Гранд-Люкс 322B

Гермиона с воодушевлением затягивала последние бечевки на папках, распределяя по приоритетам накопившиеся дела. Ближайшие три недели выполнять их будут её подчинённые, может, кто-то ещё — но точно не она. Какое счастье! Направив левитационные чары на последние стопки пергаментов и наклеив на них стикер с размашистой надписью «Первым делом!», она устало опустилась в молочное кожаное кресло. Полупустые теперь полки радовали глаз. Гермиона прошлась взглядом по элегантному белому столу, постучала ногтями по лаковой поверхности. Вроде ничего не забыла. Взгляд зацепился за полузасохший фикус в углу комнаты. Точно. Полить бедное растение. В дверь деликатно постучали дважды. Гермиона выпрямила спину и устремила взгляд на вход. — Да-да? — Мисс Грейнджер? — Лола, блондинка с весьма пышными формами, которые выгодно подчёркивала узкая юбка-карандаш и безупречно сидящая белая рубашка, просунула голову в кабинет. — Я зашла записать последние поручения и… ого! Видимо, забрать эти внушительные кипы бумаг. — Да, я как раз всё закончила. Ты как всегда вовремя. — Пустяки, мисс Грейнджер! Это просто моя работа, вы же знаете. Девушка взмахнула палочкой, и пергаменты с приятным шелестом взмыли вверх. Они поочередно вылетали из кабинета, аккуратно складываясь на столе секретаря. Гермиона искренне любила свою помощницу. Они были ровесницами, с той лишь разницей, что Шарлотта — или просто Лола, как её звали в отделе — обучалась в Шармбатоне. Жаль, учись она в Хогвартсе, они наверняка стали бы близкими подругами. Грейнджер не любила судить людей по обложке. Но если быть честной с самой собой, при первой встрече — глядя на эти вечно алые губы, идеально уложенные платиновые волосы и пятнадцатисантиметровые каблуки — она подумала, что перед ней глупая пустышка с сахарной ватой вместо мозгов. Действительность оказалась совершенно иной, и Гермиона до сих пор была благодарна судьбе за эту ошибку. Она души не чаяла в секретарше. Сколько раз Лола выручала её, сколько сложнейших отчетов оформила — просто не счесть. Она схватывала информацию молниеносно и обладала редкой эмпатией: точно знала, когда не стоит лезть с вопросами, где нужно поддержать, а где — разрядить обстановку шуткой. Она была безупречным сотрудником. Гермиона в своё время честно извинилась перед ней за те дурацкие первые мысли, на что секретарша просто рассмеялась. Это было безоговорочной победой. — Лола, все инструкции здесь, — Гермиона несколько раз постучала пальцем по розовой обложке блокнота. — Я расписала всё максимально подробно, так что вопросов возникнуть не должно. — Да, хорошо, я вас поняла, — Лола забрала блокнот и оставшиеся документы со стола, на ходу накладывая на них скрывающие чары. — Спасибо тебе, — Гермиона дождалась, пока помощница поднимет на неё взгляд. — За всё, что ты делаешь. Без тебя я бы не справилась. Ну, может, конечно, и справилась бы, но точно заработала бы нервный срыв и дёргающийся глаз. Блондинка искренне рассмеялась, качая головой. — Вы преувеличиваете. Как и всегда. Но благодарность принимается! Вам спасибо, мисс Грейнджер, за то, какой вы руководитель, и за всё, что делаете для нас. Ни о чём не переживайте, мы со всем справимся. И самого прекрасного вам отпуска!

