Волчий князь

Тихим шелестом по лесу прокатился порыв ветра, пригибая траву и ветви деревьев. Тимоша замер, навострил уши. А потом встал: — Мдау, потеряшки, вот и все, прошу ко двору. Махнув хвостом, кот развернулся и мелко потрусил по тропинке. Ободряюще улыбнувшись Луше, Федя повел девушку следом. Перед домом их встречала сама Яга. Ведьма стояла, уперев руки в бока, щурясь на рассветное солнце. — Так, это кого же ты нам, касатик, из лесу-то приволок? Федя невольно оступился от столь строгого тона Яги. Луша снова пугливо спряталась за него. — Это Луша, — на одном дыхании представил спутницу Федя. — Она потерялась, и теперь мы с ней к князю пойдем. Ей работа нужна. — Если работа нужна, то в лес-то зачем направилась? К лешему в услужение хотела? — насмешливо выгнула бровь Яга. — Нет, — замотал головой Федя. — Ее мачеха выгнала. — Мачеха значит?... А что ж она в лес-то к нам побежала, почему не в город там или еще куда? Дорог на свете много, зачем же ноги в буреломе ломать? За спиной Яги скрипнула дверь избушки, и появился хозяин. Против воли Федя потянул носом: из избы шел аромат свежей крови. Тимоша, подняв хвост трубой, направился к крыльцу. — Ааа… — сбился Федя, облизнувшись. — Да не акай, — отмахнулась от него ведьма. — Ты чего все за нее отвечаешь-то? Немая она, что ли? Кузнец деловито выволок из избы мешок. Привалил его в теньке у лавочки, на которую тут же заскочил Тимоша, заинтересованно принюхиваясь. Кузнец на кота внимания не обратил, поднял с лавки тряпицу и принялся тщательно отирать об нее пальцы. — Нет. Просто… — Федя суетливо обернулся, выпихивая Лушу под очи Яги. — Это Яга! — Баба-Яга?! — девчонка уперлась строптивой козочкой. — Она же… — Нее, это все сказки! Ты ее не бойся, она хорошая! Она мне помогла! Накормила, переночевать пустила и так… Вот. Но слова Феди Лушу не убедили, и ту начало трусить, словно осиновый лист. Яга шагнула ближе. Глаза Луши стали как две плошки. Девчонка принялась выкручиваться из рук Феди, пихая своего спасителя локтем. Тимоша довольно сощурился и даже открыл было рот, но сразу закрыл, так ничего и не сказав. Видимо, почувствовал, как кузнец чуть заметно притопнул рядом с его хвостом. Спешно подобрал хвост и поспешил оббежать хозяйку, чтобы спрятаться за ее юбкой от кузнеца. — Тише-тише, ягодка моя, — тем временем ласково улыбнулась Яга. — Никто тебя не обидит. Скажи лучше, что за беда с тобой приключилась? Впрочем, особого тепла в глазах ведьмы Федя не увидел. Но Луша замерла, сжалась вся, однако больше броситься бежать не пыталась. Голос ведьмы лился мягко, вязко, и будто тонкой паутиной оплетал девчонку. — Я… не знаю… страшно было… темно… волки кругом рычали, — прошептала Луша. — А в лес-то как угодила? — прищурилась Яга. — Аглая… мачеха… — Луша всхлипнула. — Сказала: «Пошла отсюда!» Я и пошла. А что делать-то? Судьба ведь такая… я должна была ему помочь… Она запнулась, будто сказала лишнее, и вцепилась руками в косу. Потянула. Попыталась пересобрать растрепавшиеся пряди. И под конец тоненько пискнула от досады, горестно поджав губы. — Какая судьба? — ведьма наклонилась ближе, подхватила ее за подбородок, не позволяя опустить глаза. — Кому ты помочь должна была? — Ему… — голос Луши дрогнул. — Он к нам на двор вчера пришел. Аглая пустила переночевать. В сарае за огородом… А ночью я видела… как он… зверем обратился! И я тут же поняла, что это он! Мой суженый! Федя же ошарашенно открыл рот, таращась на девушку. Частила та, не замечая ничего, будто боялась, что ее перебьют: — Мне гадалка на ярмарке сказала, понимаете? Судьба моя — о когтях и клыках будет! Что я заклятие порушу, и зверь лютый обратится добрым молодцем! Я бы его поцеловала — и проклятие бы спало! Она резко вскинула голову, обвела взглядом всех разом — кузнеца, Ягу, Федю и даже Тимошу. — А Аглая… Аглая мне никогда не верила! — воскликнула она, прижимая руки к груди. — Кричать начала! А он испугался и убежал! А я… а Аглая… она сказала: «Ступай за ним, коли такая умная, да назад не возвращайся!» Ну и что мне оставалось?! Дрожащий голос Луши дал петуха, но она уже разгорячилась, сжала кулаки и потрясла ими перед Ягой. — Я бы его поцеловала — и колдовство б спало! Он бы на мне женился! Мы бы дом поставили — да такой, что не хуже тятенькиного! И поросят бы