Юнга

      Марти думал, что будет смешно, но в рубке никто не смеялся.       — Задница в системе навигации, частичная задница в системе жизнеобеспечения, — мертвым голосом перечислял компьютер по громкой связи. — Задница системы запуска главного двигателя, задница в системе поддержания баланса массы, задница в…       — Да заткни его уже, — рявкнул капитан, и Рейчел кинулась к пульту. — И что всё это значит? Что показывает телеметрия?       Кэп стоял посреди рубки, уперев кулаки в бока, и хмурился.       — Выясняю, — робко ответил Боб, читая показания с экрана. Марти всегда нравилось смотреть, как он это делает: штурман так быстро водил глазами по строчкам, будто у него был припадок. Если бы, конечно, у него мог быть припадок.       — Рекуператор полетел, — прошипел Купер, вытирая об штаны перепачканные в машинном масле руки. Он явно пытался открыть задраенную аварийным автоматом переборку, но безуспешно. — Наверняка крыльчатка разбалансировалась и сошла с вала. Надо было заменить ее еще на Фобосе. А я говорил!       — Механик прав, — подтвердил Боб. — Сбой начался в машинном отделении. Напряжение упало, компьютер вырубил всё, кроме аварийки, и перекрыл центральный тоннель. Мы отрезаны от большей части корабля.       — Поконкретнее, — еще сильнее нахмурился кэп, и они сгрудились у главного терминала.       Все оказались при деле, кроме Марти и доктора Бишопа. Док стоял с потерянным видом, как новенький на детском празднике, и нервно теребил край своего халата. Должно быть, тревога оторвала его от очередного эксперимента.       — А что это значит? Мы во что-то врезалась? А почему у нас есть свет? — расстроенно вопрошал он, обращаясь почему-то к Марти.       Но тот обиженно отвернулся. Роджер как раз поставил ему передние лапы на колени, требуя внимания.       — Всё хорошо, малыш, — потрепал он питомца по пластиковому уху. — По крайней мере, в этом мы с тобой не виноваты!       — Мы погибнем? — сделав страшное лицо, спросил доктор.       Марти сердито закатил глаза, но всё же ответил сквозь зубы:       — Электричество есть от резервного питания. И в космосе трудно во что-то врезаться, даже если специально захотеть. Мы вообще-то летим в бескрайнем пустом пространстве.       — Никто не погибнет на моем корабле, — бросил капитан доктору. — Не бойтесь, «Чарли» — крепкая посудина. Сейчас выясним, как глубока эта «задница», и всё починим. Лейтенант? — обратился он к Рейчел, — давай-ка по протоколу.       — Мэй-дэй, Мэй-дэй, — заговорила та в микрофон. — Транспортник «Чарльз Дарвин» вызывает помощь! Браво-Лима-Фокстрот, девять, девять. На борту шестеро членов экипажа. Мэй-дэй, Мэй-дэй, передаю координаты…       Марти подумал, что посылать сигнал по радио — пустая трата времени, они слишком далеко от ближайшей базы. Если кто его и примет, то дня через три. Но протокол есть протокол, наверняка они знают, что делают. Ему совсем не было страшно, в отличие от Бишопа, который трясся как заяц. В конце концов, рассуждал Марти, «Дарвин» — старый корабль, с ним и раньше бывали проблемы тот тут, то там, но как-то всегда обходилось. Купер, конечно, засранец и ябеда, но механик хороший, да и остальные тоже профи.       Он хотел уже пойти в каюту, завалиться животом на мягкий матрас, спустить штаны, чтобы зад остыл, и послушать музыку в наушниках, но кэп его окликнул:       — Юнга, не вздумай улизнуть! Чтобы всегда был на моих глазах, пока не решим проблему.       Марти надулся. Получить ремня от капитана было обидно, но еще обидней было, что из-за суматохи тот совсем забыл про чувство вины и раскаяние. Всё пошло не по плану: никаких тебе робких взглядов, добавки клубничного джема, сочувствия и прочих радостей, что всегда компенсировали строгость. Будто знакомая песня оборвалась на середине, и от этого даже задница заныла сильней.       Пройдясь по рубке за спинами взрослых, он решил сесть на свое место — в кресло пассажира, — но вовремя опомнился и так и остался стоять, незаметно потирая штаны ниже поясницы. Нет, присаживаться сегодня не стоит, по крайней мере на жесткое. Впрочем, долго ждать не пришлось: убедившись, что с пульта всё равно ничего не сделать, вся команда отправилась ко входу в центральный отсек.       — Вот в чем проблема, — указал Купер на закрытую наглухо крышку люка у себя над головой. — Эта дура на сервоприводе и страшно тяжелая. Открывается внутрь, то есть вверх, весит почти три тонны, а за ней шахта, по которой можно добраться до аварийного отсека и запустить резервный рекуператор. Обойти никак, привод напрямую не замкнуть, я уже пробовал. — Он расстроенно почесал грязной пятерней бороду.       — А если поднажмем? — спросил кэп. — Подтащим сюда мебель, чтобы удобно было встать, шкафы из медотсека и столы из лаборатории, и навалимся все вместе?       — В шестером? На три тонны? С места не сдвинется, — махнул рукой механик. — К тому же ее мало приподнять, надо поставить на бок и зафиксировать. Без вариантов!       — Боб? — обратился капитан к штурману. — Какая у тебя грузоподъемность?       — Расчетная — восемьсот, — грустно ответил тот. — Рывком, может быть, тонна.       — Угу. Тогда на пятерых остаётся две, — посчитал Купер. — На каждого по четыреста килограммов. Это бесполезно!       — А если рычаг? Или прорезать окошко автогеном? — не сдавался капитан.       — Да не возьмет ее автоген, крепкая зараза, — проворчал механик. — А рычаг сделать не и чего.       И они с кэпом и Рейчел принялись обсуждать детали. Бишоп растерянно уселся на ящик с инструментами. Вид у него был совсем потерянный, и Марти, пожалуй, пожалел бы доктора, если бы не обида. Нечего было жаловаться капитану! Подумаешь, надпись — чувство юмора надо иметь.       Роджер снова улегся у ног хозяина, его чужие трудности не заботили. Боб, которого в дискуссию не втянули, подошел к Марти, странно заглянул в глаза и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Да нормально, — смутился он. — Ты о чем?       Боб вытянул руку, и та застыла у юнги над головой, словно андроид хотел его погладить, но стеснялся или чувствовал какое-то сопротивление. С выражением эмоций у его всегда были проблемы.       — Мне кажется, не вполне нормально. На твоем лице заметно страдание, хоть и не сильное…       — Переживу! — буркнул Марти. — Кэп говорит, это даже полезно.       — Правда? Это обнадеживает, — улыбнулся Боб и убрал руку.       — А почему нельзя отключить гравитацию? — воскликнул Доктор. Он вскочил, осененный блестящей идеей. — Ведь тогда люк станет невесомым, и мы легко откроем его!       Рейчел, капитан и механик обернулись на его крик, но через секунду уже продолжали прерванный разговор, не удостоив доктора ответом. Тот обиженно сел на место.       — Сила тяжести на корабле — это не гравитация, доктор Бишоп, — смущенно сказал ему Боб. — Нас вдавливает в пол центробежная сила из-за вращения корпуса вокруг оси. Поэтому в центральном отсеке невесомость.       — Мы крутимся, как белье в барабане стиралки, — подсказал Марти.       — Да, спасибо, отличная аналогия, — похвалил штурман. — Корабль вращается по инерции, и чтобы выключить силу тяжести, нужно запустить тормозные двигатели, а к ним у нас доступа нет из-за аварии.       Бишоп сник. Он снял очки и протер стекла рукавом. Наверное, он очень хотел быть полезным, но что толку в космосе от биологии.       — Теперь потеря лягушки уже не кажется такой проблемой, да? — мстительно хмыкнул Марти.       Доктор посмотрел на него близоруким рассеянным взглядом, вернул на нос очки и тихо ответил:       — Мне жаль, что тебя строго наказали, юный друг. Я не вполне одобряю методы капитана, но не мне об этом судить. В любом случае, ты явно дичаешь, и оставлять шалости без внимания нельзя.       «Ну и черт с тобой, — подумал Марти. — Сам ты дичаешь!»       Делать было решительно нечего. Еще и про обед все забыли, а в животе уже недовольно урчало. Если бы можно было незаметно смыться в каюту и взять чипсы или шоколадный батончик. Да и Нинтендо бы пригодилась, всё равно он ничем не занят, прохлаждается, как мебель… И тут в голову сама собой пришла гениальная мысль, и прежде, чем Марти успел ее хорошенько обдумать, она вырвалась на свободу.       — А вентиляция? — крикнул он. — Можно попасть в центральный отсек по вентиляции!       Все взглянули, словно он сморозил глупость.       — Там слишком узко, — поморщился Купер. — Мы не пролезем.       — Вы — нет, а я — да. Знаешь почему? Потому что я мелкий шкет!       — Исключено, — покачал головой капитан.       — А мысль вообще-то неплохая, — оживился механик и смерил юнгу взглядом, словно прикидывая ширину плеч. — Может сработать. Проползти там всего метров семь, а дальше поплывет по центральному, заберется в шахту с аварийными автоматами, включит резерв, перезапустит компьютер…       — Перестань! — оборвал его кэп. — А если он застрянет? Не обсуждается. Воздуха нам хватит на неделю, спешить некуда. Найдем другой выход.       — Хотелось бы поскорее взглянуть на машинное, — с напором продолжил Купер. — Черт знает, что там. Как бы «задница» не стала крупнее.       — Предлагаешь мне рискнуть сыном? — рыкнул капитан.       — Ну пап! — возмутился Марти.       — Обвяжем его веревкой за талию, — оправдывался механик. — На случай, если придется тянуть обратно. Что опасного?       — Исключено. Не обсуждается!       — А если послать собаку? — подсказал доктор. — Робота?       — Он туповат, — выдал питомца Марти. — Знает только простые команды и считает до пяти. Это же не расширенная версия, слотов памяти не хватает. Он хороший, но не справится.       — Roger that! — отозвался пёс.       Чтобы убедить капитана, требовался какой-то аргумент. Так-то Марти и не стал бы настаивать, не хотят — не надо, но сейчас, после порки, вдруг появилось острое желание доказать всем, что он тоже член экипажа, а не пустой балласт. Что он может быть полезным, а вовсе не мешается под ногами, как про него говорят.       — Не застряну, — упрямо сказал он. — Пролезу.       — Не обсуждается…       И тогда Марти признался:       — Я знаю, потому что я так уже делал!

***

      Механик весело хохотал:       — А я думал, мне мерещилось! Думал, крысы завелись! Ну, юнга!       — Мы это еще обсудим, — строго сказал кэп, затягивая веревочный узел у сына животе.       Марти смутился, но больше напоказ. Бояться было нечего — дважды от капитана ему еще ни разу не попадало. И вообще: не время было для нотаций, сейчас он собирался стать героем дня и всех спасти.       Купер настойчиво тыкал пальцем в планшет, привлекая его внимание.       — В центральном выключить аварийку. Вот тут, на терминале. Видишь? Сюда смотри!       — Да вижу.       — Красный выключатель. Потом найдешь люк шахты номер четыре. Он заперт, но открывается вручную. Повернешь рычаг и потянешь на себя. Дальше внутрь. Там невесомость, хватайся за стены и плыви. В конце терминал. Включишь, загрузится система, выберешь меню «резервная автоматика».       — Да знаю я! Сто раз уже видел.       — А ты в сто первый посмотри! Не облажайся там, парень, вытаскивать тебя будет трудно — если только выйти наружу, а шлюзы в аварийном режиме. Да и исправных скафандров у нас всего ничего. Сам понимаешь.       — Понимаю, — твердо ответил Марти. — Не облажаюсь.       И правда корабль он знал как свои пять пальцев. Карта была не нужна. И с компьютером ладил неплохо. Что может быть сложного? И почему кэп против и с трудом дал себя уговорить? И почему смотрит теперь так нервно? В конце концов, это его, Марти, звездный час! Шанс отличиться! Разве не этого он хотел — чтобы сын перестал вести себя как маленький, а стал вести как большой. Так вот оно — спасение растерянного и беспомощного экипажа легло на плечи непутевого юнги!       Рейчел поцеловала его в щеку, Купер надел на голову переговорник и фонарь, доктор послал недоверчивый взгляд. Капитан взял за подбородок и приказал: «Никакого геройства. Слышишь меня? Чуть что, сразу назад!». Марти кивнул. Боб схватил его за бока и легко поднял к потолку, прямо к открытой решетке вентиляционной шахты.       — Только не толкай меня в задницу, — в последний момент попросил Марти, но было поздно: — Только не в… с-с-с-с, черт!       — Всё в порядке? — Андроид страховал его, упрямо придерживая рукой ниже копчика.       — В порядке. — Марти ухватился за каркас вентиляционного канала и подтянул ноги. Стало полегче.       Двигаться было несложно. Тесновато, но терпимо. Когда канал сделал поворот, он лег на живот и пополз, отталкиваясь носками кроссовок. Метр, второй, третий — только резиновая подошва скрипела о сталь. Свет от фонаря метался, как сумасшедший, но впереди ничего не было видно, кроме блестящих стенок шахты. Еще метр, еще чуть-чуть. Показался поворот. Налево или прямо? Наверное, стоило получше рассмотреть карту, а не пререкаться с Купером. Марти выбрал наугад и пополз дальше. Наконец показалась решетка. Ее он вытащил, как и сказал механик, а за ней уже был проход в центральный.       