Час дьявола

      Настроение Ройса резко ухудшилось, и он перестал контролировать свои эмоции, чувствуя себя как в неуправляемом поезде. Он решил взять ситуацию под контроль, насколько это было возможно, и обошел машину, чтобы сесть за руль. Сев в машину, он включил кондиционер на полную мощность и достал из кармана телефон, чтобы написать Холли, но не мог отвести взгляд от конфронтации, разворачивающейся перед ним. Вот тебе и контроль над ситуацией.       Феликс не сдвинулся с места, прислонившись к капоту «Чарджера», и хотя они были примерно одного роста, непринужденная поза ставила репортера в невыгодное положение, позволяя Ройсу видеть грозное выражение лица Сойера. Он не мог видеть лицо Флибэга, но по его языку тела и жестам рук можно было понять, что именно он вел разговор. Что касается Сойера, то с каждой секундой он выглядел все более разгневанным.       Ройс много раз раздражал Сойера, но он никогда не видел его таким напряженным. Полные губы, которые он любил целовать и покусывать, сжались в суровую линию, а глаза Сойера выглядели холодными, жесткими и твердыми, вместо обычного теплого и приветливого выражения, к которому Ройс привык. Эта перемена шокировала его настолько, что ему казалось, будто он смотрит на незнакомца. Кондиционер в машине быстро охладил салон в этот жаркий и влажный день, но Ройс знал, что его эффективность не была причиной мурашек, покрывших его кожу.       Когда губы Сойера наконец шевельнулись, Ройс не нуждался в том, чтобы слышать его, чтобы понять, что он сказал. Сойер говорил медленно и произносил каждое слово отчетливо. «Иди на хуй». Феликс запрокинул голову, и его тело задрожало от смеха. Сойер двинулся с молниеносной быстротой, схватил его за рубашку и оттащил от машины. Затем он развернул их, поменяв их позиции, и Ройс впервые с начала разговора увидел лицо Флибэга, который уже не смеялся. Ройс не мог видеть выражение лица Сойера и не был уверен, хорошо это или плохо. Сойер отпустил Феликса так же быстро, как схватил, и репортер пошатнулся назад на несколько шагов, хмурясь, тыкая пальцем и болтая без умолку. Некоторые люди никогда не научатся держать рот на замке, и Флибэг явно был одним из них. Либо это, либо он пытался спровоцировать Сойера на удар, чтобы потом написать об этом. Он явно знал, как задеть Сойера за живое, чего Ройс никогда не видел.       Отбросив свои бурные чувства, Ройс открыл дверь и вышел.       – Залезай в машину, засранец, – твердо сказал он. – Этот неудачник не стоит потраченной энергии.       Сойер замер, услышав голос Ройса, затем отступил от этого ублюдка, подняв руки в знак того, что не будет сопротивляться. Сойер повернулся и сел в машину, а Ройс продолжал молчаливо смотреть на репортера, ожидая, когда пробьет час, чтобы они могли направить друг на друга оружие или вытащить свои члены, чтобы посмотреть, чей больше. Через несколько секунд Флибэг весело помахал ему пальцем, затем прервал зрительный контакт с Ройсом, чтобы надуть губы и послать Сойеру поцелуй. Ройс сел в машину и хлопнул дверью.       – Если он не сдвинется с места, переедь его, – прорычал Сойер. Ого. Здесь скрывалась какая-то большая история, и Ройс докопается до ее сути, когда успокоится. После долгой паузы Феликс развернулся и пошел к зданию. Ройс повернул голову, чтобы посмотреть на Сойера, и заметил, что цвет его лица возвращается к норме и он не выглядит таким напряженным. Сойер повернул голову и встретил пристальный взгляд Ройса. – Я знаю, что ты злишься, и я знаю, что у тебя есть вопросы.       – Они подождут, – лаконично ответил Ройс. Он видел, что Сойер хотел поспорить, но вместо этого сделал несколько успокаивающих вдохов, а затем кивнул.       