Химия в объективе

Фэй Ду не нужно было жить в тот период времени, чтобы понимать, кто разрушил карьеру матери. Фэй Чэнъюй, если желал обладать кем-то — обладал целиком и полностью, беспрекословно. Тот, кто посмел бы ему отказать, пожалел бы сотни раз, приполз на коленях и, вероятно, умолял бы о пощаде. Фэй Ланьсинь не была глупой женщиной, но в тот год, потрепавший ее, отчаяние затуманило разум. Даже самым сильным людям нужно крепкое плечо. Позже она наверняка поняла, кто стоял за всем этим, только отступать было поздно. Клетка захлопнулась, и птице обломали крылья. Вспомнив об этом сейчас, Фэй Ду осознал, что его смущало все это время. Почему Фэй Чэнъюй, который на дух не переносил модельный бизнес, обошёлся лишь ворчанием, но не препятствовал ему? Достаточно ли было являться «послушным сыном»? Могла ли сломленная мать повлиять на мнение своего супруга? Мог ли сам Фэй Чэнъюй разочароваться в наследнике и «вышвырнуть» его подобным образом во взрослую жизнь, чтобы после разорвать все связи? Иногда бизнесмены, осознавая, что семья позорит их, так и делали. Они убирали наследников из завещания, в худшем случае отказывались и дальше считаться их опекунами и разрывали все семейные связи. Кем бы по крови они друг другу не являлись, на деле было задокументировано, что никто никому ничем не обязан. Для тех, кто каждый день думает, как подняться на ещё несколько ступеней выше, семья имеет крохотное значение, если становится препятствием, а не поддержкой или ресурсом, который можно использовать. Фэй Чэнъюй, пусть был человеком, который если за что взялся, то доведет это до конца, не оставив за собой следов, мог ведь изменить себе и пойти другим путем, не так ли? Или нет? Посчитал бы этот человек, что проще дальше давить на членов семьи, чтобы они соответствовали ему, или бы разорвал все связи? Учитывая, как долго он терпел мать, хотя от ее прежней известности, красоты и внутренней силы духа не осталось ничего, а сама она походила на безликую тень… Не похоже, что Фэй Чэнъюй собирался выкидывать кого-то из них за порог. Для него никакие документы не отменяли существование людей, напрямую с ним связанных. Разве можно выпускать птиц, которые много видели, столько же знают? К тому же, он потратил на них время и силы. От этой мысли вроде должно было стать немного легче, пока следом за ней не пришла другая. Если Фэй Чэнъюй не собирался отказаться от него и лишить наследства, значит, желал отобрать у него все, чтобы все дороги вели в особняк, к «семье». Вернись домой, Фэй Ду. В этой клетке тебя кормят и поят, и тебе честно не свернут шею — так, немного придушат, — не твори глупостей. Ты же хороший ребенок, ты все понимаешь. Фэй Ду наивно подумал, что отец сдался на его счёт, что ему хватило загубленной жизни супруги, что раз он не стал активно препятствовать, подкупать директора модельного агентства, шантажировать его и угрожать благополучию матери — вопрос решен. Фэй Чэнъюй всегда действовал решительно, он не оставлял вопросы на потом. Если его что-то не устраивало, он давал понять это сразу, обрубая шансы на любые возражения и своеволие. К чему было давать эту мнимую свободу? Чтобы осознание безвыходности положения ударило сильнее? Если так, то ему это удалось. Прямо сейчас Фэй Ду почувствовал себя так, словно ему не просто сломали крылья, а отрезали их. Не так уж и больно с детства жить в доме, который больше напоминает тюрьму, следуя строгим правилам, ведь ты изначально ни на что не надеешься, ничего не ждёшь, ни во что не веришь. Ты знаешь, что тебе не выбраться из этого, что твои желания и чувства не имеют ни значения, ни права на существование. Ты привыкаешь к участи марионетки, следующей чужой воли, и не думаешь о том, что тебе хотелось бы, какой мир за дверью, какие «нормальные» семьи, как любящие родители относятся к детям, что такое надёжные друзья и те, кто может встать на твою сторону. Но если дверь в клетку, в которой ты заперт, приоткрывается, а пламя глубоко-глубоко в сердце не погасло, то надежда на иной исход не может ни вспыхнуть. Здравый смысл поневоле замолкает — или тоже хочет верить, что есть другие варианты, — и ты думаешь, что оковы спали, а удавка на шее ослабла. Ещё чуть-чуть и ты сможешь взлететь, удрать во взрослую самостоятельную жизнь, чтобы приобретенное независимое положение стало железным аргументом, позволяющим не возвращаться обратно. Реальность