Сказание о чете Вэй

Даже после того, как иллюзия растворилась в ночи, Госпожа Лань не переставала дрожать, в припадке чувств баюкая красную ленту на запястье. Демоны-сиса вцепились в её сапоги и не переставали ронять крупные слезинки. Заклинатели в «Сопереживании» чувствовали весь колорит эмоций Тао – ужас, страх, боль, отчаяние, горечь утраты и тоскливое одиночество. Образ перед глазами, который он видел во второй раз, пробудил в нем давние, корёжащие душу чувства. Которые никогда бы не смогли исчезнуть, даже если лишиться памяти. Он по-настоящему боялся того, что когда-то видел, и увидел снова спустя века. Дрожащие руки отпустили высокие черные сапоги и дали их обладательнице пройти к площади. На каждом шагу казалось, что она вот-вот упадет без чувств. Но она добралась до центра. Склонила колени в том же месте, куда когда-то упала, и взглядом голубых глаз не отводила фокус с места тогдашнего взрыва. В один миг с её лица исчезли абсолютно все краски и эмоции. Осталась только пустота – она оказалась настолько всеобъемливающей, что братья вздрогнули от страха. Наконец она заговорила: – Я в течение трёхсот лет думала об этом... Если бы тогда, не оттолкнув, она прижала бы меня к себе, мы бы растворились в небытие вместе... Мы бы вместе отдали жизни, чтобы спасти наш Орден, наш город, несчастных судьбою людей в нём... Но сделала она это в одиночку. Она спасла всех, как и обещала... Но не смогла спасти себя. Неужели она думала... что я так это оставлю? Думала, что я смогу смириться с её смертью? – Поначалу я была зла. Невероятно зла на неё... Но потом, по истечении большого срока собственного заточения, я поняла её последнее желание... Она знала, что незадолго до «Воронки» Цзы Шань уже был мертв. Она хотела... чтобы в живых остались я, Цубаса и ещё неродившийся А-Ин. Она хотела, чтобы мы были живы, смогли идти дальше. Желала, чтобы я в дальнейшем поддерживала Цубасу, а Цубаса – чтобы поддерживал меня... – Она... глупая. Жестокая. Безнравственная... Я... Я думала, что, вернувшись в И Лин, смогу отбросить это... Смогу с Цубасой и А-Ином забыть об исходе её кончины... Н-но я не могу. Она всюду! Я слышу её голос. Я вижу её образ. Я всё чувствую и помню, что с нами было! И м-мне... Мне так больно. С самого прихода в груди противно сжимается сердце... Душа болит также, как и тогда... В конце она взмолилась кому-то в пустоте, бесконечно забываясь в слезах. – Вэй Лин... Вернись, прошу... Вернись ко мне... Я люблю тебя... Хочу быть рядом... Вэй Лин... Умоляю, вернись... Я всё сделаю ради тебя... Всё делала ради тебя!.. Я приняла за тебя удары кнута... Я огораживала тебя от всего... Я старалась быть рядом всегда... Я хочу вернуться с тобой в прошлое... Я бы... Принимала наказания за тебя... Переписывала книги за тебя... Сама приносила бы тебе Улыбку Императора... Я ни в чем тебе бы не отказала... Да, я ругала, н-но делала это любя... Я люблю тебя, Вэй Лин... Прошу, вернись... Умоляю... Вэй Лин... Её настигло самое отвратительное чувство из всех возможных – горе. Тело согнулось пополам, желая оборониться от противного скрежета в груди. Некогда красивое лицо исказилось до неузнаваемости, стало не симпатичным. Ни одно лицо в мире не способно заплакать так, чтобы сохранить прекрасный облик, когда кого-то захлёстывает волна истинного горя. Этот образ показывал, как она безмерно, сильно и отчаянно скучала по человеку, который был для неё центром вселенной и смыслом жизни. Братья-сиса медленно подошли к ней и с чувством обняли за колени, призывая: – Госпожа Лань, просим вас, не плачьте... – Госпожа, не надо... – Госпожа Л-лань... – Г-госпожа Лань... Верные слуги забылись в рыданиях вместе со своей Госпожой, пытаясь находиться рядом в трудную для всех минуту. Заклинатели проснулись внезапно и резко, будто от кошмара. Вэй У Сянь тотчас поглядел на братьев, смиренно сидящих на полу подле стола, потом на Лань Ван Цзи, с которым разделил все эмоции демона. На глаза отчего-то навернулись слезы, хотя боли в душе не было – дух Тао оказался настолько эмоциональным внутри, что насильно перетянул свои эмоции и чувства к юношам. Смотря на своего господина, Тао хотел что-то сказать, но решил помолчать, продолжив утешать брата. Вэй Ин безмолвно поднялся с подушек и направился к выходу – Лань Ван Цзи последовал за ним в беспокойстве. Заклинатели остановились на площади, где они в подробностях увидели