Летняя надежда

Девочка устало открыла глаза. Ни о какой бездне и не шло больше речи: она глядела на небо, чистое и спокойное. Наступал закат. Нацуки расслабленно плыла по прохладной воде, хоть её и казалось, что она разлеглась на куске льда. Было ощущение, что увиденный ужас позволил выйти девочке из тягучей бездонной темноты, но было ли ей от этого лучше? Мистера Кои тоже не было рядом. Нацу не могла понять, почему он её покинул. Скорее всего, он обитает только в темноте. Она снова закрыла глаза и слушала, как навстречу ей плывут волны, одаряя её прохладой. Неожиданно, с неба донёсся голос, такой знакомый – её голос. -Что ты чувствуешь? У Нацуки не было сил отвечать на, какие бы то ни было, вопросы. Она хотела забыться, уйти в небытие, отдалиться от реальности и от себя. И когда ей выпал этот шанс расслабиться и покинуть своё тело, чтобы блуждать духом, не привязанным к хозяину, её снова докучают. -Я чувствую грусть, которую не могу скрыть, - сказало в ответ тело на воде. -Зачем её скрывать? -Им незачем это. Отстань, - девочка не хотела отвечать на эти бессмысленные вопросы. Почему даже в своих снах она не может оставить мысли. -Ты так уверена в этом? -Было бы лучше, если бы ты оставила эти раздумья. -Я знаю, ты так хочешь к родителям. -Так умри, чтобы к ним попасть. Тысячи грубых, звонких, хриплых, мелодичных, детских, женских, мужских голосов кричали одно и то же, раз за разом. -УМРИ! Внезапно поверхность, на которой лежала Нацу, словно исчезла, погрузив её в воду, ставшей до невыносимости ледяной. Попытки выплыть наверх ничего не давали: волны своей силой топили тело, не давая и шанса на жизнь. Наконец, она сдаётся. Нет сил. Нет смысла. Нет того, ради чего стоит бороться за эту жизнь. Голоса утихли тогда, когда тело Нацуки коснулось дна. Последний солнечный луч падал ей на лицо, давая надежду, однако девочка, перестав сражаться в столь ожесточённой и нечестной битве, продолжает лежать, задыхаясь и заглатывая воду. Лишь её смерть во сне смогла разбудить Нацу. Утро для неё началось с жадного глотания воздуха: в комнате его будто не хватало, поэтому надо было поглотить полностью все пары, летающие в этом незаметном агрегатном состоянии. Как только девочка пришла в себя, в голове стали снова всплывать картины того вечера: выколотые глаза, изрезанные тела, полная луна. Голова снова начала гудеть, к горлу подступила тошнота, тело перестало слушаться – не хотело подниматься. Усилием воли она заставила себя встать и пойти до гостиной за стаканом воды. К несчастью, её уже там ждал Мартин с завтраком, от которого тянуло запахом жареного бекона. От него ей становилось ещё хуже. -Я не хочу есть, - прохрипела девочка на немой вопрос устало и измученно. -Присядь, иначе ты сейчас упадёшь, - мужчина, увидев стремление подопечной доделать то, что та хотела, взял её за плечи и аккуратно посадил на кресло, а уже сам налил ей воды. – Так могу я с тобой поговорить? – он поставил перед ней кружку и присел на диван. Нацуки ничего не стала говорить, лишь кивнула головой, начав пить. Пила она медленно, прикладывая усилия хотя бы поднести кружку к себе. -Я вижу, что тебе очень тяжело от увиденного вчера… - не успел Мартин договорить, как девочка задала свой вопрос. -Ты же тоже кого-то терял, да? Это поставило мужчину в ступор. Вместо того, чтобы высказать всё накопившееся внутри неё, она стремится отвести от себя внимание и переключить на другого человека. В её случае, этим человеком был её другом. -Нац, зачем тебе это знать? – ответил вопросом на вопрос «нянька». – Ты хочешь понимать, что чувствуют другие при такой потере? Она пожала плечами и продолжила пить. Усталость накатила с новой силой, поэтому Нацуки скрутилась и уложилась на кресле, готовясь к ответу на свой вопрос. -Если от этого тебе будет лучше, то я расскажу, ладно, - прочистив своё горло, Мартин продолжил. – Год назад умерла моя мать. Если говорить грубо, я видел её смерть, постепенную. Именно она перевезла меня из России сюда от отца. Затем в нашей жизни появился этот азартный чёрт, - у него