Час дьявола

      – Мистер Гудвин, это сержант Лок из полицейского департамента Саванны. Я хотел бы поговорить с вами о письме с угрозами, которое вы нашли сегодня утром. Пожалуйста, перезвоните мне, как только сможете. – Ройс быстро продиктовал свой номер мобильного телефона и отключился. Заметив, что они все еще стоят на стоп-знаке, он взглянул на Сойера, который смотрел на него со смесью плотского вожделения и гордости. Ему пришлось бороться с желанием заерзать на сиденье. – Что?       – Я ожидал, что ты по привычке скажешь «детектив Лок», но «сержант Лок» естественно сорвалось с твоих губ всего через час после получения нового звания. Это довольно впечатляюще. – Сойер ухмыльнулся, прежде чем снова сосредоточиться на перекрестке, чтобы повернуть направо. – Если бы я не знал лучше, а мы оба знаем, что я знаю, я бы заподозрил, что ты перед работой тренировался произносить свое новое звание перед зеркалом.       – Засранец, – пробормотал Ройс, покачав головой.       – Наверное, ты тренировался, когда мы ехали в участок по отдельности. Хотя я ехал прямо за тобой почти всю дорогу, твои незаконно тонированные стекла не позволяли мне увидеть, подбадриваешь ли ты себя речью.       Ройс протянул руку и провел пальцами по бедру Сойера.       – Я действительно настраивал себя, но это не имело никакого отношения к моему новому званию, а было связано с тем, чтобы держать руки при себе. – Он продолжил поднимать руку все выше, остановившись чуть ниже паха Сойера. – Мы видим, как хорошо у меня это получается. – Сойер задрожал и тихонько вздохнул, что почти заставило Ройса забыть о своем обещании вести себя прилично и оставить их личные отношения дома. Почти. Он убрал руку, прежде чем зашел слишком далеко.       – Членоголовый, – прошипел Сойер.       Это была сюрреалистическая ситуация. Обычно Ройс был тем, кто переходил границы и испытывал пределы, а Сойер тщательно соблюдал все правила. Несмотря на то, что Ройс теперь превосходил его по званию, Сойер был бы более разумным выбором в качестве руководителя следствия по делу «Пуристов».       – Куда ты только что ушел? Я тебя оскорбил, а ты не ответил. Ты хорошо себя чувствуешь? Ты съел слишком много медвежьих лап и тебе стало плохо?       – Я просто подумал, что ты был бы лучшим выбором. – Ройс еще раз посмотрел на его красивый профиль. Проклятье, этот мужчина выглядел великолепно с его точеными скулами и челюстью и полными, соблазнительными губами.       Сойер на мгновение встретился с ним взглядом, и Ройс увидел смятение в его карих глазах.       – Для чего?       – Для руководства этим расследованием.       Сойер покачал головой.       – Ригби не принимает плохих решений. Ты подходишь для этой работы... среди многих других.       Ройс не был неуверенным в себе человеком, которому не хватало решимости или который тратил энергию на сомнения в своей ценности для полиции, но это расследование отличалось от других. Если он сделает неверный шаг, это может обернуться против него и, соответственно, против шефа. Суровая правда заключалась в том, что Ригби еще в начале его карьеры увидела в нем то, чего не замечали другие, и подвести ее было нельзя.       – Черт, ты сегодня особенно возбужден, – сказал Ройс, сосредоточившись на намеке Сойера, чтобы сменить тему. – А, теперь я понимаю, почему ты пришел на работу позже меня. Ты так возбудился от одной из своих аудиокниг, что тебе понадобилась минута, чтобы взять себя в руки.       Лицо Сойера покраснело. Ройс просто дразнил его, но понял, что попал в самую точку.       – Это не так. Не совсем, – добавил Сойер, слегка покачав головой. – Правда еще более постыдна.       – Тогда я тем более хочу ее услышать.       – Если это станет известно, я никогда не смогу с этим жить, – сказал Сойер, звуча так несчастно, что Ройс захотел его обнять.       – Ты прекрасно знаешь, что твой секрет в безопасности со мной.       Сойер фыркнул.       – Ты из тех, кто будет безжалостно дразнить меня.       – Да ладно. Ты можешь мне доверять.       – Только если ты пообещаешь посмеяться и выпустить это из головы. Как только мы прибудем в штаб-квартиру «Утренних новостей Саванны», ты забудешь об этом и больше никогда не станешь упоминать.       Ройс не стал скрывать улыбку.       – Я не могу этого обещать, ЗМ. – Сойер ненавидел, когда его называли «золотым мальчиком», даже Ройс, который больше не использовал это как оскорбление. Сокращение до ЗМ стало приемлемым для обоих. – Тебе станет легче, когда ты выговоришься. – По крайней мере, так он слышал на обязательных сеансах терапии.       – Черт тебя дери, Ройс, – проворчал Сойер, но Ройс знал, что тот собирается сознаться. – Я так увлекся прослушиванием сцены погони на машине, что проскочил стоп-знак и меня остановили.       Ройс несколько раз моргнул, а затем разразился смехом, представив себе выражение лица Сойера, когда к его машине подошел полицейский.       – Я не верю, – сказал он, задыхаясь от смеха.       – Поверь, – проворчал Сойер. – Можешь уже перестать смеяться. Это не так уж и смешно. – Раздражительность Сойера только заставила Ройса смеяться еще сильнее.       – Живот болит, – с трудом выдохнул Ройс, успокаиваясь и вытирая слезы из глаз. Он снова посмотрел на Сойера, и его мрачное выражение лица вызвало очередной приступ смеха. – Ты получил штраф или показал свой значок?       На прекрасном лице Сойера появилась улыбка, когда он свернул на Чатем-Паркуэй.       – Мне не нужно было показывать свой значок. – Он звучал самодовольно, что было совсем не похоже на него.       – Ну, ты же вроде как знаменитость, – согласился Ройс.       Сойер свернул на парковку «Утренних новостей Саванны» и нашел место возле главного входа.       – Нет, я сделал ему минет.       Ройс поперхнулся, делая следующий вдох.       Поставив «Чарджер» на стоянку, Сойер посмотрел на него с лукавым блеском в глазах.       – Это тебя заткнуло.       – Злобный ублюдок, – проворчал Ройс, повернувшись к боковому окну.       – Хей, посмотри на меня, – сказал Сойер. Когда он привлек все внимание Ройса, он сказал: – Я просто шутил. Ты же не думаешь, что я буду изменять тебе за твоей спиной?       Ройс протянул руку и обхватил лицо Сойера ладонью, проведя большим пальцем по его нижней губе, прежде чем отпустить его.       – Не мой ЗМ. Я злюсь только потому, что ты напомнил мне, как приятно было вставлять и вынимать мой член из твоего рта сегодня утром. – Глаза Сойера потемнели, а ноздри раздулись, что заставило Ройса улыбнуться. – Засранец.       Сойер заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности.       – Но я твой засранец, – сказал он, прежде чем выйти из машины.       Да, он мой, подумал Ройс, когда вышел из машины и последовал за Сойером в здание газеты.       Им пришлось подождать, пока главный редактор закончит телефонный разговор, поэтому они прогулялись по просторному вестибюлю, рассматривая выставленные экспонаты старинного полиграфического оборудования, а также застекленные первые страницы газеты, начиная с 1850 года, когда она называлась «Ежедневные утренние новости», и заканчивая современностью. Выбранные заголовки отражали изменения в облике Саванны, как физические, так и политические, на протяжении веков, с акцентом на способность города быть одновременно эксцентричным и традиционным. Сойер тихо вздохнул, увидев первую страницу с сообщением о совершенном им аресте по нераскрытому делу. Ройс знал, что он гордится раскрытием дела, но хотел бы, чтобы это сопровождалось меньшим ажиотажем. Он сказал, что внимание должно было быть сосредоточено на жертве и ее семье, а не на нем.       