Волчий князь

Высокая трава путалась в ногах, хлеща тонкими лезвиями по босым пяткам. Взявшись за руки, они неслись напрямую через поле, не разбирая дороги. Остановились, когда в глазах уже темнело от бега. Федя согнулся, упираясь ладонями в колени. Дыхание то и дело срывалось на хрип. Вдохи выходили частыми, неглубокими, никак не позволяя прийти в себя. Рядом на землю повалилась Луша. Раскинув руки, девушка закрыла глаза. Яркий румянец неровными пятнами выкрасил щёки, светлые пряди липли к покрытому испариной лбу. Только Тимоша, чёрной кляксой притаившийся в траве, довольно щурился. Федя сухо сглотнул, настороженно облизнув обветренные губы. Мир медленно возвращался на место, а вместе с ним изнутри поднималось осознание едва не случившейся беды. Он не был уверен, что именно произошло… Точнее, догадывался, но всё равно не до конца понимал. А главное, что же всё-таки успела заметить Луша? Мысли в голове скакали с одного на другое, рисуя картины, где каждая новая была хуже предыдущей. Девушка, заметив его взгляд, отвела глаза, тяжело выдохнув. — Ты… Федя напрягся. Сердце ухнуло вниз. Вот, сейчас… — Ты… знаешь… а ты знаешь… — смахнув ладошкой со лба пот, Луша кивнула. — Ты молодец! Как ты их!.. А я так испугалась… Ещё мгновение назад затеплившееся надеждой сердце вновь потяжелело. — С виду такой неказистый, а как их раскидал-то! — глаза Луши вспыхнули восторгом. — Нет, ты видел, какие у их старшого кулачищи были? По пуду! А ты — жах! И они как чушки разлетелись! — А… ты… — мучительно попытался справиться с охватившим его волнением Федя, но духу продолжить так и не хватило. Луша вытянулась стрункой и пытливо заглянула ему в глаза. — Зачем полезла-то? — тихо закончил он, чувствуя, как вспыхнули огнём уши. — То есть, как зачем? — удивлённо захлопала глазами девушка. — А если б они тебя зашибли, а? Вот что бы я без тебя делала? Как бы на княжеский двор попала? Ты такой хороший, добрый… А лошадь знаешь сколько стоит? Ого-го! Дороже коровы дойной! А уж поросят-то, наверное, с десяток взять можно. Они бы тебя точно убили б. Луша, расчувствовавшись, хлюпнула носом. — Даже подумать страшно! На её глаза стали наворачиваться слёзы. Луша громко шмыгнула носом, поджатые губы задрожали, а взгляд уткнулся в землю, но потом она все ж быстро стрельнула глазами на задумавшегося Федю. И вновь опустила голову, сжав кулаки.. Тимоша фыркнул и завалился набок, спиной к спутникам. Минутное облегчение от того, что девушка не заметила его оплошности, улетучилось, и Феде отчего-то стало горько. Вроде и обижаться не на что, а всё же слова Луши его кольнули. — У тебя как? Что-нибудь болит? — тут же насторожилась девушка, видимо заметив, как насупился её спутник. Кажется, Луша волновалась искреннее, и всё же что-то в её словах не давало покоя. Вот только определить, в чём его обида, Федя никак не мог. А девушка всё причитала. — Вот синяк какой наливается под глазом. Я могу подорожник поискать — приложим! И пойдём… а то до Бялки ой как ещё далеко. А кушать уже хочется… сумку-то нашу мы потеряли. — Как потеряли? — отвлёкся от страданий Федя. — Вот так! У телеги, наверное, оставили, — суетливо пожала плечами Луша, резко меняя тон. — Вот чего ты в драку-то полез?! Теперь и битый, и без сумы! Только и остаётся, что хворостинку пожевать. От такого поворота Федя окончательно опешил. — Сума-то у тебя была… — Ага! Тебя там убивали, а я что, о ней думать должна была, что ли?! Совсем у тебя совести, Федь, нет! Я так испугалась, а ты мне пеняешь за какую-то старую суму! — губы Луши обиженно задрожали, и девушка быстрым движением стёрла побежавшие по щекам слёзы. — Совсем тебе меня не жа-а-лко! Плаксиво затянула Лушка, отворачиваясь. Федя некоторое время вслушивался в её рыдания. Вроде и совестливо было, и в то же время была в словах Луши какая-то неправильность. Так и не разобравшись толком, Федя вздохнул: — Да и пёс с ней, с сумой, — не желая развивать ссору, отмахнулся он. — Ни на что я тебе не пеняю. Успокойся, пожалуйста. Что-нибудь придумаем, тут уже не так далеко осталось идти. Широким жестом размазав слёзы, Луша кивнула, соглашаясь на мировую. Феде оставалось только порадоваться, что та быстро успокоилась. Всё равно возвращаться за сумой