были основания так его называть: наблюдая за ним, играющего в покер, было ощущение, что Блэйк был готов отдать всё, лишь бы выиграть. Блеф для такого человека было настолько же обыденным, как просыпаться по утрам. – Он помог маме с работой и жильём. А потом она заболела, - мужчина прикусил губу, чтобы дальше рассказывать без эмоций, не пугая девочку. – Тогда ещё не знали, как её вылечить, и мне оставалось быть рядом с ней, - он опустил голову, вдохнув больше воздуха. Это оказалось труднее, чем предполагалось. – Так она и умерла, лёжа в кровати с лихорадкой и постоянным кашлем. -Тебе было тяжело? -Поначалу, да, - Мартин снова начал говорить, но прервался. – Хотя, чего я вру: сейчас тоже, но я перестал на это обращать повышенное внимание. Я всё ещё хожу к ней на могилу, но и стараюсь свою жизнь построить так, чтобы она гордилась. Хорошая была женщина, очень хорошая… На мужчину начала оказывать давление тоска и скорбь по ушедшей матери. Анна Литвин, обычная пешка в руках Блэйка, пианистка и певица, мать, воспитавшая его в отцовской строгости. Как же хорошо, что у неё роман с этим владельцем кафе не состоялся… -Марти. Наверное, она рада тому, что ты вообще жив, - заявила Нацуки, снова вернув сидячее положение. -Я не нуждался в утешении, но спасибо. Вообще, я бы хотел поговорить о тебе… - только ему снова удалось перевести диалог на саму девочку, она его опять прервала. — Это не утешение, - отрезала Нацу, вглядываясь куда-то далеко, за Мартина, словно там стоит некто, собирающийся сделать с ними то же, что и с её родителями. -Нац, прекрати. -Что ты хочешь от меня услышать? – равнодушно спросила девочка, уставившись на своего собеседника. – Я ничего не помню, что было после того, как я увидела это произведение больного ублюдка, который, скорее всего, ненавидит мой народ, - продолжая говорить, её голос повышался в тоне и наполнялся гневом и яростью, смешанного с отчаянием и печалью. – И я, таким образом, потеряла самых главных людей, ради которых я ходила с этой чёртовой лыбой, от которой меня саму тошнило! Так зачем я буду теперь плакаться, говорить о своём несчастье, если я привыкла к тому, что я не высказываюсь о своих проблемах?! Да как мне уже насрать! – последнее она выкрикнула с ненавистью в своём детском голоске. Это заняло так много сил, что после своей пламенной речи ей нужно было восстановить дыхание. Внезапно, она почувствовала дальше заполоняющую её пустоту. Гнев настолько ослепил Нацуки, что она высказала часть того, что испытывала на протяжении нескольких лет. Ей стало самой от себя противно, мерзко. «Да кто ты вообще такая, чтобы тут орать и высказываться?!» «Всем всё равно на твои чувства!» - мысли стали навязчивыми, голова снова гудела от переизбытка чувств и очередных дум. Нацу схватилась за голову и согнулась к своим коленям. - Вот ты и высказалась, - уже расслабленно сказал Марти, подсаживаясь к ней поближе. – Я думаю, тебе будет от этого легче: не сейчас, так потом, - видя её мучения, он поднялся и дошёл до кухни, чтобы найти аптечку. Таблетка от головы девочке не помешает, поэтому он её разбавил в стакане с водой и дал ей. – Держи, поможет. Нац взглянула на кружку так, будто в неё налили яд. Однако она всё равно отпила оттуда: даже если там далеко не лекарство, ей нужна была это вода, как минимум, успокоить пульсирующие виски. -Спасибо за помощь, но я в ней не нуждаюсь, - грубо ответила девчонка и встала. – И нет, от подобных высказываний далеко не легче. Я просто… - она снова схватилась за голову: боль сжимала её в своих объятиях. – Я буду в своей комнате, если буду нужна, ладно? -Конечно, дитё. И даже если тебе это не помогает, ты просто можешь со мной говорить, я ж тебе как друг, - успокоил её Мартин, подойдя к раковине. – Там, кстати, скоро Блэйк приедет и заберёт тебя. -Куда это ещё? – Нацу остановилась на пути в комнату от замешательства. -В полицию, для дачи показаний, - отчитался мужчина, пока мыл кружки. – Отдых тебе будет полезен. -Окей, - уже не в силах задавать вопросы, она завалилась в спальню на кровать, даже