В плену уродливой тишины (18+)

Я открыла чемодан, нащупала в боковом кармашке зубную щетку, пасту со вкусом винограда и захлопнула дверь машины. Хорошо, что у нас теперь есть транспорт на ходу, подумала я. Можно было всегда взять ноги в руки и сбежать. Здесь, где-то неподалеку, орудовал маньяк. Меня это, по правде говоря, до дрожи пугало, но я старалась думать лишь о том, что очень скоро мы уберемся отсюда. Через час, максимум — два. Я уберусь из Невады. Из дома, из Колорадо, я уже уехала. Подальше от отца. От его криков, его нескончаемого пьянства. И от запаха смерти, который меня преследовал уже много лет в том доме. Я не могла так больше жить. «Мамин крик. Выстрел револьвера. Кровь на стене и мамины стеклянные, безжизненные глаза. Она лежит на полу в черной юбке и небесно-голубом свитере с высоким горлышком. Папа плачет и ревет, как зверь. Он бьет по полу ладонью, приказывая мне звонить в скорую и ничего не трогать». Я вынырнула из этих воспоминаний, как из вязкого болота, и помчалась в дом. Через минуту я уже обливала лицо холодной водой и несколько раз чистила зубы. Руки дрожали, в желудке клубился страх. Слезы смешались с водой. Вышла из ванной уже собранной и спокойной. Никакого намека на страх или тревогу в голосе. Мое лицо выражало покой. Лишь одно могло выдать меня — красные глаза и румянец на щеках, предательски возникающий каждый раз после моих вспышек. Но никому не должно было быть никакого дела до того, почему я плакала. Не их чертово дело. Маму не вернуть. Я должна была двигаться дальше. Без отца. Без того, кто был настоящим убийцей моей матери... Все твердили, что это был суицид, но никто и не подумал, что суицид не совершается просто так. Что-что? У меня закончилась подписка на Нетфликс? Подгорели оладьи? Пойду-ка засажу себе в голову огромную пулю от револьвера. Нет, так не бывает! Или же бывает, но когда человек не в себе. А моя мать сумасшедшей не была, это я могла сказать точно. Если можно было назвать ее огромное терпение и выдержку сумасшествием, тогда — да, она была просто невероятно безумна. Она дала себя загубить. В этом есть и ее вина. — Я, кстати, уже починил вашу машинку. На рассвете еще, — с довольной улыбкой сказал Дин, но в его глазах я почему-то не увидела радости. Улыбка была натянутой. — После того, как позавтракаете, можете ехать. Я села. Теперь мы сидели не за барной стойкой, а за обычным обеденным столом, накрытый белой скатертью, на которой в некоторых местах темнели пятна от кофе. Именно поэтому мама всегда говорила, что белая скатерть — худшее решение для повседневной жизни. Что это непрактично. Я сделала глоток кофе — очень горький. Добавила две ложки сахара — стало куда лучше. — Если вы пройдете, какая у вас будет роль? — Дин посмотрел на нас исподлобья, сделав еще глоток дымящегося кофе. — Ну, в вашем этом фильме. В Калифорнии. — Как раз сейчас это и выясняю! — отозвалась Маг, поджав недовольно губы, накрашенные сливового цвета помадой. — Чертов сценарист никогда мне не отвечает! Я что, не заслуживаю простого ответа? Мудак. Маг нахмурилась, и это движение сделало ее резкие черты еще отчетливее. Рыжие волосы туго стянуты в высокий хвост, глаза подведены хищными длинными стрелками, а в носу поблескивал пирсинг. Красивая, но многим ее внешность казалась слишком грубой и угловатой. — Мне бы досталась роль старого друга наркобарона, который потом его прикроет. В самый неожиданный момент, — объяснял Феликс. Без еды во рту, что было для него редкостью. Я всегда удивлялась, как ему удается оставаться таким стройным. — Наркобарона играет уже другой актер. Шишка повыше. Ты понимаешь, да? — тараторил Феликс, ломая