***

— Дорогой, ну пожалуйста… — Мам, я же сказал — нет. Драко разговаривал по каминной связи уже битый час, из раза в раз доказывая, что он абсолютно здоров. Всё началось с обычных головных болей, а закончилось тем, что примерно через четыре месяца он загремел в Мунго на две недели. От переутомления, драккл дери! Нарцисса слишком сильно переживала за сына. Казалось, ещё немного, и она легла бы в больничную палату вместе с ним. Теперь второй месяц подряд начинался одинаково — с часовых разговоров о том, что нужно делегировать бизнес хотя бы ненадолго и уйти на отдых. Якобы ничего не случится за каких-то три недели. Ага, как же! Он уже и не помнил, когда именно отдыхал в последний раз. Может, года четыре назад? В висках предупреждающе заныло. Нет-нет. Он тогда отменил всё из-за чего-то очень важного. Пять? Может, шесть лет назад. Драко уже не помнил деталей, но это ведь и не главное, правда? Статус, семья, её благополучие и поддержание безупречной репутации — вот что стояло на первом месте. А отдых — это так… мелочи жизни, на которые не стоило отвлекаться. — Я настаиваю, сыночек. Прошу тебя. Прошу ради меня! Отец справится, он знает это дело от корки до корки, — голос Нарциссы в пламени камина задрожал. — Молю, дай себе отдых, — послышался тихий всхлип. — Ты мой единственный ребёнок. Я ведь… — Мама, не нервничай, пожалуйста. — Я ведь люблю тебя, — продолжила она, и её силуэт дрогнул в зелёных искрах. — Всем своим сердцем. И я… просто я… — голос сорвался на плач. — Так боюсь. Знаешь, как подумаю, что с тобой может что-то случиться… Я так переживала тогда, в Мунго. Сыночек мой… — Мама, не нужно. Успокойся, пожалуйста. — Драко, милый, прошу тебя. Я ведь каждый день просматриваю отели и страны, где тебе было бы комфортно. Врач ведь настаивал на покое! — Это было обычное переутомление, мам, и ничего более. — Всё начинается с малого! А сердце ведь не железное, понимаешь, сынок? Тебе нужно солнце. И было бы славно, наконец, завести отношения. Влюбиться в хорошую девушку… Драко глубоко вздохнул. Все дамы, с которыми он пытался сойтись, так или иначе не выдерживали его тотальной занятости. Сбегали через пару недель, а он этого даже не замечал! Последняя, Пенелопа — кузина Пэнси Паркинсон, — продержалась около двух месяцев, а о её уходе он узнал лишь спустя неделю. Сообщили домовики. Драко тогда знатно посмеялся. А секс… Когда, к слову, он занимался им в последний раз? Три месяца назад? Нет. Восемь месяцев? О, Салазар, наверное, уже больше полутора или около двух лет назад. Кошмар, Малфой, до чего ты докатился? Раньше, в первые годы после Хогвартса, не трахнуть кого-нибудь хотя бы раз в неделю считалось преступлением против собственной природы. А тут… Он сглотнул, в висках вновь неприятно заныло, сердце кольнуло, а пульс участился. Это что, всё из-за раздумий о сексе? Точнее, из-за его полного отсутствия? — И я считаю… — продолжала Нарцисса, но Драко слышал её голос словно сквозь толщу воды. Он стремительно терял нить повествования. — …качать на руках маленькие свёрточки… Лицо матери в зелёном пламени начало расплываться прямо перед глазами. В ушах пронзительно, оглушительно запищало, перекрывая все остальные звуки. — …счастье, дорогой! Драко почувствовал, как немеет тело. Веки налились свинцом, и привычная реальность рабочего кабинета схлопнулась в глухое тёмное пятно. Секундой позже раздался глухой стук. И наступила абсолютная тишина.