не заправленную. В ней проснулся страх. Чего же она боится? Нацуки сама не понимала. Вся голова кружилась в какофонии криков внутренних голосов: «Слабачка! Ничтожество! Ты не смогла защитить их! Это твоя вина, что они мертвы!» Девочка поджала к себе колени и начала глубоко дышать, стараясь думать о других, смешных вещах, однако ничего не получалось. Оказывается, она во всех ситуациях вела себя, как клоун, испытывающий невзгоды и беды на потеху публике – социуму, окружающему её. Найдя в себе силы выйти из своего положения и встать с кровати, Нацу взяла свой «дневник», и начала писать всё то, что приходило в голову: несвязные слова, проклятья, линии, перечёркивающие написанный до этого текст, буквы на буквах, написанных на буквах. Но и в этом она не находила успокоения. Вина за ощущение и выражение эмоций сдавливала ей шею, кололо сердце и подкашивало сознание. Не справившись со стрессом, организм ребёнка не смог дальше так функционировать, потому она отключилась прямо за столом. В то же время мужчина достал пепельницу из шкафчика и закурил. Видя девчонку в таком состоянии, он узнавал себя после потери матери. Её признание в фальшивости улыбки застало Мартина врасплох: хоть он и думал об этом, мысль эта не казалась ему истинной. «И что теперь делать?» - размышлял он, делая ещё один затяг. – «В моей голове это не укладывается: через что она прошла, чтобы стать той, кем является сейчас…» Закончив курить, он выбросил пепел и направился к Нацуки узнать её состояние, но Мартин застал её спящей за столом на записной книжке. Девочку он уложил на кровать, накрыв одеялом, а хранилище её мыслей закрыл: читать было бы невежливо с его стороны. Уже через час приехал Форстер. Припарковав машину, он вошёл в дом – самое редкое место, где его можно увидеть. Завидев своего работника, моющего посуду от неудавшегося завтрака, он к нему подошёл и с игривостью начал говорить под его ухом. -Доброе тебе утро, картёжник! -И тебе не хворать, - без интереса ответил выше названный «картёжник», закрыв кран и начав вытирать руки. – Ты уверен, что её надо туда везти? -Во-первых, у этой красотки нет выбора. Тем более, как её, такое бедное и несчастное создание, оставить в детском доме? – состроив грустную гримасу, Блэйк продолжил издеваться, как думал Мартин, над ситуацией, выбившей Нацуки из жизненной колеи. – Я же смогу ей обеспечить будущее, о котором мечтает каждая девушка во всём мире во время нашего кризиса! -Меньше б разглагольствовал, - присутствие босса его раздражало, поэтому он достал очередную сигарету и закурил. -Марти, что ты такой ворчун? – хозяин дома специально надул губки, чтобы показать свою печаль. – Я же ей добра хочу! -Если меня Нац так зовёт, то это не значит, что и ты так можешь, - бармен потихоньку выходил из себя, но сдерживался: «Марти» его зовут только Нацу и его девушка, с которой он давно не виделся из-за сложившихся обстоятельств. – И единственное, что хорошее ты можешь сделать – записать к психологу. -Может, тебя к психологу надо, зайка? – шутливо ответил Блэйк, развалившись на диване. – Да и тем более, я был бы хорошим папой, что думаешь? -Иди-ка ты нахуй, - прикрикнул он на своего босса грозно. – Устами младенца глаголет истина: у Нацуки и спрашивай это. Мне как-то похуй. -Ты мне мог бы быть тоже сыном, если бы твоя прекрасная мама… - не успел он договорить, как Мартин прервал его с большей грубостью. -Ага, блять. Ты будто так её любил. Мне-то не пизди, «дорогой», - передразнивая, он продолжал свою тираду ненависти. – Это было простым развлечением для тебя, не более. Сейчас же твоей игрушкой становится это дитё, которое ты удочерить хочешь. А потом что? Бросишь её на произвол судьбы, когда она вырастет и перестанет быть тебе интересной? -Вот же кот недовольный! – обиженно высказался Блэйк, продолжая строить гримасы печали. – Я уже сказал, что не могу оставить этот цветочек в такой ситуации. Как только она заработает денежки хотя бы на комнату в спальном комплексе, тогда и поговорим! Мартин вдохнул табака для успокоения своего нрава: это