Ройс выехал с парковки, хотя и забыл, куда собирался ехать дальше. Теоретически, отложить разговор до окончания рабочего дня казалось отличным решением, но это позволяло Ройсу дать волю воображению и представлять себе вещи, которые он не хотел видеть, например, Сойера и Феликса в постели. Ройс прекрасно знал, каким искусным любовником является Сойер, и было очевидно, что Флибэг рассержен тем, что не получил продолжения.       – Это было только один раз, и произошло задолго до того, как я встретил тебя, – сказал Сойер, как будто читая его мысли.       Ройс прикусил губу, чтобы не зарычать.       – Сойер, я сказал...       – Я знаю, что ты сказал, Ройс, но ты сидишь там, скрежещешь зубами и представляешь себе худшее, думая, что я тебя обманул.       – Знать, что ты мне солгал, – это самое страшное. Упущения – это ложь, Сойер. – Ройс знал, что Сойер собирался сказать дальше, и перебил его, не дав высказать возражение. – И не надо мне сейчас тут юридической терминологией сыпать. Я не говорю о том, что допустимо в суде. Мы не раз обсуждали Феликса Флибэга, и ты утверждал, что не имеешь с ним личных связей.       – Я сказал тебе, что мы не были друзьями.       Ройс сжал руль так сильно, что его можно было сломать.       – Семантика. Я только что сказал тебе, чтобы ты не играл со мной в словесные игры. Я также сказал тебе, что не хочу сейчас об этом говорить. Шеф Ригби доверила мне нечто, что, по ее мнению, может быть очень важным, и последнее, о чем я хочу сейчас с тобой спорить, – это твое представление о дружбе, и я, блядь, точно не хочу слышать подробности твоих отношений с Флибэгом.       «Злой» было даже не тем правильным прилагательным, чтобы описать, что чувствовал Ройс. Ярость? Нет. Это было не то. Обида? Да. Его обижало, что Сойер не доверил ему всю правду о своем прошлом с Флибэгом.       Сойер вздохнул.       – Ладно, справедливо, но я действительно должен поделиться теми частями разговора с Феликсом, которые могут повлиять на наше расследование или поставить под угрозу наше партнерство.       – Трахни меня, – проворчал Ройс.       – Если мы не можем говорить о моих прошлых прегрешениях на работе, то я точно не могу тебя трахнуть, – ответил Сойер, пытаясь разрядить обстановку в машине, но Ройс все равно оставался в плохом настроении. Еще один успокаивающий вздох, и Сойер взорвал его мир. – Феликс все еще был в своей машине, когда приехала мэр. По ее языку тела он понял, что что-то происходит, поэтому решил подождать. Зная, что шеф сразу же поставит на дело одного из своих любимых питомцев, он решил не следовать за Гудвин, когда она уехала.       Ройс почувствовал, как страх сжимает ему желудок.       – Он следил за нами.       – Да, и он видел, как ты гладил меня по лицу, прежде чем мы вошли, чтобы встретиться с Минервой. Он утверждает, что у него есть наша фотография, и он не постесняется отправить ее шефу, если я не расскажу ему, что мы расследуем для мэра. К счастью, он думает, что она злится из-за какой-то редакционной статьи, и достаточно глуп, чтобы полагать, что шеф будет вмешиваться в грязную политику.       – На хуй его, – прорычал Ройс. – Худшее, что может сделать шеф, – это переназначить нам новых напарников. – Как бы Ройс ни хотел, чтобы этого не произошло, это не будет концом света... или их отношений. Он может быть зол на Сойера, но он не готов уйти.       – Я так ему и сказал, но теперь, когда я немного успокоился, понимаю, что он достаточно умен, чтобы сложить два и два, если Минерва расскажет ему, о чем мы ее расспрашивали.       – Он может догадаться, что кто-то подложил ей письмо с угрозами, но он никогда не догадается о более широкой картине, и без подтверждения деталей он вряд ли напечатает статью. Феликс – придурок, но он хороший репортер, а это значит, что он будет упорным и не сдастся, пока не докопается до сути дела.       – И я не сомневаюсь, что у Феликса есть источники внутри департамента. Если это выйдет за пределы нашего ближайшего круга, то обязательно дойдет до него, – предупредил Сойер.       – Мы вдвойне в заднице.       – Мы называем это двойным проникновением, – сказал Сойер. Его вторая попытка пошутить тоже не увенчалась успехом.       – Я знаю, что значит чертово двойное проникновение, Сойер. – Ройс почувствовал себя ужасно из-за того, что закричал, и собрался извиниться, но в этот момент зазвонил его телефон. День начался прекрасно, но быстро превратился в кошмар. Взглянув на номер звонящего, он сказал: – Это Скип Гудвин. – Ройс прочистил горло, а затем ответил на звонок. – Это сержант Лок.       – Да, здравствуйте, сержант. Это Скип Гудвин, вы хотели со мной поговорить?       – Спасибо, что перезвонили, сэр. Мы с напарником хотели бы задать вам несколько вопросов. Мэр Гудвин сказала, что у вас сегодня очень плотный график, поэтому мы приедем к вам и постараемся быть как можно кратче. Когда вам будет удобно?       Муж мэра раздосадовано вздохнул.       – У меня весь день назначены встречи, и в три тридцать мне нужно уезжать в аэропорт, чтобы лететь на конференцию в Нью-Йорк. Я мог бы встретиться с вами во время обеденного перерыва. Вам подойдет полдень?       – Мы постараемся, сэр. Спасибо, что перезвонили.       Ройс покачал головой, когда Гудвин внезапно прервал разговор.       – Даже если бы его бостонский акцент не выдал его, я бы понял, что он янки, по плохим манерам ведения телефонного разговора. Ни один уважающий себя южанин не повесит трубку, не попрощавшись.       Сойер попытался улыбнуться, но потерпел неудачу.       – Во сколько мы с ним встречаемся?       – В полдень, так что у нас есть несколько часов, чтобы раскопать все, что можно, о разносчике газет. Мы можем поискать на сайте «Утренних новостей Саванны» информацию о недавних пожарах и составить список, чтобы найти сходства. Пожарные, видимо, не заметили закономерности, иначе бы вызвали Блу. Свежий взгляд может помочь найти то, что они упустили. После разговора с мистером Хорошие манеры мы опросим соседей Гудвинов, чтобы узнать, не замечали ли они чего-нибудь необычного. Что ты хочешь делать? Искать на сайте или копаться в информации о Дасти Доноване?       Сойер драматично ахнул.       – Ты даешь мне выбрать задание?       – Я буду пользоваться своим положением, когда будет задание, которое я ненавижу. К тому же, секс со старшим офицером должен давать какие-то преимущества.       В глазах Сойера мелькнула боль, но он быстро моргнул, чтобы скрыть ее. Сойер же знал, что он значит для Ройса больше, чем просто секс? Иначе ситуация с ублюдком Феликсом не расстроила бы его так сильно. Может, откладывать разговор было плохой идеей.       – Технически, ты не был моим старшим офицером, когда кончил мне на лицо.       Проклятье, Ройс обожал, когда Сойер говорил грязные слова. Когда Ройс заехал на парковку участка, он не выключил двигатель.       – Я должен был дать тебе объяснить ситуацию с Феликсом, а не перебивать тебя. Как бы мы ни старались, нам не удастся разделить наши рабочие и личные отношения. Я понимаю, почему Ригби ввела это правило. Я по-прежнему считаю, что сейчас не лучшее время для обсуждения, но я также не хочу, чтобы гнев гнил в течение всего дня. Скажи мне, что ты хотел сказать, ЗМ.       Услышав это прозвище, Сойер перестал нервничать. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся к Ройсу, а тот сделал то же самое. Они не соприкасались, но, по крайней мере, смотрели друг на друга.       – Я однажды переспал с Феликсом. После смерти Вика я был в ужасном состоянии, боролся с одиночеством и разбитым сердцем, колебался между желанием, чтобы меня больше никто не трогал, и отчаянной потребностью в близости. За последним всегда следовало чувство вины за неверность Вику. Я должен был быть сильнее своих гормонов. Я никогда не хотел, чтобы это произошло – по крайней мере, не с Феликсом. Это произошло более чем за год до того, как он обнародовал то, что произошло между мной и шерифом Уилером. Я ни разу не обсуждал с Феликсом свою работу там – ни официально, ни неофициально. Феликс не был моим другом, Ройс.       – Я думаю, что он был им много лет назад, но, с другой стороны, он, вероятно, мог бы сказать то же самое обо мне. Он хотел от меня большего, чем я был готов дать, поэтому я просто оттолкнул его. Я совершил ошибку, переспав с ним, и прости меня за то, что я не хотел рассказывать обо всех своих прошлых ошибках человеку, которого я отчаянно хочу сохранить в своей жизни. Возможно, подсознательно я боялся, что ты не доверишься мне, если я расскажу тебе о нашей прошлой связи, но я не лгал тебе и не считал, что что-то утаиваю. Я не просил тебя рассказывать мне о своих бывших партнерах, и ты не имеешь права делать то же самое со мной. Я никогда не говорил тебе, что после смерти Вика я вел целомудренный образ жизни. – Сойер выдохнул. – В этой истории есть еще многое, о чем я тебе расскажу сегодня вечером. Мне просто нужно было выговориться. Я не хочу, чтобы мы весь день злились друг на друга из-за простого недоразумения.       Ройс на мгновение закрыл лицо руками и застонал.       – Боже, ты права. Я же говорил, что не умею с таким справляться.       – Ты неплохо справляешься, детка. Я бы тоже расстроился, если бы наши роли поменялись местами. – Время от времени в разговоре вместо обычных ласковых прозвищ – «засранец» и «членоголовый» – проскальзывали «детка» или «малыш». Обычно это происходило во время секса, но примирение после их первой ссоры давало хороший повод для проявления нежности.       Сойер не стал бы реагировать, не дав Ройсу возможности объясниться, но он ценил то, что Сойер пытался его утешить.       – Я ненавижу, когда не могу делать то, что хочу, прямо сейчас.       На губах Сойера появилась тень улыбки. Его теплые глаза смягчились, выражая прощение, терпение и понимание.       – Да? Что бы ты сделал, если бы мы были сейчас одни?       Говорить о чувствах и выражать желания, вне занятий сексом, было для него в новинку, но Ройс пытался стать таким мужчиной, которого заслуживал Сойер.       – Я бы прижал тебя к себе и целовал, пока не убедился, что между нами все в порядке.       – Мммм. Мне это кажется идеальным. – Сойер улыбнулся. – Не удивляйся, если я сегодня рано вытащу тебя из бара «Джо». Мне тоже нужно убедиться, что между нами все в порядке.       – В любом случае, я предпочитаю праздновать с тобой наедине, а не в толпе.       Сойер на мгновение закрыл глаза.       – Я знаю, что ты пока в это не веришь, но ты очень хорош в этом, Ройс.       – Я считаю, что нам нужно зайти в участок и сосредоточиться на деле, чтобы я мог сегодня днем предоставить шефу подробный отчет. – Ройс заглушил двигатель и потянулся к дверной ручке, но Сойер остановил его, прежде чем он успел выйти.       – Кстати, я не был слишком взбешен, чтобы не заметить вашу первобытную конфронтацию с Феликсом. Если тебя хоть немного утешит, твой член больше. И толще. – Сойер усмехнулся, глядя на ошеломленное выражение лица Ройса, а затем вышел из машины.       Звук закрывающейся двери вырвал Ройса из оцепенения, и он поспешно вышел из машины.       – Я не верю, – крикнул он Сойеру, который шагал по парковке, как будто только что не бросил эту бомбу.       Сойер остановился, повернулся и улыбнулся ему.       – Думаю, мы можем попросить Феликса доказать это.       – Не эта часть, – сказал Ройс. – Не могу поверить, что ты не крикнул это так, чтобы Флибэг тоже услышал. Хочется позвонить ему и включить громкую связь.       Сойер запрокинул голову и от души рассмеялся, а Ройс улыбнулся впервые с тех пор, как увидел Феликса, прислонившегося к их машине.       Да, с ними все в порядке.