Летняя надежда

15 августа 1925 года в небольшом японском городке Нагасаки, где кипела жизнь тысячей портовых рабочих, в семье Танабе родился долгожданный ребёнок. Мидори и Коичи много раз пытались принести в дом детский колокольный смех, однако Бэнтэн не была к этому предрасположена. Однако спустя три мучительных года, она решила помиловать пару и подарить им яркую рыжеволосую девочку с изумрудными глазами, точно камни были вставлены в её радужку. Она подарила семье надежду на дальнейшую семейную жизнь, и в честь этого дочка получила своё красивое имя – Нацуки. - Я уверена, - заявляла Мидори своему мужу. – Она нам принесёт счастье. Хотя, о чём это я. Она уже наше счастье! Росла девочка крепкой и здоровой. Это позволяло ей помогать родителям на ферме. Летом всей семьёй они выращивали рис и ботат, а зимой – любимые Нацуки цветы – камелии. Из них Мидори готовила вкусный для дочери чай, который только укреплял её изнутри. Отец семейства, Коичи, был опорой для растущего ребёнка. Первые шаги, первые слова – всё это он застал, и всегда он был рядом с ней. Для него было важно, чтобы их с Мидори маленькая летняя надежда никогда не угасала. - Папа? – спрашивала Нацуки во время накладывания мульчи для защиты корней камелии. – Когда я смогу пойти в школу? Я так хочу увидеть всех тех, с кем буду учиться, завести друзей, а вскоре провести общую прогулку! А ещё… - Не так быстро, Нацу – успокаивал её Коичи, ведь, не сделав этого вовремя, её будет не унять от всех фантазий, которые, как ему казалось, создаются мгновенно после прихода мысли. – Подожди пару месяцев, и ты сможешь пойти в так тобой ожидаемую школу. Ты готова? Отец не зря спросил девочку. Он понимал, что, с большей вероятностью, ей предстоит столкнуться с непринятием её ровесниками, а это послужим угасанием того крошечного, но такого яркого огонька в её детском, чистом сердце. - Ты ещё спрашиваешь? Я готова ко всему! Поверь мне, папа! Я буду самой яркой звездой в этой школе! Они меня запомнят, я обещаю! На это Танабе старший мог только усмехнуться. Нацуки ни на секунду не переставала сиять. Она горела так живо, что и их дом озарял свет, небесное свечение. Соседи это замечали и были рады пополнению в семье. Слишком долго они пробыли в отчаянии. Мидори до рождения девочки впала в депрессию. Каждодневные молитвы на просвет в их с мужем жизни, работы на поле, раньше приносившие ей радость от полезности и нужности труда, и само её существование перестали приносить ей удовольствие. Смысл жизни? Дружная семья, уют в гостиной, где Коичи играет пятую симфонию Бетховена, а возле него сидит их общее дитя, наблюдающее за движениями рук отца и мимикой лица? Удивление, как папа может так играть на массивном инструменте в центре их гостиной? Эмоции отца от проявившегося интереса? Имеет ли это значение? Она не могла понять, не была способна к осознанию. Первая, вторая и третья попытки, но сколько их на самом деле? Не может вспомнить. Разум заполонён тьмой. Пустотой, затягивающей её душу в неизвестные и настолько же безжизненные места, как комната. Комната небольшого размера с окном, откуда лил чистый солнечный свет. Огромный шкаф с полками для будущих вещей их чада и отсек для матраца, одеяла и подушки. Напротив окна расположился столик, дзабутон для него расположился около стены. На нём лежали кисти для каллиграфии и прописи хираганы. Мидори приходила туда и ложилась на пол. Она могла пробыть в таком положении час, два, а то и больше. За всё то время в глазах женщины пространство искажалось и перекрашивалось, а свечение угасало. В образовывающуюся бездну в полу сначала всасывались каштановые длинные, до пояса, волосы, затем худощавые плечи, небольшую круглую грудь, тонкие бледные руки, а дальше и само хрупкое тело. Это длилось до прихода самого Коичи, сильного снаружи и внутри человека. Пребывая в армии на флоте, рыжий болезненный парень вырос и смог стать тем мужчиной: мускулистым телом, твёрдым душой. Страдания его жены были заметны настолько, что ему самому становилось мрачно на душе. В такие моменты он брал Мидори на руки и уносил на внутренний дворик с самодельным гамаком, столиком и двумя стульями. Кладя её на гамак, он слегка её покачивал. Это расшатывало смерч тьмы в голове его жены, и она выходила из подобного состояния. Несмотря на всю пустоту, что поглотила дом, Нацуки помогла избавиться от неё с помощью детского смеха и внутреннего сияния. Действительно ли, сама Аматэрасу находится в её душе? -Папа, ты снова задумался? – Казалось бы, Нацу давно привыкла к задумчивости своего творческого отца. - Есть такое. Я полагаю, ты часто это замечаешь. – Коичи расплылся в улыбке от настолько добродушного замечания дочки. - Слишком часто! Нацуки не привыкать, ведь её папа, лучший в мире мужчина – самый изобретательный, виртуозный, сильный и замечательный человек на свете. Хладнокровие в нём гармонировало с сентиментальностью. Нередко его можно было увидеть витающим в потоке мыслей, текущих, словно буйная река. - Сама знаешь, твой папа у себя в голове вынашивает замечательные идеи. На это девочке оставалось только усмехнуться и пойти в дом. Просторная гостиная, совмещённая с кухней и столовой, была заставлена большим количеством не традиционной для японской семьи мебелью: вместо дзабутонов располагались кресла, а в зоне столовой стояли стол и стулья, привычные для европейского образа жизни. В углу возвышалось чёрное, как смоль, пианино. Это было местом для вдохновения всех членов семьи. Возле него уже стояла мать героини и распевалась для дальнейшего вечера, который обещал быть светлым и тёплым. - Вы уже вернулись, рыжики? – Мидори не могла упустить того факта, что Нацуки и Коичи имели одинаково яркую и мягкую рыжую шевелюру. - Мама! Мы