не его дело, так зачем вмешиваться? Однако, пока он всё ещё «нянька», мужчина не может оставить эту девочку в полном контроле этого ублюдка. -Всем привет, - устало произнесла девочка, заходя в гостиную. – Вы чего разорались? Спать мешаете, - маленькое тело своими ножками дошло до Мартина и обняло его. -Доброе утро, моё милое создание! -Блэйк, хватит кричать, - ещё раз вежливо, но уже с дерзостью, попросила Нацу. -Ладно-ладно, - хихикнув, ответил хозяин дома. – Ты готова к нашей поездке? Она ничего не ответила, лишь кивнула головой в знак согласия. -Но, - мужчина дальше развивал свою мысль. – У меня есть к тебе вопрос, маленькое ты чудо: ты хочешь, чтобы я стал твоим папой? -У меня будто есть выбор. Для Нацуки, в действительности, не представлялось возможности определить свою судьбу: её могут оправить в детский дом, откуда потом могут и не забрать. Здесь у неё никого нет, кроме Блэйка и Мартина. Быть приёмной дочерью своего друга звучит настолько же странно, как и любовь с разницей в 20-30 лет. Нацу смущало то, что спустя несколько часов после смерти её родителей мужчина сразу захотел возомнить себя её папой. Во всяком случае, комната, еда и вода есть – что ещё ей необходимо. -Прости, милая, что это всё так внезапно, но и времени на раздумья нет, - будущий отец понимал несуразность произошедшего со стороны девочки, однако старался оставаться позитивным, несмотря на это.- Поэтому отпускай своего дорогого друга и поехали в участок. Ей нехотя пришлось отпустить ногу Мартина, ставшей для неё уже подушкой. Мужчина заметил это, поэтому, в знак утешения, он потрепал её по головушке. Дальше Нацуки не особо разбирала, что происходило: в своём сонном состоянии она надела на себя белый вязаный свитер и длинную, по колено, чёрную юбку. Чтобы ноги не замёрзли, девочка натянула длинные тёплые гольфы. Выглядело так, словно она в колготках, так что образ для неё был завершён. Дальше, надев куртку, ботинки и новую тёмно-синюю шапку, они с Блэйком направились в машину, где она дремала на задних сидениях до приезда в отдел полиции. И вот, спустя долгое пробуждение и тысячи таких же пустых и бессмысленных коридоров, как и она сама, Нацу привели в допросную. Белые тусклые стены, одна из которых была покрашена в чёрные полоски – для замера роста. Саму девочку посадили на жёсткий стул за такой же жёсткий чёрный стол. На него она прилегла в ожидании неизвестного, кто будет задавать ей вопросы. Рядом с ней сидел её, по всей видимости, будущий отец, в глазах которого читалось нежелание здесь находиться. Наконец, в комнату вошла женщина невысокого роста и в отвратительных для её образа очках. От неё веяло опасностью и гневом – даже в сонном состоянии, из которого Блэйк опять её выводил, Нацуки чувствовала напряжение в воздухе ввиду её присутствия. -Имя, фамилия? – требовательно попросила вошедшая, присаживаясь и раскрывая папку с бумагами. -Нацуки Танабе, - пробубнила девочка. Она подперла голову рукой, чтобы не заснуть снова. -Полных лет сколько? -Десять. -Коичи и Мидори Танабе – твои родители? -Да, - Нацуки поражала глупость и откровенная тупость вопросов, задаваемых сей женщиной. К сожалению, она не могла это высказать ей в лицо: не при таких обстоятельствах надо делать это. -Скажи мне, что ты делала вчера вечером, часов в семь? -Мы готовились к празднику в доме Блэйка, - внутри неё росло негодование: если эта же женщина опрашивала и рядом сидящего мужчину, и Марти, так зачем сейчас с неё это спрашивают? – Неужели он вам не рассказал? -Ещё не выросла, чтобы мне ответные вопросы задавать. И здесь их задаю только я, поняла? – с некоторой наглостью ответила дама в очках. -Мне всё равно, я хочу знать ответ, - на самом деле, Нацу хотела уехать домой, чтобы здесь попусту не тратили время, когда она могла поспать и расслабиться, хоть на мгновение убежать от кричащих голосов. Женщина, на бейджике которой было написано «Д. В. Хатсон», раздражённо вздохнула и демонстративно закрыла папку. -Мы проверяем, не врёте ли вы. -Если вы проверяете это, чего вы тогда устраиваете