завели, и гусей, и коровку! Жили бы долго и счастливо! Яга, сложив руки на груди, молчала, лишь выгнула бровь. Отчего-то Феде казалось, что на дне ее глаз плещется скептическая насмешка. И тут голос Луши снова дрогнул, сорвался жалобным плачем. Слезы брызнули, ручьями покатившись по щекам. — Вот я за ним и пошла! — запричитала она. — А он… он уже волком был! Кинулся на меня… а я… я не смогла!.. Испугалась и убежала-а-а! Она закрыла лицо ладонями, ее плечи мелко затряслись. — Мдау, — все же не утерпел Тимоша, отчего-то покосившись на стоящий в теньке у стены избы большой мешок. — Дела! Федя тоже глянул туда и сглотнул: от мешка тянуло свежей кровью. — Ну, ничего! — шмыгнув носом, Луша утерла сопли рукавом. — Дядька Лещ, когда заходил, сказал Аглае, будто видел моего суженого при князе. Вот он мне и поможет. Я с Федей к князю пойду. От судьбы-то не убежать! Луша шмыгнула носом и кивнула, покосившись на Федю. А тот снова уткнулся взглядом в мешок у стены. Запах крови щекотал ноздри, и сердце ухнуло вниз от страшной догадки: кажется, он уже понимает, что там внутри. — Мдау, — тихо мурлыкнул Тимоша. — А этот, похоже, все-таки обманул… — Что? — встрепенулась Луша. — Я говорю, жених-то в курсе был, что он жених? — тут же переобулся Тимоша. — Нет, мы толком и поговорить из-за Аглаи не успели. Но это ничего! Я его как поцелую, так он сразу расколдуется и полюбит меня! Колдун в понимании Феди был чем-то злым и даже зловещим. Колдунов полагалось бояться и обходить стороной. А тут судьба! Да еще с домом и поросятами… И как-то оно вот совсем не укладывалось в голове Феди. Да и дело-то было даже не в этом, одернул себя Федя, а в том, что Савка уже ничьей судьбой быть не мог. — А-аа, — начал было Федя, раздираемый противоречивыми мыслями. Поднял глаза на Лушу и уже было хотел рассказать все, но Яга, заметив его порыв, предупреждающе подняла палец. — А с чего ты, ягодка, решила, что волколака твой поцелуй расколдует? — Так об этом во всех байках сказывают! — уверенно ответила Луша. — Ясно, да, — кивнула Яга, подпирая щеку кулаком. — При князе, значит, был. А сам он рассказывал что-нибудь о себе? — Нет, — сконфуженно повела плечами Луша. — Даже имени своего не назвал. — Понятно… Что ж, значит, при князе был, говоришь… — повторила Яга, переглянувшись с кузнецом. Тот чуть дернул головой, склоняя ее на бок, будто прислушиваясь к чему-то. Его пальцы все еще комкали тряпицу, выкручивая несчастный кусок ткани в жгут и наматывая на кулак. На миг по лицу кузнеца скользнула тень, подчеркнув хищные черты настороженного зверя, почуявшего неладное. Яга в ответ многозначительно улыбнулась. Луша же ничего не заметила, поглощенная своими мечтами. Она все вздыхала о судьбе и о своем «женихе». Щеки зарумянились, в глазах разгорелся решительный огонь. Ее веру в предначертанную судьбу, казалось, не могло пошатнуть ничего на свете. На душе у Феди заскребли кошки. В груди все сжималось от понимания, что никакой встречи Луши с Савкой уже не будет никогда. Яга между тем уже развернулась к избе. — Ну, хватит. В избу пошли, — велела она. — Ты, ягодка, поди, проголодалась, да и устала. Пойдем. Кузнец бросил тряпку на скамейку, проводил глазами Лушу и задержался у порога. Яга остановилась рядом. Их взгляды вновь скрестились, будто в безмолвном разговоре. Хозяйка выгнула брови, упирая руки в бока. Кузнец лишь отчего-то зло тряхнул головой, поджимая губы. А потом шагнул внутрь вслед за Лушей. Тимоша облизнулся и тихо пробормотал, когда лесные хозяева скрылись в избе: — Мда-у… Дела-а… Беспомощно посмотрев на кота, Федя неловко переступил с ноги на ногу. — Да как же это теперь? Как же волколак-колдун — и вдруг жених? Так ведь не бывает! — Эх ты, простофиля, — беззлобно укорил его Тимоша. — Знал бы ты, сколько всего на белом свете бывает… Мда-у. Но то, что сейчас тут происходит, то явно неспроста. Уж больно все одно к одному. — Ты о чем? — встревожился непривычно серьезному тону кота Федя. — Да так, не обращай внимания… Лучше скажи-ка мне, Федь, а ты этой ягодке волчьей не проболтался ли часом, что и у тебя хвост имеется? — Нет, — Федя замотал головой. — Вот и помалкивай, а то не ровен час станешь следующим кандидатом на “долго и счастливо”! Ей, похоже, все равно кто, лишь бы хвост был. Мда! — Да как