Марти свесился и чуть не рухнул вниз, в последний момент зацепившись за поручень. Теперь можно было отвязать веревку и оставить конец болтаться, на случай если придется тем же путем возвращаться обратно.       В тоннеле было темно, но лестница подсвечивалась красным. Тут тело весило уже меньше и он легко поднялся до центрального, где можно было свободно летать. Вот и терминал с переключателями. Красный… Так они все красные в этом свете!       — Эм… Как слышно меня? Прием? — Марти покрутил ручку на переговорнике. — Люк Скайуокер вызывает базу повстанцев. Ответьте!       — Хватит дурачится! — загремел в наушнике голос капитана. — Что там у тебя? Ты в порядке?       — В порядке. Только зад болит. Есть одна проблема: я не могу разобрать цвет на тумблерах, они все красные.       — Крайний слева! — зарычал в ухо Купер. — Я же показывал! Бестолочь…       — Сам ты, — огрызнулся Марти, но послушно щелкнул левым.       И тут же стало светло. Сработало. В отсеке было непривычно тихо. Вентиляция не гудела, охлаждайка не булькала в трубах. Корабль будто умер. От этого ощущения стало неприятно в груди и даже задрожали пальцы. «Ну же, Чарли, миленький, оживай», — прошептал Марти.       Люк с номером четыре отыскался быстро. Ручка повернулась, крышка открылась без проблем. Внутри было куда просторней, чем в канале вентиляции; если там казалось, что ползешь в гробу, то шахта напоминала скорее длинную и узкую кладовку. Зато здесь всюду торчали выступающие из стен детали — панели с кнопками, рычаги и прочее, — и пару раз Марти об них зацепился и даже ударился локтем. В конце концов он нашел темный экран резервной системы, включил, и по дисплею забеги строчки загрузки.       — Хьюстон, я на месте, — доложил Марти. — Всё идет по плану. Запускаю систему.       В ответ раздался нестройный хор радостных голосов.       На экране высветилось меню, потом слово «ожидайте». Высыпался список параметров с обратным отсчетом до запуска. Компьютер снова подал голос по громкой связи:       — Загрузка аварийного протокола пятнадцать процентов… Двадцать процентов… Запуск системы энергоснабжения. Запуск аварийной продувки шлюзов. Двадцать два процента… Отключение блокировки переборок через пятнадцать минут.       «Чарльз Дарвин» просыпался после пережитого стресса. Замигали лампочки, напряглись стальные мышцы, прокатился по стенам недовольный стон гидравлики. На экран повыскакивали окна с требованием ручного подтверждения, и Марти послушно нажимал на «Окей». Дело пошло на лад.       Вот только в голове появилась странная муть, будто спросонок, и сердце застучало быстрее.       — Я чувствую себя как-то странно, — признался он в переговорник.       — Ты взволнован? Воздуха не хватает? — уточнил кэп. — Дыши глубже!       — Да вроде нет…       Экран выдавал все новые и новые вопросы, дежурно спрашивая разрешения включить то, что и отключать не стоило. Глупая железяка. Марти вдруг стало клонить в сон, и он сладко зевнул.       — Как самочувствие? — волновался капитан.       — Душно. И пальцы немеют. Как-то покалывает. Наверное, из-за ремня.       По радио послышались помехи, там явно о чем-то спорили. «Кислород», — спрашивал кэп. «Достаточно», — отвечали ему. Кажется, это был Купер. «Тогда что, черт возьми?! Утечка?». Голоса нервничали и кричали, но доносились как-то тихо, словно издалека. «Углекислый газ». «Что? Доктор, что вы сказали?». «Вентиляция еще не включилась, чувствуете? Он в невесомости. В тесном пространстве. Воздух не циркулирует, и всё, что он выдыхает, скапливается вокруг головы». «Об этом нельзя было подумать заранее?!», — взревел отец.       — Марти! Уходи оттуда немедленно! Сейчас же!       — Не могу. Тут надо вручную. Осталось совсем чуть-чуть.       — Я сказал немедленно!       — Я в порядке. Еще минуту, и будет готово.       Корабль вздрогнул. Из динамиков послышался доклад о «задницах» и том, что большинство устранены. Потом пошел обратный отсчет, и гул стал громче, он перекрывал команды по радио. Марти разобрал только «шкуру спущу» и «там мой ребенок», но всё поплыло и размазалось. Глаза закрывались сами собой. Он жал на «Окей», пока хватало сил.       А потом под ногами вдруг возник из ниоткуда дощатый серый пирс, облепленный ракушками и тиной. Волны шлепали о почерневшие бревна, назойливая чайка кружила в небе и пронзительно хохотала.       — Клюет! — закричал отец. — Клюет, сынок! Подсекай!       И Марти дернул удочку.