девочке концерт? – вмешался уже заскучавший Блэйк. – Вы хоть профессионал или кто? -Мужчина, вам слово здесь никто не давал, - заткнула его Хатсон, продолжив разговор с Нацуки. – Итак, вы готовились к празднику, что потом? -Родители задержались, и Марти пошёл их искать. Нашёл, пришёл обратно и повёл нас на место. Дальше вы и сами знаете, как и то, что я сказала до этого, - грубо подметила рыженькая растрёпанная девочка. -Нацуки, а ты знала, что взрослым нельзя хамить? – спросила женщина, поправляя очки и вглядываясь в бесстыжие зелёные глазки. -Вы задаёте вопросы, не дающие делу развития. Пока я тут сижу, убийца мамы и папы гуляет на свободе и, возможно, продолжает заниматься своими тёмными делами, - Нацу констатировала факт, с которым и не поспоришь: пока всех опросишь, найдёшь данные и получишь ответы от министерств, столько времени пройдёт. – Простите за излишнюю грубость, но и я не знаю, как справиться с этой ситуацией. -Ты здесь больше не нужна. Спасибо за ответы, - лицо Хатсон стало более мягким и расслабленным, а в голосе пропала резкость. – Мистер Форстер, нам нужно поговорить. -Нацуки, дорогая, выйди и подожди меня возле двери, хорошо? – в разговор включили, наконец, Блэйка, чему он был несказанно рад. – Мы ненадолго. Девочка вышла за дверь и вздохнула от тяжести всех событий, происходящих в последние сутки. Голова до сих пор ныла от боли и орущих мыслей. «ИСЧЕЗНИ! ПРОПАДИ! ОСТАВЬ ВСЕХ В ПОКОЕ!» - голоса сплетались, словно распевая молитву в церкви, и своим тоном взлетали так высоко, что казался неизбежным разрыв ушных перепонок. Хоть это всё происходило внутри неё, было ощущение реальности всего того бедствия из головы. Блэйка пришлось ждать недолго, и вот он, слегка омрачённый сказанной информацией, взял её за руку и повёл к машине, не говоря ни слова. Лишь подъехав к дому и снова разбудив Нацуки, мужчина заговорил: -Ты пока не сможешь ходить в школу, милашка моя, - начал он с таким же позитивом, с каким разговаривал с ней всегда. – Зато я тебя познакомлю ещё кое с кем! Я думаю, она тебе тоже станет другом! -Как-то мне не в охоту заводить сейчас друзей, - опечаленно отвечала девочка. Понимая, что на данном жизненном этапе она может снова сорваться, как в случае с Мартином, ей не хотелось повторения этой ситуации. – Я, наверное, просто не выспалась. -Ты спишь весь день, и меня это волнует. Будь ты даже спящей красавицей, я не думаю, что тебе станет лучше от этого, - сначала и не скажешь, что Блэйк может говорить серьёзно и взволнованно, но истина такова. Состояние его будущей приёмной дочки заставляло мужчину тревожиться и задумываться, как выводить её из этого котла депрессии, в котором она погрязла. – Дорогуша, что ты думаешь насчёт того, чтобы мне и Мартину сыграть сегодня вечером? Ничего не получив, кроме пожиманий плечами девочки, они вернулись домой, однако вечером, как и говорил мужчина, пришёл её друг: вместе с Блэйком, они обсуждали рабочие вопросы, пока Нацуки разминалась на пианино. Как ни было бы прискорбно это осознавать, но пальцы перестали её слушаться: они могли перейти на другую клавишу совершенно произвольно, а мелодия из-за этого не выходила той, которую она знала и помнила. Это выводило Нацу из себя, однако гнев приходилось глушить. Снова занимаясь сокрытием своих негодований и разочарований, она пыталась снова и снова, из раза в раз – результатом оставалась та самая клавиша, сыгранная не в том месте и не в то время. «Вот же надоедливый инструмент! Да исчезни ты уже!» - готова была кричать девочка в ярости. В реальности же она лишь глубоко вздохнула, словно собиралась с мыслями. Не зря говорят, что от внутренней гармонии зависит многое в жизни - это касается и музыки. В процессе своего разогрева, смешанного с попыткой снова подружиться с пианино, она резко вспомнила свою незаконченную песню, созданная благодаря её старому другу... Или знакомому? Для неё старые связи имели малое значение, хоть и оставались незалеченными, гниющими ранами в её сердце. Проигрывая снова старую мелодию, Нацуки начинала погружать себя