Все наизнанку

‎Ключ-карта щёлкнула тихо, почти неуверенно, и Кевин на мгновение замер в дверях, словно у него всё ещё оставался выбор — зайти или отступить. Но отступать было уже некуда: восемь месяцев он и так только этим и занимался. ‎ ‎Он вошёл и захлопнул дверь. Натаниэль сидел на кровати и листал какую-то брошюру. Эндрю стоял у открытого окна и курил. Сигаретный дым распространялся по комнате, приятно обволакивая. Запах напоминал Кевину о других их ночах проведенных вместе, о коже соприкосающейся о другую, жарких поцелуях... ‎ ‎— Долго же ты, — фыркнул Эндрю, выводя Кевина из своих размышлений. — Проходи. ‎ ‎Натаниэль едва заметно усмехнулся, но ничего не добавил — лишь встал с кровати и приблизился на то расстояние, которое раньше казалось естественным, а теперь сбивало дыхание. Кевин машинально сжал в пальцах ключ-карту, как будто она могла удержать его на месте, не дать сорваться ни вперёд, ни назад. ‎ ‎— Ты так и будешь стоять у двери? — спросил Натаниэль, и в его голосе не было ни насмешки, ни раздражения — только констатация. ‎ ‎Кевин закрыл глаза на секунду, выдохнул и прошёл дальше, кладя карту на стол с чуть более громким, чем нужно, щелчком. Тишина, которая последовала за этим звуком, оказалась плотнее любой реплики. Натаниэль остановился в шаге от него, внимательно вглядываясь в лицо, будто пытался прочитать то, что Кевин сам не мог до конца сформулировать. ‎ ‎— Ты всё ещё думаешь, что лишний? — спросил он тихо. ‎ ‎Кевин коротко усмехнулся, не отводя взгляда. ‎ ‎— Я думаю слишком много. Вы уже сказали. ‎ ‎— И всё равно продолжаешь, — вставил Эндрю. ‎ ‎— Восемь месяцев, — упрямо произнёс Кевин, переводя взгляд с одного на другого. — Вы были вдвоём. Это не может ничего не менять. ‎ ‎Натаниэль чуть наклонил голову, и на секунду показалось, что он действительно обдумывает ответ, а не просто ищет слова. ‎ ‎— Меняет, — спокойно сказал он. ‎ ‎Это простое признание ударило сильнее, чем отрицание. Внутри что-то резко провалилось, но Кевин удержал взгляд. ‎ ‎— Тогда скажи, что именно, — выдохнул он. ‎ ‎— То что ты стал ещё более раздражающим, — добавил Эндрю ровно. ‎ ‎Кевин тихо выдохнул, почти смеясь, но смех вышел пустым, без тени веселья. Это было не облегчение — скорее попытка не дать себе окончательно сорваться. ‎ ‎— Что ты имеешь в виду? — спросил он, хотя догадывался, что ответ не станет мягче. ‎ ‎— Я имею в виду ровно это, — спокойно отозвался Эндрю. — И ещё то, что ты снова всё усложняешь. ‎ ‎Слова задели сильнее, чем Кевин ожидал. Он резко сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, будто это могло заставить Эндрю сказать что-то другое. ‎ ‎— Я усложняю? ‎ ‎Голос предательски сорвался, и это окончательно вывело его из равновесия. Он злился — на Эндрю,на Натаниэля, на ситуацию, на самого себя за эту слабость. Эндрю наконец повернулся и взглянул на него. Остро, точно, будто пытался прочесть его мысли. ‎ ‎— Вы восемь месяцев были вместе, а я должен просто… что? Вписаться обратно? Как будто ничего не изменилось? ‎ ‎Ему самому не нравилось, как это звучит — слишком отчаянно, слишком уязвимо. Но остановиться он уже не мог. ‎ ‎Эндрю подошёл ближе, остановившись почти вплотную. Это расстояние было привычным — и в то же время теперь ощущалось иначе, напряжённо, словно между ними появилось что-то невидимое. ‎ ‎— Ты не «вписываешься», — сказал он тише. — Ты возвращаешься. ‎ ‎Слова должны были успокоить, но Кевин не сразу смог их принять. Слишком многое за эти месяцы осталось вне его поля зрения, слишком много неизвестного давило. ‎ ‎— Я не знаю, что у вас было за это время, — продолжил он, уже тише, но с тем же внутренним напряжением. — Я не знаю, что изменилось. Я не знаю… где моё место теперь. ‎ ‎Это было самое честное, что он мог сказать, и от этого становилось только тяжелее. Он почти пожалел, что произнёс это вслух. ‎ ‎Эндрю смотрел на него долго. Слишком долго, чтобы это можно было назвать простым раздумьем. В этом взгляде было что-то большее — оценка, ожидание, возможно, даже раздражение. ‎ ‎— Ты правда думаешь, что мы бы позвали тебя сюда, если бы у тебя не было места? — тихо спросил Натаниэль. ‎ ‎— Если тебе нужно время,— сказал Эндрю.