Принятие иррационального

Воскресенье, 16.24. Кофейня. Шейн и Илья заказывали кофе. Илья взял чёрный, Шейн латте с сиропом. Илья настоял, чтобы он попробовал что-то кроме чая. Они ждали у стойки. Бариста девушка с розовыми волосами улыбнулась. — Ваш черный кофе и ваш латте. — Спасибо, — сказал Шейн. Илья забрал кофе. Положил руку Шейну на поясницу — легонько, просто чтобы обозначить присутствие. Шейн напрягся. Не отодвинулся, но натянулся, как струна. Илья заметил. Убрал руку. Они сели за столик у окна. Шейн смотрел в телефон. Илья смотрел на него. — Ты чего? — спросил Илья. — В смысле? — Ты напрягся, когда я тебя коснулся. — Нет. — Шейн. — Я просто… — Шейн положил телефон. — Не знаю, как себя вести. — В кофейне? — На людях. Когда мы… — он замолчал. — Когда мы пара. Илья посмотрел на него. — Ты стесняешься меня? — Нет. Я боюсь сделать что-то не так. Я не знаю правил. — Каких правил? — Можно ли держаться за руки. Можно ли обниматься. Можно ли целоваться. Насколько это уместно. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел. И не хочу, чтобы ты думал, что мне стыдно. — А тебе не стыдно? — Нет, — Шейн сказал это твердо. — Мне не стыдно. Мне тревожно. Потому что я не знаю, что допустимо. А ты знаешь. — Я тоже не знаю. — Ты кладешь руку мне на спину. Как будто это нормально. — Это нормально. Для меня. — А для меня? — Шейн посмотрел на него. — Я хочу, чтобы было нормально. Но я не знаю, как перестать думать о том, что кто-то смотрит. Илья молчал. Пил кофе. — Ты боишься осуждения? — спросил он. — Нет. Я боюсь неловкости. Своей. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя нежеланным, потому что я стою как столб. — Ты стоишь как столб, — подтвердил Илья. — Вот видишь. — Но я не чувствую себя нежеланным. — Нет? — Нет. Я знаю, что ты меня хочешь. Ты просто… учишься. — Сколько можно учиться? — Шейн почти рассердился. — Мы уже несколько месяцев вместе. — А я боялся семь лет. Поэтому мы оба привыкаем. Просто я быстрее, а ты медленнее. Шейн молчал. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — наконец сказал он. — Из-за того, что я не умею. — Мне не больно. Мне грустно, когда ты отстраняешься. Но я понимаю, почему. — Ты слишком понимающий. — Это плохо? — Это нечестно. Я должен… я не знаю. Быть лучше. — Ты хороший, Шейн. Просто непубличный. — Я хочу быть публичным. — Ты правда этого хочешь? — серьезно спросил Илья. Шейн посмотрел ему в глаза и кивнул. — Тогда давай тренироваться. — Тренироваться? — Да. — Илья поставил чашку. — Начнём с малого. Держи меня за руку. Здесь. Прямо сейчас. Шейн посмотрел на его руку. Она лежала на столе. Близко. — Это глупо, — сказал Шейн. — Это упражнение. — Ты используешь мою терминологию. — Работает ведь. Шейн медленно положил свою руку поверх руки Ильи. Сначала кончики пальцев. Потом всю ладонь. — Я чувствую себя идиотом, — сказал он. — Ты выглядишь нормально. — Кто-то смотрит? — Только девушка с розовыми волосами. Она улыбается. — Почему? — Потому что мы милые. — Мы не милые. — Мы очень милые. Шейн почти улыбнулся. — Я не отпущу руку, — сказал он. — Пока мы не допьем кофе. — Договорились. Они сидели, держась за руки. Шейн смотрел в окно. Илья смотрел на него. — Тебе не страшно? — спросил Шейн. — Нет. — Почему? — Потому что я с тобой. — Это неверный ответ, — произнес Шейн, но сжал его руку. Крепче. — Я люблю тебя, — сказал Илья. — И я. Они допили кофе. Шейн не отпустил руку. Даже когда встали. Даже когда пошли к выходу. Даже когда проходили мимо девушки с розовыми волосами. — Вы милые, — сказала она. — Спасибо, — ответил Илья. — Мы знаем, — ответил Шейн. Илья засмеялся. Они вышли на улицу. Солнце. Выходной. Шейн все еще держал его за руку. — Ты молодец, — сказал Илья. — Это было трудно. — Но ты сделал. — Я сделал. — Шейн посмотрел на их сцепленные руки. — Может, в следующий раз получится легче. — А может, нет. — Тогда я буду пробовать снова. Илья ничего не сказал. Лишь улыбнулся. Они пошли по улице, держась за руки. Шейн всё ещё думал о том, кто на них смотрит. Но теперь это его не парализовало. Просто было. И он с этим жил. Несколько дней спустя. Парк. Они уже привыкли держаться за руки. Шейн меньше оглядывался. Но всё ещё не решался на поцелуи на публике. Светило солнце. Вокруг гуляли люди — семьи, дети, другие пары. Илья остановился. — Можно тебя поцеловать? — Здесь? — спросил Шейн. — Да. — Люди смотрят. — Пусть смотрят. Шейн огляделся. Никто на них не смотрел. Все были заняты собой. — Я не знаю, — сказал он. — Я не давлю, — ответил Илья. — Просто спросил. — Я хочу. Но боюсь. — Чего? — Что кто-то скажет что-то. — И что ты сделаешь? Шейн подумал. — Не знаю. Наверное, ничего. — Тогда почему боишься? — Потому что я не знаю, что делать, если кто-то скажет. — А я знаю, — Илья улыбнулся. — Я скажу: «Это не ваше дело». — А если они не уйдут? — Тогда уйдём мы. Вместе. Шейн посмотрел на него. Потом быстро, коротко, коснулся губами его губ. — Все, — сказал он. — Поцеловал. Доволен? — Очень. — Не беси меня. — Не буду. Сегодня. Они пошли дальше. Шейн сжал его руку. Крепче, чем обычно.