не рыжики! Мы творцы, певцы и молодцы! – у девочки поистине горячий нрав, поэтому малейшая деталь могла завести в ней негодование и возмущение. - Я верю вам. Проходите за стол, ужин уже готов, но сначала вымойте руки. Печка уже затоплена, так что будем в тепле. На процедуры девочке понадобилось всего несколько минут, ведь есть хотелось невообразимо, как сильно. Работы на ферме даже зимой требовали большое количество энергии, которой у Нацуки было полно, однако и она требовала её восполнения. Присев за стол, семья Танабе приступила к поеданию сытного удона. Во время трапезы они почти не разговаривали, но в последние дни родители говорили с Нацу о будущей учёбе. - Милая, тебе уже через месяц предстоит перейти порог школы. – начала обеспокоенная состоянием дочери Мидори. – Ты переживаешь на это счёт? - Честно, не особо. Я точно смогу завести себе друзей, а по знаниям мне не будет равных, ведь учили меня вы! – Нацу оторвалась от тарелки и улыбнулась «от уха до уха». - Поверь, Нацуки, школа – не место для развлечений. Тебя ждёт другая жизнь. И именно в результате того, как ты будешь учиться, решится твоя судьба. – Коичи был так же тревожен, как и его жена. Он понимал, что с её светлым характером ей будет тяжело. - Всё будет хорошо, я в этом уверена. А учиться я буду замечательно. Хочу быть врачом, чтобы помогать людям! – в то время, как она это говорила, изумруды в её глазах стали яркими и более выразительными. – Для этого я приложу все свои усилия и энергию, что есть у меня! - Я очень рада, что ты настроена позитивно, – продолжила мама. – Если у тебя возникнут трудности, ты можешь обратиться к нам с папой, и мы тебе поможем, чем сможем. - Спасибо, мама и папа, но я хочу преодолеть все трудности познания сама, так что обращусь к вам в крайней необходимости! – Закончив, девочка поднесла указательные пальцы к щёчкам и улыбнулась, показав язык. - Нацуки, не стоит так делать, когда будешь обедать в школе или других заведениях. – строго и серьёзно произнёс отец. - Как скажешь… После плотного обеда Мидори приступила к мытью посуды, а отец с дочкой – за разогрев на пианино. - Сегодня, Нацу, мы с тобой сыграем «Тарантеллу». – после долгих раздумий, Коичи решил, что можно сыграть. - «Тарантеллу»? Но она же никогда у меня не получалась. – Возмутилась меньшая из рыжиков. - Это тебе только кажется. Ты просто не умеешь ждать, вот и сбиваешься. А ведь там идёт быстрый темп, отягощённый паузами. - Значит, чтобы хорошо её сыграть, мне нужно научиться ждать? – Лицо Нацуки приобрело задумчивое выражение. – Как ждать цветение камелии? - Можно и так сказать. – Коичи налил стакан воды и поставил его на пианино. – Почему бы тебе не попробовать? - Что ж, учиться ведь никогда не поздно! Проиграв несколько простых комбинаций, Нацу приступила к сложной, как казалось для неё, «Тарантелле». Начало было достаточно простым для неё, но по ходу пьесы её пальцы словно переставали её слушаться, и она либо не доигрывала, либо переигрывала ноты. Отец видел, как девочка старается сыграть так, как это требуется, поэтому сидел и смотрел на её попытки сыграть сложные фрагменты, не требующие повтора. Коичи был с ней терпелив: терпение важно в этой жизни, и своим примером он показывал ей, что приходится прилагать больше усилий для достижения цели. Уже на третьей попытке у Нацуки спорные моменты выходили лучше, так как она взяла свои пальцы и мысли под контроль. Во время игры она старалась оставлять голову пустой и наслаждаться мелодией, выходящей из инструмента по её велению. Её душа отдавалась полностью музыке, и тогда её лицо принимало умиротворённое положение: маленькие пухлые губы смыкались, глаза оставались полузакрытыми, а маленькое худое тело во время высоких нот двигалось им в такт. На четвёртой попытке она достигла того самого состояния, и пианино оказалось полностью подконтрольным ей. Она не сбилась на дуоли и правильно воспроизвела такт, который требовала «Тарантелла». В конце самой пьесы она вернулась в реальность, где первыми звуками стали аплодисменты её родителей. - Я всегда поражался тому, как быстро ты учишься. Я надеюсь, также будет и во время школьных занятий.- Отец ещё и потрепал свою дочурку по её рыжей головушке. - Я вас не подведу! - Раз мы разогрелись, можно начать и наш маленький вечерний концерт? - Да, я наготове! - Тогда начнём с нашей традиционной песни? – предложила Мидори. - «Воробей»? Я только за! Я очень хочу её сыграть! Тем более, у тебя очень красивый голос, мама! – от предложения у Нацуки глаза засияли в разы ярче, словно само солнце сидело внутри неё. - Тогда не будем заставлять маму ждать? – Коичи уже расположил руки на пианино и только ждал свою маленькую преемницу. - Да! Полный вперёд! Нацу выдохнула и, расположив пальцы на клавишах, начала вместе с папой играть ту мелодию, что звучала каждый вечер, но никогда не докучала. Слова песни о свободе и выходе за рамки разлетелись голосом Мидори по всей комнате. Они заполонили всё пространство, вытесняя бытовые заботы и мысли, радости и печали. Оставалось спокойствие, которого многие достигают, прилагая большие усилия или отпустив то, что мучило тебя на протяжении долгого периода времени. Девочка всегда восхищалась матерью. Она оставила семью и свою карьеру певицы ради отца и фермы. И ради неё тоже. Нацуки не может её подвести ни при каких обстоятельствах. Этой песней она вместе с отцом поддерживает маму, чтобы словесный ручеёк, текущий медленно и размеренно, не переставал течь. Однако всё, рано или поздно, подходит к концу. Закончив песню, женщина выдохнула, а рыжики пустили свои аплодисменты. В ответ она им поклонилась так низко, как только смогла. - Мама, ты поёшь эту песню каждый день, но сегодня ты превзошла саму