Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Комната Ами была наполнена тишиной — не спокойной, а натянутой, как тонкая струна. За окном день клонился к вечеру, свет ложился на стены холодными отблесками, словно сама планета Меркурий наблюдала за происходящим. Ами лежала неподвижно, глядя в потолок. Она чувствовала присутствие Зоя ещё до того, как он заговорил. — Ты опять здесь… — тихо сказала она. — Я же ясно дала понять, что мне не нужна помощь. Зойсайт не ответил сразу. Он сел рядом, осторожно, чтобы не задеть её спину — Я не могу уйти, — наконец сказал он. — Даже если ты будешь отталкивать меня снова и снова. Ами усмехнулась — коротко, горько. — Ты всегда был упрямым. Несколько секунд они молчали. Связь между ними была ощутима — слабая, но живая, как нить, которую невозможно окончательно перерезать. — Ами… — наконец сказал он. — Ты чувствовала это? На Меркурии. Магию своей планеты. Не твою. Она нахмурилась, медленно повернув к нему голову. — Чувствовала, — призналась она. — Я думала, это остатки планетарной магии после телепортации. Или… что мне показалось. Зой опустил взгляд, затем поднял его снова — уже решительно. — Это был я. Ами нахмурилась. — Что? Он встал, сделал шаг назад и глубоко вдохнул. — Меркурий… преобрази, пожалуйста. Магия откликнулась мгновенно в этот раз. Комнату наполнил мягкий голубой свет — не ослепляющий, а глубокий, как океан. Он не давил, не ранил пространство, а словно узнавал того, кто к нему обратился. В воздухе повисло ощущение принятия. Когда свет рассеялся, перед Ами стоял Сейлор Меркурий. Она не сразу осознала увиденное. Просто смотрела. Потом резко вдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать. — …Так вот кто это был, — прошептала она. — Значит… это ты превращался в Меркурий. — Значит… я не сошла с ума. Её пальцы дрогнули. — Планета… приняла тебя. — Да, — тихо ответил Зой. — Я не знаю, почему. Но она откликнулась. Не с первого раза, но откликнулась. Он сделал шаг ближе, затем — не подумав — положил на тумбочку рядом с её кроватью ручку трансформации. — Я не должен был… — начал он, но тут же осёкся. Ами уже смотрела на неё. Зой медленно снял трансформацию. — Я выйду, — сказал он глухо. — Мне… нужно вниз. Я… сейчас вернусь. Он развернулся и вышел, не заметив, как пальцы Ами едва заметно сдвинулись — ближе к ручке. Спускаясь по лестнице, Зой замер. В холле стояла девушка с розовыми волосами. Не ребёнок. Взрослая. Уставшая, но живая. — …Чибиуса? — выдохнул он. Она обернулась и улыбнулась — сдержанно, почти осторожно. — Дядя Зой. Он сделал шаг вперёд, словно боясь, что она исчезнет. — Ты… выжила. — Благодаря Гелиосу, — ответила она. — И теперь — вам. В гостиной постепенно собрались все. Реакции были разными, но одинаково сильными. Минако ахнула, прижав ладони к груди. Макото смотрела с недоверием, затем улыбнулась сквозь слёзы. Рей молча изучала её ауру — и наконец кивнула, признавая реальность. Джедайт нахмурился, будто мир снова проверял его на прочность. Нефрит выдохнул с горькой усмешкой: — Хаос, как всегда, с размахом. Кунсайт сказал лишь одно: — Ты стала сильной. — Пришлось, — ответила Чибиуса. Она огляделась. — Где тётя Ами? В комнате стало тише. Мамору шагнул вперёд. — Она жива. Но ранена. Берил ударила её в спину. Повреждён позвоночник. Чибиуса побледнела. — Она… пыталась стереть нашу память, — добавил он. — Чтобы мы не видели её такой. Чибиуса ахнула. — Я хочу к ней. — Сейчас не стоит, — мягко сказала Усаги. — Она отталкивает всех. Мы не хотим, чтобы тебе было больно. И в этот момент