Sad Night Sea

      Коля любит музыку. Любит слушать избранные песни кругами. Любит слышать их в сотый раз. Любит воспроизводить мелодию, складывая аккорды колебанием струн. Любит это чувствовать. Любит ловить кайф, понимая, что на свете существует такое прекрасное создание как музыка. Особенно любит, когда песня играется сама по себе или кто-то играет её для Коли.       Чуя снова замахивается рукой и наносит по струнам новые волны музыкального ритма. Саму снова срывает голос и поёт, не щадя собственные связки. Сигма снова ударяет палочками о барабаны и виртуозно выворачивает их между пальцами, тряся выбившимися из лёгкого пучка прядками цветных волос. Коля же… к сожалению, не снова стоит рядом со сценой и наблюдает за группой издалека. Разумеется, он сам предложил поставить нового человека на своё место, но всё же смотреть на то, как люди поддерживают Чую, а не его… Немного грустно! Хотя сам виноват. Нужно было правильно планировать время.       Ничего не поделаешь. Пусть Чуя пашет за Колю, пока он сам будет творить великие дела. Народу пришло сегодня много. Все столы заполнены, и даже за барной стойкой осталась лишь пара свободных мест. О чёрт, такими темпами Коля останется в пролёте без заранее забронированного столика! Что ж. Тогда остаётся только одно: внимательно изучать зал в поисках рыжих кудрей, ну или хотя бы чего-то на них похожего. Нельзя, чтобы замена Коли была лучше него. Нельзя, чтобы в следующий раз они выступали в таком составе. Лучше взять Чую как ещё одного гитариста, и тогда в группе будет четыре человека! Так, к чему это Коля думал… К тому, что нельзя допустить того, чтобы остальные подумали, насколько Накахара хороший гитарист и выгнали бы Колю! Нельзя пропадать этому свободному времени зазря.       Коля аккуратно лавирует между столика и внимательно осматривает каждое место. За столько лет работы здесь он выучил абсолютно все расположения кресел, диванов, мест у барной стойки и даже скрытые пристанища для особых посетителей. Правда, Лизу он там навряд ли найдёт, поскольку договариваться нужно заранее, а её имени в списках забронировавших не было. Гоголь осматривает дальше и уже подходит к барной стойке, осторожно присаживает на свободный стул и рукой машет бармену в попытках достучаться до него, чтобы он подошёл. Правда, Иван так занят приготовлением чьего-то заказа, что на такое даже не обращает внимания.       Коля разочаровано цокает в сторону. Окей, ладно, он сам виноват, что отдал своё место и возможность быть звездой кому-то ещё. И нет, он не сожалеет, это хороший шанс Чуе раскрыться как гитаристу, а Коле — просто отдохнуть! И совсем он не грустит… Да и вообще, не время для этого! На кону стоит его дальнейшая жизнь, от сегодняшнего дня фактически зависит, будет он счастлив или до смерти останется в неведении.       Иван наконец-то заканчивает обслуживать всех гостей и вдруг замечает подсевшего Николая, скучающего и упавшего на стойку от… видимо, неудачи. Он только тяжело вздыхает, уже предвкушая, что сейчас ему придётся выслушивать, но всё же покорно подходит. Коля никак не реагирует, продолжая лежать лицом вниз. Бармен тыкает пальцем в копну белых волос, и тот сразу вскакивает, улыбаясь.       — Ваня!       Иван делает вид, что чистит стаканы небольшой тряпочкой.       Вокруг играет громкая музыка, и голос Саму разливается везде и повсюду. Услышать что-то довольно проблематично, так что для этого ещё придётся попотеть. Хотя поёт Дазай довольно приятно.       — Помоги мне, Ваня! — почти кричит Коля, приблизившись к бармену и почти перевалившись за стойку. Спасибо, что у Ивана быстрая реакция. — Ты видишь в толпе рыжую девушку?! — всё ещё орёт Гоголь, тыча пальцем в зал.       Иван, кажется, всё слышит и потому внимательно смотрит в зал, стараясь найти эту несчастную даму с такими необычными кудрями. Спустя минутный поиск он кого-то выслеживает, долго думает и всё же отвечает, повернув голову Коли в сторону дальних столиков с диванами:       — Там.       Коля подпрыгивает от радости, не понимая, как он мог не заметить такую яркую девушку в этой толпе (на самом деле, очень легко, поскольку свет максимально приглушён), благодарит Ивана и быстро шагает к тому столику, уже заранее понимая, что это именно Лиза сидит там с подругами. Вот повезло же!       Бармен качает головой и снова занимается стаканами, делая вид, что упорно работает. Музыка сменяется на другую песню, более спокойную и мелодичную, а потому разговаривать становится намного легче. Теперь не нужно кричать во всё горло, чтобы тебя услышали. Рай для тихого Ивана.              — Можете подать «Мохито»? — спрашивает парень перед барменом, и тот лишь кивает, приступая к изготовлению напитка. Он даже не смотрит, кто его попросил. В целом, ему без разницы. Главное, чтобы платили, а там пусть выглядят как хотят. — Кстати, сегодня вашего гитариста кто-то заменяет?       Иван на секунду останавливается, ведь никогда даже не думал, что у него, обычного бармена, будут такое спрашивать, но быстро в себя приходит, отвечая:       — Да.       — Ох, а что же случилось? — голос парня звучит так невинно и элегантно, что даже странно слышать такую речь в баре. — Неужели что-то серьёзное?       — Это конфиденциальная информация, не могу сказать.       