***

— Там было так прекрасно! Мы с Гарри наслаждались каждым проведённым днём, — Джинни потягивала белое вино, лениво развалившись в кресле. — А какие там закаты, ммм… Заниматься сексом на таком фоне — чистая эйфория! — Джинни! — Гермиона вспыхнула, перебирая многочисленные купальники и укладывая их рядом с остальными вещами в чемодан. Вещи валялись повсюду: на кровати, на тумбочках. Весь шкаф был перевёрнут с ног на голову. Но эти сборы, этот хаос были такими умиротворяющими. Последние недели в Гермионе жило приятное предвкушение отдыха. Сладкое ожидание грядущего времяпрепровождения: солнце, тропический воздух и много-много коктейлей. Может, на горизонте появится даже пара симпатичных парней… Это точно не было бы лишним, особенно с её образом жизни закоренелого трудоголика. — А что такого? — безмятежно продолжила уже Джинни Поттер. — Это был самый лучший медовый месяц за всю историю этой планеты. Мы занимались сексом буквально везде. Я не шучу! Это лучший способ сблизиться и хорошенько расслабиться. — Гермиона выразительно закатила глаза. — Ну вот ответь: когда ты в последний раз спала хоть с кем-то? — Последний раз — три месяца назад. — Это с тем Микаэлем из Аврората? — Джинни брезгливо скривилась. — Он мне не нравится. Слишком большого о себе мнения. — Это ведь было лучше, чем ничего. Правда? Микаэль был хорошим и довольно милым парнем. Да, он был на пять лет младше, но кто ей запретит? Гермиона была симпатична ему, он — ей. К тому же ничего серьёзного из этого изначально не могло получиться. Они обсудили всё ещё на берегу, сразу расставив точки над «и». Лёгкий секс без обязательств, ни к чему не принуждающий и без каких-либо последствий. Для неё, у которой карьера всегда стояла превыше всего, это было лучшим решением из возможных. И Микаэля всё устраивало на сто процентов. Ну кто откажется переспать с Героиней войны, Золотой девочкой, вторым замминистра магии и умнейшей ведьмой столетия — особенно когда она настолько горяча? Вот именно — никто. Так что никакого неудовлетворения в этом плане она не испытывала. Пока три месяца назад Микаэль не нашёл себе постоянную девушку. Чёрт бы его побрал. — Ну, в чём-то ты права. Хотя… — Джинни оценивающе обвела подругу взглядом. — Тебе всё равно нужен мужик. Либо много мужиков. — Эй, это с чего бы? — Гермиона свела брови, пытаясь понять, к чему ведёт бывшая Уизли. — Слушай, ты в последнее время ходишь как на иголках. Постоянно срываешься на людей. Рон на прошлой неделе заходил к тебе весёлый, а вышел из кабинета с таким видом, будто только что второй раз магическую войну прошёл! — Не преувеличивай. — Я серьёзно! Ты ведь тогда была точно такая же — недовольная и злая. Помнится, похожее случалось пару лет назад, когда ты рассталась с этим магглом… Как его там? — Феликс. — Точно! Ходила угрюмая как грозовая туча несколько месяцев. — Ну и что?! — А то, что всё встало на круги своя, как только появился Микаэль. Гермиона сильно прикусила губу, задумавшись. А ведь Джинни права… Тогда она была настолько взвинчена и неудовлетворена буквально всем вокруг, что при первых же знаках внимания буквально затащила Микаэля в свой рабочий кабинет, едва успев наложить селенцио. Гермиона тогда даже не думала, почему это произошло — списала всё на банальную овуляцию. Но ведь после того, как её сексуальная жизнь пришла в норму, подобных срывов не повторялось. Хотя внимания со стороны других мужчин после этого было хоть отбавляй. — Блядь… — Вот именно! Так что прошу тебя… — Джинни сделала внушительный глоток вина и заговорщически прикрыла глаза. — «Расслабься» там как следует. В Уизли немедленно полетела декоративная подушка. Та ловко отбила её рукой и глухо рассмеялась: — М-м! Пока не забыла, вот… Джинни достала телефон, раздражённо тыкая пальцем по экрану. Просидев так около пяти минут, тихо злясь и матерясь сквозь зубы, она всё же добилась своего — на смартфон Грейнджер наконец-то пришло уведомление. — Ненавижу этот кусок железяки! Всё никак, сука, не могу разобраться, куда тут нажимать и где нужные кнопки! А-а-архг! Гермиона улыбнулась и открыла сообщение. На экране развернулся электронный документ с подтверждением брони. — О, ты всё-таки забронировала мне тот отель? А я уж подумала, что ты забыла, и собиралась оплатить другой. — Ты же просила, вот я и сделала. Отмени свой, клянусь, лучше этого места не будет ни-че-го! — Считаешь? — Определённо, дорогая! Я всё устроила по высшему разряду. В этот раз вышло даже как-то подозрительно дёшево. Повезло! — Ха-ха, ладно-ладно. Сколько с меня? — О, считай это подарком на твоё предстоящее двадцатишестилетие. — Мой день рождения только через три месяца, Джин. — Да какая разница когда! Ты уже сейчас кряхтишь как столетняя бабка! В этот раз декоративную подушку Джинни отбить не удалось — она прилетела ей точно в лицо.