— Мы подождем. ‎ ‎И в этой короткой фразе было больше честности, чем в любых заверениях. Натаниэль едва заметно улыбнулся, и это была не попытка разрядить обстановку, а что-то более тихое, устойчивое. ‎ ‎— Да мне нужно время...время заново переосмыслить наши отношения. ‎ ‎Оба кивнули этой мысли, будто соглашаясь на этот компромисс. ‎ ‎— У нас есть выпивка,— Нат повернулся к мини бару,— посидишь с нами? ‎ ‎Кевин задержался на месте ещё на пару секунд, словно проверяя, не передумают ли они. Но в комнате не было ни намёка на это — только усталость после напряжённого разговора и какое-то странное, непривычное ощущение… возможности. ‎ ‎— Ладно, — выдохнул он наконец, и это решение далось ему тяжелее, чем должно было. ‎ ‎Натаниэль тут же оживился, будто именно этого и ждал. Он достал бокалы, открыл бутылку, и тихий хлопок пробки неожиданно разрядил обстановку. Вино плеснулось в стекло, и этот простой, бытовой звук оказался почти успокаивающим. ‎ ‎Кевин взял бокал, чувствуя, как пальцы всё ещё немного напряжены. Натаниэль поднял свой, легко, без пафоса. ‎ ‎— За возвращение, — сказал он. ‎ ‎Кевин на секунду задержал взгляд на нём, потом коротко кивнул и сделал глоток. Вино оказалось чуть терпким, и это помогло — заземлило, вернуло в момент. ‎ ‎Эндрю тем временем устроился на кровати, открывая мороженое с тем же спокойствием, с каким раньше наблюдал за их спором. Он ел медленно, словно всё происходящее его больше не тревожило — или он просто не показывал этого. ‎ ‎Разговор сначала шёл неровно. Фразы обрывались, темы сменялись слишком быстро, будто никто не хотел случайно вернуться к тому, что уже было сказано. Кевин ловил себя на том, что вслушивается в интонации, в паузы, в то, как они смотрят на него — и каждый раз находил что-то новое, не совсем понятное, но уже не пугающее так, как раньше. ‎ ‎Постепенно напряжение начало уходить. Натаниэль рассказывал что-то почти бытовое, перескакивая с темы на тему, иногда усмехаясь своим же словам. Кевин отвечал сначала коротко, потом чуть свободнее, сам не замечая, как втягивается. ‎ ‎Иногда он ловил взгляд Эндрю — короткий, внимательный, и в этих взглядах больше не было той холодной дистанции, которой он боялся. Это не было прежним «как раньше», но, возможно, и не должно было быть. ‎ ‎К моменту, когда бутылка опустела наполовину, Кевин поймал себя на том, что плечи больше не напряжены. Он всё ещё не знал, как именно всё изменилось — и что будет дальше. Но впервые за вечер это перестало казаться чем-то, с чем невозможно справиться. ‎ ‎И, возможно, этого пока было достаточно. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎Кевин проснулся на одной из кроватей, и несколько секунд просто лежал, не двигаясь, пытаясь понять, где он. Потолок был незнакомым — чужим — и это ощущение сразу вернуло всё остальное. Вечер, разговор, вино. Он медленно повернул голову и замер. ‎ ‎Натаниэль спал на другой кровати, раскинувшись так, будто пространство принадлежало ему по праву. Одеяло сбилось, одна рука свисала вниз, дыхание было ровным и глубоким — он выглядел так, словно ни о чём не беспокоился. От этого зрелища Кевин слегка улыбнулся. ‎ ‎Он осторожно сел, стараясь не шуметь. В теле ощущалась тяжесть — не только от сна, но и от всего, что произошло накануне. В голове сразу начали складываться привычные мысли: тренировка, команда, расписание. ‎ ‎Его взгляд скользнул дальше по комнате и остановился на диване. Эндрю спал там, отвернувшись к спинке, почти неподвижно, будто и во сне контролировал пространство вокруг себя. Это выглядело… ожидаемо. Они оба хотели дать Кевину пространство, чтобы ему не было некомфортно. Он им был благодарен за это. ‎ ‎Несмотря на тяжесть в теле он все же встал и начал собираться.