Незнакомец разочарованно протягивает согласную «м-м».       — Жаль, конечно. А мне так хотелось услышать его музыку…       Иван, кажется, вообще никак не реагирует на это. Его задача — сделать напиток по заказу, а на остальные вопросы он отвечать не обязан. Доделав «Мохито», он ставит стакан на стойку и продвигает к заказчику, наконец-то посмотрев на его лицо. Хм. Модельное, что ли? В тусклом свете, конечно, мало чего увидишь, но даже так Ивану понятно, что парень приятной внешности. Пучок тёмных прядей волос особенно выделяется на фоне бледного лица.       — О, спасибо большое! — с улыбкой отвечает незнакомец, принимаясь за пробу напитка.       — Вы его фанат? — лишь спрашивает Иван, вновь занявшись полировкой и так уже давно чистых стаканов.       — Ну, можно и так сказать… — тихонько отвечает парень, осматриваясь через плечо назад. Смотрит в сторону, куда направился Николай несколько минут назад. — Кстати, довольно вкусно.

***

      Коля проскальзывает мимо заполненных столиков, стараясь никого не задеть, и всё ближе приближается к своей цели. Уже при подходе последним штрихом поправляет воротник рубашки и следом присаживает на диванчик рядом со своей подругой.       — Привет, девчонки, — говорит он, осматривая всех присутствующих девушек.       За столом ещё две подруги, не считая Лизу, и одна из них лишь свистит, не ожидая, что такой симпатичный парень подсядет к ним, а другая удивлённо смотрит на рыжую бестию, дожидаясь ответа.       — Коля? — Елизавета, кажется, сама не до конца уверена в том, что это именно он подсел к ней сейчас. Оглядывает глазами и начинает улыбаться, догадываясь. — Реально Коля! Девочки, — она повернулась к ним, — знакомьтесь, это Коля, гитарист группы, которая сейчас выступает.       — Что?! Это действительно ты? — не верит та девушка, что свистела при его приходе. На голове у неё кудрявые русые волосы, подстриженные под каре, видны длинные чёрные ресницы, а на пальцах — острый маникюр. — Тот, что всегда выступает?       — Маш, успокойся уже, — пытается утихомирить подругу третья участница с длинными чёрными волосами. На этот раз прямыми. Глаза даже при таком свете кажутся тёмными, как смола, но пышные губы грех не заметить, а её коктейльное платье приятно переливается блёстками.       — М-м, но это же гитарист! Помнишь, тебе он так понр!..       Третья подруга прикрывает рот Маше, прося извинить за её французский.       — Кстати, Лиз, когда вы успели познакомиться? — спрашивает темноволосая девушка, отпуская подругу на свободу.       — О, мы вчера вместе мутили! Ещё и в отель потом уехали, я же рассказывала, Надь! — отвечает Лиза, укладывая руку на плечо очень рядом сидящего Колю.       «Ага… Лиза, Маша, Надя… Запомнить бы остальных», — думает он, стараясь не опозориться.       — Приятно познакомиться, — с улыбкой на устах отвечает Николай, благородно целуя каждой даме руку. Честно, он и сам не знал, что умеет быть таким обаятельным.       Лиза с кудрявой подругой хихикают, а Надежда лишь оценивающе кидает на Колю взгляд чёрных глаз.       — Кстати, как ты нас нашёл? Я думала, ты утром сбежал от меня, — облокотилась о столик Елизавета, внимательно смотря на вчерашнего знакомого. — В такой спешке покинул меня, что мне стало одиноко.       — Прости-прости, милая. Просто дела появились.       Коле действительно кажется, что, если Лиза является его соулмейтом, ему нужно обязательно произвести на её подруг хорошее впечатление, иначе все его планы на счастливую жизнь будут разрушены.       Лиза вновь хихикает, лениво помешивая трубочкой свой напиток.       — Кстати, Лиз, сегодня утром ничего не заметила у себя на теле? — аккуратно намекает Гоголь, и девушка лишь начинает хлопать глазами, смущаясь.       — А ты так уверен в себе? Честно говоря, моя шея была усыпана дорожкой из засосов, а чуть ниже, на груди, я нашла… — Лиза стала осматривать себя, уже готовясь оттопырить белый топ в сторону, но Коля её остановил.       — Нет-нет, я не про это!       Даже Николай не выдерживает этого смущения и просто прикрывает глаза рукой, не давая Лизе обнажить свою часть тела. Как он понял, для неё это совершенно не проблема.       — А про что тогда? — Лиза действительно не понимает, о чём тогда идёт речь. Коля тяжело вздохнул.       — Ты не находила у себя на теле метку соулмейта? Ну, скажем, крысок там…       — Крысок? — Лиза закинула одну ногу на другую и указала на лодыжку, на которой красовался маленький рыжий огонёчек с красными и жёлтыми крапинками вокруг него. У Коли перехватило дыхание. — У меня уже была метка соулмейта. Я его нашла ещё несколько лет назад, наверное. Но у нас с ним не сошлось, и мы разошлись, — пожимает она плечами и опускает ногу обратно на пол.       «Как это «не сошлись и разошлись»… — Коля не может поверить собственным ушам. — Как можно разойтись со своей судьбой…» Для Николая, который всю жизнь ищет своего суженного человека, это кажется немыслимым.       У Лизы есть суженый. Это значит, что Коля и Лиза не являются соулмейтами. Тогда откуда?..       — А, Коль, подожди, ты не знаешь, кто твой соулмейт?       Коля наконец-то выдыхает, откидывается на спинку дивана и разваливается как у себя дома (хотя почти всё так и было).       — Блять, — только и ругается он, утопая в безысходности.       Раз Лиза не его соулмейт, то он больше не знает кандидатов! Мало ли, кого он вчера увидел на улице! Он что, должен запоминать всех?! Коля не помнит лица даже самых близких друзей, не то что случайные!       — У-у, сочувствую… — пытается утешить Колю Лиза, чуть погладив его по коленке. — У тебя совсем нет зацепок, кто бы мог им быть?       — Единственным вариантом была ты. Теперь даже и не знаю, что думать…       Девушки вокруг сочувствующе смотрят на Колю, понятия не имея, что делать в такой ситуации.       — Ну-у, хочешь, можем повторить с тобой вчерашнее? Мне даже понравилось, — предлагает Елизавета, разводя руками.       Коля лишь качает головой.       — Нет… Теперь, когда у меня появилась метка, буду чувствовать себя, словно я предаю своего соулмейта…       — М-м, — девушка неспеша потягивает свой коктейль. — Но ведь и вчера метка была на тебе, если ли теперь в этом смысл?       Николай округляет глаза, осознавая услышанные слова.       — Что? Стоп, а когда ты увидела на мне метку?!       — Эм?.. Сразу же, как ты снял свитер…       «Ага… Что из этого следует: метка проявилась вчера с обеда до ночи. М, класс! Я без понятия, кто мой соулмейт!» Николай падает лицом на стол, почти задевая чужие напитки. Маша вздрагивает, выпуская из рук прядь волос, а Надежда немного кривится.       На фоне доигрывается песня, и уже через полминуты музыка затихает. Саму говорит, что группа уходит на перерыв и вернётся через некоторое время, и следом слышится грохот аплодисментов. Девушки обращают всё своё внимание на сцену и провожают взглядами своих любимчиков. Коля же, не теряя времени, резко вскакивает, прощается с дамами и быстро уходит прочь, оставляя всех в недоумении, но его это не особо колышет. Он подбегает к барной стойке, которая каким-то образом практически освободилась, и видит товарищей. Чуя хлопает глазами, ещё не в силах осознать то, что он впервые в жизни выступил на довольно большую публику (по сравнению с его несколькими друзьями, это много), и то сжимает, то разжимает пальцы, кончики которых до сих пор чувствуют жар от струн. Сигма пытается собрать свои длинные волосы воедино, поскольку наспех сделанный пучок оказался очень ненадёжной причёской. А Саму… Где-то шляется у пульта управления и ставит новую музыку для раскачки толпы. Всё же перед сценой есть пространство для танцпола, поэтому все желающие могут продемонстрировать остальным свои способности к танцам.       Чуя присаживается на свободное место рядом с каким-то незнакомцем и уважительно просит бармена налить ему что-нибудь не алкогольное. Сигма садится рядом, почти приказывая предоставить ему напиток с градусом, за что получает недовольно цок и щелбан в затылок. Какого хрена он повернулся к бару спиной — да кто ж его знает. Однако только Ивану позволено такое неуважительное поведение. Накахара округляет глаза, когда видит эту сцену, и всем своим выражением лица словно просит объяснить ему это.       — А… Это так принято у вас? — начинает Чуя, на что получает вопросительные лица в ответ. — Ну, щелбан директору в затылок?       — Что? — Сигма хмурит брови, но Коля ловко его перебивает.       — Нет-нет! Не смей повторять за Ваней! — он приблизился к рыжему пареньку, приобняв его за плечи. — Они дружат со школьной скамьи, поэтому он так может делать. Но если так сделаем мы!.. — Коля сглатывает. — Поверь, лучше тебе не знать, что произойдёт потом.       — Ладно… — словно Чуя больше всего на свете желал это сделать.       — Не понял.       Все одновременно поворачиваются на только подошедшего Саму, и Сигма снова приподнимает бровь. Хм, перестанет ли он когда-нибудь всем интересоваться?       — Гоголятко, а ты чё это на моего рыжика напал? — парень делает шаг вперёд, сурово косится на блондина и словно взглядом просит отойти от того подальше. Коля только кривит лицо.       — Чё?..       — Ты долбанулся? — спрашивает вдруг Чуя, и Саму не выдерживает.       — Ха-ха, ладно, простите! Просто шучу, — смеётся он, хлопая Колю по плечу, который только хмыкает в сторону. Он сразу знал, что Саму просто прикалывается. А вот Чуя, похоже, немного раздражён. — Интересно было посмотреть на вашу реакцию.       — Да я сразу всё понял, — пожимает плечами Коля, гордо улыбаясь. — И так понятно, что мне никто не нужен, пока я не найду своего соулмейта. Да и у Чуи, возможно, тоже уже есть суженый.       Сигме надоел этот разговор, и он просто отворачивается, принимаясь за только что сделанный Иваном алкогольный коктейль. Играть, будучи трезвым, не в его стиле.       — О-о, реально? — как-то хитро начинает Саму, а в следующую секунду хватает Чую за руку и тянет на себя. — Пойдём проверим, где у тебя находится метка! — и тащит куда-то в подсобку. Вероятно, в комнату с вещами.       Чуя ошеломлён и пытается вырваться, но отчего-то крепкая хватка шатена не даёт ему сбежать! Приходится следовать за ним и заходить в комнату, которую Саму закрывает на замок… Коля это просто услышал. Обладать острым и чутким слухом порой хорошо, но иногда и плохо. Гоголь присаживает на место Чуи и пробует его же напиток, к которому тот так и не прикоснулся из-за кое-кого, на вкус. М-м, сладкий освежающий лимонад! Хотя Коля бы сейчас выпил какого-нибудь алкоголя… Ну, чтобы легче пошёл вечер, естественно! Но пока что придётся обойтись таким чудом.       