать.       — Успеем, — буркнул Феликс.       И вдруг слух выловил из темноты звук: едва различимый гул. Низкий, глухой. Он доносился откуда-то издалека, растворяясь в шуме дождя, но с каждой секундой становился все отчетливее. Я обернулась.       Вспыхнули фары, покачивающиеся из стороны в сторону — машину дергало на рытвинах. Желтый свет расползся по мокрому асфальту, разбиваясь на осколки отражений. Рокот двигателя все нарастал — медленно и уверенно, как звук прибоя. Мы все оживились.       Феликс опустил стекло, высунул руку и начал махать — быстро и отчаянно, будто боялся, что водитель передумает останавливаться.       Через минуту перед нами, съехав на гравийную обочину и хрустнув камнями под колесами, остановился голубой, видавший виды пикап. В кузове лежали балки, стянутые толстой бечевкой. Феликс выскочил из машины, и одновременно с ним распахнулась дверь пикапа. Сначала показалась нога в ковбойском сапоге, а потом на мокрую землю спрыгнул высокий мужчина лет тридцати пяти на вид. В поношенных джинсах, черно-синей рубашке в клетку и коричневой ковбойской шляпе. Он не спешил. Захлопнул дверь и зашагал к нам.       — Здравствуйте… — робко произнес Феликс и стал поспешно объяснять ситуацию, в которую мы попали, тоном провинившегося ребенка, которому скоро попадет.       Дождь разбушевался, отчего слышать то, о чем они говорили на улице, стало почти невозможно.       Угрюмый незнакомец покивал, чуть сбитый с толку быстрой речью Феликса, и что-то сказал — его губы зашевелились. Затем поднял голову, поправил шляпу, и моему взору открылось его бородатое лицо с волевым подбородком. Его взгляд заскользил по лобовому стеклу, пока не уперся прямо в меня.       Я затаила дыхание. В груди все сжалось, как перед прыжком в холодную воду. Мужчина не спускал с меня глаз, слушая при этом вполуха Феликса, который держал над головой журнал мод «Вог», принадлежавший Маг — так мы коротко звали Магдалену, — защищаясь от дождя. Из-за недостатка уличного света я плохо видела лицо мужчины, но смогла рассмотреть его глаза: в них было что-то холодное, и от этого мне стало не по себе. Я опустила окно, чтобы было лучше слышно, о чем они там беседуют, когда те подошли поближе.       — Вы, вижу, не один. — голос мужчины можно было сравнить с первым раскатом грома: такой низкий, волнующий и где-то даже приятный. — Кто с вами? Ваши друзья? — Кажется, так он спросил.       Феликс щурился от капель дождя, а вот незнакомцу было все равно на бушующий ливень: вода стекала с полей его шляпы, обшарпанных по краям. Рубашка быстро промокла насквозь, как и полиэстеровый жилет с множеством карманов, надетый поверх нее.       — Да, все верно, — тараторил Феликс. — Мы втроем. Едем в Калифорнию, но вдруг заглохли тут! Я не знаю, в чем проблема. Машина вроде как новая. Можете помочь, пожалуйста?       Незнакомец посмотрел на Феликса, как на какого-то потерянного щенка. В принципе, это описание хорошо подходило ему: брови, вечно вздернутые у основания и большие карие глаза. Мужчина сдвинул его с пути и направился к нам.       Я напряглась.       Крупные ладони опустились на стекло со стороны водителя, и мужчина пригнулся, чтобы взглянуть на сидящих внутри пассажиров — на нас. И тогда я уже точно могла сказать, какого именно цвета его глаза — зеленые. Цвета луга перед сумерками в середине августа — именно так я бы описала их.       В салоне машины запахло пивом, древесиной и сладким пралине, когда он заговорил:       — Здравствуйте, меня зовут Дин, — он перевел взгляд с меня на Маг и обратно. — Тут отеля не найти, скажу я вам. А искать другой без машины — не ваш вариант. Поэтому я предлагаю вам вот что: вы пока можете переночевать у меня. Если не против, конечно, — он махнул рукой в сторону дороги. — Живу здесь, недалеко. А завтра или даже сегодня ночью я посмотрю, что с вашей машинкой. И утром сможете уехать.       Я смотрела на него, внимая каждому его слову, и вдруг растерялась. Меня пленил довольно глубокий, но старый шрам, тянущийся от левой щеки до подбородка, пересекая красивую улыбку. Когда я не ответила, за меня это сделала подруга:       — Да, нам подходит, — согласилась быстро Магдалена, взирая с явной симпатией на мужчину.       Он кивнул, довольный итогом разговора, и выпрямился. Руки остались на стекле. Пальцы были сухими и грубыми, хоть и намокли под дождем. Мне подумалось, он много работает руками. Под правым рукавом рубашки, на запястье, я заметила тату: стрела с перышком и ловец снов.       — Подходит? — обратилась к подруге тихо, когда мужчина оказался вне пределов слышимости. — А вдруг он маньяк какой-то. Зачем ты так сразу согласилась?       — Ой, да перестань ты. Никакой он не маньяк!       — Ты что, знаешь?       — Нет. Но у нас нет другого выхода, — сказала равнодушно она, вытирая руки влажной салфеткой. — Поэтому мы рискнем. Не бойся. Вероятность, что нас убьет маньяк, ниже, чем шанс сдохнуть в аварии по дороге в Лос-Анджелес. К тому же, ты слышала — нет в этой глуши никаких отелей. Отремонтирует нашу машину этот симпатяга и сразу свалим. Ты знаешь не хуже меня, что нам нельзя опоздать на прослушивание. Там серьезные люди. Один промах, и тебя отметут, как чертову пыль со ступенек!       Она хлопнула жвачкой во рту и замолчала. И этих слов мне сполна хватило, чтобы заставить меня пойти на попятную.       Ладно, подумала я, несколько часов можно выкроить. Все лучше, чем торчать до утра среди кукурузных полей, да еще и почти в полной темноте.       — Возражений нет? — громко спросил мужчина Феликса, уходя в сторону своей машины, чтобы прибраться в салоне и освободить для нас место.       — Возражений? — Феликс ничего не понимал, и тогда мужчина пересказал план дальнейших действий и ему тоже.       — Да! — поспешно выпалил он, откидывая со лба кудрявую челку. — Да, конечно, нас устраивает! Только что мне делать с машиной? Оставить ее тут, что ли?       Его глазки нервно забегали по новенькой машине ярко-синего цвета.       — Придется. Я позвоню, и ее привезут к моему дому на прицепе. Вам не о чем беспокоиться, поверьте.       У Феликса не было выбора, и вскоре мы все вместе пересели в старый пикап, теснясь с нашим спасителем, пахнущий мылом, сухим табаком и отдаленно потом. Я уселась со стороны окна, а Феликс бок о бок с водителем. Я не собиралась жаться к незнакомому мужчине всю дорогу. А вот Маг была другого мнения: всю дорогу щебетала мне о том, какой красавчик этот ковбой, какие у него широкие мускулистые плечи и сексуальная мордашка. Она сказала, что не прочь даже посмотреть, что еще у него большое и мощное, помимо телосложения.       — Да ты посмотри, посмотри! — неугомонно щебетала мне на ухо она, падая на меня каждый раз, когда мы наезжали на большой камень или оказывались на неровной, извилистой дороге.       Я закатила глаза и толкнула ее плечом. Когда наши влажные плечи мерзко соприкоснулись, мы обе поморщились, одаривая друг друга брезгливыми улыбочками. Мы с ней хорошо ладили, не считая того, что характеры у нас были максимально непохожи: она яркая и шумная, которая за словом в карман не полезет, я же — способнее, и всегда старалась избегать конфликтов. Это меня научил папочка. Ублюдок…       Пока мы ехали, на фоне тихо играла песня The Everly Brothers — «All I Have To Do Is Dream». Маг лазила в своем телефоне, я смотрела в окно на мимо проносящиеся кукурузные поля и редкие автомобили, стоящие в полной темноте — как горящие глаза чудовищ.       Я прижималась к стеклу и чувствовала кожей холод, хотя на дворе был жаркий июнь. После дождя стало заметно прохладнее. Зря мы не прихватили с собой пару теплых вещичек из машины. Взяли только зарядки от телефона, папки с репликами, которые всю дорогу репетировали, и контейнер с сэндвичами на… всякий случай?       Можно подумать, голодный век настал!       — Где вы, сказали, живете? — спросил Феликс, который до этого рассказывал мужчине о том, что нас троих пригласили на прослушивание в Лос-Анджелес и мы держим путь туда. И главное — не остановился: разболтал незнакомцу даже точное место, где будут проходить съемки фильма.       Мужчина лишь изредка кивал и барабанил пальцами по рулю. В остальном — молчал. На лице не мелькало ни единой эмоции. Смотрел прямо перед собой и хмурил брови, когда позади возникали автомобили, пытаясь перегнать нас.       — В Карсон-Сити, — сказал мужчина, закрыл окно со своей стороны — и в салоне воцарилась тишина, не считая песни, которой теперь можно было насладиться по полной. — Скоро приедем.       Мы ехали по меньшей мере минут двадцать, и я уснула. Так незаметно, словно кто-то провел в салон шланг с усыпляющим газом. Видимо, дождь и усталость от долгого пути сделали свое дело. Сквозь дремоту я слышала, как песня сменилась на веселую кантри-песенку с губной гармошкой. Маг над чем-то посмеялась, Феликс назвал имя своей любимой кошки, а потом я услышала низкий голос мужчины, от которого мурашки невольно ползли там, где не положено.       Мотор заглох, тряска прекратилась и все дурные мысли выскользнули из сознания. Мы приехали в пункт назначения.