Принятие иррационального

Среда, 19:30. Бар «Проходной» В баре пахло жареным луком и дешёвым пивом. За дальним столиком сидела компания. Света пила красное вино и читала что-то в телефоне. Роуз листала меню уже пятнадцать минут, хотя знала его наизусть, и в итоге заказала белое полусладкое — как обычно. Хейден только пришёл: у него закончился рабочий день, поэтому он был в рубашке. Пайк сразу взял два пива и сырные палочки. Шейн сидел на своём обычном месте: у стены, подальше от двери и сквозняка. Перед ним стоял чай. Заваренный ровно четыре минуты. Ильи не было. Он был на тренировке. Они обсуждали новую систему отчетности на работе у Хейдена. Пайк жаловался, Света почти не слушала, Роуз добросовестно сочувствовала, а Шейн сказал, что новая отчетность лучше и должна повысить их продуктивность. Хейден кинул на него злобный взгляд. Потом Роуз рассказала, что ее кот научился открывать ящик с кормом, а Света предложила называть кота «Менеджер». Шейн вставил, что коты не способны к управленческим функциям, но его никто не слушал. Потом разговор как-то сам свернул на Илью. — Я не понимаю, — сказал Шейн, помешивая чай. — Почему Илья так взбешён моим свиданием? Он ведь знает, что я не часто на них хожу. Роуз и Света переглянулись. Хейден допил второе пиво и потёр переносицу. — Может, скажем ему, — предложила Роуз. — Конечно, нет, — строго ответила Света. — Хотя бы намекнём, — не сдавалась Роуз. — Он не понимает намёков, — Хейден обречённо откинулся на спинку стула. — Господи боже… — О чём вы, ребята? — спросил Шейн. — О сериале, — соврал Хейден. — О, как называется? — Шейн любил сериалы. Ещё больше любил смотреть их с Ильей. — Френдзона, — быстро ответила Света. Роуз шлепнула ее по предплечью. Что было странно с ее стороны, но Роуз часто делала странные вещи. — И о чём он? — спросил Шейн. — О френдзоне… — А, понятно. Забавно, — пару раз кивнул Шейн. Он всегда так делал, когда не понимал. — Ты же не понял, милый, — произнесла Роуз, кинув спасательный круг. — Я понял, — но Шейн этот круг не принял. Если бы Илья заметил, что он не понял, то просто объяснил бы. — Так вот, в этом сериале, который мы смотрим, один парень влюблён в своего друга, но боится выйти из зоны комфорта, тем самым он находится во френдзоне, а не в зоне потенциальных любовных интересов, — сказала Света, смотря Шейну прямо в глаза. — Это было очень любезно с твоей стороны. Спасибо, Светик. — Обращайся, сладкий, — произнесла Света и отправила Шейну воздушный поцелуй. Вообще Светиком ее называл только Илья, ещё с подготовительных курсов для канадского университета. Они быстро подружились и решили, что русские должны держаться вместе. Хейден уткнулся лбом в ладонь. Роуз тихо простонала. — Шейн, — осторожно начала она. — А тебе не кажется, что эта ситуация… ну, немножко похожа на вашу с Ильей? Шейн задумался. По-настоящему задумался: наклонил голову, свёл брови к переносице. За столиком повисла тишина. Где-то на кухне зашипело масло. — Мы с Ильей не смотрим этот сериал, — наконец сказал Шейн. — Мы смотрим «Как я встретил вашу маму» по вторникам и «Очень странные дела» по пятницам. — Господи, — прошептал Хейден. — Но мы можем найти время на ещё один сериал, — добавил Шейн. — Думаю в воскресенье. Роуз медленно закрыла лицо руками. — Шейн, — сказала Света уже без улыбки. — Ты правда не понимаешь, о чём мы говорим? — Я понимаю, — спокойно ответил Шейн. — Ты описала сюжет. Парень боится признаться. Но это глупо. Если ты любишь — скажи. Люди слишком усложняют. — А если он боится потерять друга? — тихо спросил Хейден. — Тогда они не настоящие друзья. Настоящие друзья не уходят от правды. Они могут испугаться, но потом должны вернуться. Шейн взял телефон и начал что-то печатать, не глядя на компанию. — Кому ты пишешь? — спросила Роуз с подозрением. — Илье. Спрошу, хочет ли он посмотреть этот сериал про друзей. Мне стало интересно. — Не надо, — хором сказали трое. — Почему? — Шейн посмотрел на них «оленьими глазками». — Потому что ты невыносим, — выдохнул Хейден, подозвал официанта и заказал ещё пива, вина и закусок. — Я знаю. Илья говорит то же самое. Но он говорит это с улыбкой, так что я не воспринимаю это как критику. Он дописал