пальцы. Несколько раз послышался щелкающий звук суставов. — А девочки... одна из них получит роль какой-то там морской любовницы! — Эй, — сразу осадила его Магдалена, вздернув четко очерченную бровь. Феликс злорадно засмеялся, ожидавший именно этой реакции. — Не неси чушь. Какая еще морская любовница? Я или Райли, — поспешила поправить его она, кивнув в мою сторону, — одна из нас получит роль выжившей после кораблекрушения девушки. И потом, вернувшись к обычной жизни, она находит свою любовь. И мужчина этот тоже когда-то выжил в той катастрофе. Вот, что это за роль, и-ди-от! — протянула она по слогам с выразительным взглядом. И закатила глаза под накрашенные графитовыми тенями веки. После завтрака мы должны были попрощаться с нашим спасителем, поблагодарить его за помощь и двинуться в путь. Но нас настигла новая проблема. Точнее, все та же, но вновь вернувшаяся: что-то снова забарахлило в машине, и пришлось ждать еще два часа, пока мистер Хардинг разберется с неисправностью. Время поджимало. С каждой потерянной минутой я представляла, как мне отказывают. Приходит сообщение, что вместо меня на роль взяли кого-то другого. Я не уверена, что справилась бы с этим… Загружать вещи не требовалось — они уже лежали внутри новенького «Мерса» Е-класса Феликса. — Блин, ну что за дерьмо? — в сердцах спросила Магдалена, постукивая красными ноготками по крыше машины. Ее рыжие волосы, казалось, горели огнем, когда солнце запускало в них свои пальцы. Феликс стоял неподалеку и пил ванильную колу, которой нас всех угостил Дин, чтобы мы не стояли без дела. Вдруг Дин отвлекся от работы и взглянул на меня, щурясь от солнца. — Ты забыла в своей комнате зарядку, кажется. Это ведь твоя? Белая такая. На ней еще наклейка, — сказал Дин, вытирая гаечный ключ засаленной тряпкой. Я поблагодарила его за внимательность, вошла в дом и быстро взбежала по лестнице. Когда оказалась в комнате, в глаза снова бросились газетные вырезки на потолке. Прямо целая мемориальная доска. Выдернув из розетки белый блок, я поспешила назад. Но когда дернула за ручку — дверь не поддалась. Попробовала еще раз. Затем еще. Заперто. Но ведь буквально только что я вошла без каких-либо проблем, подумала я. И точно помнила, что никакого ключа в замке не было. Или.. был? — Эй! Есть там кто? На меня дверь захлопнулась! — громко прокричала я, снова попробовав открыть. Мне никто не ответил. И тишина стала пугать. — Маг! Феликс! — звала я, но очень быстро поняла: меня никто не услышит. Они ждали меня на улице. В доме никого не было — это очевидно. Я машинально потянулась к карману за телефоном — и тут же осознала, что на мне не джинсы, а белое платье без единого кармана. Ринулась к окну, чтобы позвать на помощь оттуда, но окна не поддавались. Когда потянула за ручку — услышала лишь хрустящий звук, словно оконная рама вот-вот отвалится вместе с куском стены. Ударить по нему не могла — окна были не пластиковые, и сразу бы разбились вдребезг. Меня никто не искал. Это было странно. Тогда я решила просто сесть и подождать. Кто-то точно придет за мной. Зная терпение Маг, она вмиг взлетит недовольная по лестницам и начнет плеваться ядом, что я так долго собираюсь. Скажет, что никто не собирается ждать одну меня. Даже перед тем, как отправиться в Калифорнию, она велела, чтобы я сейчас же посадила свою задницу в машину, если хочу ехать с ними. Иначе — будь здорова и пиши письма! Признаться, я всегда знала, что Маг считала меня более одаренной актрисой. По этой самой причине мне срочно нужно было выбраться отсюда. Я должна была получить эту роль. После этого фильма мне больше не пришлось бы жить с отцом и перебиваться