Снимки

«Я переписал так много вариантов начала, что это даже смешно, поэтому просто удалю их все и сразу к делу. Хотя дел у меня никаких нет. Так, болтовня. Если бы это было бумажное письмо, а не электронное, сказал бы, что мараю бумагу, а так просто издеваюсь над пикселями. Как ты заметил, ещё в школе я принял твоё абсолютное молчание за ответ и не писал, хотя много раз порывался. Хотелось обвинить тебя в том, что ты меня бросил, когда сам же привязал к себе, пожаловаться, что мне тебя не хватает, или просто рассказать о своих успехах и неудачах. Но, к счастью, я пришёл к выводу, что это глупость. Да и сейчас тоже. Просто ощущение, как будто мимо меня пронёсся автобус, а я чудом уцелел. Срочно надо поделиться, и я не придумал варианта лучше, чем ты. Недавно я вписался в отвратительную затею: отношения на спор. Всё ещё осуждаю себя за это, но во мне иногда слишком невовремя просыпается дух авантюризма. Так случилось и тут. Вообще я не одобряю такие вещи — она ведь вполне могла влюбиться в меня, — но получилось просто развлечение для нас обоих. «Надо заставить её вступить с тобой в отношения». До сих пор передёргивает от этого «заставить», но смысл понятен: нужно очаровать. Это я, пожалуй, умею. Можешь не верить, но я красиво ухаживаю, и дело не только в финансовой возможности удивлять широкими жестами. К счастью (для тебя) и сожалению (для меня), тебя это не коснулось. А вообще, если говорить откровенно, не уверен, что дело действительно во мне. Я просто не хотел, чтобы наша игра зашла слишком далеко, поэтому никогда не пытался с ней переспать. Это большой плюс, ведь для многих девушек близость очень важна. Но мне и не хотелось. Написать или нет… Думаю, я гей. «То есть?» — мог бы переспросить ты, и тогда я бы убрал слово «думаю». Ладно, шутки в сторону. В фильмах такие сюжеты часто кончаются большой и светлой любовью, но я просто дошёл до того, чтобы выиграть спор, а потом аккуратно слился. Кажется, никто не рассказал ей, что это было несерьёзно. Если считаешь меня негодяем (я с тобой отчасти согласен), вот небольшое оправдание: она сама была готова меня бросить. За пару недель до всего этого, она рассталась с парнем, и я, помогая ей отвлечься от разбитого сердца, удачно подвернулся под руку со своими подкатами. А потом он решил её вернуть, и она решила вернуться. Свой выигрыш (не баснословный) я отдал мальчику, который живёт на первом этаже моего дома. Он из семьи мигрантов, и им явно тяжело. Иногда (я, увы, не святой) я играю с ним в какие-нибудь простенькие неазартные игры, вроде пряток или городов. Конечно, он всегда выигрывает, и в качестве награды я даю ему немного денег. Однажды он спросил, что нам делать, если он проиграет, но мы решили разобраться с этим, когда (если) такое произойдёт. А ещё он выращивает фикус в горшке. Я сказал, что видел рядом фею, а на следующий день он нашёл под ним деньги. И с тех пор иногда (когда я слишком устаю на работе) находит ещё. Не помню даже, с чего это началось. Родители редко занимаются благотворительностью, но мне приятно видеть его улыбку и знать, что он не голодает. Приятно помогать. Может, тебе интересно, на кого я отучился? Судя по твоему профилю, после ординатуры ты должен стать хирургом. Не сомневаюсь, что у тебя всё получится. А я вот решил, что из меня может получиться архитектор. Моя дотошность в отношении мелочей продолжает одобрительно кивать, хоть во время учёбы мне и бывало тяжело от занудства некоторых предметов. А вообще… Надеюсь, у меня хватит духа отправить тебе это письмо. Вдруг ты больше не злишься на меня и у нас получится диалог? Я ведь так и не понял, почему