сообщение и нажал «отправить». Через двадцать минут пришёл ответ. Илья: «Друзей? С тобой? Во сколько?» — Он согласился, — радостно сказал Шейн друзьям. Роуз взяла Свету за руку, чтобы та не сделала фейспалм, жест который немного расстраивал Шейна. Хейден открыл рот, закрыл, потом открыл снова. — Шейн, — сказал он медленно. — Неважно, забудь. Может, закажем ещё выпить? — Ты уже превысил свою норму для буднего дня, — нахмурился Шейн. — Нам всем завтра на работу. — Окей, ты прав, — кивнул Хейден. — Никаких новых напитков. Схожу в уборную. Он поднялся и похлопал Шейна по плечу. Света и Роуз остались сидеть молча. Шейн допил чай и уставился в телефон — на сообщение Ильи. «С тобой? Во сколько?» Перечитал три раза. Ответил: «Напишу позже». Убрал телефон в карман. Вечер продолжился как ни в чём не бывало. Для всех, кроме Шейна. 23:00. Квартира Шейна. Он вернулся домой. Всё-таки рабочая неделя, и засиживаться в баре до полуночи было бы неразумно. Переоделся в домашнее, налил стакан воды. Сел на диван. Слева — пустое место. Телефон лежал экраном вниз. Он прокручивал разговор. «Сериал про френдзону». «Один парень влюблён в своего друга». «Скажи ему». «Он не понимает намёков». Они говорили о нём и Илье. Это было очевидно. Шейн сжал переносицу пальцами. Это помогало, когда в голове становилось слишком много мыслей и они не складывались по порядку. Он достал блокнот. Тот самый, в который записывал важное. Факты: 1. Илья приносит мне кофе с сиропом. Только мне. Другим в компании он его не приносит. Только если попросят. Я никогда не прошу, я получаю его просто так. 2. Илья сидит слева. Всегда. Даже когда справа свободно. Шесть лет назад я сказал ему, что левая сторона ощущается комфортнее. Может из-за этого? 3. Илья смотрит на меня дольше, чем на других. Я засекал. В среднем на 2.7 секунды. В редкие моменты 4.8 секунды. 4. Илья злится, когда я хожу на свидания. 5. Илья всегда спрашивает, поел ли я. 6. Илья делится со мной едой. Всегда. Только со мной. С другими он не делится. 7. Илья всегда спрашивает, не холодно ли мне. Но так он делает и с другими друзьями. Так что этот пункт не в счёт. 8. Илья помнит, какие фильмы я пересматривал больше одного раза. И предлагает именно их, когда я устал. Не спрашивает «что хочешь?», а говорит «давай «Я робот», ты его любишь». Это эффективно. Я ценю эффективность. 9. Илья знает, что я не ем баклажаны. Ни в каком виде. Даже если они мелко порезаны и спрятаны в рагу. Однажды Света сделала овощное рагу, и я начал есть. Илья сказал: «там баклажаны» и нарезал мне салат. 10. Илья никогда не предлагает сходить в новое место без предупреждения. Всегда говорит минимум за день. Иногда за два. Это удобно — я могу подготовиться. Другие так не делают. 11. Илья заметил, что я не люблю сквозняки. Теперь всегда закрывает окно, если садится рядом. Даже не спрашивает. Просто закрывает. 12. Илья помнит порядок сериалов. Не путает, что по вторникам «Как я встретил вашу маму», а по пятницам «Очень странные дела». Никто из друзей этого не помнит. Даже я иногда путаю. Илья — нет. Выводы: — Вероятно, Илья испытывает ко мне сильные чувства, выходящие за рамки дружбы. — Вероятность: высокая. Он посмотрел на слово «высокая», которое было перечеркнуто. И вздохнул. Контр-аргументы: 1. Я уже ошибался. 2. В школе я был уверен, что девочка Элен хочет со мной дружить. Она хотела «встречаться». Я не понял. Она плакала. Я не знал, почему. 3. В университете парень с потока дарил мне фигурки из «Звёздных войн». Я думал, мы друзья. Он поцеловал меня на вечеринке. Я замер. Он сказал: «ты придурок» и ушёл. 4. Моя система распознавания «нравится/не нравится» даёт сбой в 40% случаев. Я считал. Шейн взял ручку. Отложил её. Новых данных не было. Он не знал. Он не мог знать. Потому что каждый раз, когда он думал «кажется, я кому-то нравлюсь», реальность говорила «нет, тебе показалось, ты просто неправильно понял улыбку/прикосновение/паузу». Он закрыл блокнот. Илья был самым важным человеком. Если Шейн ошибётся, он потеряет всё. А он не умел чинить разрушенное. Он только умел записывать факты и ждать. Поэтому он будет ждать, пока Илья не скажет вслух. Прямо. Без намёков. Потому что только словам можно верить.