себя! Я так рада слышать твои песни каждый день, что готова тренироваться играть до устали, только чтобы поддерживать тебя! - Нацуки, я рада твоей поддержке. Очень хочу увидеть тебя на сцене за роялем. - Да! Всё для тебя! - Ну-ну, Мидори, ей нужно учиться и учиться. – справедливо заметил отец. - Я буду учиться! И буду играть ради мамы! – Девочка стояла до конца, если речь заходила об её интересах, мечтах и стремлениях. - Ты не подведёшь нас? – задав этот вопрос, папа взглянул на своё дитя. В его глазах читалась озадаченность и сомнение, хоть и девочка всегда выполняла то, что обещала и чего хотела достичь. -Никогда. – голос Нацу тоже приобрёл изменения: озорство пропало, а взамен появились серьёзность и строгость. Минутное явление затем перетекло в продолжение музыкального вечера. Сыграв несколько пьес и спев самые разнообразные песни, девочка устала и пошла спать, попрощавшись до утра со своими родителями. Они её поцеловали в лоб, потрепали по голове и отпустили. Лёжа на расстеленном матраце под одеялом, съёживаясь от холода, она мечтала о будущем. Ей рисовались дружелюбные одноклассники и великолепные по своей красоте и характеру учителя. О влюблённости ей некогда было думать: нельзя подвести родителей, они ведь верят в неё и её мечты. - Почему они сомневаются во мне? – размышляла про себя Нацуки - Я же делаю всё: и кандзи прописываю каждый день, и на пианино играю. Каждый день я становлюсь лучше благодаря их мотивации, так из-за чего такое недоверие ко мне? В таких мыслях она пролежала ещё час, прежде чем погрузиться в царство Морфея. Так прошло 2 месяца непосильных трудов в прописывании кандзи, чтении с теми же иероглифами, игре на пианино и выращиваний культур на ферме. Нацу прикладывала гораздо больше усилий и стараний, чем обычно, дабы родители точно не сомневались в своей дочери. Вскоре настал первый день, когда девочке предстояло познакомиться с её одноклассниками и учителями. Коичи и Мидори не смогут прийти на такое важное мероприятие из-за работы, поэтому Нацуки готовилась сама. Свои стриженные в каре волосы она решила расчесать и сделать другой пробор, чтобы получалась некая чёлка на левый глаз. Из одежды она выбрала белую рубашку, наглаженную превосходно, чёрную юбку, белые гольфы с голубой полоской сверху и чёрные башмачки. На сменную обувь она взяла свою вторую пару, которую она начищала за день до этого. - Удачи тебе в школе, милая! – крикнула Мидори с огорода, чтобы попрощаться с девочкой. - Спасибо! Я ушла! От фермы до школы идти час пешком, поэтому она вышла заранее часа на два. Нацу шла не спеша, разглядывая дома, птиц и облака. Сегодня мир был красивее, чем когда-либо: солнце приобрело более жёлтый оттенок, словно в детских рисунках, небо было усеяно сахарной ватой – настолько лёгкими и воздушными были облачка. Далее нужно было пройти вдоль трассы, ведущей в город. Она пустовала почти всегда за исключением велосипедистов, едущих из Нагасаки или в него. Идя по ней, ты чувствуешь запах городской жизни и слышишь бурное её течение. Оставалось совсем чуть-чуть, даже здание школы было видно издалека, поэтому Нацуки побежала навстречу новому периоду в её познании мира и самой себя. И вот оно: двухэтажное сооружение школы, полное парт, стульев, книг и познаний. На площади уже собрались ребята и наставники. Насколько она помнит, она поступила в первый «Б»? Нет, не должно быть сомнений: она неделю запоминала! Подойдя к высокой женщине, волосы которой завязаны в строгий пучок, а на ней блистало кимоно, Нацу поклонилась, чуть ли не в пол. - Здравствуйте, я Нацуки Танабе, ученица первого «Б». Рада встрече и надеюсь на дальнейшую совместную работу! -Доброе утро. Да, ты есть в списке. – Женщина поклонилась в ответ, но поклонившись куда меньше. – Тоже рада знакомству с тобой. - Спасибо большое. Могу ли я познакомиться с моими одноклассниками, учитель? - Да, конечно. Они на площадке. - Сердечно благодарю, учитель. Откланявшись, она направилась на площадку, дабы найти тех, с кем будет учиться следующие несколько лет. Она присела на лавочку, где уже было несколько ребят: два мальчика и девчонка. - Доброе утро вам! – поприветствовала их Нацу, чтобы задать положительную динамику их знакомству. - О, привет! – начала девочка с карими глазами и тёмными длинными волосами с чёлкой. – У тебя необычные волосы! Ты из какого класса? - Большое спасибо. Я из первого «Б». Можешь звать меня Нацуки или Нацу. - И имя ещё красивое! И я тоже из первого «Б». Если ты Нацу, то я Рей! Рада знакомству! - Это взаимно, Рей! - Эти парниши тоже из нашего класса. Вот он – Рей указала на русого голубоглазого мальчика в официальном костюме, словно вырос в семье богачей. – Изао. На самом деле, - она прошептала это на ушко рыжуле. – Он довольно неприветливый… - Я всё слышу, дамы. – голос Изао был как у взрослого, и это пугало. - Не будь таким высокомерным, Из. Мы просто знакомимся, а не проходим собеседование на работу. – Толкнул его в плечо второй мальчик. Кареглазый брюнет лишь усмехнулся на реакцию своего «твёрдого, как сталь» друга. – Приятно познакомиться, Нацу. Я Мидока. Поскольку мы все в одном классе, давайте и веселиться вместе! - Я даже и не против такой компании! – подхватила Рей, хватая за руку свою новую подружку. - Я тоже! – в глазах Нацуки появилось озорство и веселье, которым она хотела делиться с ними. Хоть и Изао казался тем типом детей-нарциссов, он раскроется позже, просто нужно терпение. - Хорошо, только не думайте, что я буду участвовать во всех ваших «играх». Мы учиться пришли, а не играть. – парень в костюме только цокнул, но, кажется, он был рад такому исходу. -А не пора ли нам на линейку? – заметила Рей. -Да, дамы и господа, нам уже пора. Не стоит тратить время на пустые разговоры. – подытожил Изао и направился к площади. За ним пошёл Мидока, а уже сзади в паре плелись Рей и Нацуки. Детей стало куда больше, все они были выстроены в ряды за своими педагогами. Наши ребята тоже встали за своей учительницей. - Интересно, что нам сейчас скажут…- размышляла Нацу шёпотом. -Просто слушай. – грубо заметил Изао. -А ты просто не выделывайся. -Дорогие ученики младшей государственной школы Нагасаки, мы рады вас приветствовать на этой площади. Сегодня первоклассники впервые переступят порог нашей школы, а остальные продолжат своё обучение в наших стенах. Поприветствуем наших прекрасных учителей, являющихся наставниками для вас! Как оказалось, учительницу первого «Б» зовут Асэми Каваками. -Каваками-сенсей...