ты можешь так говорить! — тут же насупился Федя. Отчего-то слова кота отозвались в нем глухой обидой и за себя, и за Лушу. Он замешкался, пытаясь найти правильные слова, чтобы урезонить наглую пушистую морду. Как назло, в голову не лезло ничего путного. Но и оставлять за котом последнее слово до обидного не хотелось. Так ничего и не придумав, Федя, набравшись храбрости, выпалил первое, что пришло на ум: — Хвост и у тебя есть, так что ты сам поаккуратнее, вот! — М-ммя?! — глупо раззявил пасть Тимоша, сбиваясь с шага. Кот встряхнулся, прогнав волну по блестящей шерсти, но ответа не нашел. — Вот нахал, — буркнул он наконец, — огрызаться научился. Быстро, однако. Тимофей с важным видом отвернулся и запрыгнул на крыльцо. Коротко оглянулся, глянув на Федю своими желтыми глазами сквозь хитрый прищур. Потом бесшумно вскочил выше, втянувшись темной тенью на крышу. Федя остался стоять один. Из дома доносился приглушенный говор — Яга с Лушей о чем-то беседовали, кузнец молчал. Над избой тонко поднимался почти прозрачный дымок, растекаясь по небу. Все вокруг дышало спокойствием и утренней негой, но на душе у Феди было тяжело. Он опустил взгляд на землю, бесцельно прошелся по двору. Переложил щипцы поближе к молоту. Взялся было за метлу, но в итоге тоже просто ее переставил, старательно избегая смотреть в сторону избы. Только уши ловили раздражающее с каждой минутой все сильнее жужжание мух. Одна. Две. Пять. Все они спешили на волнительный аромат, исходящий от нагревающегося на солнце мяса. Федя сглотнул, отвел глаза и тихо, почти неслышно, пробормотал: — Вот тебе и долго, и счастливо… Самое жуткое было даже не в том, что в мешке лежало, а в том, как жадно отзывалось тело на этот запах. Заставляя голодно сглатывать наполняющую рот слюну. От этого Феде стало стыдно и жутко одновременно. Не выдержав, он развернулся и поспешил к реке, где, вырвав рогозину, грустно принялся ее жевать в жалкой попытке перебить водянистой сладостью свои кровожадные желания. Ветер пробежал по траве, пригибая ее к земле и разгоняя рябь по реке. Дыхнул в лицо Феде ароматами лесных трав и речной свежестью. День обещал быть жарким и ясным, вот только Феде покоя сегодня, похоже, не будет. Пригревшись на солнышке, он потерял счет времени. Вода в реке поблескивала, унося солнечные блики, а рогозина во рту потеряла всякий вкус. Федя уставился на нее и тяжело вздохнул. — Феденька, — внезапно раздался за его спиной голос Яги. — А ты, яхонтовый мой, уже, значит, к князю идти собрался? Федя вздрогнул и обернулся. — Ну, я думал… точнее, не думал, но да, пора бы и честь знать. — Хорошо, — Яга присела рядом, по-матерински погладив Федю по голове. — Да только волнуюсь я за вас, потеряшек. Вы ж такие юные, неразумные. Как бы чего в дороге не случилось… Проводник вам нужен, да и охранник. Возьми, касатик, с собой моего Тимошу. Он и дорогу указать может, и вас от беды убережет, и дельный совет при оказии даст. Федя пожал плечами, про себя даже радуясь, что в пути будет на кого положиться. — Только ты князю своему нипочем не говори, где был и кто тебе шкуру волчью снять помог, — продолжила ведьма, понизив голос. — Не надо этого. Лишнее. А то пойдут пересуды всякие, сплетни. Оно тебе ни к чему. — А как же? — опешил Федя. — Он ведь спросит меня… да и Луша… — А что Луша? Не беспокойся, Лушка твоя и помнить не будет об этом месте. Только и ты уж, будь добр, не проболтайся. А князю скажешь… нашел под ракитовым кустом ручеек в лесу, из-под камня бьющий. Испил из него водицы студеной, человеком и обратился. А где ручеек тот — не знаешь, по лесу плутал долго и места того теперь ни в жизнь не найдешь. Все запомнил? Федя окончательно растерялся. Врать князю?! Да как же это?! — Ты ведь помнишь, что обещал мне службу сослужить за помощь мою? Вот она тебе и есть: хранить все в секрете! Али уже от слов своих отказываешься? Федя замотал головой, хмурясь. Но потом все же кивнул, принимая условия ведьмы. Яга довольно улыбнулась, вновь погладив его по голове. Встала, отряхнула подол и, как ни в чем не бывало, пошла обратно к избе. Он проводил ее взглядом, вздохнул, провел рукой по лицу, словно пытаясь смахнуть охватившие его сомнения. Все, что она сказала, звучало вроде разумно, только почему-то от этих слов внутри стало холодно.