съемными квартирами за 150 долларов в месяц, где иногда даже не было вайфая. Большую часть времени я жила вдали от отца, но каждый раз возвращалась назад. Дом не отпускал меня; взывал ко мне. Но я твердо решила: я должна вырваться и взлететь сквозь колючие тернии к свету. Испугавшись последствий своего бездействия, я вскочила на ноги и снова подбежала к двери, чтобы продолжить колотить в нее. Но как только моя ладонь коснулась гладкой белой поверхности, дверная ручка резко задергалась. Кто-то пытался открыть дверь. Затем послышался звон множества ключей и скрежет ключа в замке. И дверь наконец открылась. Как сумасшедшая или человек, два дня не ходивший в туалет, я распахнула резко дверь. Передо мной стоял Дин. Его малахитовые глаза изучали меня. Он удивленно нахмурился и открыл было рот, собираясь что-то сказать. Но я, не дав ему этой возможности, оттолкнула его с пути и сбежала вниз по лестнице, зачесав падающие на лицо волосы назад. Сердце билось в ушах так громко, словно кто-то бил ногой по огромным барабанам. Я вылетела на улицу, в глаза ударил яркий солнечный свет, а в нос — запах горячей земли. Машины там не оказалось. Место на подъездной дорожке, где еще час назад стоял серый «Мерседес» — пустовало. Одни камешки, да грунтовая дорога. На этом месте теперь сидел воробей, растерянно вертя головкой в разные стороны. В этом мы с ним были похожи. — Где... где они? Я ничего не понимала. Все происходящее казалось абсурдным сном. Еще это слепящее солнце, бьющее в глаза каждый раз, когда взгляд падал на что-то металлическое. — Где Магдалена и Феликс? — снова спросила я, оборачиваясь на только что подоспевшего Дина. — Я пошла за зарядкой. И на меня захлопнулась дверь, а потом.. — слова застревали в глотке. Во рту пересохло. — Успокойся, подожди, — Дин вытащил руки из карманов джинс и подошел ко мне. Его большие ладони легли мне на плечи. Мягко, но настойчиво, словно боялся, что я упорхну. — Мы звали тебя. Я думал, ты переодеваешься и не стал заходить за тобой. Я озвучил свое предположение вслух, и твоя подруга, как бы тебе сказать... Он вздохнул, глядя на что-то над моей головой, но вновь нашел мои глаза и продолжил: — В общем, она сказала, что если ты не выйдешь через пять минут, то им придется уехать без тебя. Я сказал, что это неправильно, а она мне, что не мне ее учить. Сказала, что ни за что не пропустит важное прослушивание из-за... Дин решил не договаривать, опустив глаза. Что такого сказала обо мне Маг, что Дин застеснялся? Что я больная? Психованная, утопающая в травмах? — Что? Подожди… — я заметила шрам, ничуть не уродующий его красивое лицо. А потом снова заострила внимание на его губах. Эти губы говорили то, что давило на меня, как тонна кирпичей. — Ты хочешь сказать, что… Дин закусил губу. — Я пошел в магазин за пивом, — он указал на коробку пива, стоящую на сложенных друг на друга колесах от какой-то огромной машины. — А когда вернулся, их уже и след простыл. Он потянулся ко мне. Его пальцы судорожно коснулись моего плеча. Полы его шляпы задели мой лоб, затенив наши лица. А я все стояла, как вкопанная, переваривая информацию. Июньское солнце безжалостно жгло кожу. Меня словно бросили в бочку с дымом и забили сверху фанерой — так я чувствовала себя, пытаясь все осознать. Я тешила себя надеждой, что это розыгрыш и сейчас серый кабриолет откуда-то появится, а Феликс потешно выкрикнет: «сюрприз!» Но этого не произошло. Ни тогда, когда Дин обнял меня и прижал к своей груди, пахнущей табаком и жареным беконом, ни позже — когда я заметила свои чемоданы, бесцеремонно брошенные у мусорного бака. Меня выкинули, как пустую пачку из-под сигарет.