- подумала про себя Нацу. Дальнейшее представление педагогов только заинтересовало девочку красивыми именами. Когда дело дошло до директора, Кэтсу Миками, думы пришлось отложить. -В этом году нашей школе исполняется 10 лет, и все 10 лет мы стараемся обучить детей нашего города для достижения целей и мечт, так что ваши родители не ошиблись, выбрав нашу школу. Первоклассникам мы желаем успешной дороги в школьную жизнь без препятствий. После небольшой вступительной церемонии ребята разошлись по классам. Как и ожидалось, четвёрка из Нацу, Рей, Изао и Мидоки сели близко друг к другу. -Уважаемые первоклассники. – Начала учительница Каваками, - Я бы хотела с вами познакомиться поближе. Как и было сказано на церемонии, я Каваками Асэми, и я буду вашим учителем на протяжении 4 лет. Знакомство проходит так: вы идёте к доске и пишете на ней мелом свои имя и фамилию, а затем уже кратко представляетесь перед классом. Надеюсь, я объяснила вам чётко и ясно. Буду рада работе с вами. После поклона и ответного поклона учеников, каждый из них выходил, писал имя и представлялся. Так прошло минуты две, как очередь дошла до Рей. Она встала и, словно дива, вышла к доске и написала то, что требовалось. - Меня зовут Акимото Рей. Я увлекаюсь игрой на гитаре и плаванием. Переехала из префектуры Огайо в Кюсю в этот город с мамой. Буду рада дружить с вами! После своего приветственного слова очередь настигла Нацу. - Я Нацуки Танабе. Помимо игры на пианино я люблю ухаживать за камелиями на моей ферме с мамой и папой. А ещё- -Значит, у нас тут деревня? – нагло заметил один из мальчуганов с первого ряда. -Вот потеха-то будет! – подхватил второй, сидевший рядом. Весь класс залился смехом. Только друзьям Нацу не было так весело. -Проявите уважение! – сдержанно произнесла учитель Каваками. – Она такой же человек, как и вы, так что не стоит смеяться. Девочке ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и пройти на место. -Нацу, ты как? Всё хорошо? – спросила Рей, увидев на лице подруги грусть и некое разочарование. -Да, в полном. – подмигнула ей в ответ Нацуки, хоть на самом деле всё было не так. Почему в первый же день над ней смеялись одноклассники? Заслужила ли она такое отношение к себе? Кто им дал право смеяться над ней. Гнев внутри девочки разрастался с каждой секундой, и, казалось бы, беды не миновать, но она смогла себя успокоить тем, что они её просто плохо знают, и как только выдастся возможность познакомиться ближе, они поймут, что поступили неправильно. К моменту её успокоения начали представляться мальчики из их компании. -Меня зовут Ёшимура Изао. Я пришёл сюда ради знаний, и отношения между вами я не собираюсь выстраивать. Всем своим видом и поведением вы выдаёте своё настоящее нутро, так что мне не о чем с вами говорить. -Какое…необычное представление. – заметила учитель. – Спасибо, Ёшимура, садись. По классу пошли шепотки девочек о том, какой он красивый и зрелый парень. После статного мальчика следом пошёл его более простой друг. -Всем доброго утра. Киёмидзу Мидока, буду рад знакомству! Я барабанщик, так что если выдастся возможность, могу сыграть. Добрый и улыбчивый парень вернулся обратно и начал разговаривать с Изао, а Рей и Нацуки обсуждали своих друзей. -Этот тип довольно нарциссичен. – недовольно поёжилась Нацу. -Тут соглашусь, а вот Мидока очень даже ничего. – заметила Рей, поглядывая на брюнета. -Только не говори, что ты с первых минут в него влюбилась. -Ладно, я помолчу… -Серьёзно? В первый день? -Не совсем. Мы знакомы семьями. – девочка поправила чёлку. – И наши родители всегда устраивали совместные ужины, где я, Мидока и Изао веселились. Оттуда я их и знаю. Только знаешь, что меня беспокоит? -Ребята, прошу тишины! – прервала детские шёпоты учительница. – Завтра будет ваш первый полноценный школьный день. Не забудьте ваши принадлежности. Завтра будут математика, естествознание, родной язык, физкультура и история. На этом наша встреча заканчивается, увидимся завтра. -Спасибо за встречу, учитель! Переодев обувь и выйдя из школы, компания попрощалась и разошлась в разные стороны. Нацуки шла одна. Теперь, идя домой, она заметила, что краски в сегодняшнем дне стали темнее. И в этот момент она вспомнила смех одноклассников над ней. Неужели они её возненавидели? За что? От этих мыслей у девочки заболела голова. Мысли словно связывались в один комок, который распутать куда сложнее. Одни мрачные мысли накладывались на другие касаемо будущего. Неужели даже тогда, когда она станет взрослой, её не примут? Сама трасса будто стала в разы длиннее и круче, так что Нацуки приходилось тратить больше энергии хотя бы на один шаг. Почему это так тяжело? Мысли начали распутываться тогда, когда она вспоминала о встрече с новыми друзьями: дружелюбной Рей, озорном Мидоке и нарциссе-Изао. Как вспомнишь последнего, хохотать охота. Улыбка снова появилась на детском белом личике, и теперь она шла домой с уверенностью в завтрашнем дне. Как же она ошибалась… Встретившись