на дно воспоминаний, когда её образ и душа жили в мире, не мешая друг другу, но эти времена закончились, как и мелодия, оборвавшаяся на фальшивой ноте, сыгранной во время задумчивости. Мужчины обратили внимание на ступор девочки от неудачного движения пальца по клавише: сфокусированные на этом моменте, они и не заметили одной детали. Именно эта нота так нужна была сейчас Нацу, не способной понять всю глубину внутреннего конфликта, ей же созданного. Само звучание отдавало эхом вдалеке, в забытом месте, куда она не вернётся больше никогда. Ещё раз сыграв эту ноту в сочетании с соседней, затем немного уйдя вправо, и влево, и вправо, Нац дала начало повторному переплетению её души и мелодии. Добавляя низкие ноты, в голове вырисовывалась картинка зимнего леса недалеко от трассы, где она наблюдала за смертью неба, проткнутого кронами деревьев. Отречение от своей личности ради тех, кого уже с ней нет, тоже получило свой след в мелодии. Делая всё для них, получала ли она ту же любовь взамен? Если и получала, Нацу теперь понимала: девочка жаждала слишком многого от своих родителей, и она бы никогда не насытилась их любовью и продолжала бы убивать себя изнутри, разлагаясь и растворяясь. Лента, оставшаяся на её шее, начинала её душить, не давая подвести мелодию к финалу, однако Нацуки потеряла возможность чувствовать реальность как материю. Всё было абстрактным и неестественным: небо кричало в агонии, а снег плакал под ней, ведь знал свою судьбу с самого начала зимы. Возвращение в гостиную, где до сих пор оставалось эхо последних сыгранных нот, ознаменовалось аплодисментами, от которых у Нац загудела голова. К сожалению, по прибытии сюда проблемы никуда не деваются. Обстановка также её начала выводить из себя, но на выражение эмоций не оставалось сил. -Спасибо, конечно, - благодарила она их, хоть и не знала, за что: она слышала мелодию, исходящую из-под пальцев, но не помнит, как это сплетение клавиш вылилось в целое произведение. – Однако я очень устала и была бы рада поспать… «Хоть в нашей группе и есть пианистка, от неё я не видел подобной импровизации», - восхищался в мыслях Мартин, начав трепать голову подошедшей к нему попрощаться девочке. – «Это идеально для случайного прозрения». -Слушай дитё, - обратился он, обнимая тянущуюся к нему девочку. – У меня есть к тебе предложение… - не дослушав до конца, в разговор вмешался Блэйк. -Это исключено. По крайней мере, пока она не повзрослеет, а мы не решим накопившиеся проблемы, - подметил хозяин дома. – Кстати, тебя же Кейт ждёт. -Я знаю, поэтому и прощаюсь с ребёнком. Спокойной ночи, Нац, - Мартин отпустил недовольную, но смирившуюся с этим девочку, поднялся с дивана и направился к выходу. – До завтра, Блэйк. Оставив дом позади, мужчина, закурив очередную сигарету, поплёлся к своей любимой девушке: они начали встречаться относительно недавно. Великолепная по своей красоте длинноволосая светло-русая девушка с глазами цвета фундука, светлой, но и не бледной кожей Кейт выделялась среди других своим высоким ростом: ей не хватало несколько сантиметров, чтобы быть наравне со своим молодым человеком. Она отличалась от других девушек длинными ногами и пальцами на руках, всегда мягких и ухоженных. Он заметил свою пассию почти сразу: она ждала его под окнами кафе «Мэнисис», где пара зарабатывала свои деньги. Кейт тоже его увидела и пошла навстречу. -Я тебе говорил оставаться хотя бы в кафе, а не выходить на улицу? – серьёзно спросил Мартин, выкидывая второй бычок. -А я тебе говорила не курить, как паровоз? – передразнила его девушка своим радостным, но опустившимся от вредных привычек голосом. – Как ты? -Всё идёт по пизде, - кратко заключил мужчина, присаживаясь на скамейку и приглашая свою собеседницу: она садится и прижимается к нему от холода. – Вчера и так мне дали дополнительную смену посиделок с этой девчонкой, так сегодня ещё одну поставили. Однако по-другому было бы никак. -Она опять что-то вытворила? – Кейт старалась извлечь из куртки своего парня всё то тепло, что так было ей необходимо: её старая