Между штилем и ураганом

В их крохотной квартирке пахло свежесваренным кофе, цитрусом и табаком. Зевран в очередной раз затянулся, выпуская в потолок колечки дыма, Максвелл лениво листал какой-то журнал про машины, а сам Уорд старательно переходил по ссылкам с различными предложениями о кастингах. Он только что закончил съемки в рекламе жевательной резинки, но ему, бесспорно, хотелось большего, чем ролики и эпизодические роли в сериалах. — Все надеешься найти роль своей мечты? — Зевран перевел взгляд на Уорда. — Тебе уже двадцать два, так что для великой и внезапной славы ты несколько староват. — Никогда не поздно, мой друг, проснуться богатым и знаменитым, — Максвелл тяжело вздохнул, разглядывая какую-то тачку в журнале. — Говорит тот, кто свой единственный шанс слил быстрее, чем произнесли: «мотор!», — усмехнулся Зевран. — Между прочим, мою игру назвали единственным светлым пятном в этом мраке пошлого юмора и бездарной работы режиссера, — возмутился Максвелл. — Только это светлое пятно принесло тебе темное на репутацию, — спокойно сказал Уорд. — Ты не понимаешь, просто байопик про Сенну еще не снимают, а на меньшее наш Макс теперь не согласен, — рассмеялся Зевран, а затем затушил сигарету и сел. Максвелл лишь фыркнул, перевернул страницу и продолжил невозмутимо изучать автомобили. Уорд вздохнул, закрыл очередную вкладку, без особой надежды перешел на другой сайт и замер. Он несколько раз пробежался по строчкам объявления, не в силах осознать, что это правда. Казалось, мечты буквально оживают на глазах. Те, что он так долго лелеял в душе, но даже не надеялся на их осуществление. Взгляд снова и снова цеплялся за одно имя: Эммрик Волькарин. — Уорд, ты все еще с нами? — Он. Снимает. В. США, — еле выдавил из себя Уорд. — Кто? — Максвелл подскочил и уткнулся в планшет Уорда, читая объявление. — Дориан Павус! Он же лучший сценарист, существующий во всех мирах и вселенных. Но он никогда не работал в США, только во Франции. — Они нашли какое-то невероятное юное дарование, — отметил устроившийся уже рядом с ними Зевран, — их поразила ее дипломная работа. — Но она режиссер, а вот актеры им все еще нужны, — отметил Уорд, тоже зацепившийся взглядом за имя Нерии Сураны. — Но здесь указано, что главных мужских ролей только две, — заметил Зевран. — И одна из них моя, — заявил Уорд, — я с первого проекта Эммрика мечтаю с ним поработать. — А кто не хочет? Он делает золото из всего, к чему прикоснется, — ответил Зевран, — его уже в двадцать рвали на части. Первый проект и сразу Золотой глобус! — Это талант, — мечтательно протянул Уорд. — Но сценарии Дориана — это вышка для выкачивания сердечек фанатов, да и он сам тоже, — вставил Максвелл. — Это на его фотки ты дрочишь, когда тебя из туалета не вытащить? — изогнул бровь Зевран. — Он божество! На таких не дрочат, им поклоняются. Так что, вы мне друзья, но роль моя. Я ради места рядом с Дорианом душу продам, — заявил Максвелл. — Я на этих невероятных мужиков слюни не пускаю, но уступать вам тоже не готов, — улыбнулся Зевран, — я пойду простым путем и очарую режиссера. — Ты ведь знаешь, что к твоим ногам падают далеко не все, — парировал Уорд. — В любом случае все это, — ткнул Максвелл в экран, — означает одно, что нам снова придется стать соперниками на кастинге. — Давно такого не случалось, но нашу дружбу я оставлю за пределами площадки. — Уорд погасил экран планшета. — И пойду уже готовиться очаровывать завтра всех. — Как он завуалировал имя Эммрика, — фыркнул Зевран и потянулся за пачкой сигарет. Уорд на это ничего не ответил, открывая дверь в комнату. Ему нужно было выбрать самый сногсшибательный наряд в гардеробе, потому что возможность поработать с Эммриком он не собирался отдавать никому, даже закадычным друзьям.