***

Сначала в сознание проникли запахи. Драко почувствовал удушающую смесь стерильности, спирта и резких лекарственных трав. Сука. Он неохотно приоткрыл глаза. В углу палаты стояли отец и мама, о чём-то тихо шептавшиеся со старой женщиной в белоснежном медицинском костюме. Нарцисса прерывисто вздыхала, прикрывая рот ладонью, а Люциус успокаивающе поглаживал её по плечу. Сколько он так провалялся? И как вообще здесь оказался? В памяти при попытке вспомнить события вечера пронеслось лишь унылое перекати-поле. Чёрт, сейчас отец начнёт сверлить его тяжёлым взглядом, а мама разразится слезами, приговаривая что-то типа: «Я же говорила, я же предупреждала его!». А отец, осуждающе качая головой, заворчит в ответ: «Довёл мать, как так можно, сын? Родную мать». В горле невыносимо запершило, дико захотелось пить, и Драко хрипло закашлялся. — О Боже, милый мой мальчик! — Нарцисса тут же подлетела к кровати, трепетно касаясь его бледного лица и поправляя растрепавшиеся волосы. — Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? Болит? Хоть что-нибудь скажи! — Миссис Малфой, прошу вас, — женщина по имени Кларисса — Драко разглядел это на её блестящем бейджике — зашла с другой стороны кровати и пару раз резко взмахнула волшебной палочкой, снимая диагностические чары. — Угу… Что и требовалось доказать. Переутомление на фоне сильнейшего стресса, хронический недосып, жуткий спазм мышц шеи и сосудов головного мозга. И критическое давление на сердце — оно у вас работает на пределе. Всё то же самое, что и два с половиной месяца назад, только показатели в разы хуже. Мистер Малфой, — грозно начала она, опуская палочку, — я не выпущу вас из больницы, раз вы категорически отказываетесь следовать моим рекомендациям! Такими темпами вы до следующего раза просто не доживёте. Сердце остановится — и всё. А виноватой останусь я! Со мной потом ваша высокородная семья затаскается судиться, а Рита Скитер накатает разгромную статью о том, как целители погубили единственного наследника рода Малфоев. И вся моя репутация пойдёт в Лету! — Но… — Никаких «но», мистер Малфой! Я оставляю вас в стационаре Мунго как минимум на четыре месяца. — Простите, на сколько? — Если будете пререкаться, я увеличу этот срок! — А можно отказаться? Под расписку, конечно же. Кларисса задумчиво нахмурилась, а стоявшая рядом Нарцисса окончательно сорвалась на истерику. — Нет! Ты остаёшься в больнице, и точка! Я больше этого не выдержу… О, Люциус! — Отец вовремя подхватил её, крепко сжимая в объятиях. — Он умрёт, Люци! Наш мальчик просто умрёт! Люциус грозно посмотрел на сына поверх идеальной платиновой укладки жены. Судя по выражению его лица, у старшего Малфоя только что лопнули последние нервные клетки. Теперь Драко ждало не просто осуждающее покачивание головы, а очень долгий, показательный разговор, в котором он даже не посмеет возразить. Что ж, сам виноват. В мыслях снова отчётливо пронеслось: «Блядь…».

