Жизнь Моны Элизабет Мёрфи

      Любая история с чего-то начинается, верно? А она не знает, когда началась её. Столько событий произошло за последние несколько лет, что и даже не знает, за что ухватиться. Наверное, можно начать с чего-то в духе Дэвида Копперфильда. Заезженная тема, но классика. Её зовут Мона Элизабет Мёрфи. Ей совсем недавно исполнилось восемнадцать. И сейчас она едет из Остина в Форкс, желая посетить своего деда – морпеха на почётной пенсии, коротающего свою старость в прохладном городке и владея небольшим мясным магазином. На том и сошлись – Мона подрабатывает у него минимум три смены в неделю, а он разрешает ей пожить у него ровно столько, сколько девушка сама хочет, ведь одному довольно тяжко тащить взрослого иждивенца, да и ей самой так проще. Да и, если честно, «посетить» - это не совсем верное словно, но об этом потом.       Мона ехала в машине, которую дедушка подарил ей на восемнадцатилетие, и без конца вытирала слёзы, едва не забывая включать поворотники и не пропуская светофоры. На заднем сиденье четырёхместного черного пикапа валялся большой пакет из местного Costco с первыми попавшимся под руку вещами, что были закинуты туда в порыве эмоций. А ведь ей ещё ехать и ехать. Внезапно раздавшийся звонок телефона заставил девушку вздрогнуть: - Да, Шейн, – ответила Мона, увидев номер деда на приборной панели – Я уже в Солт-Лейк-Сити. Вернее, выезжаю. К завтрашнему утру буду. Может раньше. Там в округе приличных мотелей не нашла. - Деклан не звонил? – явно приняв информацию к сведению, старый ирландец перешел к сути дела, но получил в ответ лишь громкий всхлип внучки из-за вновь накатившей истерики – Лиззи, я сына не так воспитывал. - Знаю, - всхлипнула она и постаралась сделать голос бодрее – Не хочу туда возвращаться. - И не надо! Тебе не шестнадцать, чтобы копы тебя искали! – воскликнул Шейн, чем ободрил внучку – Рули аккуратнее. И лучше приезжай попозже, но поспи. А то въедешь куда-нибудь, как я тебя отскабливать буду? Да и Лейле я что скажу? - Да, интересно, как ты расставляешь свои приоритеты. Даже забавно, - Мона даже смогла посмеяться, вспоминая о том, как её мама показала авторитет своему свёкру – Ладно. Потом ещё созвонимся. Буду держать в курсе, где я. - Давай, Лиззи.       Закончив разговор со своим стариком, девушка продолжила путь. Отец так и не попытался связаться с дочерью, что сбежала из дома больше суток назад. В этом и был весь Деклан – упрямый и своенравный мужчина, который явно не получал от своего отца ремня и очень давно. Мона получилась у него случайно – трахнул пьяную одноклассницу на выпускном без резинки, будучи таким же пьяным, а когда выяснилось, что девчонка залетела, то Шейн таких смачных лещей выдал сыну, заставив того жениться после окончания школы. Естественно, никакой любви в этой семье не было. Лейла, та самая одноклассница, долго терпела – несколько лет, чтобы накопить денег, развестись и забрать ребёнка, но суд встал на сторону более обеспеченного отца, а не малообеспеченной домохозяйки из неблагополучного района смежного штата. Для Деклана это было делом принципа и мести. «Ну ты могла сделать аборт, чего тебе стоило? Нет, решила рожать! Так вот теперь получай в обратную!» - это было последнее, что сказал мужчина своей уже бывшей супруге.       Несколько раз Мона пыталась сбежать к матери в соседний штат, но каждый раз её возвращала полиция в ненавистный ей серый дом с бордовой черепицей и белой дверью. Постоянные крики и рукоприкладства заставляли девочку прятаться в комнате под кроватью, в самом дальнем углу у стены, куда пьяный и злой Деклан не мог добраться. Да и пока ей не было восемнадцати, полиция имела полное право вернуть её к отцу, а этого хотелось меньше всего. И вот, дождавшись момента, когда накоплений хватало на несколько заправок, Мона покидала вещи в первую же найденную в подвале сумку, стащила из отцовской комнаты ключи от своей же машины и убежала, пока отец спал. Мужчина нагло пользовался подарком для дочери, считая, что та не заслужила абсолютно ничего, что имеет. Памятуя это, девушка стащила из его кошелька всю наличку и, запрыгнув в машину, дала по газам. - Вот сволочь! Сволочь! Сволочь! – Мёрфи несколько раз ударила руками по рублю, давая выход эмоциям – Ненавижу!       