Ройс обернулся, услышав быстрый стук каблуков по полированному полу. Он никогда не видел фотографии главного редактора, но с таким именем, как Минерва Дрисколл, он ожидал увидеть кого-то более... почтенного. Он ожидал увидеть Бетти Уайт , а получил Мэрилин Монро – с яркими красными губами, пышными формами и всем остальным. Ему понадобилась дополнительная секунда, чтобы оправиться от удивления и обратиться к ней.       – Мисс Дрисколл? – Ройс порадовался, что его удивление не прозвучало в его голосе.       Ее кивок был таким же энергичным, как и ее походка. Только дело и никакой чепухи. Она и Сойер отлично поладили бы.       – Миссис Дрисколл, но, пожалуйста, зовите меня Минерва. Чем могу помочь?       – Я детектив Лок, а это мой напарник, детектив Кей. – Она пожала им обоим руки и посмотрела на них с ожиданием, но Ройс не хотел проводить допрос в холле, где любой, входящий или выходящий из здания, мог их подслушать. – Есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине?       Ее губы слегка приподнялись в улыбке.       – Лок и Кей? Правда?       – Правда, – ответил Сойер с теплой улыбкой.       Она слегка расслабилась.       – Тогда давайте поговорим в моем кабинете. – Не дожидаясь их ответа, Минерва развернулась и направилась в ту сторону, откуда пришла. – У меня через тридцать минут запланирована телефонная конференция. Мне попросить моего помощника перенести ее, или этого времени хватит, чтобы мы поговорили?       – Тридцать минут – это более чем достаточно, – ответил Ройс.       Девиз газеты «Свет Прибрежной империи и Лоукантри» был начертан элегантным шрифтом на одной из стен коридора, ведущего к офисам, а на противоположной стене висели еще несколько заголовков в рамках. Ройс хотел бы иметь время, чтобы посмотреть на каждый из них, потому что эта ежедневная газета являлась важной частью его детства. Его отец начинал каждое утро с черного кофе с добавлением виски, половины пачки сигарет «Мальборо» без фильтра и газеты «Утренние новости Саванны». Его мать, а позже и тетя, никогда не выбрасывали их. Они находили множество применений для них в доме, от мытья окон до созревания фруктов и овощей.       – Доставка газет была моей первой работой, – сказал Ройс, когда Минерва Дрисколл остановилась у двери своего кабинета. Ему нравилось зарабатывать деньги, чтобы покупать классные вещи, такие как комиксы и мороженое, которого было столько, что ему становилось плохо. Ройс гордился тем, что доставлял газеты вовремя, за что получал похвалу и большие чаевые от своих клиентов. Эта работа удерживала его от неприятностей, пока он не обнаружил, на что способен его член. Некоторые вещи никогда не меняются.       Минерва провела их в элегантно оформленный кабинет, который подходил ей по духу, и закрыла дверь, чтобы обеспечить им уединение.       – Газетная индустрия в целом сыграла огромную роль в истории и развитии нашей страны, и мне грустно думать о том, что в недалеком будущем она перестанет быть актуальной. Столько всего изменилось – от способов получения новостей до честности людей, которые их сообщают.       – Совершенно верно, – сказал Сойер, и Ройс понял, что он думает о ее звездном репортере Флибэге Франклине.       Она указала на уютную зону отдыха, состоящую из дивана для двоих, кресла и журнального столика, стоящего в углу.       – Вам здесь удобно?       – Идеально, – ответил Ройс, садясь на диванчик рядом с Сойером, а Минерва грациозно опустилась в кресло напротив них, скрестив свои невероятные ноги.       – Чем могу быть полезна, господа?       