Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

День первый Дом братьев снова был полон людей — но теперь тишина в нём была другой. Не напряжённой, не враждебной. Скорее осторожной. Ами больше не отталкивала. Она принимала помощь — молча, сдержанно, иногда даже с неловкой благодарностью. Девочки помогали ей умыться, переодеться, перевернуться на бок. Парни носили еду, лекарства, тёплые пледы. И всё равно в её взгляде оставалась тень. Зойсайт сидел рядом почти постоянно. Иногда просто держал её за руку. Иногда читал вслух — не потому, что она просила, а потому что тишина между ними начинала давить. Неделя, — думал он. Всего неделя… и я должен решить, стоит ли её жизнь моей. Он ненавидел себя за эту мысль. Вечером Маморо и Усаги сидели на кухне. Усако крутила в руках кружку с давно остывшим чаем. — Маморо… — тихо сказала она. — А если Ами правда так и не сможет ходить? Он посмотрел на неё спокойно, но в глазах была тревога. — Тогда мы будем жить дальше вместе с этим, — ответил он. — Так же, как жили после каждой войны. — Но она ведь не привыкла, что за неё решают. Она привыкла быть сильной.— Усаги всхлипнула. — Самым сильным иногда тяжелее всего принять помощь, — сказал Маморо. — Но она не одна. И Зой… он не отпустит её. Усаги нахмурилась. — Вот именно это меня и пугает. День второй Минако и Кунсайт говорили тихо на кухне. — Она слишком спокойная, — сказала Мина. — Меня это пугает. — Она смирилась, — ответил Кунсайт. — Это опаснее, чем истерики. Макото и Нефрит обсуждали, как можно оборудовать дом, если Ами останется здесь надолго. Рей молчала, слушая треск огня — но огонь не отвечал. — Он молчит, — сказала она позже Усаги. — Будто… ждёт. Усаги вздрогнула. — Мне тоже неспокойно. Рей вновь сидела перед огнём. Джедайт стоял рядом, молча наблюдая за пламенем. — Он молчит, — сказала она раздражённо. — Огонь молчит. — Это плохо? — спросил он. — Это значит, что судьба ждёт решения человека, — ответила Рей. — И это всегда заканчивается болью. Джедайт нахмурился. — Ты думаешь, Зой…? — Думаю, он готов на всё, — резко сказала Рей. — И именно поэтому мне страшно. День третий Ами впервые улыбнулась — по-настоящему. — Спасибо, — сказала она, когда Зойсайт помог ей сесть удобнее. — За то, что не ушёл. Он сжал губы. — Я никуда не уйду. Она внимательно посмотрела на него. — Ты говоришь это так, будто прощаешься заранее. Зой отвёл взгляд. — Ты слишком много анализируешь. — Я всегда так делала, — тихо ответила она. — И сейчас… я чувствую, что ты что-то скрываешь. Он не ответил. Если я скажу — она не позволит, если промолчу — я предам её доверие. Вечером Минако сидела на подоконнике, болтая ногами. — Знаешь, — сказала она, — раньше мне казалось, что хуже Хаоса ничего быть не может. — А теперь? — спросил Кунсайт. — А теперь я боюсь тишины. Когда никто не нападает, но что-то внутри вот-вот сломается. Он взял её за руку. — Ты чувствуешь это из-за Ами? — И из-за Зоя, — честно ответила она. — Он улыбается… но глаза у него как тогда, перед последней битвой. Кунсайт сжал её ладонь сильнее. — Если он решит пожертвовать собой… я не прощу ему этого. День четвёртый Макото резала овощи, слишком резко. — Я злюсь, — призналась она. — На Ами. И на Зоя. — За что? — тихо спросил Нефрит. — За то, что они решили, будто могут не учитывать нас. Будто мы не выдержим. Нефрит кивнул. — Я уже терял его, Мако. Я не хочу терять снова. Ни его. Ни её. Никого из вас. Ночью Зойсайт снова не спал. Хаос не приходил. Это было хуже. Он уверен, — понял Зой. Он знает, что я думаю. Он смотрел на Ами, спящую рядом, такую хрупкую, бледную, но живую. Если я откажусь — она останется такой. Если соглашусь — она будет жить. — Почему всё всегда так? — прошептал он в темноту. День пятый Рей сидела у кровати Ами дольше обычного. — Ты изменилась, — сказала она. — Я просто устала бороться, — честно ответила Ами. — И… я поняла, что была неправа. Мне нужна была не изоляция, а вы. Рей кивнула, но в глазах тревога не исчезла. — Мне кажется, над нами сгущается тень. — Мне тоже, — призналась Ами. — Особенно когда я смотрю на Зоя. Они обменялись взглядами — редкий момент полного понимания. — Огонь молчит, — сказала Рей. — А это значит, что выбор ещё не сделан. Вечером девочки собрались в комнате Усаги. — Она перестала отталкивать, — сказала Минако. — Но это не значит, что она перестала винить себя. — Она смотрит на нас так, будто прощается, — добавила Макото. Рей скрестила руки. — А Зой ведёт себя так, будто считает дни. — Я чувствую тьму, — прошептала Усаги. — Но не извне… а рядом. В комнате повисла тревожная тишина. День шестой Зой и Ами остались одни. — Помнишь, — сказала она вдруг, — как в прошлой жизни ты говорил, что готов сжечь мир ради одного человека? Он вздрогнул. — Помню. — Ты бы сделал это сейчас? Он долго молчал. — Я бы сделал всё, — наконец сказал он. — Чтобы ты жила. Она смотрела на него слишком внимательно. — Даже если ценой будеш ты сам? Он не ответил. И именно в этот момент Ами поняла. Не полностью. Не словами. Но сердцем. — Ты что-то решил без меня, — сказала она тихо. Он сжал её руку. — Нет… ещё нет. Внизу, в гостиной, братья сидели молча. — Он слабее, чем показывает, — сказал Кунсайт. — И дело не в ране. — Он готовит себя к смерти, — прямо сказал Нефрит. Маморо тяжело выдохнул. — Если он заключит сделку с тьмой… мы не успеем его остановить. — Тогда нам нужно узнать правду раньше, — твёрдо сказал Джедайт. День седьмой Утро было странно светлым. Слишком спокойным. Ами чувствовала это кожей. — Сегодня что-то произойдёт, — сказала она Рей. Зой стоял у окна, глядя в небо. Сегодня он придёт, — знал он. И я должен быть готов. Он повернулся к Ами. — Что бы ни случилось… — начал он. — Не смей, — резко перебила она. — Не смей говорить так, будто это конец. Она смотрела на него строго — и любя. — Я не позволю тебе исчезнуть ради меня. Он улыбнулся — грустно. — Ты всегда была слишком умной. Но в его глазах уже было решение. Ночью Ами лежала спокойно, но глаза были открыты. — Зой… — тихо сказала она. — Ты когда-нибудь думал, что любовь может быть формой насилия? Он вздрогнул. — Почему ты так говоришь? — Потому что ты что-то делаешь ради меня… не спросив, — ответила она. — И это пугает. Он сел ближе. — Я просто хочу, чтобы ты жила. — А я хочу, чтобы ты жил, — твёрдо сказала она. — И если ты выберешь меня ценой себя… я не приму этого. Он молчал. Она закрыла глаза. — Я чувствую тьму, Зой. Не в мире. В тебе. Он тихо прошептал: — Ещё немного… потерпи.