***

Гермиона открыла глаза примерно в девять утра. Настроение было просто бомбическим, казалось, ещё немного — и она пустится в пляс прямо на кровати. Почистив зубы, она долго крутилась перед зеркалом, с удовольствием рассматривая своё отражение. Сегодня отчаянно хотелось открытости и сексуальности. Взгляд сам собой отыскал на туалетном столике алую помаду и угольно-чёрную подводку. Волосы больше не были уложены в строгий, зализанный министерский пучок — Грейнджер оставила их распущенными, позволив кудрям лежать в объёмном, соблазнительном хаосе. На ней был самый открытый и лёгкий сарафан из всех, что имелись в гардеробе. Огромный вырез на спине, глубокое декольте, заканчивающееся почти у пупка, а длина подола была такой, что при малейшем наклоне можно было увидеть игривые плавки купальника. Портключ должен был сработать только через двадцать минут, а она уже стояла во всеоружии, крепко сжимая ручку чемодана. Чтобы не терять время, Гермиона решила спуститься в кофейню, прямо над которой жила. Эти ребята открывались одними из первых в квартале. Пока весь город ещё спал, как никак — выходной, на неё точно никто не покосится в настолько специфическом, почти пляжном наряде. Она легко сбежала по лестнице и толкнула входную дверь. Колокольчик над головой коротко зазвенел. За барной стойкой стоял высокий, подтянутый парень с неформальными розовыми волосами и проколотой бровью. Гермиона заинтересованно пробежалась по нему взглядом — на вид ему нельзя было дать больше двадцати. Под обтягивающей чёрной футболкой с логотипом кофейни отчётливо угадывался пирсинг сосков, из-за чего Грейнджер невольно сглотнула слюну. — Доброе утро, мисс. Что будете заказываться? — мягким, глубоким баритоном произнёс он. От этого звука по её обнажённой спине мгновенно пробежали мурашки. В голове тут же яркой вспышкой возник образ чужого обнажённого мужского тела на шёлковых красных простынях. Мышцы незнакомца перекатываются под кожей, пока он берёт её. Грубо, властно. Кисти рук девушки крепко связаны позади, из-за чего она выгибает спину ещё сильнее, едва ли не до хруста в позвонках. Капелька пота медленно скользит по её пояснице, в плотную ткань повязки на рту приглушённо бьётся глухой, отчаянный стон. Она делает вид, что сопротивляется, но парень видит правду: то, как она кончает раз за разом, и как подрагивают её колени при каждом его толчке. Он начинает тихо, торжествующе посмеиваться, слизывая языком капли пота с её груди… — Мисс? С вами всё хорошо? — растерянный голос бариста ворвался в её сознание, безжалостно разрушая морок. Гермиона заторможенно моргнула. И ещё раз, отчаянно пытаясь прийти в себя. Чёрт возьми, ну и понесло же её… — А? Да-да. Простите, пожалуйста. — Ничего, понимаю. Раннее утро, вы толком ещё не проснулись, — он многозначительно ухмыльнулся, и внизу живота у Гермионы вновь сладко заныло. — Угу, точно. Ещё раз простите… э… — Арманд, — парень тыкнул татуированным пальцем в бейджик на груди, который девушка до этого не заметила. — Вам что-нибудь подсказать? У нас есть отличные авторские новинки. — Эм, думаю, я полностью доверюсь вам. — То есть на мой вкус? «О-о-о, да-а, котик. Что угодно на твой вкус. Может, сразу предложишь себя?» — пронеслось в её голове. — Да, мне кажется, у вас отличный вкус. — У меня в целом много чего хорошего, — Арманд дерзко подмигнул ей, мгновенно скользнув оценивающим взглядом по её откровенной фигуре. — Но вкус на многие вещи — в особенности. Больше не произнося ни слова, он профессионально развернулся к кофемашине и приступил к приготовлению напитка. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, отчаянно пытаясь подавить в себе это грёбаное чувство возбуждения. «Да что, чёрт возьми, со мной происходит? Теку как малолетняя девственница при виде любимого поп-певца! Нужно решать эту проблему, и срочно! А то, боюсь, ещё немного — и я начну бросаться на всех мужчин в округе, а после переключусь на девушек. Блядство! Полное дерьмо!» — Ваш заказ, — Арманд поставил на стойку прозрачный стаканчик с холодным розовым напитком, обёрнутым с одной стороны белоснежной салфеткой. — Ого, что это? — Холодный латте с двумя шотами эспрессо и сиропом из черешни и клубники, — он обворожительно улыбнулся во весь рот, и Гермиона отчётливо разглядела серебряную штангу, прокола в его языке. Сука, сука, сука! — За счёт заведения. Пожалуйста, приходите к нам ещё. — Спасибо, Арманд, — едва слышно выдохнула она, вновь чувствуя мощную волну накатывающего жара, и поспешно покинула кофейню.