такова, что удавка всегда была затянута туго, а все дороги, которые были перед тобой — нарисовал один и тот же человек. Выбор, который ты совершал, никогда не был целиком твоим — и уж точно не был безопасным, — ведь тот, кто затеял эту игру, знал тебя достаточно хорошо, чтобы просчитать каждый шаг. Так следовал ли ты чужому сценарию с самого начала или шел по зову сердца? Чем все это было: иллюзией или старательно создаваемой реальностью? И можно ли — имеет ли смысл, — цепляться за нее и латать появляющиеся трещины, или крушение того, что ты создавал по крупицам, тоже предрешено? Бессилие веревками сковало плечи, сдавило грудь и надломило нечто внутри — что-то по-детски наивное, теплое и трепетное, что скрывалось за сотней дверей в глухой надежде, что до него не смогут добраться. Эту карьеру ему услужливо нарисовали и прямо сейчас столь же услужливо сотрут с холста, чтобы нарисовать другое. Кто ещё мог подослать «шпиона»? Кто ещё обладал средствами, чтобы узнать его расписание? Кто мог потерять терпение и закончить «игру» раньше времени из-за появившейся переменной, которая мешалась перед глазами? У Ло Вэньчжоу не было толком недоброжелателей. Люди, следившие за его карьерой, делились на два лагеря: те, кто не верил, что у него получится избавиться от ярлыка «пародии на модель», и те, кто уважал его неординарный стиль. Фэй Ду тоже не сильно-то и завидовали, а из-за его нрава и нежелания сотрудничать с кем-то — верили, что он не удержит позиции и будет вышвырнут из бизнеса за «высокомерие». Начальству не было резона портить жизнь тому, с кем они заключили контракт, ведь это бы отразилось и на их имидже. Можно было понадеяться, что ему подгадила испанская модель с непомерным самолюбием, которую он обошел на конкурсе, представляя новую линейку одежды… Фэй Ду даже охотно готов был проверить это, прежде чем думать на Фэй Чэнъюя. Только без особой веры, что это и правда так. Лишь подумав о том, кто может стоять за этим, молодой человек осознал, что он искренне устал хранить в своем сердце даже крохотное место для надежды или веры в то, что все может быть лучше и готовиться к худшему нет необходимости. Необходимость существовала всегда. Просто если это Фэй Чэнъюй — подготовка бессмысленна. Наверное, вы не способны понять, но отец для Фэй Ду, что финальный босс в игре, которого никто ни разу не смог пройти. Человек с безусловным влиянием, связями и ресурсами, который знает любого своего оппонента достаточно хорошо, чтобы перекрыть пути отступления. Фэй Ду был его сыном, и до сих пор молодой человек сомневался, удалось ли ему скрыть хоть что-то, что он стремился скрыть? Сколько раз Фэй Чэнъюй делал вид, что верит ему, а когда верил по-настоящему? Как теперь отличить одно от другого? Кто из них притворялся и в чем именно? Вопросы наслаивались друг на друга, роились в голове, душили, загоняя в угол. Ему срочно нужно было узнать, виновата ли в недавних слухах о нем та модель. Он как раз потянулся к телефону, собираясь попросить друга использовать свои связи, чтобы разузнать детали, как в строке уведомлений всплыло сообщение от неизвестного номера. «Осталось немного времени, мы объявляем об отношениях или ты передумал?». Если недоброжелатель кто-то из их индустрии — это превосходный и сильный ход, лучший вариант, неповторимая насмешка и настоящий плевок в лицо. Еще прошлой ночью Фэй Ду казалось, что варианта лучше для их ситуации нет. Однако, перечитав статью со слухами о Фэй Ланьсинь и вспомнив, как Фэй Чэнъюй великодушно позволил ему заняться модельным бизнесом, чтобы почти каждый день напоминать, что он гробит свою жизнь и унижается, как мать ранее… Если за всем стоит отец — подтвержденная новость об отношениях станет началом конца. Фэй Ду решил не отвечать на сообщение и сделать вид, что он ещё спит. Чжоу Хуайцзинь мог ещё успеть пробить через своих людей всё о той модели, если он сработает оперативно и не возникнет сложностей, то к моменту, когда агентство должно будет дать объяснение, Фэй Ду как раз сможет с уверенностью согласиться на эту авантюру или отказаться от нее, и впредь быть от Ло Вэньчжоу на порядочном расстоянии вне съемок. Ло Вэньчжоу, кажется, обладал невероятной чувствительностью к его мыслям. Словно почувствовав, что его «партнер» спасовал перед трудностями, он отправил второе сообщение: «Хочешь свободы — ломай клетку».

И правда сталкер какой-то.