на школьной площади с друзьями, они направились в школу, где уже ждал Нацуки сюрприз. В шкафчике с её обувью лежали уже поцарапанные башмачки. -Как же так?... -Нацу, не расстраивайся. Надень обувь для физкультуры. – попыталась подбодрить её Рей. -Я-то понимаю это. – горько подметила Нацуки. – Обидно за башмаки. Они у меня одни. А в уличных я не пойду. -Вот вам и нутро братьев Ямомото. – вмешался Изао. -Ты про тех, кто первые подняли Нацу на смех? – уточнила шатенка. -Да. -Значит, им придётся не сладко. – Мидока подготовил кулаки, но его друг прервал приготовления. – Эй! -Не обращай на них внимания, мисс Танабе. Они не знают граней дозволенности. -Незнание не освобождает от ответственности. Спасибо за формальность. – недовольно ответила рыженькая, надевая кроссовки. – Пусть только попробуют в следующий раз вякнуть на меня. -Нацу… -Я в порядке, Рей. Мы пробьёмся. -Да! И мы вместе поможем Нацу в таком непростом деле. – заметил Мидока. -Я принимаю в этом участии только потому, что того требуют принципы взросления. -Спасибо вам. Правда, спасибо. – девочка обняла своих друзей в знак благодарности. Они обняли её в ответ, даже Изао. На физкультуре те самые братья Ямомото снова начали поднимать на смех отличительную Нацуки ото всех. -В пыльцу нырнула али как? -Али это не твоё дело. – грубо ответила Нацу. -А кто это у нас осмелел? Неужели разговаривать научилась? – насмешливо и гадко произнёс второй близнец. -Видимо, тебя просто не учили манерам. Оно и понятно: дерьмово выглядите, так и гадости делаете. -Нацу, не надо…- молилась Рей, дабы не началась потасовка. К счастью последней, пришла учитель, которая дальнейший час изматывала их тренировками и пробежками. Нацуки это давалось легко, а вот её друзьям было не так и просто угнаться за активной подругой. В тот момент, когда она оглянулась посмотреть на подругу, один из братьев подставил ей подножку, и она упала, ударившись головой об землю. К ней сразу подбежали Рей и Мидока. -Нацу, ты как? Давай отведём тебя к доктору. – побеспокоился парень, поднимая девочку на ноги. -Я…В порядке. – промямлила пострадавшая. -По тебе не видно. – подхватывая подругу с другой стороны, сомнительно отозвалась Рей. – Учитель! Нацуки подставили подножку, и она головой ударилась! Для Нацу всё расплывалось, словно волны в море. Голоса были ничем: только эхо друзей звенело в ушах, но, к счастью, это прошло спустя полчаса. Тогда Рей зашла за ней в медпункт, и вместе они пошли на последний урок. -Это второй день, а тебя уже калечат. Вот бы этих близнецов перевели в другой класс. – злилась подруга. – Мидока уже назначил им встречу, дабы поговорить с глазу на глаз. -Зачем? Не надо. – отнекивалась девчонка. – Я и сама могу с ними разобраться. -Надо, Нацу. Туда даже Изао пойдёт? -Как это?... -Прости, но они настроены довольно серьёзно. –от этой мысли Рей стало не по себе. -Значит, даже Изао хочет мне помочь? -Да. В смысле, ты так спокойно спрашиваешь? -Рей, я…Мне просто нехорошо. В голове мыслей много. Ещё и это. -Нацу, если что, говори со мной, пожалуйста! Девочка в ответ только кивнула, и они пошли дальше в тишине. Отсидев последний урок, Нацуки как можно быстрее ушла домой. Сегодня груз, лежавший на её душе, возрос в массе в несколько раз. Она была готова разрыдаться прямо на трассе, закричать от несправедливости мира. Она жила в сказочном мире до этого? Нет. Реальность как реальность. Так что же не так? Вернувшись в дом, её встретила мама. -Нацу, как твой первый день? -Отвратительно. – заметила девочка. -Почему? Давай присядем. – Лицо Мидори приобрело обеспокоенное выражение лица. Они присели за стол, где уже был готов обед. -Я узнала, что я являюсь объектом для издевательств. Мам, скажи честно, что со мной? Как-то грустно. Мать вздохнула так тяжело, словно она переживала это сама. Выслушав от дочери всё в подробностях, она сказала ей кое-что: -Всегда ходи с улыбкой. Это раздражает всех, кто тебя не любит, а ты выйдешь победителем. Мы с папой всегда рядом, чтобы выслушать тебя, милая. -Спасибо, мамочка…- от этих слов Нацуки не становилось легче. – Я поем попозже, можно я пойду к себе? -Да, конечно, лучик. Как только она зашла в комнату и закрыла дверь, она присела на пол, облокотившись на стену, и смотрела на шкаф. Десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Она также сидела. Не хотелось ни закончить ту историю, где Рей и Мидока вместе, ни читать другие, ни писать иероглифы, ни общаться. Ей стало больно сидеть, поэтому она прилегла на пол и начала глядеть уже на потолок. Клонило в сон. Да, это то, что ей наверняка поможет. Во сне же лечатся. Но нужно ли это сейчас? Мама и папа любят и дорожат ей. Рей всегда поддерживает её, хоть и самой она ей нужна. Мидока и Изао даже решились поговорить с её обидчиками. Так к чему сейчас грусть? -Нацу, у тебя всё хорошо? – спросил отец, который стоял у её двери. -Да, пап, я сейчас выйду! – весело подхватила девочка. Погрустим потом, сейчас некогда. Поскольку Мидори пообедала раньше, дочка приступила к уплетанию своей порции вместе с папой. -Мне мама сказала, что тебе мальчики испортили обувь и поставили подножку на физкультуре, да такую, что ты головой ударилась. – отец сдерживался, дабы не рассердиться, ведь его ребёнка обижают другие. -Папа, со мной всё в порядке. Рей и Мидока меня проводили до медпункта, а с мальчиками мы разберёмся сами. Тем более, мне Рей передала, что Мидока и Изао хотят с ними поговорить. Хоть я считаю такое слишком щедрым с их стороны, но я рада, что они готовы за меня заступиться. -Нацуки. Грозный тон заставил поднять голову Нацу от тарелки. -Ты должна сама стоять за себя. -Я знаю, но… -Никаких но. В этом мире много подобных. Тебе надо отстаивать свои интересы. -Папа, я