В плену уродливой тишины (18+)

Я взболтала красно-ржавую жидкость в стакане — и лед застучал о стенки. Вдохнула резкий запах виски и сделала первый, обжигающий глоток уже второй порции. Разум еще не успел затуманиться, но этого я и не добивалась. Хотелось оставаться трезвой. Особенно, после того, как всплыли новые подробности недавнего убийства. Девушку звали Дакота Ромеро. Двадцать пять лет на момент убийства. У нее остались годовалый ребенок и муж. Господи, это было так ужасно. Малышу теперь предстояло расти без матери. У него жестоко и бессовестно отняли возможность иметь полную семью и материнскую ласку. Он не будет помнить ее рук и любви. Как она играла с ним по вечерам перед сном. Ничего. Одно чудовище украло счастье целой семьи. — Значит, ты занимаешься фотографией? — спросила я, кивнув в сторону дома, где у телевизора лежал черный фотоаппарат в окружении всяких разных журналов и газет. Мы сидели на веранде. За моей спиной открытое окно. Изнутри доносилась старая фолк-композиция с кассетного магнитофона. Сто лет не видела таких штуковин. — Да, — сказал он. — Больше всего в этом деле мне нравится останавливать момент. Дин отхлебнул большой глоток из стакана. Он тоже пил виски, хотя, помню, говорил, что ничего, кроме пива не пьет. — Щелк — и тот или иной момент с тобой навсегда! Уникальное мгновение, которое больше не повторится. — Он медленно поставил ноги с плетеного столика на дощатый пол. — Когда держишь в руках камеру, чувствуешь себя хозяином положения. Понимаешь, о чем я? — Да, думаю, понимаю, — кивнула я, однобоко улыбнувшись. Откинулась на спинку кресла. В воздухе пахло дымом от костра, влажной землей и мылом — скорее всего, от Дина. — Просто в моей собственной жизни таких ситуаций было не так много. Я закинула ногу на ногу, смахнув с с коленей пепел. «Ты обязательно погрязнешь в наркотиках и алкоголе. Мужчины будут иметь тебя, как шлюху! Ты потеряешь честь и достоинство!» — слова отца снова пробрались в голову, точно как взломщик в ночной тишине. Бандиты крадут деньги и ценные вещи, а мысли об отце отнимали у меня счастливые мгновения. Как обычно. — Расскажешь что-нибудь о себе? — вкрадчиво спросил Дин. — Мне интересно послушать. Я прикрыла глаза — сигаретный дым раздражал слизистую. — Даже не знаю. Я потеряла мать в возрасте пятнадцати лет, — сказала я, заправляя прядь волос за ухо. Заметила, что внимание Дина сосредоточилось на мне. — Она… Умерла по собственной воле. Об истинных причинам знала только мой психолог. Дину я не спешила раскрыться. И вряд ли когда-нибудь решусь. Скоро ведь уеду. — Депрессия? — осторожно спросил он. Я сглотнула, впиваясь зубами в щеку и не разжимая челюстей. — Нет, — проговорила я, глядя на мигающий вдалеке, за деревьями, фонарь. Он то прятался, то вспыхивал сквозь листву, будто играл со мной в прятки. — Не депрессия. Точнее… не только она. Она болела, — солгала я. Я повернула голову, и наши взгляды столкнулись. Он смотрел пронзительно — как хищник, чей покой был нарушен. А мой взгляд, должно быть, был грустным и потерянным. Именно такой — грустной и потерянной — я часто видела себя в зеркалах бара, когда напивалась и становилась жертвой воспоминаний. Выглядела почти всегда одинаково. — Она бросила тебя, потому что не ценила, — без единой тени сомнения произнес Дин своим бархатным голосом, рассекая тишину. Он не улыбался. Глубокий шрам в уголке рта придавал его лицу зловещее сходство с ликом Джокера. В животе сжалось. А что, если он и вправду тот самый маньяк? Тот, кто убил тех девушек в поле? Тот, кто уже лишил жизни троих… — О чем ты? — переспросила я, и голос слегка дрогнул. — Кто — «она»? Меня вдруг охватило острое желание оказаться в Калифорнии. Рядом с Маг и Феликсом — пусть их отношение и было показным, но это было хоть что-то. Мысль о возвращении домой я сразу же гнала в загривок. Даже компания незнакомого сельского мужчины казалась куда более приемлемой. — Магдалена, — ответил он, не сводя с меня глаз. На веранду залетел воробей. Приземлился и сразу запрыгала по доскам, подбирая клювом остатки пищи. — И Феликс. Твои, так