***

Драко нетерпеливо постукивал носком туфли по паркету, время от времени поглядывая на носящихся туда-сюда домовиков, которые спешно упаковывали его вещи в дорожные сундуки. — И вот здесь подпиши, — Тео ткнул пальцем в нужную строчку на пергаменте. — Матерь Магия, Нотт, ты же знаешь, что я никогда тебя не подводил, — Драко послушно и быстро чиркнул пером. — А мне официальность дороже пустых слов, милый. Всё обязано быть задокументировано, а то Министерство с меня потом три шкуры содрёт, — парень цокнул языком, придирчиво перепроверяя подписи. — Мне иногда кажется, что Аврорат со своими бесконечными проверками уже прописался в моём поместье. Эльфы, даже не посоветовавшись со мной, сразу готовят еду и на них тоже! Им, видите ли, жалко бедных авроров! Драко прыснул, попытавшись замаскировать смешок под глухой кашель. — Ага. Смейся-смейся, Малфой. Мы с Поттером скоро официально станем семьёй! Знаешь, как чудесно просыпаться и первым делом видеть в камине его недовольную рожу? Ещё немного, и я решу, что он реально в меня втюрился. — Мне кажется, он подаёт тебе вполне недвусмысленные сигналы. — Вот и я думаю: пора уже позвать его на свидание, а то бедный парень торчит в моей френдзоне уже столько лет! Малфой расхохотался — искренне, во весь голос. Боже, ему определённо нужно было почаще встречаться с друзьями. Желательно где-нибудь в полумраке хорошего бара с приятной обстановкой. Оказывается, за своими отчётами он упускает слишком многое. — Так, ну, вроде всё, — Тео отложил папки и, перехватив левитирующий стакан с виски, негромко чокнулся с Малфоем. — Поверить не могу, что ты наконец-то уходишь в отпуск. — Хотя бы ты не начинай. Отец был готов сжечь меня на месте за непослушание. Он мысленно скомандовал «к ноге», и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. — Всё настолько плохо? — Маме выписали сильные успокоительные. — Вопросов больше нет. Драко прикрыл глаза, неосознанно вслушиваясь в пение птиц за окном. Чем глубже он погружался в семейный бизнес по производству зелий, тем реже выходил на улицу. В основном его вылазки совершались ради деловых партнёров и закрытых финансовых мероприятий. Даже спортзал находился в том же элитном здании, где он снимал квартиру: пара этажей вниз на лифте — и вот ты уже бьёшь грушу. Обычная, человеческая жизнь исчезала из его будней настолько незаметно, что обычное пение птиц теперь казалось чем-то из разряда фантастики. Он должен расслабиться. Наверное. Однако щемящее чувство внутри всё равно заставляло по привычке перебирать задачи внутри головы, пунктик за пунктиком расставляя дела по значимости, времени и датам. — У тебя в черепушке мозги крутятся как заведённые шестерёнки, Малфой, — Тео с усмешкой покачал стаканом, наблюдая за другом. — Что? — Драк, я отсюда слышу их скрежет. Их нужно смазать маслом, понимаешь? Нельзя работать постоянно, даже самый долговечный механизм нужно перепроверять и смазывать. Желательно глубоко и долго, — Нотт игриво поиграл бровями, а Драко страдальчески закатил глаза. — Кому что, Нотт, а тебе лишь бы потрахаться. — Неправда! — Тео задумчиво прикусил изнутри щёку. — Ну, может, частично. Но как можно не хотеть все эти роскошные тела? Я просто не понимаю. Ты заржавел, друг мой. Тебе нужна встряска! И желательно с пышными формами. Мамма миа, те итальянки были втрое больше меня, и я никогда в жизни настолько не наслаждался процессом! — Тео, соберись. Ты сейчас растечёшься по моему паркету как похотливая лужица. — Ой, перестань, — он легкомысленно махнул рукой. — Куда летишь-то? — Я даже названия не запомнил. Какая-то жаркая страна и отель. Полностью маггловский. Мама зарезервировала его для меня, представляешь? Сама. Взяла этот их дурацкий сотовый телефон и сделала это. — Она вообще в них разбирается? — Не особо. Но важна сама суть. — Да, Нарцисса слишком сильно тебя любит. Но почему именно маггловский? — Хочет, чтобы я по-настоящему развеялся и, цитирую, «ощутил вкус к жизни». Магическое поле, по её словам, будет меня отвлекать, ведь я постоянно буду соблазняться возможностью послать сову в офис или вызвать домовиков, дабы проверить, всё ли хорошо. — Это она с тобой ещё мягко. Я бы на её месте тебе перед отъездом память стёр, чтобы быть уверенным, что отдых пройдёт полноценно. — И накачал бы меня маггловскими наркотиками для верности? — У тебя всегда были отличные идеи, Малфой! — они оба дружно рассмеялись, и в этот момент замки на дорожных сундуках Драко с тихим щелчком закрылись. — Пора? — Пора. Эта херь вот-вот сработает, — Драко поднялся с кресла, покрепче перехватил ручку чемодана и выудил из кармана сложенную вчетверо стодолларовую купюру. — Хорошего отдыха. И не забудь пить алкоголь как минимум шесть раз в день, чтобы крыша окончательно не полетела от безделья. — О, обязательно. — И найди уже, наконец, себе даму! Драко не успел ответить — купюра в пальцах резко потеплела, и его с силой засосало в огромный, стремительный водоворот, уносящий прочь от Лондона, дел и работы. Прямо в мир сладкого отдыха.