Мона не послушала деда, решив ехать всю ночь, благодаря чему приехала не к восьми или девяти утра, как планировалось изначально, а к пяти. Измученная, но довольная собой, она припарковалась на гравийной подъездной дорожке у дома, расположившегося совсем рядом с центром городка. Была ранняя прохладная весна, а одежда совершенно не подходила сезону, однако было такое чувство восхитительного покоя и свободы. Она присела на корточки возле водительской двери и смотрела, как постепенно сходит туман со ступенек соседних домов, как качаются на ветру деревья… И как ей сейчас легко дышится. Слезы лились по щекам, но то уже от облегчения, а на губах была нервная улыбка. Рыжие кудри из-за влаги чуть подвыпрямились, но не теряли своего природного огня, как бы сражаясь с приглушëнностью местного ландшафта. - Я тебе по шее сейчас надаю! – из дома с возмущенными возгласами вылетел мужчина лет шестидесяти, сохранивший с молодости бодрость духа и крепость тела, рискуя перебудить весь Форкс – Лиззи! Какого чёрта в шортах! Задницу отморозишь, если я её тебе не надеру! - И тебе привет, Шейн, - девушка подошла к морпеху и, несмотря на его ворчания, обняла того и поцеловала в щёку – Я тоже очень-очень рада тебя видеть. - Ага, как же, - но он явно был доволен – Иди мыться. Ванна на втором этаже. А свою комнату точно узнаешь. Потом спускайся и поешь, а то совсем, как весло. - Да-да, - Мона посмеялась и, достав пакет с вещами, пошла разгружаться – Сочту за комплимент.       Комната была такой же, как и всегда – тёмно-зелёные стены с белыми плинтусами, тёмный деревянный скрипучий пол, несколько шкафов для одежды и книг. И, разумеется, кровать – удобная полутораспальная с большим лоскутным одеялом, которое сшила ещё бабушка Эмили несколько лет назад. Лиззи сюда приезжала несколько раз, когда дед забирал её от отца, и это были лучшие недели в её тогда ещё короткой жизни. Шейн уже давно хотел забрать внучку, но обиженный на весь мир Деклан и ему этого не позволял, грозя полицией и напоминая об официальной опеке. Но теперь Моне ничего не грозит – по закону она взрослая и может сама решать, куда ей отправляться. Впрочем, она не будет скучать по отцу. А вот мать она не видела уже несколько лет. Что же до бабушки… эта милейшая женщина скончалась три года назад, а отец даже на похороны не пустил, да и сам не пошёл. С тех пор даже Шейн не общается с сыном, если вообще не отрёкся от него.       После горячего душа, Мёрфи стало намного лучше. Рыжие кудри из-за воды были прямыми и тёмными, а светло-карие глаза терялись на фоне мешков. Когда она смотрела на себя в зеркало, то постоянно думала. О жизни, смерти… Особенно некоторых людей, но это уже другое. Хотелось что-то в себе изменить, а вместе с этим нравилось то, что есть. Истинно женская делема. - Да, поспать не помешает. Однозначно, - Мона переоделась в футболку и штаны, вытянутые из пакета и спустилась на запах довольно сносного завтрака – А ничего так пахнет. Что это? - Омлет с помидорами, сэндвичи. И пара кубинских сигар, - придерживая сигару зубами, дед небрежно поставил на стол завтрак – Кофе с молоком? Сливками? Baileys? - Ты всё ещё куришь? – девушка спокойно реагировала на фразочки Шейна, понимая, насколько ей повезло с дедом – А кофе с молоком. - А ты завязала прям, - посмеялся мужчина и сел напротив со своей порцией завтрака, поставив перед этим две чашки кофе рядом с тарелками – Когда подошла, от тебя прям несло Деклановскими Lucky Strike. - Что нашла в бардачке. Не осуждай. Я до этого уже два года не грешила, хотя очень хотелось, - честно призналась Лиззи, постепенно приходя в себя после дороги – Как тут у тебя дела? - Да чего тут, потихоньку. Наладил поставку в местный бар – я им котлеты для бургеров, а они мне бесплатные обеды. Правда за пиво всё равно приходится доплатить. Мясо с подходящим сроком отдаю в приют собакам. Оно ещё нормальное, не воняет, но продавать не вариант, а собаки в день всё сметают. Да и дольше дня в витрине ничего не лежит. Ладно уж, морозилка… - подробно ответил Шейн с яркой жестикуляцией, давая внучке понять, как ему нравится это дело – А, ещё с местным шерифом в бильярд играем иногда. Бывает, зовёт на барбекю. Город маленький и все друг друга знают. - Это точно. В принципе, этого я и хотела все осознанные годы, - доев завтрак, Мона оставила посуду у раковины – Я потом помою, честно. Спать хочу. - Иди уже. Через пару дней расскажу, что будешь делать в магазине. Пока отдыхай. Погуляй по городу, - спокойно ответил дед.       