называемые, друзья. Прости за прямоту, но у меня не покидает ощущение, что она так спешила не потому, что в вашем Лос-Анджелесе не подождали бы лишних полчаса. — Он усмехнулся и отвел взгляд, отпивая из стакана еще один знатный глоток. Его лицо при этом внезапно посуровело. Даже если Дин и был прав, я не хотела слышать это еще и от него — с этим прекрасно справлялся и мой разум, который в последний час только и занимался тем, что воспроизводил в памяти все фразы Маг, в которых любой более-менее умный человек заметил бы зависть, ревность и пассивную агрессию. Маг недолюбливала меня, я давно это подозревала. Но предпочитала игнорировать. — Знаешь, думаю, тебе и правда не стоило лезть туда, в чем ты ничего не смыслишь, — бросила я, нащупав позади себя пачку сигарет и нервно выудила еще одну. Сунула между губ, чиркнула зажигалкой и нахмурилась. — Да и вообще, зачем ты мне это рассказываешь? — Во-первых, потому что не люблю, когда хорошими людьми пользуются, как половой тряпкой, — Дин со стуком поставил граненый стакан на столик и протянул ко мне руку, словно приглашал на танец. Он улыбался, а я ничего не понимала. «И чего он так на меня смотрит?» — промелькнуло у меня в голове, пока я недоуменно хмурила брови. Дин покачал головой и кивнул на пачку сигарет, сдерживая ухмылку. Я передала ему пачку, невольно коснувшись пальцами его ладони. Он кивнул с благодарностью. — Ты куришь хорошие. Мне нравятся. — Забирай. У меня в сумке еще блок, — сказала я, сразу вернувшись к сути нашего разговора. — Ладно, а что во-вторых? Я бесцельно крутила пепельницу на подлокотнике кресла. С чего он взял, что вообще может что-то мне объяснять? Думает, так хорошо знает меня? Чушь. — А во-вторых, я знаю, о чем говорю, Райли, — на его губах появилось нечто, похожее на улыбку. Когда он произносил мое имя, оно звучало совсем иначе и удивительно приятно, словно кто-то убаюкивал меня перед сном, обещая, что монстр не явится из шкафа. — Мне уже приходилось встречаться с подобным, — он фыркнул, поджав губы, — и даже больше. Меня травили, не раз били, предавали. — Дин поднялся на ноги и облокотился о перила, опустив голову. Под каблуками его ковбойских сапог заскулили половицы. — На моих глазах убивали. На моих глазах сводили счёты с жизнью, — на этом слове он взглянул на меня, напряженно играя челюстью — вправо, влево. — И поверь, на сегодняшний день мне не так трудно распознать, когда какая-то девушка хочет заполучить роль, сбрасывая со счетов подругу посредством удобного случая. Он замолчал. Я почувствовала, как что-то мягко коснулось моих пальцев. Посмотрела вниз — на моих пальцах лежал пепел. Пока он вещал мне о своих жизненных невзгодах, а так внимательно слушала, что сигарета успела дотлеть. Вплоть до самого фильтра. — Да, — сказала я. — Но, вообще-то, я знаю это и так. Я швырнула окурок в пепельницу и встала, на нетвердых ногах уходя в дом. Мне срочно нужен был план, как уехать отсюда. Прослушивание начиналось только через два дня, а значит, я могла успеть, если буду действовать быстро. Когда я оказалась в гостиной, сразу пошла на кухню, чтобы забрать свой телефон и пойти принять душ. Теперь, когда я получила свою одежда, мне не нужно было больше носить чужую рубашку. Хотя пахла она, нужно отдать должное, так вкусно и пьяняще, что хотелось оставить ее на память. Да и спать в ней было очень удобно. Мой телефон лежал на столешнице Едва я коснулась его, экран вспыхнул. Внутри все сжалось в комок, по ногам пробежал холодок. Вот до чего я дожила — вздрагиваю от простого звонка. Телефон задребезжал, кухня наполнилась песней Guns N Roses «Don't cry». На экране высветился незнакомый номер. Все мои органы чувств были против того, чтобы я отвечала на звонок. Я схватила телефон и уставилась на него, как на гранату с выдернутой чекой. Дин размашистой походкой подошел к дверному проему, отделявшему кухню от гостиной. Прислонился плечом к косяку. Руки засунул в карманы, а взгляд уставил на меня. Закусил нижнюю губу. — Не ответишь? Может… это из Калифорнии звонят? Я мог бы тебя отвезти, все равно завтра я свободен. Если