уже стою за себя, просто пока не выходит…- разговор становился для девочки тяжелее. -А должно выходить. -Но как? Я не понимаю! Я хочу с ними дружить, но им будто это и не нужно! – голос уже срывался: ещё чуть-чуть, и она расплачется. -Нацу, я понимаю, что ты чувствуешь. Спешу тебя, наверное, расстроить, что много людей не захотят с тобой дружить из-за своих интересов. Поэтому и тебе стоит не тратить на них силы и давать отпор. Я беспокоюсь за тебя, и я уже вижу, что ты несчастлива. А твоё счастье – самое главное для меня и мамы. -Я вас поняла... Спасибо, папа. – она это сказала с искренней благодарностью в голосе. С этого дня ей придётся драться за место под солнцем. После мытья посуды девочка направилась в комнату, чтобы сделать домашнее задание по родному языку и естествознанию: написать простейшие иероглифы в строчку и нарисовать любимое растение. С этим она справилась быстро, после чего направилась в огород помогать маме. Вместо музыкального вечера она предпочла хороший сон, поэтому, попрощавшись на ночь с родителями и помывшись, она расстелила свою постель, надела пижаму и легла под одеяло. Сон не шёл: рисовались страшные картины завтрашнего дня. Что ей подготовят завтра: разрисованную парту, новые шутки или, того хуже, встречу на пришкольной площади. Попытавшись отвлечь себя успешно сыгранной недавно пьесой, она провалилась в сон. Проснулась она от кошмара, где даже её близкие друзья опустились на уровень её обидчиков и оскорбляли даже теми словами, неведомыми для детского сознания. -Это просто сон, милая, – повторяла она себе в голове – просто сон, просто сон и ничего более. Нацу поднялась и начала ходить по комнате. Голова со временем рассеяла этот кошмар и заставила девочку лечь дальше видеть сны. На следующий день выяснилась, что братьев перевели в другой класс, так что количество будущего ущерба значительно снижается. -Мальчики. Я чего сказать хотела, – начала Нацуки нерешительно. – Спасибо вам большое. Как я могу поблагодарить вас? -Мисс Танабе. Не отвлекайтесь от уборки в классе. – отвечал Изао, протирая свою парту. -Да ну тебе, Из. Она хочет нас поблагодарить. Что в этом такого? – недоумевал Мидока. – Во всяком случае, мы рады тебе помочь, обращайся! -А я слышала, как ты, говоря о Нацу, называл её просто по имени, без своих «Мисс Танабе»! – Рей нашла прекрасный момент, чтобы подшутить над своим «взрослым» другом. -Это всё пустое! -Из, давай без формальностей! – предложила Нацуки. – Зови меня Нацу. -Вот же ж… - Изао сдался. – Хорошо. – отвечал он без надменности, но с раздражением. – Я буду звать тебя так, как ты того просишь. -Вот ты и сдался! – заликовала Рей. – Предлагаю вместе сходить за данго после уборки! -Я только за. – ответила подруга. -И я в деле! – поддержал Мидока. -Вы же понимаете, что без меня вы не пойдёте. Вы просто не оставляете мне выбора! – такой исход только изводил из себя Иза, однако он и не возразил. Они именно так и поступили: купив данго, они пошли гулять по улицам города, заходя на детские площадки, чтобы скатиться с горок и покачаться на качелях. Даже Изао отдался забавам, и уже со смехом катал ребят на карусели. С лица Нацуки не сходила улыбка, даже тогда, когда Рей стошнило от головокружения. -Прошу простить, я перестарался. – отвечал Из на ненавистный взгляд своей подруги-шатенки. Мидока быстро сходил за водой для Рей, и как ей стало лучше, они пошли дальше гулять. Дальнейший их выбор пал на уличное кафе рамена, где каждый взял себе по огромной тарелке вкусной лапши. От этого пошли свои последствия: усталость и тяжёлый от еды живот вынудили ребят закончить прогулку и разойтись на обещании погулять завтра. Нацуки вернулась в хорошем расположении духа, и после помощи родителям на огороде они приготовили ужин и устроили концерт. Сегодня ей Коичи представил «Зиму» Вивальди, которая поселилась в душе девочки моментально. Отец даже взялся за скрипку – достаточно редкий инструмент в его руках – и всё для практики Нацу самостоятельно играть. -Что я думаю, - комментировала Мидори после прослушивания семейного дуэта, - так то, что вы постарались на славу. Коичи, музыкальный талант в нашей дочке от тебя. -Не стоит благодарностей! – раскрасневшись, попросила Нацу. – Мне расти и расти, но я молодец. Мне помогает ваша поддержка, однако и я должна сама понимать, насколько ценен труд, что я вкладываю в это дело. -Вот оно как. – ответила мама. – Ты встала на путь взросления, и это замечательно. Что могу здесь посоветовать, так не забывать себя-ребёнка. -Мам, я и сама ребёнок! – с шуточной обидой парировала девочка, и после этого семья погрузилась в чистый звонкий смех. Этой ночью спать было легче: кошмары Нацуки не снились, мысли не путались в один клубок, а потолок и стены не были уже так интересны её взору. Такой беззаботной жизнью первоклассника прошёл почти год. Оскорбления оставались на уровне словесных, и хоть сама Нацуки не показывала этого днём, ночью все эти слова словно приобретали возможность влиять на сны и мысли. В её детской душе, полной доброты, начала появляться некая тоска, делавшая мир тусклым. Девочка научилась прятать это за своей яркой улыбкой и дружелюбием, ведь она должна справиться сама. Мотивировало ещё счастье родителей и друзей от её настроения и задора, их нельзя подвести, а ночь коротка. Это время суток можно пережить. Во всяком случае, так она думала. За месяц до нового учебного года Рей не проболталась на прогулке: -Нацу, нам нужно кое-что тебе сообщить. – девочка начала говорить достаточно тревожным голосом, даже грустным. -Что-то случилось? Расскажите! – Рей пробудила в Нацуки нетерпение: что могло произойти, что даже её подруга помрачнела? -Рей, может, не стоит? – обеспокоился Мидока, но его переживания грубо прервал Изао. -Она должна знать. Иначе мы не будем ей друзьями, как вы говорите. -Дайте уже Рей слово! – Нацу раздражал такой неразборчивый разговор ни о чём. -Дело такое, что мы нашими семьями возвращаемся в префектуру Огайо через месяц.