Деревня лекарей: Новое поручение

Два чёрных ворона Узы, величественные и загадочные посланники судьбы, опустились на плечи охотников почти одновременно, словно по заранее отлаженному сигналу. Их блестящие перья отливали глубоким антрацитовым цветом в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь густые кроны древних деревьев, а в клювах они бережно несли заветные свитки, запечатанные особой печатью Корпуса истребителей демонов - тёмно‑красным воском с выгравированным символом клинка, рассекающего тьму. — О, письмо! — Мицури Канроджи радостно всплеснула руками, её глаза засияли неподдельным восторгом, а на губах заиграла улыбка, озарившая всё лицо, словно первый луч рассвета. Она аккуратно, почти благоговейно, забрала послание у птицы, стараясь не потревожить хрупкий свиток, и на мгновение замерла, ощущая под пальцами шероховатую поверхность бумаги и едва уловимый запах чернил. Стоило ей пробежаться глазами по строчкам, написанным чётким, аккуратным почерком, как щёки девушки мгновенно вспыхнули густым румянцем, словно лепестки цветущей сакуры на весеннем ветру, а кончики ушей порозовели от смущения. Сердце забилось чаще, отдаваясь глухими ударами в груди, заглушая далёкие звуки леса, а на лице расцвела счастливая улыбка - ей назначили совместное задание с Игуро! Окрылённая этой волнующей новостью, Столп Любви тут же бросилась собираться, переполненная радостным предвкушением, и даже лёгкий ветерок, коснувшийся её волос, казался наполненным обещанием чего‑то чудесного. Она тщательно привела себя в порядок, уделив особое внимание каждой детали: поправила пышные косы, уложенные в сложную причёску, украшенную тонкими лентами цвета морской волны, проверила, чтобы форма сидела безупречно, разгладив каждую складку на ткани, и до дыр изучила все материалы о предстоящей миссии, запоминая каждую мелочь - от топографии местности до легенд о демоне, тревожащем деревню. Мицури поспешила к месту встречи, боясь опоздать хотя бы на минуту - ей не терпелось увидеть напарника и начать их общее дело, и каждый шаг отзывался в душе трепетом, будто она шла навстречу давней мечте. Обанай Игуро поначалу встретил крылатого вестника со своим обычным холодным равнодушием, сохраняя привычную невозмутимость. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд - отстранённым, будто происходящее его вовсе не касалось, и лишь Кабурамару на его шее слегка дрогнул, уловив едва заметное напряжение хозяина. Однако стоило ему прочесть имя напарницы, указанное в свитке, как отстранённость в мгновение ока испарилась, сменившись едва уловимым волнением, которое он тут же попытался скрыть, слегка склонив голову и сделав глубокий вдох, чтобы успокоить участившееся сердцебиение. К месту сбора он прибыл задолго до назначенного срока, что было совсем нехарактерно для него. Накануне он не только изучил записи о демоне вдоль и поперёк, проанализировав все известные сведения и возможные тактики боя, но и успел тщательно подготовиться: поправил форму, удостоверившись, что каждая деталь безупречна, вплоть до мельчайших пуговиц и швов, усмирил волнение, глубоко дыша и сосредотачиваясь на предстоящем задании, и - самое главное - раздобыл спелых, сочных персиков, ярко‑оранжевых, словно закатное солнце, с лёгким румянцем на боках и тонким ароматом, напоминающим о тёплых летних днях. Когда в конце тропинки, обрамлённой древними соснами, чьи ветви шелестели на ветру, показался знакомый силуэт Мицури, Обанай замер, невольно затаив дыхание. Кабурамару на его шее согласно зашипел, чутко улавливая, как бешено заколотилось сердце хозяина, нарушая привычную размеренность ритма, и слегка приподнялся, будто желая поддержать своего спутника в этот волнующий момент. — Здравствуй, Канроджи‑сан, — сдержанно произнёс Игуро, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри у него всё ликовало от восторга, а душа пела от радости, заглушая привычный голос рассудка. Он протянул девушке аккуратный свёрток с фруктами, завёрнутый в тонкую рисовую бумагу с изящным узором и перевязанный шёлковой лентой цвета лаванды, стараясь, чтобы его рука не дрожала от волнения, и на мгновение задержал взгляд на её улыбке, которая, казалось, осветила всё вокруг. — Будете? Персики... — Здравствуй, Игуро‑сан! — с лучезарной улыбкой, полной искренней теплоты, отозвалась Мицури. Её глаза радостно заблестели, когда она посмотрела на угощение, и в них отразилось неподдельное восхищение, смешанное с удивлением и благодарностью. — Буду! — Тогда... Держите. Там самые лучшие, — тихо добавил он, едва заметно улыбнувшись уголками губ, и на миг его глаза потеплели, выдавая искреннюю заботу. Стоило Канроджи так тепло улыбнуться ему и с благодарностью принять подарок, как Обанай почувствовал, что краснеет, и это непривычное ощущение смущения обожгло его изнутри, заставляя сердце пропустить удар. Чтобы скрыть своё замешательство, он поспешно поправил белую маску, натягивая её чуть выше на переносицу, словно пытаясь укрыться за привычной маской хладнокровия, но даже она не могла полностью скрыть лёгкий румянец, проступивший на скулах. — Приятного аппетита, Канроджи‑сан. — Спасибо, Игуро‑сан! — девушка бережно взяла свёрток, её пальцы слегка дрогнули от радости, а улыбка стала ещё шире, озаряя лицо светом, который, казалось, мог разогнать любую тьму. Развернув бумагу, она достала один крупный спелый плод, источающий тонкий медовый аромат, смешивающийся с запахом хвои и утренней росы, и с наслаждением откусила кусочек. Сок брызнул на губы, сладкий и освежающий, а Мицури прикрыла глаза от удовольствия, на мгновение забыв обо всём на свете. Обанай заворожённо наблюдал за ней, за каждым её движением, выражением лица, блеском глаз и лёгким румянцем на щеках, но вовремя вспомнил о долге и кашлянул, усилием воли возвращаясь к делу: — Потом отправимся на задание в ту деревню. Слышал, там демоны буйствуют, сеют хаос и страх среди местных жителей, заставляя их прятаться в домах и бояться выходить на улицу даже днём. Мицури решительно доела персик, вытерла губы салфеткой, аккуратно сложив её и убрав в карман, и завязала свёрток, бережно уложив оставшиеся фрукты. Она была готова к бою, полна решимости и отваги, и в её позе читалась непоколебимая уверенность. В её глазах загорелся боевой огонёк, отражая внутреннюю силу и готовность защищать невинных, а пальцы невольно сжались в кулаки, готовые в любой момент обнажить клинок. — Тогда бегом пошли! Не стоит ждать ни секунды — чем быстрее мы отправимся, тем больше шансов спасти людей, — твёрдо произнесла она, её голос звучал уверенно и решительно, а в интонации зазвучала та самая сталь, которая делала её одним из сильнейших Столпов.