ветровка в сочетании с вязаным свитером мало спасали. -Нац-то тут причём? Её родителей убили, ничего удивительного, - снова Мартин подытожил. Видя попытки своей любимой согреться, он встал и уже был готов повести её в казино с тем же названием, ведь она сегодня работает в ночь, однако сжатием руки девушкой он присел обратно. -Честно? Жалко её, - эта новость погрузила девушку в некоторую скорбь: не каждый может пережить утрату сразу обоих родителей, а тут ещё и ребёнок. -Я не думаю, что она хотела бы это услышать, - понимая, что разговор уходит на работу, он сменил тему. – Ты оплатила свои счета по учёбе? -Мне осталось совсем немного до полной суммы. Сегодня, как раз, с чаевых получу, - ответила Кейт непринуждённо. Тогда Мартин достал свой кошелёк и отдал ей заработок за последний день, проведённый в компании с Нацуки. -Держи, и не возникай. Не говоря более ни слова, они просидели так ещё некоторое время. Мужчина старался согреть девушку своими объятиями, однако этого всё равно мало. Тогда же он её отпустил и провёл до служебного входа в казино. -Спасибо, что пришёл, Марти, - крикнула ему вслед кареглазка и убежала внутрь, где всегда происходит то, что неведомо её молодому человеку. Много скрытых, откровенных, ужасающих человека историй может случиться в одну ночь в казино «Мэнисис». Пройдя в спальный комплекс и зайдя в свой номер, он завалился на диван и снова закурил. Две работы и отношения мало совместимы, но, пока получается это компоновать, он не собирался оставлять свою девушку без поддержки как материальной, так и моральной. Ему бы тоже не помешала помощь, по крайней мере, в уходе за его студией: по беспорядку было понятно, что женской руки здесь и не было, несмотря на наличие Кейт. «Слишком многое произошло за последние дни. А ведь скоро выступление ещё», - задумался мужчина, вставая и идя к холодильнику. Там его ждала маленькая радость – бутылка светлого пива. Он открыл её: нос поприветствовал давно забытый запах, нежный и щекочущий приятно нервы. Первый глоток горючей жидкости с теплом растёкся по его телу, давая ему упасть обратно на диван и расслабиться. Однако полностью опустить события в памяти не удалось: как и ожидалось, в голове всплывали образы, которые можно увидеть лишь в самом ужасном сне, подвергнутом больной фантазии. Пиво приукрасило воображаемые картины, воссоздав их живыми. Мартин понимал, что сейчас ему придётся сидеть с Нацуки больше обычно. Тем не менее, если ей от этого станет легче, он будет рад этому: слишком сильно она ему полюбилась. Следующий день для Нацу начался с поездки к обещанному новому другу: -Она живёт далеко, поэтому придётся слегка потрястись, милашка! – болтал Блэйк своим игривым и подбадривающим голосом уже в дороге. – После встречи мы можем заехать к Марти, если захочешь! Она промычала в знак согласия: вчера снова плохо спалось, поэтому вялость стала компаньоном и в этой поездке. Внезапно, мелькающие мимо люди показались актёрами, играющие свои роли для обычного существования; здания – сплошным картоном, раскрашенным под окна, вывески и двери. Весь окружающий мир превратился в огромную массовку, словно всё, что здесь происходит – лишь представление. От этого Нацу было не по себе: тошнота подступила к горлу, паника накрывала разум, не давая ему и попытки мыслить здраво. Она прилегла на задние сидения и начала восстанавливать дыхание. К сожалению, такие случаи бывали, и девочка уже знала, что делать, хоть и опыт был приобретён методом проб и ошибок. Прошло минут двадцать, и они оказались на пороге очередного здания: достаточно высокое, выкрашенное в жёлтые цвета и имеющее несколько маленьких окон, оно не внушало доверия никакому прохожему своим потрёпанным внешним видом. -Ты готова, девочка моя? – энергично спросил Блэйк у своей маленькой сонной соратницы, стараясь передать бодрость ей. -Наверное, - устало ответила Нацуки, выбираясь из машины. Мужчина тоже вышел из своего автомобиля и взял девочку за руку. Её ожидал человек, который, возможно, поможет ей со всеми проблемами, однако так ли это?