ты… еще успеваешь на пробы. Дин почесал затылок. Я собрала волю в кулак и подняла трубку. Каждый раз, отвечая на незнакомый номер, я чувствовала себя так, будто меня окунули головой в ледяную воду. — Алло? — выдавила я, прижав телефон слишком сильно к уху. Сперва было тихо. Затем послышались непонятные шорохи и далекий, будто из глубокого колодца, плач. Сердце сжалось до размера горошины, и дышать стало трудно. Снова плач, а потом — чье-то громкое, прерывающееся дыхание. Мне тут же вспомнился фильм «Звонок», как бы абсурдно это ни звучало.. — Эй? — зазвучал немолодой женский голос. — Это Райли? Вы Райли? Я не ошиблась? Снова плач. Теперь, кажется, мужской. — Я мать Магдалены Дойл! — продолжал голос. — Да, да, я… слушаю, — я смотрела на Дина — на единственного человека, в ком в данный момент могла найти поддержку. Он наблюдал и ждал, пока я хоть что-то ему расскажу. — Что-то случилось? — Что? Вы… что, шутите? — мать Маг задыхалась в трубке. Потом резко выдала то, чего я никак не ожидала услышать: — Она умерла! И ее парень Феликс тоже! Разбились на машине по пути в Калифорнию! — почти кричала она. — Ты же была с ними! Вы ехали вместе! Разве нет? Мне захотелось разжать пальцы, чтобы телефон выскользнул и разбился об пол. Чтобы не слышать больше этот хриплый, обвиняющий голос. Живот пронзила резкая боль, воздух застрял в груди. В ушах грохотало. Невыносимо громко. На мгновение я перестала слышать ее. — Что? Что-то случилось? — спросил Дин. Я молчала.. — Ответь мне! Почему ты молчишь? — требовал голос в трубке, когда слух вернулся ко мне, а перед глазами больше не было белым-бело, как в раю. — Что случилось с моей дочерью? Райли! — Я… я отменила поездку в последний момент, — прохрипела я. — Не смогла поехать. И они уехали без меня. Я… не знаю, что с ними могло произойти. У нас сломалась машина на дороге, и… — я взглянула на Дина. Тот выглядел как гранитная горгулья на постройках мрачных замков: не двигался, даже не моргал. Его взгляд был устремлен прямо на меня. Мне нужно было сесть. — И? И что? Говори же! — рыдала она. — Феликс был плохим водителем, возможно, не справился с управлением. Он не знал местных дорог! — я почти закричала. Нервы сдали, руки тряслись. — Машина могла сломаться! Я не… не знаю, что еще сказать вам. — Ты сейчас где? — допытывалась мать Маг. — Ты вернулась домой? Могу я поговорить с тобой лично? — Нет, меня нет дома! Я… — голос осип, словно набит патокой. Я не выдерживала этого разговора. Мне требовался покой. Тишина. Нужны были мои таблетки… нужно принять их. Я хотела сбежать от реальности. — Я… ничего больше не знаю! Меня нет дома! И в ближайшее время не будет! Я… кладу трубку! Извините, я не могу ничем помочь вам. Дрожащим пальцем я кое-как нажала на красный кружок внизу экрана. И задрожала, чувствуя, как корчиться моя физиономия от нахлынувших эмоций — со стороны, наверное, оно было похоже на сморщенную сливу, пролежавшую на солнцепеке, — и зарыдала, хватаясь за живот. Я начала задыхаться. Дин подошел ко мне, но осторожно, как к раненому зверю. Телефон снова зазвонил. «Нет, только не это. Ни снова» — подумала я. Я занесла телефон над головой и ударила со всей силы — так, что рука онемела — об пол. Телефон разлетелся на части, некоторые запрыгнули под холодильник. Под ногами зашуршали осколки, похожие на сахар, когда я раздавила то, что осталось от айфона. — Эй, эй, эй! — Дин оказался около меня в секунду, обнял за плечи и вывел меня из кухни. А потом и из самого дома. — Райли! Он обхватил моё лицо ладонями и заглянул в глаза, которые я отчаянно прятала. Я не хотела сейчас ничего видеть, кроме темноты. Глаза были закрыты, я зажмурилась так сильно, что в ушах поднялся звон, точно в голове бушевала агрессивная метель. Ноги подкосились. Дин ловко меня подхватил, сажая на пол. Все его движения были отточены, словно ему каждый день приходилось приводить в чувство девушек с расшатанной психикой, у которых разбились друзья. Девушек, что бегут от самих себя. Только вот куда я бежала — оставалось загадкой. Главное — не оставаться в реальности. Не оставаться одной.