… Прости, Нацу. Мы пытались уговорить их остаться в Кюсю, но они были настроены решительно. – после этих слов девочка выдохнула, Мидока сжал её руку, а Из цыкнул и отвернулся. Нацуки потребовалось несколько минут, прежде чем понять серьёзность сказанных её подругой слов. Другими словами, они через месяц больше не увидятся? А как же их прогулки по улицам Нагасаки, посиделки у Рей за домашним заданием, совместная работа на огороде и все воспоминания, которые ей подарили эти замечательные ребята? Неужели из-за их родителей у неё снова не будет друзей? Жизни не хватило тех нескольких лет, когда с ней не хотели общаться, и оскорблений от других? «Почему? Почему? Почему?» - думала она в своей головушке, - «Почему я снова вынуждена быть одна? Но они ведь ни при чём, это их родители. Это не их выбор. Пожалуйста, не драматизируй. Всё будет хорошо. Не дай им увидеть то, что внутри». -Простите, что думала слишком много. – насмешливо сказала Нацу после всего потока мрачных мыслей. – Я понимаю, что, скорее всего, через месяц мы можем никогда не увидеться. Поэтому давайте не будем расстраиваться и проведём этот месяц так, чтобы не жалеть ни о чём! -Разумное решение разумного человека. Ничего другого я и не ждал от тебя, Нацу. – такую речь даже Изао оценил. Мидока и Рей выдохнули с облегчением и заразились энтузиазмом от их яркой по внешности и характеру подруги. -Да! – закричала Рей от радости. – Будем веселиться на огромную порцию рамена! -Очень странное сравнение, но суть того мне понятна, и я только за! – брюнету осталось только почесать затылок со смешком и отпустить руку Рей. Дети стали стремиться провести последний месяц вместе насыщенно и задорно: Рей устроила ночёвку для них всех в своём доме с разрешения родителей; Изао показал своё тайное место в сосновом бору, где берёт вдохновение для игры на скрипке; Мидока открыл для них новый вид на город с высокого холма, а Нацуки помогла организовать их небольшой квартет. Пианистка, барабанщик, скрипач и Рей на вокале – сочетая умения каждого, получилось безупречно выступить с несколькими песнями, одну из которых Нацу написала сама в знак прощания с прошлым и встречи с будущим. Для этой песни пианистка встала на роль второго вокалиста, и только тогда она поняла, что её голос красив и ничуть не хуже голоса её подруги. Перед второй школьной церемонией открытия Нацу встретилась с ребятами, чтобы с чистым сердцем отправить их в дальнейшую жизнь без неё. -Нацу, я буду скучать! Спасибо тебе! – рыдая на плече подруги, говорила Рей так искренне, словно от неё оторвали часть души. -У нас разный путь, но, я полагаю, нас ждёт успех дальше. И мы должны добиться этого независимо друг от друга. Ты хороший человек, Нацуки. – выразился Изао в своей «взрослой» манере. – Что бы ни случилось, не прячься. Будет больнее. -Да ну тебе, Из! Не накручивай её своими изречениями! – отозвался Мидока. – Она молодец, она со всем справится! Правда ведь, Нацу-цуки? -Да, это так. Спасибо вам. – с грустной улыбкой произнесла, так названная, Нацу-цуки. – Я буду скучать. И мы не сломаемся под гнётом жизни, так? Ребята кивнули, не в силах говорить из-за тяжести момента. Нацуки пришлось отпустить подругу, поправить её чёлку и вытереть горячие слёзы. -Не стоит плакать. – сказала она ласковым, тёплым и нежным голосом. – Мы же провели этот месяц, как хотели, так чего рыдать, милая? -Я не хочу уходить… -Если будешь цепляться за прошлое, то будущее никогда не настигнет тебя. Ты застрянешь в этом круговороте, из которого ты не выберешься ни при каких обстоятельствах. – грубо прокомментировал Из, но правдиво и справедливо, поэтому Рей отошла от Нацу. -Пока?... – вытирая слёзы, спросила она. -Пора. – девочка ответила на риторический вопрос. Махая ей рукой, ребята уходили с городской площади к себе, а Нацуки, подождав их исчезновения из вида, пошла домой, но перед этим решила зайти в лес около трассы. Как только она забрела далеко, с её лица пропала улыбка. Глаза перестали выражать какие бы то ни было эмоции, они слезились, однако Нацу не останавливала их поток и давала переживаниям захлестнуть её. С каждой минутой, проведённой в глуши, было сложнее остановить эту реку из всего того, что она копила год. Оскорбления, насмешки, уход друзей и осознание, что никто никогда не останется с ней рядом до конца, - всё выплеснулось в крик боли. Долгий, мучительный для обычных человеческих ушей, громкий и раздирающий эмоционально и физически. Прокричав и проплакав все переживания, она начала чувствовать пустоту, давящую её изнутри, и чтобы прогнать и насытить её, она бродила по лесу ещё час, разглядывая стволы деревьев, траву под маленькими ножками и птиц в небе. Зачем всё это? На улице стало холодать, так что единственным вариантом стало возвращение домой. Однако как она придёт в таком настроении? Она должна сиять. Она – их единственный лучик радости, и ей нельзя их подвести. Нацуки вспомнила совет мамы про улыбку: «Может, и сейчас сработает?» Домой девочка пришла со своей лучезарной улыбкой и, поужинав, она ушла спать, оправдывая это завтрашней церемонией. Ночью Нацу не покидали мысли о друзьях: «Сколько они уже проехали? Наверное, много. Как они там? Надеюсь, с ними всё в порядке». Утром она проснулась уставшей, но перед родителями она сияла ярче Солнца и всех звёзд, что были в галактике. -Ты готова, милая? – спрашивала Мидори, поправляя её бабочку на шее: девочка решила пойти в таком же виде, как и в первый класс, но с красной