дом дрогнул. Холод прошёл по стенам, словно дыхание далёкой планеты. Воздух стал кристально чистым — слишком чистым. — Магия Меркурия, — резко сказал Джедайт. — Сверху! — крикнула Минако. Комната Ами была охвачена льдом. Голубые кристаллы покрывали стены, потолок, мебель. Температура стремительно падала. Ами сидела, сжимая ручку трансформации, её глаза светились болью и отчаянием. — Нет… — шептала она. — Я не позволю вам снова страдать из-за меня… — Ами! — крикнула Усаги. Ами подняла голову, слёзы замерзали на щеках. — Я не буду для вас обузой! — Она пытается заморозить себя! — выкрикнул Нефрит. Зойсайт шагнул вперёд, не думая о слабости, о боли. — Ами! Посмотри на меня! Она вздрогнула. — Ты не имеешь права решать за всех, — сказал он твёрдо. — Даже если тебе кажется, что так лучше. Лёд дрогнул. Трещины побежали по кристаллам. — Мы останемся, — продолжил он. — Хоть ты этого и не хочешь. Ами всхлипнула. И впервые за долгое время позволила себе вновь заплакать. Лёд больше не рос, но и не исчезал. Он застыл в воздухе, покрывал стены, пол, мебель — словно время в комнате остановилось вместе с дыханием Ами. Первой нарушила тишину Усаги. Она шагнула вперёд, не обращая внимания на холод, и её голос дрожал: — Ами… ты правда думала, что нам будет легче, если ты просто… исчезнешь? Её глаза наполнились слезами, но она не отвела взгляда. — Ты всегда спасала нас. Всегда. А теперь решила, что не заслуживаешь, чтобы тебя спасли? Минако сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Это нечестно, — резко сказала она. — Ты стерла нам память, ушла, а теперь ещё и это? Ты хоть представляешь, что мы почувствовали, когда вспомнили? Макото опустилась на колени рядом с кроватью, её голос был тихим, но твёрдым: — Быть рядом — это не жалость. Это выбор. И ты не имеешь права отнимать его у нас. Рей молчала дольше всех. Она смотрела на лёд, на дрожащие пальцы Ами, на следы магии, и в её глазах не было гнева — только боль. — Ты пошла против самой себя, — сказала она наконец. — Против того, кем всегда была. Парни стояли чуть позади, но каждый из них чувствовал удар по-своему. Нефрит резко отвернулся, стиснув зубы. — Дважды падали под тьму… — глухо произнёс он. — И выжили. А ты решила сдаться без боя? Джедайт покачал головой, словно не мог поверить: — Ты стерла нас из своей жизни, потому что решила, что мы не выдержим правды. Это… больнее любого удара Хаоса. Кунсайт смотрел на Ами прямо, без злости, но с тяжёлым спокойствием: — Ты не калека. Ты — живая. И если ты думаешь, что мы отвернёмся… ты нас совсем не знаешь. Зойсайт стоял ближе всех. Он не говорил — просто держал её руку, несмотря на холод. Его пальцы дрожали, но он не отпускал. И тогда вперёд шагнула Чибиуса. Она долго молчала, будто собираясь с силами. Её взгляд был взрослым — слишком взрослым для того, что она пережила. — Тётя Ами… — сказала она тихо. — Я видела мир, где вас больше нет. Где вы все погибли. Где дворец разрушен, а надежда — сожжена дотла. Ами медленно подняла на неё глаза. — И знаешь, что было самым страшным? — продолжила Чибиуса. — Не боль. Не одиночество. А то, что рядом больше некому было сказать: «Ты нужна». Она подошла ближе, не боясь льда. — Ты не имеешь права отнимать себя у нас. Даже если тебе больно. Даже если ты не веришь, что справишься. В комнате повисла тишина — тяжёлая, но живая. Ами закрыла глаза. Лёд начал медленно таять, капли воды стекали по кристаллам, словно слёзы. Она ничего не ответила. Но её пальцы ослабили хватку. И этого было достаточно, чтобы все поняли — она услышала.