Мона уснула практически сразу и без сновидений. Когда проснулась, то поняла, что проспала в одной позе, ведь тело ужасно ломило, аж до звёзд в глазах. Как выброшенное на берег бревно. А на часах было уже половина пятого вечера. Внизу шумел телевизор – наверное Шейн, как когда-то, смотрел футбол. Поднявшись, Мёрфи нашла подходящую по погоде одежду и снова спустилась на первый этаж. - Лиззи, я тебе немного денег оставил на столе. Съезди завтра в Порт-Анджелес. Возьми подходящего шмотья, - сказал Шейн из гостиной, когда услышал шаги внучки по лестнице. - Спасибо. Я пойду немного прогуляюсь, - и она не могла не обратить внимания на то, что и её посуду старик убрал…       Закрыв за собой дверь, Мона осмотрелась. Рядом с домом расположилась пекарня, а напротив же полицейский участок. Через перекресток тот самый бар, а ещё чуть дальше и та самая мясная лавка, где ей предстоит работать. Всё, как на ладони. Завернувшись в толстовку, девушка пошла дальше по улице, рассматривая улицу и людей вокруг себя. Вообще, Форкс ей нравился гораздо больше, чем Остин. Как минимум потому, что там невыносимо жарко, а тут восхитительная прохлада, густые леса и невероятный воздух, пахнущий хвоей, мокрой землёй и дождём. Может она, как освоится, даже погуляет по этим туманным дебрям, слушая лишь гул ветра в кронах и хруст веток под ногами. - Сложись жизнь иначе, я могла быть одной из них, - проговорила тихо Мона, когда, гуляя, дошла до местной школы с пустующей парковкой – Надеюсь, хотя бы территория открыта.       Территория оказалась действительно открыта и, гуляя, Мёрфи задумывалась об альтернативном развитии своей жизни. Если бы дед смог вырвать её из лап жалкого сынка, то, наверняка, она училась бы в этих стенах, завела друзей и разбила сердце от первой любви… Но это уже в прошлом, годы не открутить назад.       Мона села на влажную скамейку футбольного поля, за пределами которого был тёмный и густой лес, манящий к себе, словно зовущий. По лицу девушки было мало что понятно, можно даже перепутать с какой-то наркошей, но нет. Она просто сейчас находилась в таком состоянии покоя, что чуть ли не засыпала. - Так! Не спим! – взбодрилась она и пошла прочь с территории школы.       Когда же, на обратном пути, Мона остановилась около бара, желая просто посмотреть через окно, как там внутри, в неё случайно врезалась парочка её ровесников или чуть помладше – парень и девушка – что с секундным, но очевидным замешательством смотрели на неё. - Ой, извини. Не хотели задеть, - заговорил первым парень в полурастëгнутом сером пальто. - Да, не специально, - поддержала его девушка, вжимаясь в руку своего кавалера. - Ничего. Бывает, - Мона не была вспыльчивым человеком, а, скорее, радушным, просто этому негде было проявляться – Скажите, а это неплохой бар? - Ну, в городе выбор небольшой, - усмехнулся молодой человек, явно расслабляясь – А так да, ничего. Обедаем в нëм иногда. - Просто приехала только сегодня утром. Хотела узнать какие-нибудь места, - Мëрфи задумчиво почесала шею – Ладно, народ. Не буду задерживать. И приятного аппетита.       Попрощавшись кивками, каждый разошёлся по своим сторонам. Вечер был мрачный, небо облачное. Лишь в небольших проплешинах облачного одеяла были видны розовые закатные кусочки неба.       Сидя на лавочке на крыльце дома, Мона не торопилась домой, всë переваривая произошедшее за последние дни. Самое очевидное то, что отцу на неё наплевать. Не то, чтобы это было grande сюрпризом, но всё равно неприятно. Обидно. Как родителю может быть настолько плевать на собственного ребёнка? У него есть её номер, мог позвонить, написать, но ничего. Ноль звонков и ноль сообщений. Наверное, так даже и лучше. Пожалуй, это попахивает Стокгольмским синдромом но врачей под боком нет, а потому и диагноз никто не поставит. - Это лишь попытка начать новую жизнь, Мона Элизабет, - прошептала она, поднимаясь с лавочки – Пока ещё не слишком поздно хоть что-то изменить.       В комнате она разложила в шкаф все вещи, которые закинула в пакет. Странный набор, но сгодится на тот случай, если в Форксе внезапно вырастут пальмы. Да, Шейн прав. Надо будет действительно прикупить немного вещей для местной погоды. Хотя бы на первое время. А когда появятся хоть какие-то деньги, то можно будет и ещё чего-то взять. Надо будет обсудить это завтра с дедом.       