Он тихо поднялся с кровати, нашёл свою одежду и начал одеваться, стараясь действовать быстро и бесшумно. ‎ ‎— Ты куда. ‎ ‎Голос прозвучал тихо, но слишком чётко для человека, который только что спал. ‎ ‎Кевин замер, на секунду сжав ткань в руках, и медленно обернулся. Эндрю уже не спал — он лежал в той же позе, но глаза были открыты, внимательные, как всегда. ‎ ‎— В общежитие, — ответил Кевин после короткой паузы. Голос получился ровным, почти сухим. — Утро уже. ‎ ‎Он отвернулся обратно, делая вид, что продолжает собираться, хотя на самом деле просто тянул время. ‎ ‎— Останься, — сказал Эндрю. ‎ ‎Без давления. Без объяснений. Кевин повернулся и попытался улыбнуться. ‎ ‎— Я сам не хочу уходить,— сказал он натягивая джинсы,— но ребята заметят мое отсутствие. ‎ ‎Несколько секунд в комнате было тихо. Кевин почти физически ощущал взгляд Эндрю, но не оборачивался. ‎ ‎— Они переживут, — спокойно сказал тот. ‎ ‎Кевин сжал челюсть. ‎ ‎— Я боюсь не их реакции, — бросил он тихо.— А то что Рико узнает о нас. ‎ ‎И это уже было ближе к правде, чем всё остальное. Эндрю уже сидел, опираясь локтями на колени. Несколько секунд он просто смотрел на Кевина, будто что-то прикидывая. ‎ ‎Потом протянул руку к тумбочке, взял оттуда сложенный листок и протянул ему. ‎ ‎— Тогда передай это брату, — сказал он. ‎ ‎Кевин замер на секунду, прежде чем взять записку. Бумага была тёплой — будто её держали совсем недавно. ‎ ‎— Что это? — спросил он автоматически. ‎ ‎— Не твоё дело, — спокойно ответил Эндрю. ‎ ‎Кевин коротко кивнул, не настаивая. Он уже понял, что ответа не будет — и что спрашивать дальше бессмысленно. ‎ ‎Он сунул записку в карман, задержав руку чуть дольше, чем нужно. ‎ ‎— Я передам, — сказал он. ‎ ‎Он направился к двери, чувствуя на себе взгляд, но не оборачиваясь. Рука уже легла на ручку, когда он на секунду замер. Мысль вернуться мелькнула слишком быстро, почти незаметно и он обернулся: ‎ ‎— Я скучал по вам обоим. ‎ ‎Лицо Эндрю не поменялось, но в глазах появилось нечто похожее... на удовлетворение. ‎ ‎— Мы не исчезнем, — сказал Эндрю. ‎ ‎Кевин кивнул. Наконец-то его волнение и тяжесть, которая держалась долгое время спала и он вышел из комнаты. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎Дверь щёлкнула за спиной тише, чем он ожидал. Кевин на секунду задержался, опершись лбом о прохладную поверхность, будто давая себе короткую передышку перед возвращением в привычную реальность. ‎ ‎И почти сразу почувствовал запах. Сладкий, тёплый, домашний. Блинчики. ‎ ‎Контраст был таким резким, что он невольно усмехнулся. После густого, въедливого сигаретного дыма, которым была пропитано все в гостиничном номере, этот запах казался почти чужим. Слишком лёгким. Слишком нормальным. ‎ ‎Он оттолкнулся от двери и прошёл дальше, сбрасывая куртку на ходу. Голоса доносились с кухни — негромкие, ленивые, утренние. Кевин заглянул внутрь. ‎ ‎Ники стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая блинчик, будто это было делом государственной важности. Рядом уже росла аккуратная стопка. Аарон сидел за столом, обхватив кружку с кофе обеими руками, и выглядел так, словно мир его пока не особенно интересовал. ‎ ‎Ники обернулся первым и тут же расплылся в улыбке. ‎ ‎— А вот и наш герой любовник! Ты же у девушки был? — протянул он весело. — Блинчики будешь? ‎ ‎Кевин поморщился