На фоне вдруг включается странная песня про… баобаб? Коля не особо понимает это, но текст настолько неясный для осмысления, что даже переваривать это слишком затруднительно. Сигма цокает в сторону и проклинает Саму, который снова самовольно поменял плейлист и включил в список песен какую-то бессмыслицу, а сам ушёл вместе с их новеньким в подсобку. Вообще-то он диджей, а не на рабочем месте. Думается Сигме, что кое-кому в этом месяце урежут зарплату. Но это будет потом, а сейчас нужно побыстрее выключить это недоразумение, пока у посетителей не завяли уши. Поэтому парень уходит, оставляя после себя лишь звуки проклятия и нецензурной лексики.       Коля хлопает глазами, но поворачивается обратно к себе, продолжая утилизировать чужой лимонад. Или уже свой? Лично Ивану на это всё равно, его интересует лишь то, кто будет за него платить. Или они думают, что всё бесплатно? Впрочем, работать они будут ещё ой как долго…       Гоголь слышит, как меняется музыка из колонок, и понимает, что Сигма довольно быстро решил проблему со странной песней. Просто обычно он может минуту искать подходящую композицию, которая подойдёт под мероприятие, а потом плюнуть на всё и поставить первую попавшуюся под курсор мышки. Что ж, даже он прогрессирует. Николай разваливается на барную стойку и утыкается лицом вниз, горько вздыхая. Всё же ему стоит многое обдумать.       Вернёмся к нашим товарищам в подсобке.       Когда Саму схватил Чую за руку и потащил за собой, рыжий пять раз чуть не споткнулся, пока они не вошли в комнату. Шатен с щелчком закрыл дверь на замок, в темноте нащупал выключатель и, нажав на него, осветил небольшую каморку со множеством стеллажей и коробок с разной одеждой. Под напором Осаму Чуя присаживается на скамейку, ошеломлённо глядя в ответ, и натыкается затылком о стену. Хлопает ресницами и думает, что это сон, но что-то всё вокруг слишком реалистичное… Особенно человек перед глазами, который улыбается очень хитро.       — Что ты… творишь? — всё же спрашивает Накахара, не понимая цели этих действий.       — У тебя есть соулмейт, да? — Саму ставит сначала одну руку у головы Чуи, показывая, что ему некуда сбегать, а следом и вторую, когда тот всё же попытался это сделать. — Мне вот стало интересно, где и какая у тебя метка. Покажешь?       — Что?       — Нет, значит? Хм… — Саму делает вид, что думает. — А может покажешь? Если всё ещё нет, то мне придётся самому найти.       — Чё?..       — Ну, раз нет, то…       Он даже не дал ответил. Ясно. Он уже всё решил.       Саму хватает Чую то за одну руку, то за другую, приспускает рукава рубашки и оглядывает всё в поисках метки. Накахара пытается вырваться, но как-то слабовато у него это получается. И нет, на самом деле он достаточно хорошо развит физически, чтобы противостоять, но часть души словно не хочет это делать. Как это объяснить, если они знакомы от силы минут сорок?       — М-м, на руках ничего нет. Что ж, пойдём дальше.       Саму задирает чужую рубашку к верху, обнажая красивый и плоский торс. Чуя вспыхивает как огонь и уже планирует начать бить ногами, однако их зажимают чужие ноги, которые будут явно подлиннее его. Накахара в растерянности и не знает, что делать. А тем временем Саму уже планирует исследовать зону груди.       — М-м, — снова мычит зачем-то он, — на животе ничего нет. Может, чуть выше что-нибудь найдём.       Чуя слышит эти слова и не выдерживает. Отодвигает рукой за подбородок голову Саму, но тот в последний момент поднимает рубашку к самому верху и видит блестящую сталь в сосках на чужой груди. Дазай присвистывает, видя эту картину сквозь пальцы Накахары, и не может оторвать взгляд.       — Так ты у нас не пай-мальчик, что ли? А я думал, ты крутой.       — Да завались ты! — пихает Чуя ладонью, отодвигая от себя чужое лицо, но Осаму не любит проигрывать, поэтому перехватывает чужие руки одной своей и прижимает к стене, заставляя рыжего непроизвольно краснеть.       Что. Чуя да краснеть? Немыслимо! За всю жизнь такого не было… С чего бы?       Осаму довольно улыбается.       — Ой, а тут метка.       — Молчал бы лучше, — перебивает Накахара, повернув голову в сторону, но тут же быстро приходит в себя и осознаёт услышанные слова, вскрикивая: — Как метка?! Какая? Откуда?!       Чуя не верит своим ушам. Он мигом выбирается из лап врага и самолично осматривает метку у себя на груди (почему он не вырвался раньше — неясно). Вау, какая ироничная татушка. Красный цветок камелии с плавными нитями такого же оттенка, проходящие сквозь лепестки. М-м, Чуя прямо сразу догадывается, кто это!       Ага, ещё чего! Он абсолютно без понятия, кто является соулмейтом. И этот рисунок… Он такой не прикольный, хоть и до жути красивый! Но вообще никак не подходит в этом месте. Словно лишний и чужой. И Чуя удивляется, каким боком он не заметил метку, когда переодевался? В целом, он же не засматривался на себя и не оценивал… Потому и не увидел. Зато первым, кто узнал о ней — конечно же, незнакомый парень, которого Накахара впервые увидел час назад! Вау, спасибо, судьба! Обрадовала.       — Пиздец. И что теперь делать… — облокачивается о стену Чуя, и его глаза словно пустеют, а руки опускаются на ноги.       — Снимать трусы и бегать.       — Это ты будешь так делать. А, или подожди, у тебя наверняка уже давно появился соулмейт.       — М-м, а вот и нет! Я до сих пор девственно чист, в отличии от тебя, Чу-уя, — тянет нарочно Осаму, словно насмехаясь, и Накахара бьёт его по коленке ногой. — Ау…       Чуя поднимает глаза, чтобы посмотреть на скрюченного Дазая, и его даже слегка пробирает на смех.       — Ой, кстати, я хотел тебе показать, — Осаму резко приподнимает свою рубашку, обнажая подтянутый живот и упругую грудь, на которой тоже имеются элементы стали. — У меня тоже соски проколоты. Может, мы связаны?       — Да катись ты к чёр... — Чуя уж хотел было закончить фразу, увидев всё, что нужно и не нужно, но, видимо, не судьба.       Коля почти с ноги влетает в комнату, практически снося дверь с петель, и только бог знает, почему у них настолько плохие замки, что ломаются буквально от несильного удара Николая, но сейчас не суть. Гоголь застывает на пороге, видя обнажённое тело Дазая и удивлённого Чую, сидящего на скамейке. Хотя единственное, что его интересовало, это:       — А почему ты мне никогда этого не показывал? — Коля пальцем указывает на блестящие погремушки на теле Осаму.       — В смысле? А ты так часто видел, как я переодевался?       — Нет, но когда видел, их явно не было. Ты что, решил таким способом закадрить Чую?       — Что?! — вскрикивает сам Накахара, но его возглас остаётся без внимания.       — Мы познакомились час назад, каким образом я бы успел?! — опускает рубашку Дазай и разводит руками, вопросительно смотря на Колю. Тот чуть призадумывается и соглашается.       — Хм, ну да, верно, — стучит Гоголь себе пальцами по щеке, а затем быстро бьёт по ней же ладонью, что-то вспомнив. — А, точно! Я зачем пришёл! Сорян, товарищи, что побеспокоил вас, но там Сигма всех срочно собирает, — Коля оглядывает каждого с довольно серьёзным взглядом, и Саму понимает, что предстоит действительно суровый разговор.       — М-м, ну ладно, — Дазай закидывает руки за голову и направляется вальяжным шагом к двери. — Тогда чуть позже разберёмся с твоей меткой, коро...       — Быстрее давай! — пинает Коля Дазая под зад, заставляя ускориться. Тот лишь шикает в ответ и почти рывком выбегает из комнаты, за ним выходит и сам Николай, оставляя Чую совсем одного.       Он и не знает, следует ли идти ему, поскольку он здесь просто замена, а вопросы будут решаться действительно важные. Нужен ли вообще чужак на таком обсуждении? Вряд ли. Он же пришёл сыграть на разок. Хорошо будет, если вообще заплатят. А если забудут… Ну, Чуя просто сюда никогда не вернётся. В любом случае идти следом — решение слишком…       — А ты чего сидишь? — заглядывает обратно в комнату Гоголь, и Накахара подпрыгивает. — Пошли с нами, ты тоже можешь понадобиться, — машет Коля за собой рукой, и Чуе только и остаётся, что идти следом за ним.       Когда Накахара подходит ближе, видит Сигму, сидящего на высоком стуле и повёрнутого спиной к барной стойке, Саму, стоящего рядом, и снова бармена Ивана на своём рабочем месте. Накахара присаживается на стул рядом с директором (как он понял по уважению к нему всех работников) и готовится слушать то, что, по его мнению, не должно в целом касаться какого-то незнакомого парня с улицы. Он же, по правде, действительно просто человек с музыкального магазина, которого случайно притащил с собой Николай.       Хотя, если быть честным, всем уже давно на это наплевать, поскольку то время прошло, а новые проблемы настигают именно сейчас.       — Ну, говорите, ваше сиятельство Сигма, — предлагает Осаму, скрестив на груди руки. Из колонок играет не та музыка, которую он ставил, и именно поэтому слегка дуется на своего директора, который смог позволить себе переключить его плейлист.       Сигма тяжело выдыхает.       — Мне сейчас звонили важные шишки по поводу нашей группы, — начинает он, стуча пальцем себе по лбу. — Предложили выступить на большой сцене этим летом, поскольку мы выпустили несколько песен, и они зашли слишком огромной аудитории. Как сказал менеджер, набирающих сейчас популярность артистов нужно бронировать и оповещать заранее, поэтому они позвонили за несколько месяцев.       У Коли, который прежде только краем уха слышал что-то об этом, загорелись глаза, Дазай от удивления поперхнулся воздухом, а Чуя чуть не упал со стула.       — Что?! — вскрикивает Николай, опершись о балку у бара, промахиваясь и почти падая. — Ой! А как же мы… Мы что, выпускали песни?!       Сигма даже не хочет это комментировать.       — Никол, а мы для кого эти песни сочиняли? — спрашивает аккуратно Осаму, стараясь подвести к мысли товарища.       — Я думал, мы для себя.       Он говорит это на полном серьёзе. И у Сигмы снова дёргается глаз.       — Какой здравомыслящий человек будет записывать песни в студии просто для себя? Тем более что мы поём их на сцене, — Дазай указывает ладонью на недалеко стоящую платформу, и Коля просто пожимает плечами.       Главным за музыку является сам Осаму, поэтому и песни выкладывает в сеть всегда он. Немудрено, что Гоголь ничего не знает, поскольку его это мало интересует, а за своей популярностью он явно не следит. Хотя если бы он знал, насколько сильно его любят некоторые фанаты, то точно бы сбежал в другую страну.       — Наверное, Сигма ещё не всё сказал, да? — обращается к тому Дазай, поворачиваясь обратно. — А то на его лице я что-то улыбки не вижу, хотя новость радостная.       — Ну, самое интересное мне сказали уже после того, как пригласили, — начинает Сигма, прикрывая устало глаза. — Говорят, наши песни хорошие и подходящие для толпы, но из-за скудного инструментала это не совсем то, что им нужно.       — То есть им не хватает музыки? — спрашивает Коля, резко став серьёзным и даже нахмурив брови.       — Да. Они желают более эмоциональную и яркую игру. А наши три инструмента… Не подойдут для большой сцены.       Дазай задумчиво преподнёс к подбородку руку, сжатую в кулак, и отвёл взгляд в сторону, думая над этим. В основном он пишет тексты для песен и корректирует их звучание, а написанием самой музыки занимаются Коля с Сигмой, который в таком же раздумье, как и третий член их группы. Чуя со стороны вообще почти ничего не понимает, а Иван снова полирует дочиста стаканы.       — И ещё одним условием для выступления было… — Сигма чуть думает, стоит ли это говорить или надо умолчать об этом, но всё же решает сказать: — Условием было то, что в группе будет минимум пять человек, поскольку петь и играть придётся вживую, а для хорошей музыки нужны не одни руки.       Осаму округляет глаза, явно ожидая всего, кроме этого. А Коля возмущённо высказывается:       — Какого хрена?! Им что, нас троих не хватит? Где мы теперь найдём ещё двух людей для этого, да ещё и с разными инструментами?!       — Это всё же огромная сцена, Никол. Там будут тысячи людей. Как думаешь, интересно смотреть на музыкальную группу, где три человека? — отвечает ему уже спокойно Сигма, не желая даже злиться из-за этого. Слишком запарно.       — А почему нет? Классно же! Тем более мы всегда так выступаем в баре, какая разница?       — Разница в том, что здесь мы выступаем с более простой версией песен, которые можем сыграть вживую. Там этого будет недостаточно. Для того, чтобы понравиться людям, нужно что-то более интересное. То, чего ещё не было. А мы занимаемся музыкой пока что как любители.       — Тогда какой смысл звать любителей на такую сцену? — вмешивается Осаму, наконец выйдя из своих раздумий. — Это всё звучит как бред. Никогда и нигде таких правил не было, чтобы группе позволяли выйти на сцену только при наличии пяти участников. Это даже звучит слишком по тупому.       — Тем не менее это так, и нам придётся с этим что-то делать, — вздыхает Сигма и прислоняет ладонь ко лбу, растирая образовавшиеся между бровями складки.       — Но нам ведь необязательно соглашаться, — Коля лишь разводит руками.       — Обязательно, — сказал как отрезал. — Они платят за одно только участие довольно внушительную сумму, а в первую очередь я думаю как директор заведения. Если нам и дальше хочется развиваться, то следует поехать. Тем более, что это отличный шанс показать себя народу и прибрать к своим рукам ещё больше фанатов. А чем больше людей будут приходить к нам в бар… — Сигма хитро улыбается. — Тем больше мы сможем получить прибыли, ха-ха!       И это он пару минут назад был поникнутым?       — Ну всё понятно, Сигма просто хочет получить халявные деньги, — подводит вердикт Коля. — Но даже если мы и согласимся, то нам нужны ещё два участника. Где возьмём?       — Так вот же, — Осаму указывает пальцем на парня перед собой, и Чуя невольно вздрагивает.       — Что?..       — У нас же теперь есть Чуя, который сможет нормально сыграть мой бас! А я смогу свободно петь без преград.       — А где мы ещё одного музыканта возьмём? — вспоминает Николай, облокачиваясь о балку рядом. Про Чую благополучно забыли. — И не абы кого, а желательно клавишного, поскольку струнных у нас уже целых двое, а то и трое, одни барабаны и вокалист. Не будет хватать именно такого.       — Может, Иван сыграет что-нибудь? Ну или хотя бы для вида постоит и в треугольник побьёт, — Осаму глядит на бармена, который удивлённо смотрит в ответ и лишь отрицательно качает головой. — Хотя от него тоже смысла не будет, поскольку звучания особо не прибавится.       Коля хватается за волосы и чешет голову, думая, есть ли у него из знакомых кто-то, кто умеет играть на клавишных. На самом деле варианты-то есть, но они либо в другом городе, либо в другой стране. А в этом южном уголке мире Николай так и не обзавёлся особо большими знакомствами.       — Может, выложим вакансию на свободное место в группе? — предлагает Сигма после минутного молчания и перехода музыки из колонок на более приятную.       — Может, найдём кого в баре? — оглядывается Коля и смотрит на посетителей, которые все словно на одно лицо.       — Может, официантов расспросить? — тоже предлагает Чуя, впервые что-то ответив на то предложение. Если по-честному, то у него словно и не спрашивали его мнение.       — Может, бомжа с улицы взять? — вполне серьёзно говорит Осаму.       «Может, вы пойдёте нахуй?» — думает Иван, но вслух решает не говорить.       — Может, я смогу помочь? — спрашивает кто-то рядом сидячий, и все мирно соглашаются.       — Может, он сможет помочь? — с неуверенностью переспрашивает Дазай, не осознав ситуацию.       — Хм, может он и сможет помочь, — решительно ставит кулак на ладонь Коля, тоже решая не думать.       — Может, и поможет… — Сигма резко останавливается. — Стоп. Кто это может помочь? — и поворачивается вправо, видя перед собой совершенно незнакомого человека. А директор знал практически каждого, кто здесь бывал.       Осаму и Чуя резко обращают внимания на незнакомца, всё время, оказывается, сидящего рядом с ними. Коля последним выходит из транса и, когда поворачивает голову, видит его и начинает кашлять, поперхнувшись. Кислород словно прекратил поступать в лёгкие, а на глазах выступили небольшие слёзы. Вблизи сидящий Чуя быстро хлопает того по спине и помогает снова научиться дышать, а Дазай с Сигмой до сих пор не могут понять, кто это рядом такой.       — Ты кто? — смотрит на того Сигма, а в ответ — бездонные глаза.       — Фёдор?! — вскрикивает Николай, приковывая к себе внимание.       И хоть его тёмные волосы собраны в небрежный пучок, много прядей всё равно обрамляют лицо. И это лицо невозможно спутать. А эти глаза… невозможно забыть.       — Ты его знаешь? — спрашивает у Коли Сигма, повернувшись к нему. Тот лишь хлопает ресницами, всё ещё приходя в себя.       — Ну… Думаю, да.       — М-м, Николай. Делать вид, что мы незнакомы, очень некрасиво, — перебивает брюнет, поворачиваясь на стуле ко всем остальным. А смотрит-то именно на Колю. Только на него. — Мы соулмейты.       — Вот имен-..! — Коля осознаёт услышанное только спустя пару секунд. — Погоди, что?!       Все мысли сразу перестают существовать для него. В голове только: «Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт. Гребанный соулмейт… Это Фёдор?»       Осаму от неожиданности теряет челюсть, Чуя быстро хлопает ресницами, и даже стойкий Сигма удивляется глазами.       — Ха-ха, я шучу, — быстро огорчает всех незнакомец, и Саму цокает в сторону, а Сигма недовольно косится в ответ. Что ж, не привыкать.       А Коля, кажется, снова ушёл в себя.       — Что важнее сейчас, думаю, — это представиться. Меня зовут Фёдор Достоевский, рад познакомиться, — парень каждого оценивает взглядом и снова возвращается на белобрысого мальчика перед собой. Мальчика, которому уже давно за двадцать.       Ещё не до конца понимая, что творится вокруг, Коля начинает оглядывать Фёдора с ног до головы. Белая рубашка с огромными рюшами на рукавах сужается к низу, подчёркивая до жути тонкую талию, которую довольно сложно получить в мужском теле (Коля так и думал, что Достоевский слишком мало ест, поэтому и такой худой с его-то ростом, он заметил это ещё в мастерской). Снизу тёмные брюки, а на длинных пальцах рук располагается пара колечек из серебра. Этот образ совсем отличается от того, что он видел вчера, сегодня… Сейчас Фёдор такой… утончённый и элегантный. Совсем не подходит под атмосферу клуба. Словно пришёл специально.       — Эм… Полагаю, вы всё слышали? Поэтому и отозвались нам помочь с группой, верно? — начинает Сигма, не представившись в ответ. Это, конечно, по этикету невежливо, но Фёдор лишь улыбается, соглашаясь.       — Да, всё правильно. Я случайно подслушал вас, прошу прощения.       — И на чём же вы играете? — Сигма даже не церемонится.       — На клавишных. Пианино, синтезатор, рояль. Что вам подойдёт?       — Пройдёмте, — Сигма встаёт со стула и идёт куда-то в служебные помещения, подзывая за собой идти Фёдора.       «Видимо, здесь никто не обучен манерам», — думает он, но следует прямиком за директором, закрывая за собой железную дверь.       Коля до сих пор находится в недоумении, каким образом вообще Фёдор мог попасть именно в этот бар именно в это время?! Неужели настолько сильное совпадение? Немыслимо! Это настолько странно, что даже страшно. Поэтому он хочет присесть на место рядом с Чуей, но кое-кто опережает его и почти скидывает со стула, хихикая.       — Прости, Никол! Место занято, не присядешь рядом? — хитро говорит Дазай, и Коле только и остаётся, что присесть рядом. Он быстро подзывает к себе Ивана и просит налить ему наконец-то алкогольный напиток, потому что в трезвом состоянии он уже не выдерживает думать.       Слишком сложно для него! Даже думать о том, откуда здесь Фёдор и почему он вообще умеет играть на клавишных, слишком лень! Через минуту перед Николаем уже стоит его любимый напиток, и он практически с радостью принимается опустошать бокал. Ему, конечно, вкусно, но от одного несчастного алкоголя все мысли мигом не уйдут из головы! Поэтому он снова падает лицом на стойку.       — Да уж. Не ожидал я столько поворотов событий за каких-то несколько минут, — говорит Саму, оттягиваясь от стойки назад, но при этом держась за него. Без рук уже слабо, да?       — Хм! — хмыкает Чуя, до сих пор переваривая всё.       — Если Сигма сейчас согласится, то нас будет пять, и тогда нам придётся пару месяцев тренироваться быть командой, а ещё предстоит написать песни с учётом клавишных и полного баса. Боже, как мне лень! — хнычет до сих пор Дазай, на этот раз руками взъерошивая себе волосы.       — Эй, я вообще-то ещё не согласился! — протестует Накахара, но тут уже в разговор вступает Коля.       — У тебя выбора нет, Чуя, — бубнит он в стойку. — Если ты не согласишься, то мы уже не найдём второго Фёдора, который умеет играть на гитаре, — Гоголь поворачивает лицо в сторону товарищей, чтобы говорить более внятно. — Да и сыграл ты очень хорошо, честно. Мне так понравилось слушать, когда я сидел в зале.       