Не раскрывая ей никаких подробностей, Ройс начал задавать вопросы о том, как происходит производство газет: от печати до упаковки и доставки по домам в округе Чатем. Она рассказала им, что газеты печатаются за пределами города и каждое утро доставляются большими связками.       – Доставщики – коммерческие и частные – отвечают за распределение газет по своим маршрутам. Наши коммерческие доставщики оставляют газеты в пачках и обрезают веревки, когда складывают их на полки в розничных магазинах или загружают в машины. Частные доставщики считают, складывают и помещают каждую газету в пакет, прежде чем отправляться на доставку. Наши доставщики начинают свой рабочий день в четыре утра.       Поскольку газеты поступают большими пачками, никто в типографии не может знать, какая газета будет доставлена к дому Гудвинов. Остается только доставщик или кто-то, кто пришел после доставки газет. Если это был последний вариант, то Пуристы либо подделали газету Гудвинов, либо быстро подменили ее на ту, которую принесли с собой.       – Могу я спросить, почему вы интересуетесь этим? – спросила Минерва. – Один из наших сотрудников подозревается в совершении преступления?       – Мы не можем комментировать текущее расследование, мэм, – вежливо ответил Сойер.       – Это ни да, ни нет, – ответила она, переведя взгляд на Ройса. Она надеялась, что он будет более откровенным.       Ройс ответил извиняющейся улыбкой.       – Это единственный ответ, который мы можем вам дать на данный момент.       Она кивнула, затем встала со стула.       – Что ж, если я больше ничем не могу вам помочь, мне нужно подготовиться к телефонной конференции.       Ройс и Сойер тоже встали. Сойер вежливо улыбнулся и пожелал ей хорошего дня, а Ройс поблагодарил ее за уделенное время и помощь.       Оставшись наедине в коридоре, Сойер усмехнулся.       – Чувак, она совсем не такая, как я себе представлял, когда ты сказал, что мы приедем сюда, чтобы встретиться с кем-то по имени Минерва. Я думал о Гарри Поттере, а не о модели из пин-ап журналов 50-х годов.       – Ну, это научит тебя не делать предположений о людях, основываясь на их именах и должностях, – самодовольно сказал Ройс.       – Ты такой лицемер, – сказал Сойер. – Ты практически проглотил язык, когда увидел ее. Ты не ожидал, что она будет такой сексуальной и молодой. Черт, ты даже забыл использовать свое новое модное звание.       – Ладно, она застала меня врасплох, но я не проглотил язык. – Бисексуальность Ройса была одной из тех важных вещей, которые они обходили стороной. Ройс знал, что нужно что-то менять, но это подождет, пока они не будут наедине. – Я думал о Бетти Уайт, – признался он.       – Бетти Уайт из «Золотых девочек» или Бетти Уайт из «Горячей в Кливленде»? – спросил Сойер, и в его голосе звучало то же облегчение, которое почувствоал Ройс от смены темы.       – «Золотых девочек». Моя мама обожала этот сериал. Мы с тетей Типси смотрели повторы ее любимых серий вместе в день ее рождения, поедая мамин двойной шоколадный торт. Тетя Ти научила меня его печь.       – Звучит как прекрасный способ вспомнить любимого человека, – сказал Сойер, слегка толкнув его здоровое плечо. – Нам также нужно поговорить о том, почему ты скрывал это от меня семь недель. Я обожаю двойной шоколадный торт.       Ройс обычно пек его только раз в год, на день рождения своей матери, но для Сойера он мог сделать исключение.       – Скоро я познакомлю тебя с моим двойным шоколадным тортом. – Он также решил, что пора перестать избегать потенциально деликатных разговоров.       Сойер внезапно остановился в коридоре, заставив Ройса тоже остановиться.       – Я не имел в виду ничего плохого, когда говорил о Минерве. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, будто тебе нужно ходить на цыпочках каждый раз, когда рядом появляется красивая женщина. Люди, состоящие в серьезных отношениях, все равно замечают привлекательных людей. – С одной стороны, Ройс был благодарен за то, что его бисексуальность, по-видимому, не была проблемой для Сойера, но с другой – он ненавидел мысль о том, что Сойер замечает других мужчин. – Влечение не означает действие. – Тогда Сойер начал смеяться. – Ты должен был бы видеть свое лицо. Выглядишь так, будто готов ударить меня по голове дубиной и оттащить обратно в свою пещеру. Открою тебе маленький секрет, – сказал Сойер, подойдя ближе и понизив голос. – Я думаю, что твоя манера пещерного человека сексуальна. Я не должен, но я так думаю. Прямо сейчас ты думаешь о том, чтобы отвести меня в постель и оставить свой отпечаток в моем мозгу, чтобы я не мог замечать других мужчин, не говоря уже о том, чтобы желать их.       – Я думал не о твоем мозге, ЗМ. – Ройс неровно вздохнул и отступил назад. Они не прикасались друг к другу в сексуальном плане, и их близость можно было объяснить тем, что они не хотели, чтобы их подслушали, но Ройс знал, что ситуация может быстро выйти из-под контроля. – Нам нужно сменить тему на что-то более подходящее.       Сойер возобновил ходьбу, и Ройс пошел рядом с ним.       – Что дальше с нашим расследованием, сержант?       Ройс сказал ему, что исключает всех сотрудников типографии и хочет поговорить с разносчиком газет Гудвинов.       – Мэр Гудвин сказала, что у них один и тот же разносчик уже несколько десятилетий. Его зовут Дасти Донован. Я также надеюсь, что мистер Гудвин скоро позвонит. Мы могли бы опросить соседей. Может быть, кто-то заснял нашего преступника на дверной камере «Ринг».       – Сомневаюсь, что нам дважды так повезет, – поддразнил он, вытаскивая мобильный телефон, когда они вышли из здания. – Я позвоню в участок и посмотрю, какую информацию мы сможем получить... – Его слова и шаги внезапно замерли.       Ройс последовал за взглядом Сойера и застонал, увидев Флибэга, прислонившегося к их «Чарджеру».       – Он не уйдет, не поговорив с нами, так что давай покончим с этим и пойдем дальше.       Сойер помедлил несколько секунд, а затем последовал за ним.       – Убирайся с моей машины, – проворчал Ройс, подойдя к Феликсу. – Ты ее поцарапаешь.       – Вы же не будете за ремонт платить лично, сержант Лок. – Он перевел внимание на Сойера. – Ни звонков. Ни сообщений. Даже электронного письма с просьбой пойти на хуй. Я ожидал от тебя большего, Сойер, особенно после той великолепной ночи, которую мы провели вместе.       Ройс знал, что он, должно быть, неверно расслышал Флибэга, или же репортер намеренно провоцировал конфликт, выбирая резкие выражения. Однако, взглянув на напряженное выражение лица Сойера, он понял, что не ослышался и не ошибся.       У Сойера была личная история с Флебэгом ебаным Франклином, человеком, которого Сойер клялся, что не считает своим другом, и которому Сойер дал слово, что не слил информацию, когда в офисе шерифа разразился скандал.       Все проблемы с доверием, которые Ройс сумел отбросить в сторону, потому что был так увлечен Сойером, вернулись с новой силой.       – Очевидно, вам двоим нужно поговорить. Я просто сяду в машину и сделаю несколько звонков. – Он протянул руку за брелоком с ключами, и Сойер передал его ему.       Ройс ни за что не стал бы стоять и слушать, как Флибэг ныл из-за того, что Сойер порвал с ним. Назойливый голос в его голове предупреждал его не торопиться с выводами, но Сойер мог рассказать ему о Феликсе во время одной из бесед, когда они обсуждали репортера. Почему он этого не сделал? Потому что чувствовал себя виноватым в чем-то. Ройс ощущал себя преданным. Недомолвки казались ему ложью, и он буквально закипал от ярости.       Его охватило тревожное предчувствие: удача подошла к концу.