ты ушёл. Я бы приходил к тебе, нашёл бы время и возможность — не представляешь, сколько раз я думал об этом, когда вернулся в свою школу. Особенно в выходные не мог избавиться от этих мыслей. Я так сильно хотел показать тебе, где я живу, так сильно хотел, чтобы ты у меня побывал, это было так важно для меня. Но я всё испортил. Тебя напугало, что я неравнодушен? Или что-то другое? Ладно, ты бы ответил, если бы хотел. Просто я не понимаю, могу ли писать тебе теперь. Но я понял кое-что другое. Это настолько безумно, что я даже напишу. Ты — моя первая любовь, представляешь? Сумасшествие какое-то, мы ведь общались всего три недели, а я до сих пор не могу тебя забыть. Пытался, если честно. После школы довольно долго встречался с девушкой, и меня едва на ней не женили. Повезло, что она была влюблена в другого. Потом был парень. И тогда я понял, что гей. И всё равно вспоминал тебя. Я всё ещё не понимаю, почему так вышло. А как твои дела? Я бы хотел послушать или хотя бы почитать. Дай знать, если ты не против встречи. Я сепарировался от родителей (насколько это возможно), живу в своей квартирке и с удовольствием пригласил бы тебя поболтать, выпить, приготовить чизкейк (любишь ли ты их ещё?) или сделать что угодно ещё. Только без драк — я так и не научился, и ты наверняка меня отделаешь, ведь ты всегда был крупнее меня. И остался. Судя по снимкам, ты возмужал. Наверное, занимаешься спортом. Буду надеяться, что ты расскажешь. Наверное, пора прекращать. Забавно, сколько я накатал. Видимо, молчал слишком долго. Может, если бы написал ещё лет через пять, получилось бы в два раза больше. Историй наверняка прибавилось бы. Или нет. Не хочу заканчивать это письмо, потому что трушу его отправлять. Боюсь, что ты его не прочитаешь, но ещё больше — что ты снова не ответишь. Немного мерзко от себя — сопли развёл под конец, — но я всё-таки надеюсь на твой ответ. Обещаю, что не буду говорить ничего неловкого, вроде своего последнего признания. Постараюсь быть паинькой. Я смогу, поверь. Ещё меня хвалят за актёрские способности. К счастью, меня актёра ты не застал. Что ж, ладно. Последний абзац. Не пиши, если не хочешь общаться. Молчание будет лучшим (и твоим самым популярным) ответом. Если случится так, то удачи, Оскар, фамилия которого впечаталась в мою память глубже, чем кто-то из нас мог представить. Будь счастлив. Я тоже постараюсь. Надеюсь, однажды у меня получится тебя забыть. Ну, а если нет — никто не виноват, как ты любил говорить. P.S. Я вдруг подумал: а если у тебя кто-то есть? Может, удалить это сообщение, чтобы она не увидела? Ладно, ты справишься с этим сам. Пока. Впрочем, я ведь и не здоровался…» Не перечитывая, Терренс отправил свой опус и отвернулся от экрана, чтобы не видеть, как сообщение прочитают. Если его прочитают. Зачем вообще он решил написать Оскару спустя столько лет? Только потому что не забыл его? — Глупость! — вслух возмутился он, оборачиваясь, чтобы удалить сообщение, но оно уже было помечено прочитанным. — Нет-нет-нет! — Терренс в панике схватился за голову. Это всё вино, оно подтолкнуло его написать, но не стоило к нему прислушиваться. Он немедленно извинится и попросит Оскара проигнорировать всё, что он написал. Из-за нервов ошибаясь в каждом втором слове, Терренс ввёл: «Не бери в голову, всё это чушь, которая не стоит твоего времени. Считай, просто рекламная рассылка». Но ответ вдруг пришёл. Короткий, но ёмкий, он вызвал головокружение, похожее на то, которое когда-то было с Бёнчолем. Только в десяток раз ярче. «Как же много времени мы потратили на сомнения. Ах, милый Терри. Какой ты молодец, что написал. Встретимся?»