едва заметно, проходя внутрь. ‎ ‎— Я навещал старых друзей, — сухо ответил он. ‎ ‎Он остановился у стола и, не делая из этого события, достал из кармана сложенный листок, протягивая его Аарону. Тот нахмурился, но взял. ‎ ‎— Что это? ‎ ‎Кевин уже отвернулся к холодильнику, открывая его и доставая апельсиновый сок. ‎ ‎— Это от Эндрю. ‎ ‎Рука Аарона с запиской замерла в воздухе. Всего на секунду — но этого хватило, чтобы напряжение стало ощутимым. Он медленно опустил взгляд на бумагу, потом снова на Кевина. ‎ ‎— И почему он не может просто подойти и поговорить? — голос стал холоднее. — Обязательно эти… записки? ‎ ‎Кевин налил сок в стакан, прежде чем ответить. Дал себе лишнюю секунду. ‎ ‎— Потому что Воронам запрещено общаться с семьями, — сказал он ровно. — Это отвлекает. И Хозяину это не понравится. ‎ ‎Ники тихо присвистнул, не оборачиваясь от плиты. ‎ ‎— Это звучит как поведение сектантов. ‎ ‎Кевин поднял на него взгляд — резкий, тяжёлый, почти предупреждающий. Ники тут же поднял руки в примирительном жесте. ‎ ‎— Ладно-ладно, молчу. ‎ ‎Тишина повисла на пару секунд, прерываемая только шипением сковороды. ‎ ‎Аарон развернул записку. ‎ ‎Кевин сделал глоток сока, наблюдая краем глаза. Он не пытался читать выражение лица — знал, что это бесполезно. Но напряжение в плечах Аарона всё равно выдавало больше, чем тот хотел бы. ‎ ‎Глаза быстро пробежались по строчкам. Потом ещё раз — медленнее. ‎ ‎— Это всё? — спросил он наконец, не поднимая взгляда. ‎ ‎— Я не читал, — ответил Кевин. ‎ ‎Это было правдой. И одновременно — не совсем. Он знал, что там не будет ничего лишнего. Эндрю не тратил слова впустую. ‎ ‎Аарон хмыкнул тихо, складывая записку обратно, но уже не так аккуратно. ‎ ‎— Конечно не читал. ‎ ‎Он откинулся на спинку стула, сжимая бумагу в пальцах. ‎ ‎— Он в своём стиле. ‎ ‎— Это каком? — не выдержал Ники, оборачиваясь с тарелкой. ‎ ‎Аарон пожал плечами, глядя куда-то мимо. ‎ ‎— Делает вид, что ему всё равно. А потом… — он замолчал, подбирая слова, и коротко усмехнулся без веселья. — А потом вот это. ‎ ‎Кевин поставил стакан на стол чуть громче, чем нужно. ‎ ‎— Он не делает вид. ‎ ‎Аарон перевёл на него взгляд. ‎ ‎— Ты серьёзно сейчас его защищаешь? ‎ ‎Кевин выдержал этот взгляд. ‎ ‎— Я говорю, как есть. ‎ ‎Ники осторожно поставил перед Кевином тарелку с блинчиками, словно пытаясь разрядить обстановку. ‎ ‎— Еда помогает при семейных драмах, — пробормотал он. ‎ ‎Никто не отреагировал. Аарон снова посмотрел на записку, затем медленно провёл по ней пальцем, будто решая, что с ней делать дальше. ‎ ‎— Он мог прийти, — сказал он тише. ‎ ‎Кевин выдохнул через нос. ‎ ‎— Мог, — согласился он. — Но не стал. ‎ ‎— Потому что? ‎ ‎Кевин на секунду задумался. И ответил честнее, чем планировал. ‎ ‎— Потому что так проще контролировать дистанцию. ‎ ‎Аарон чуть прищурился. ‎ ‎— Для него? ‎ ‎— Для всех. ‎ ‎Тишина снова вернулась, но уже другая — менее резкая. Ники тихо сел за стол, пододвигая к себе кружку. ‎ ‎— Знаете, — сказал он осторожно, — вы оба ужасно похожи в такие моменты. ‎ ‎— Не начинай, — одновременно отрезали Кевин и Аарон. ‎ ‎Ники поднял брови, но улыбнулся. ‎ ‎— Я просто наблюдаю. ‎ ‎Аарон устало потер лицо ладонью, потом резко встал. ‎ ‎— Мне нужно идти. ‎ ‎Он сунул записку в карман, не глядя ни на кого. ‎ ‎— Передай ему, если увидишь, — бросил он Кевину, — что я прочитал. ‎ ‎Кевин кивнул. Аарон вышел из кухни, и через пару секунд хлопнула дверь комнаты. Ники посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Кевина. ‎ ‎— Весёлое у вас утро, — пробормотал он. ‎ ‎Кевин молча взял вилку и, наконец, попробовал блинчики. Они были тёплыми. Сладкими. И почему-то это ощущалось сложнее, чем должно было. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