Чуя слегка редеет от неожиданной похвалы, которую обычно он никогда не слышит. Быстро накручивает на палец одну рыжую кудряшку и отворачивается в сторону, стараясь не показывать то, как его обрадовали эти слова.       — О, ты чё, девочка? Так волосы накручиваешь, — пододвигается ближе Осаму, рассматривая рыжий локон, и ему быстро прилетает в глаз чужой кулак. Спасибо, что хотя бы не так сильно. — Ладно, извини.       — Чуя-я, — обращает на себя внимание полуживой Николай, отодвигая от себя пустой бокал, показывая бармену, что нужно повторить, — а у тебя в итоге соулмейт-то есть? Вы же отходили метку искать, да?       Чуя чуть надкусывает губу, прикоснувшись к отныне тяжёлой для него теме.       — О, Никол, представляешь, я его метку самый первый увидел, — вмешивается Осаму, наклоняясь на стойку, чтобы быть на одном уровне с Колей. — Он тоже не знал про неё, как и ты. Поэтому вы оба без соулмейтов.       — Что?! — Гоголь резко подпрыгивает, и вся сонливость уходит на второй план. — Чуя, это правда?!       Приходится согласиться.       — Ну, похоже на то…       — Ахуеть, мы теперь в одной лодке! — кажется, Коле это даже придало немного сил. — Оба одинокие, и оба брошены. Как иронично, — парень снова падает лицом на стойку.       Чуя прикусывает нижнюю губу, осознавая их положение, которому не позавидуешь. Оба не знают своих соулмейтов, так ещё и зацепок никаких нет! Накахара так вообще без понятия, когда у него появилась метка. С утра вроде не было, но… Кто знает, с кем он встречался!       Хотя… Погодите-ка… Чуя точно знает, с кем он сегодня случайно встретился и даже разговаривал с ним…       — Николай, а какая у вас метка?! — почти вскрикивает он, и Коля подпрыгивает на месте, стукнувшись о свой бокал и почти пролив его оставшееся наполнение.       — Ты разве не видел? — удивляется Осаму не меньше Гоголя.       — Ну, я как-то не обращал внимания, если она на видном месте…       — Ну почти, — Коля поворачивается на стуле и отодвигает край рубашки, чтобы было лучше видно. На левой стороне шеи и вправду сидят две чудных крыски, и Чуя удивляется, как он мог такое не заметить. — Вот они. И я их вчера получил, походу.       — А, точно, — Накахара готов провалиться сквозь землю.       — Подожди, ты серьёзно подумал, что Никола может быть твоим соулмейтом? — хмыкает Дазай, вскидывая в сторону Коли руку.       Сам Николай удивлённо приподнимает брови, ведь у него даже мысли не было о том, что он с Чуей могут быть соулмейтами. Это невозможно, поскольку Коля уверен, что вчера его точно не встречал.       — Извини, Чуя, но у меня есть лишь несчастные крыски, — пожимает плечами он. — Не думаю, что у тебя такое же, — Чуя лишь в ответ кивает, разочарованно подпирая рукой голову. — Кстати, а что у тебя за метка-то?       — О, у него цветок красной камелии, — быстро отвечает Дазай, не давая даже и секунды на размышления, — который окутан нитями. Звучит красиво, да?       Коля в ответ только мычит и снова падает на барную стойку (сколько раз он уже на неё падал?), пододвигает снова пустой бокал ближе к Ивану и указывает на него (ну или он пытается попасть по нему) рукой, потом поднимает большой палец вверх, делает знак «окей» и думает, что бармен всё понял. В целом, так оно и есть. За столько лет Иван научился различать все жесты работников и запомнил любимые напитки каждого. Поэтому сложностей разобраться в том, что хотел донести Коля, не образовалось. Гоголь просто показал «Налей мне как обычно», нетрудно догадаться.       — Вообще нам бы по-хорошему уже нужно возвращаться на сцену, — смотрит на часы в баре Дазай и приблизительно примеряет, на сколько ещё затянутся последующие номера. — Кто на этот раз будет гитаристом?       Чуя слегка напрягается, ожидая вердикта. Вероятно, его время уже прошло… Замена на то и замена, чтобы замещ…       — Чуя, кто же ещё, — говорит спокойно Коля, повернувшись к товарищам. — Я на целый вечер отпросился. Наверное. У меня нет настроения играть, — тяжело выдыхает он и прикрывает глаза. — Да и Чуе надо набраться опыта. Отныне играть будет часто, пусть тренируется, пока есть возможность.       — А ты прям так уверен, что Фёдор присоединится к нам и мы будем играть большой группой?       — Ну, даже если и нет, то найдём кого ещё… — в мыслях Коля представляет это и ему, если честно, не нравится такой исход событий. — Всё равно же Чуе понравилось. Вряд ли уже уйдёт от нас.       Накахара лишь хмыкает в сторону, вновь облокотившись о стойку и снова накручивая на палец прядь рыжих волос.       — Вообще они уже довольно долго там говорят… — замечает Саму и смотрит на дверь, которая магическим образом открывается именно в этот момент. — О.       Сначала выходит Сигма, лениво зевая в кулак, а за ним элегантно выплывает, как чёрный лебедь, Фёдор. И улыбается так хитро и двусмысленно. Да, его приняли, или нет, какая досада, его отшили. Так что же скрыто за его коварной улыбкой? Достоевский поднимает глаза на Колю, и тот подпрыгивает, выравниваясь как по струночке. Даже приготовленный только что Иваном коктейль становится не таким интересным как то, что начинает говорить сейчас Сигма.       — Мы приняли решение.