***

Гермиона забежала в квартиру, громко хлопнув дверью и дважды провернув ключ в замке. Она обессиленно прижалась спиной к прохладной стене, отчаянно пытаясь прийти в чувство. Мать твою, это реально ненормально! Она обвела лихорадочным взглядом своё жилище, оформленное в изысканном стиле восточного бохо-шика. Чтобы успокоиться, Гермиона принялась мысленно перебирать окружающие её предметы. Вот резная лампа из чёрного дерева с изящным бумажным торшером, украшенным рисунком лилии и тигра. Вот роскошный персидский ковёр приятного розово-бордового оттенка, а на окнах — такие же пыльно-розовые плотные шторы. Повсюду стояло много, очень много красивейших цветов: пышные пионы, кустовые розы, хрупкие лилии и нежные бутоны лотоса. Они покоились в огромных резных вазах — от хрустальных до дорого расписанных в итальянских мотивах. Воды в них не было: жизнь растений поддерживалась магией, благодаря чему они могли стоять свежими годами. Вдох-выдох. Вдох-выдох. В нос густо ударил родной запах восточных благовоний, сандала, кадильных свечей и ладана. Несколько лет назад, спасаясь от министерского выгорания, Грейнджер начала ходить на йогу и с тех пор пристрастилась к регулярному жжению благовоний. Теперь на её тумбочках и столах красовались многочисленные кадильницы и бахурницы, аромапалочки, конусы, монашенки и набитые целебными травами свечи. Всё, что только можно было найти. Это всегда её успокаивало. И вот сейчас проверенный метод снова сработал. Окутывающий аромат медленно приводил её в чувства, возвращая контроль над собственным телом. «Надо же было так завестись от пятиминутного разговора с красивым парнем! Причём настолько сильно! Дерьмо, походу Джинни оказалась абсолютно права: мне нужно срочно с кем-нибудь переспать. Завести лёгкие отношения без обязательств или хотя бы почаще ходить по клубам…» Гермиона резко раскрыла глаза и посмотрела на настенные часы. Семь минут до отправления! Она сорвалась с места, пулей залетая в спальню. Быстрее, быстрее! Распахнув дверцу комода, Грейнджер достала из самого дальнего угла увесистую чёрную бархатную коробочку. — Так-так… Давай-ка вот это. И ты, пожалуй, тоже пойдёшь со мной… — она ловко выудила два девайса: один поменьше, нежно-розовый клиторальный, другой побольше — фиолетовый. Закусив губу, Гермиона пару секунд гипнотизировала взглядом дистанционную виброшайбу. С ней можно было бы знатно поиграть, прочувствовать дикий адреналин: стоишь, разговариваешь с кем-то с невозмутимым видом, а внизу на полную мощность работает игрушка. На смартфоне ведь можно выставить авторежим через приложение? Вроде бы да. — Ладно, чёрт с тобой, уговорила. Поедешь со мной. Наручные часы предупреждающе запиликали — осталось две минуты. Быстро засунув всё своё внезапно нажитое интимное имущество в плотный шёлковый мешочек и спрятав его на самое дно чемодана, Гермиона на ходу перехватила холодный розовый напиток, который теперь придётся допивать явно не в Лондоне. В другую руку она взяла заговорённое красное яблоко, служившее портключом. — Жди меня, Позитано! Ровно в девять двадцать яблоко в её ладони резко потеплело. Мир вокруг смазался, и Гермиону с непреодолимой силой закрутило в мощном пространственном водовороте, уносящем её прочь.