смысла не было, да и не стоила она того. Тимоша тряхнул хвостом, поднимаясь следом за людьми. Уже у самой дороги кот мазнул боком по Фединым коленям, заставляя его притормозить. — М-дау… поди ж ты… — тихонько фыркнул Тимоша и покачал головой. — Смотри, серый, на шею сядет… м-да, оглянуться не успеешь. На это предупреждение ответа у Феди не было, оставалось только пожать плечами. Всё равно их дороги скоро разойдутся. Но всё же было немного обидно. Хотя в какой-то мере он и правда был виноват: если бы не полез, то ничего бы и не было. Но совесть всё равно упорно твердила, что иначе было нельзя. Вспомнилось красное, перепуганное лицо Ерёмы, свист кнута. “Нет, — нахмурился Федя, качнув головой следом за мыслями, — не по совести это было бы”. Не виноват был Ерёма. А то, что побили, не разобравшись — ну, это ничего. Это мелочь. Раны на нём теперь заживали куда быстрее обычного. Страшнее было то, что зверь показал зубы при свете дня. А значит, времени у Феди оставалось всё меньше. Даже с ведовским ножом. С “недалеко” он, конечно, сильно приукрасил. К окрестностям Бялки они вышли уже глубоким вечером. Уставшие и голодные. Солнце раскалённой каплей низко висело над горизонтом, заставляя Федю кусать губы и подгонять Лушу. Та жаловалась на натёртые ноги, ныла про усталость и голод. Пыталась отвлечь Федю то идеей о рыбалке, то поиском ягод. Но Федя лишь крепче сжимал её ладошку. — Вон, смотри, домик! Вдруг там кто-нибудь живёт? — в очередной раз дёрнулась в сторону девушка. — Там огород, наверное, есть… давай попросимся на ночлег? Так есть хочется, умру сейчас просто. — Нет! — глухо рыкнул Федя. Зверь внутри заворочился куда отчетлевее. Есть хотелось и ему. Живот урчал, казалось, уже без остановки. Но это ничего. Не страшно, по опыту знал — можно перетерпеть. Пускай это и очень противно. Нельзя было терять время. — Пойми, мне очень надо к князю, — уже мягче попросил он и, подумав, добавил, пытаясь приободрить: — Вот доберёмся, поешь на княжеской кухне. — Да уехал твой князь! Чего торопиться-то? — девушка сморщила лицо, словно вот-вот опять собиралась заплакать. — Догоню. Тебя вот Оленьке отдам в услужение и за ним пойду. Луша вздохнула, снова хлюпнув носом. Она почти незаметно недовольно скривилась, но тут же напустила на лицо выражение покорной усталости и некоторое время безропотно шла следом. Тимоша бодро вышагивал впереди, деловито виляя мохнатым задом. Мысли вновь вернулись в тревожное русло. Облизнув губы, Федя попытался прибавить шагу, раздумывая. “Что будет, если он не успеет до полуночи поговорить с Олей? Что, если… может, и права Луша, стоит переночевать за стенами крепости еще ночку?” — Ой! Луша выдернула руку и остановилась, упираясь. — Что? Скривив губы, девушка растирала ногу. — Я, кажется, ногу подвернула… — захныкала она. Федя остановился. — Сильно? Сделав пару шагов на пробу, Луша страдальчески закатила глаза. — Мочи нет идти! Присев, он попытался осмотреть лодыжку. На вид та была самой обыкновенной, просто грязной. Но Луша так жалостливо хныкала. Федя оглянулся, отыскивая взглядом запримеченный спутницей домик. “А может…” — подумал он было, но в животе вновь заурчало. Тимоша выжидательно сел, повернув голову в ту же сторону, и хищно облизнулся. Федю тут же прошиб холодный пот. “А вдруг я её сожру?” — жуткая мысль тяжелым комом упала в живот. — Залезай, — развернувшись, скомандовал Федя, подставляя плечи. Попричитав, Луша неловко забралась ему на закорки. Стиснув зубы, Федя встал, придерживая девушку за бёдра. Сделал несколько шагов вперёд. Луша вцепилась ему в плечи и затаилась. Вроде было терпимо. Только проходя мимо Тимоши, что наблюдал за ними, скептически топорща усы, Федя прошипел: — Ни слова! Кот красноречиво фыркнул, но промолчал. Нести Лушу оказалось не тяжело — неудобно, но постепенно Федя вошёл в ритм. Шаг сначала был тяжелым, но постепенно выровнялся. Потом стал легче. Еще легче. Федя и сам не заметил, как едва не перешёл на бег. И тут же едва не споткнулся. Но может оно и к лучшему, время поджимало. Только и оставалось, что дать волю телу и бежать вперед. На удивление, чем темнее становилось вокруг, тем свободнее Федя себя чувствовал. И тем мрачнее и беспокойнее становились его мысли.