лентой. – Мы сегодня тоже работаем, так что ты снова сама, прости нас. -Мамуля, всё хорошо! – отвечала Нацу на извинения матери. – Я молодец, и поэтому вы мне доверяете. А я вас не должна подвести! -Это правильные мысли! – подытожил отец, обнимая своё ценное сокровище. – Тебе уже пора, девочка моя. Сияй ярче всех, но не дай другим себя погасить. -У них не получится! Я освещаю Землю и весь Млечный путь! – Нацу-цуки показала свой фирменный жест: поднесла пальцы к своим щёчкам и улыбнулась во все зубы, закрыв глаза. Обняв своих родителей, она обулась. – Я ушла! Всем пока-пока! Родители помахали ей на прощание, а Нацуки взяла свой новый велосипед, подаренный папой на день рождения, и поехала на нём в школу. Это значительно упростило ей передвижение до места учёбы, но так не разглядишь природу, не подумаешь и не поразмыслишь. Приехав в школу, она поставила свою новую «машину» на стоянку и поздоровалась с учительницей Каваками. -Как ты себя чувствуешь после отъезда друзей? – поинтересовалась женщина у своей ученицы. -Всё хорошо, мисс Каваками. Это не повлияет на мою учёбу, не сомневайтесь во мне! – ответила Нацу и, попрощавшись до начала церемонии, отправилась гулять на детскую площадку. Она присела на качели и начала смотреть на те лица, что видела несколько месяцев назад, но среди них появилось новое: белокурая девочка с голубыми глазами общалась с её одноклассниками так, будто знала их всю жизнь. Возможно, тоже чья-то знакомая? После церемонии ребята снова разошлись по классам. Как только все присели, мисс Каваками начала представлять новую ученицу: -Её зовут Рейчел Акамацу. Она родом из Америки, но её отец японец. Она отстаёт по знаниям японского языка, так что, пожалуйста, помогите ей с этим. -Большое спасибо, что представили меня, учитель. – произнесла девочка сладким голосом, по ощущениям напоминавший течение мёда. – Буду рада дружить. Она присела за парту, находящуюся справа от Нацуки, так что рыжуля взглянула на неё: выражение лица не сопоставлялось с манерой и тоном речи, однако в мире бывает всё. Рейчел почувствовала взгляд девочки и тоже глянула на неё, а затем шёпотом произнесла уже не таким сладким тоном: -Чё смотрим? -Мне нужно разрешение? – грубовато ответила Нацу всё с той же улыбкой на лице, с которой она выходила из дома. -Даже если бы просила, не дала бы. – с каждым словом голос приобретал горечь, такую, что слушать её становилось противно. -Больно надо. – подытожила Нацуки и отвернулась от собеседницы. Спустя час вступительного слова для второклассников, Нацу собиралась домой, и краем уха услышала беседу насчёт неё самой. Там не было ничего удивительного: она хамка, грубиянка, деревня, тупица, улыбака – и так далее по списку. Кажется, девочку и не поразило участие новенькой в этом разговоре, поэтому она с чистой совестью уехала на велосипеде домой. Дальнейшие полтора года были для неё тяжелее, ведь теперь снова из словесных оскорблений всё перешло на драки. Каждый день, кроме каникул, надо было отстаивать свои права за место в классе, потому что Рейчел стала делать, что хочет, а Нацуки она не полюбила с первого дня. Девочка уходила, хоть и победительницей, но с синяками, царапинами и порванной иногда одеждой. Ради экономии средств, которых и так мало из-за неурожая, она научилась шить и латать свои вещицы, так что единственной заботой было заставить маму с папой не волноваться. Чтобы отдохнуть от каждодневной травли, Нацу иногда прогуливала уроки, отправляясь гулять по улицам Нагасаки или в лес на час или два, а после удачно возвращалась в школу, где её уже ждала Рейчел для очередной порции ругательств, которые она выслушивала с «дикой лыбой». В сентябрьский день третьеклассницы белокурая голубоглазка снова ждала огненную девочку около класса. -Я, видимо, неправильно выражаюсь, раз ты не понимаешь, - начинала Рейчел с наглым и горько-островатым тоном. – Тебя здесь никто не ждёт. -Рей, знаешь, мне насрать на то, что ты там думаешь или говоришь. – возразила Нацуки уже раздражённо от полученной в свой портфель порции краски. – Ты возомнила себя королевой, и твой мозг допускает, что все в сию минуту перед тобой преклонятся? Дорогая, спустись на землю. Я унижаться перед тобой не собираюсь. Своими оскорблениями в сторону меня ты не показываешь свой «ум», который ты там нахваливаешь среди подруг. Ты – сплошная пустышка. – Нацу закончила свою речь, не повысив на неё тона, сохранив своё достоинство и не убирая улыбку с лица. Ей доставляло удовольствие видеть, как Рейчел разгорелась от злости. -У нас курицы умеют разговаривать?! – сорвалась девочка и уже замахнулась кулаком, чтобы ударить по щеке соперницы, но та успела увернуться и ударить её уже в живот. Она завопила от боли. -Ты тому живой пример. – заключила Нацуки и пошла к выходу мимо мальчика её возраста: брюнета с серыми глазами, в очках и с пухлыми щеками, но худого в теле – который увидел как словесную, так и физическую перепалку между девочками. -Чего смотрим, очкарик? – завопила Рейчел от боли в животе, приподнимаясь на ноги. -И правда, живой пример. – ответил парень и побежал за рыжей девочкой. -Что сказал?! – заорала девчонка уже в пустой коридор. Мальчик пытался глазами увидеть особу, которая смогла справиться с «принцессой» класса, и он нашёл: девочка на велосипеде заворачивала на менее оживлённую улицу, чтобы свернуть на трассу в дальнейшем. -Пожалуйста, подожди! – крикнул ей брюнет в полностью чёрном костюме и побежал к ней. Нацуки только заинтересовало подобное поведение незнакомого ей парниши, так что она остановилась и подождала, пока он не прибежит. -Чего тебе? Догнал, чтобы избить меня? Не советую. – произнесла она с ярчайшей улыбкой, которая, кажется, никогда не сползает с её лица.