Спать пока не хотелось, хотя Шейн зашёл уже пожелать доброй ночи с напоминанием долго не сидеть. Кивнув, Мона продолжила смотреть в окно комнаты, выходившее на край леса. С каждой минутой созерцания становилось легче и легче, руки переставали дрожать. Оставалось лишь унять обиду внутреннего ребёнка, оставшегося сиротой при живых родителях. - Лиззи, - снова постучал Шейн в дверь – Забыл сказать пару моментов. - Да? – после этого дед вошёл, увидев девушку, развалившуюся на кровати. - У меня магазин с девяти до шести работает, поэтому в это время меня дома нет. Только после полудня прихожу ополоснуться. Так что ключи от дома оставлю на столе, как и деньги. Купи продукты, чтобы мы вечером что-нибудь сообразили на ужин, - выложил он уже сонным голосом, активно зевая. - А, кстати. По поводу магазина, - вспомнила Мона, пощëлкивая пальцами, стараясь сконцентрироваться – Когда буду работать у тебя, у меня будет свой процент за работу? Ну, со временем, конечно же. - Естественно. Я тебе что, плантатор-южанин какой-то? – на эту фразу Мëрфи лишь иронично дëрнула бровью и усмехнулась – Чего? - Напомни мне, откуда я сегодня приехала? – уже открыто смеялась девушка – А, и откуда была моя мама? - Ой, да иди ты! – поняв свой промах, Шейн поворчал, но абсолютно беззлобно – Спи, всезнайка. - Ладно-ладно! – она капитулирующе подняла руки – Дай зубы почищу только. Косяки ещё лежат в старой сахарнице? - Очень смешно, - отвесив внучке шутливый подзатыльник, дед ушёл в свою спальню, а Мона со смехом спряталась в ванной комнате. Наручные часы показывали половину двенадцатого ночи, когда Лиззи их сняла и, откопав нечто подходящее для роли пижамы, снова легла спать. Сон шёл плохо, а потому она просто смотрела в приоткрытое окно комнаты и прислушивалась к новым звукам, которые не слышала в первый свой дневной сон из-за усталости. Сверчки трещали и, кажется, мелькнули несколько светлячков. В двенадцать потух уличный фонарь - наверное, перегорела лампочка. Проехала машина.       Мона снова подумала об отце. Как бы ей ни хотелось выкинуть его из головы, не получалось. Он, словно заболевание ЖКТ, постоянно напоминает о себе, стоит только расслабиться и дать немного свободы. Вот и сейчас. Что он делает? Наверное, празднует избавление от своего ярма, погубившего молодые годы. Деклан сам постоянно об этом напоминал своей нежеланной дочери, помыкая ею, как только его грязной душе угодно. А когда напьётся, то мог и избить, но только так, чтобы на заметных местах не оставалось травм. Да и Моне этого совсем не хотелось, ведь если где-нибудь на лице были синяк или ссадина, то нужно было сидеть дома, пока всë не заживёт. Это было ещё хуже… - Надеюсь, теперь мы оба обретём то, что нам было нужно, - прошептала Мëрфи и перевернулась на спину, закрывая глаза – Давай забудем друг о друге, будто и не появлялись в жизни друг друга…       С этими мыслями, она стала постепенно погружаться в поверхностный и довольно некрепкий сон, время от времени вздрагивая во сне. Кошмаров не было, но явно осталось какое-то нервное напряжение, проявляя себя таким образом.       Настольные часы показывали 04:51, когда некто оказался напротив окна Моны и без труда оказался в её комнате, хотя это был второй этаж. Первое, что этот кто-то увидел, была копна рыжих кудрей, скрывающих лицо спящей девушки. Потом же, когда она вновь повернулась к окну, стали заметны веснушки на её бледных щеках. Ночной гость, желая рассмотреть комнату и её хозяйку лучше, стал осторожно двигаться вдоль кровати, но одна из досок старого пола предательски скрипнула, выдавая визитëра с головой. Тот уже был готов удрать так же, как и пришёл, но, оказалось, девушка уснула в наушниках и ничего не слышала. Что же, так даже проще.       Гость чувствовал в комнате довольно интересный запах, который его чувствительному обонянию казался странным. Запах талого снега и солнца с примесью чего-то сладкого. И сигарет. Можно было бы подумать, что это запах кондиционера для белья, ну, за исключением табака, но нет. Это был запах именно девушки. Запах дешёвого шампуня не в счёт. Хотелось им дышать и дышать, как свежим воздухом, но нельзя. Пока…