***

Уже к ночи они добрались до крепости. По-хорошему, надо было зайти домой и успокоить родных, но времени и так было крайне мало. — Эй, есть кто? Пустите нас! — сложив руки рупором, крикнул Федя. — Эй! Вглядываясь в бойницы проездной башни, Федя пытался углядеть отсветы факелов. Но на обламе, сложенном из массивных брёвен и сурово нависающем над воротами, было темно. На всякий случай Федя ещё поколотил кулаком в створку ворот и отошёл. Так, чтобы высунувшийся с облама караульный сразу его увидел. Сначала он услышал скрип досок под ногами стражника, потом по брёвнам заплясал красноватый отсвет и, наконец, раздался суровый голос: — Кто там горланит? Притихшая Луша тут же вцепилась Феде в локоть, уже привычно прячась за него. — Это я, Федя! Конюх! — Федька?! Ты? — перегнувшись через бортик, стражник вытянул руку с факелом, пытаясь рассмотреть нежданных гостей. — Я! Пустите! — Не велено! — Как так? — опешил Федя. — Дражко, ты чего? Это же я! Федя оглянулся на Лушу, пытаясь её приободрить. — Да не слепой — вижу! Ты не обижайся, Федька, я не со зла. Приказ княжеский. Пока Вольга, свет наш Всеславович, не вернётся, никого в кремль не пускать! — Ну, ладно, — после паузы вздохнул Федя. Что теперь делать — было совсем непонятно. Может, домой Лушу отвести, оставить у бабы Мани, а самому бежать за князем? Оглянувшись, Федя попытался отыскать взглядом Тимошу. Но кот будто растворился в густой темени ночи. Вроде как тут был всё время, а теперь и след простыл. Впрочем, оно, наверное, и понятно — свою работу провожатого Тимоша выполнил. Вот только что теперь делать Феде? — Слышь, ты это… сам-то как? — лицо Дражко тревожно нахмурилось в красноватом свете огня. — Говорили, мол, сгинул ты. — Да не, живой. Я там… это, потерялся немного. А потом заблудился. —А-хе-ха-ааа! — заржали сверху. — Ну ты как всегда, растяпа! Ёхть, мать! Вот ты даёшь! В походе — и потерялся!.. Ну, главное живой, и ладно! Дражко явно обрадовался, увидев княжеского конюха. Вот только болтать у Феди времени не было. Под кожей то и дело прокатывалась уже знакомая дрожь — скоро полночь. Украдкой глянув на руки, Федя тревожно подцепил один, пока ещё вполне обычный, человеческий ноготь другим. Тихий щелчок показался Феде оглушительным в ночи. В желудке заурчало от голода — шутка ли, весь день без еды. Заворочалась внутри волчья сущность, жаждущая мяса и тёплой крови… Нет, допустить, чтобы обращение застало его здесь, было никак нельзя. Навредит кому — свои же затравят. Только вот куда теперь девать Лушу?! Может, к бабе Мане отвести? А самому тогда за князем… в волчьей шкуре его, поди, искать-то сподручнее будет. Главное — успеть выскочить из Бялки. — Слышь, Дражко, а князь-то давно уехал? И куда? Но ответить стражник не успел. Сверху раздался звонкий девичий крик: — Федя?! Феденька! — Оля? — забыв разом обо всём на свете, ахнул в ответ Федя, задирая голову.