Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Комната погрузилась в тишину после вспышки магии. Лёд на стенах и полу начал медленно таять, превращаясь в прозрачные лужицы воды, но холод всё ещё витал в воздухе — не физический, а тот, что рождается из отчаяния. Ами лежала неподвижно, тяжело дыша. Глаза её были открыты, но взгляд — отстранённый, словно она смотрела не на людей, а сквозь них. — Видите? — тихо произнесла она, наконец нарушив молчание. — Даже сейчас… даже так… вам приходится спасать меня. — Вам правда будет легче… — голос был слабым, но упрямым, — если вы останетесь без меня. Она сглотнула. — Я не хочу, чтобы ваша жизнь превратилась в череду дежурств у моей кровати. Голос дрогнул, но она продолжила: — У вас есть любовь. Есть будущее. Есть шанс прожить эту жизнь иначе, чем предыдущие. Не тратьте его… на меня. Тишина снова опустилась на комнату — но теперь она была тяжёлой, почти болезненной. — Живите для себя. А не потому, что вам жалко меня. Слово «жалко» прозвучало особенно резко. И именно оно сломало тишину. Минако сделала шаг вперёд, лицо её покраснело от сдерживаемых эмоций. — Ты правда думаешь, что мы здесь потому, что нам жалко тебя? Ты думаешь, что забота — это жалость? — резко спросила она. — Ты всегда решала всё логикой. Ты всегда была мозгом нашей команды. Но сейчас ты ошибаешься. И ты решила за всех, будто мы без тебя лучше знаем, как жить? Макото шагнула вперёд, голос дрогнул: — Мы не сиделки. Мы семья. И если кто-то из нас падает — остальные подхватывают. Так было всегда. Рей молчала дольше остальных. Затем скрестила руки, её взгляд был жёстким, но в нём читалась боль. И она медленно сказала, глядя прямо Ами в глаза: — Ты боишься не за нас. Ты боишься быть слабой. И поэтому хочешь остаться одна. — Ты снова убегаешь. Только теперь — внутрь себя. И называешь это заботой о нас. Ами отвернулась к стене. — Лучше одиночество, чем видеть, как вы жертвуете собой, — прошептала она. Усаги не выдержала. Слёзы выступили сами собой. — Ами… — она села рядом, осторожно касаясь её плеча. — Мы уже теряли друг друга. Я больше так не могу. — Если бы я была на твоём месте… ты бы ушла? Тишина. Ами не ответила. Но её пальцы на простыне сжались сильнее. Парни молчали дольше. Потом заговорил Кунсайт — спокойно, почти холодно и в голосе звучала сталь: — Ты пытаешься решить за всех нас и недооцениваешь нас. Особенно — его. Он кивнул на Зойсайта .Это нечестно. Нефрит сжал кулаки. — Мы выжили не для того, чтобы снова позволить кому-то исчезнуть. Маморо кивнул: — Семья — это не выбор, который можно отменить. Зой всё это время молчал. Он не спорил. Не перебивал. Просто держал её руку — и этого было достаточно, чтобы Ами чувствовала: он не уйдёт. Наконец Усаги поднялась. — Мы пойдём спать, — сказала она мягко. — Но не потому, что сдаёмся. А потому что завтра мы снова будем здесь. Один за другим они вышли. Последним задержался Зой — но Ами закрыла глаза. Слишком быстро. Слишком нарочито. Будто притворилась спящей. Он понял. Но не ушёл. Ночь накрыла дом. Тишина стала глубже. Зой задремал, сидя рядом с кроватью. И в какой-то момент…мир исчез. Тьма. Густая. Тягучая. Живая. — Давно не виделись… — раздался голос. Из темноты вышел Хаос. Медленно. Неторопливо. — Ты плохо выглядишь, Зойсайт, — он обошёл его по кругу. — Слабый. Уставший. Пауза. — Но всё ещё любящий. Зой поднял взгляд. — Чего ты хочешь? Хаос улыбнулся. Слишком спокойно. — Сделку. Щелчок пальцев. И мир перед глазами Зоя изменился. Ами — стоит. Идёт. Смеётся. Живая. Без боли. Без страха. Девочки — улыбаются. Братья счастливы с девочками. Мир — спокойный. Без войны. Без потерь. — Твоя жизнь, — тихо сказал Хаос. — В обмен на её здоровье. Пауза. — И на нормальную жизнь для остальных. Тишина. Зой сжал кулаки. — Не обманешь? Улыбка стала шире. — Я соблюдаю договоры. Пауза. — Ты это знаешь. Очень долгая пауза. — Я подумаю, — наконец сказал Зой. — Дай мне неделю. Хаос чуть наклонил голову. — Я знал, что ты выберешь разум. И исчез. Зой резко открыл глаза. Комната. Тишина. Реальность. Но внутри — уже нет. — Зой… — тихий голос. Он не сразу отреагировал. — Зойсайт… Он вздрогнул. Повернулся. Ами смотрела на него. Бледная. Настороженная. — Ты в порядке?.. — тихо спросила она. — Я… почувствовала тьму. Он смотрел на неё. Долго. Слишком долго. А потом улыбнулся. Спокойно. Слишком спокойно. — Всё хорошо, — сказал он. — Никого здесь нет. Она не отвела взгляд. — Если ты мне врёшь… Пауза. — Я здесь, — тихо ответил он. — И этого достаточно. Но внутри… он уже сделал первый шаг. И назад дороги не было. Ами ничего не сказала. Но почему-то… ей стало холодно. И где-то глубоко внутри…что-то начало рушиться.