фрагмент давней кровавой «Битвы за И Лин» и то, чем она закончилась. Серые глаза неустанно смотрели на сердцевину площади. На место, где страшно погибла тетушка Вэй. В голове до сих пор эхом разносился истошный крик тетушки Лань, а перед глазами проносились два одинаковых её образа – отчаянного и беспомощного. От мыслей в ушах стоял звон, сердце заметно потяжелело в груди, словно он сам потерял кого-то важного... По сути, так оно и было. Он узнал, что именно в этой битве потерял отца, которого в глаза не видел. Он узнал, что потерял в этой же битве тетушку, принесшую себя в жертву ради спасения всего и всех. Он увидел ещё одного родственника, который больше всех переживал смерти супруги и брата – родственника, настолько отчаявшегося от горя, что ушел в затвор и в тягостных думах обрел бессмертие. Над ухом послышался обеспокоенный голос: – Вэй Ин? Сглотнув, юноша заверил: – Всё хорошо, Лань Чжань. Просто... душа болит от правды. В этот день он хотел просто повалять дурака с обретенным другом, покопаться в записях тетушки и изучить семейные артефакты... Но кто мог ему сказать, что прекрасное начало дня обернется кошмаром? Некоторые семейные тайны одна за другой цепочкой раскрылись перед ним, поразив оглушительным ужасом, который скрывался за дымкой неведения. Серые глаза поднялись вверх, по очереди осматривая каменные фигуры животных, а надрывный голос произносил имена каждого: – Вэй У Цин... Лань Ян Су... Вэй Сяо Хэ... Лань Цзы Шань... Все они... люди отчаянные. Ровный голос в печали парировал: – Они сильны, Вэй Ин... Кто бы ещё смог пережить этот ужас и не потерять рассудок? Эти люди создали из «ничего» целый город и Орден, вложили немало сил и даже жизни, чтобы всех спасти. – Какой смысл в твоих словах, Лань Чжань? Двое из них погибли, заставив оставшихся горевать на протяжении стольких лет. Принять такой удар от близких людей – самое худшее пожелание на смертном одре. – тоскливо отозвался юноша. В тишине площади послышался только его одинокий всхлип. Вырвал из глубоких дум посторонний голос: – Узнали, да? Юноши обернулись, с удивлением обнаружив позади себя главу Вэй. Мужчина выглядел преспокойно, однако взгляд серых глаз отдавал печалью. Он тепло продолжил: – То, что от вас скрывали несколько тайн, было обособлено – вы и сами поняли, насколько страшной может быть правда. Орден Гу Су Лань тоже пришел к этому выводу триста лет назад. После наказания Лань-цзецзе я и старший брат поклялись, что постараемся подолгу скрывать подробности битвы в И Лине – Орден Гу Су Лань пообещал не разглашать имен и в принципе вычеркнуть причастность клана к «Битве за И Лин», в то время как я дал клятву, что ни в коем случае Орден И Лин Вэй не будет вмешиваться во внешний мир, утаившись ото всех... Но время показало, что клятвы не всегда вечны. Каждая тайна рано или поздно становится явной, хотим мы этого или же нет. – с минуту помолчав, выдал, – И то, что вы увидели глазами Тао – это только его эмоции и чувства, но не ваши. Вы никак не причастны к делам минувших дней, а потому нет нужды забивать догадками головы. Вэй Ин с тоской воспротивился: – Haha, как ты можешь так говорить? Ты ведь сам был участником этой войны. Ты сам видел мертвое тело отца!.. Я... – на его плечо, впрочем, как и Ван Цзи, упала теплая когтистая ладонь. – А-Ин, послушай меня. То, что было в прошлом – остается в прошлом. Да, мне больно и по сей день, но я не отчаиваюсь благодаря тебе. Благодаря всем тем, кто приехал на обучение! Все эти молодые и талантливые ученики дают мне надежду на то, что войны с нашим Орденом больше не будет впредь... А-Ин. Взрослые совершают страшные ошибки, и вам, молодым, стоит на них учиться. Твоего отца нет с нами, твоей тетушки нет с нами, но именно поэтому ты должен поблагодарить их! Не будь жертвы Ane и твоего отца – не были бы в живых ни Лань-цзецзе, ни я. И не было бы тебя. – переместив ладонь с плеча на щеку и утерев нить слезы, заверил, – Твой отец погиб, пытаясь спасти нас обоих, А-Ин. Он больше всего на свете желал, чтобы я и ты были живы. Может, вы и не смогли познакомиться, но я-то знаю, что он был бы счастлив видеть тебя сейчас. Вэй Ин сквозь печаль улыбнулся родителю, слова которого придали сил. Вэй Сяо Хэ обратился к Лань Ван Цзи: – А-Чжань. – юноша вздрогнул от ласкового обращения – его уже давно никто так не называл, – Я могу себе представить, какое потрясение ты сейчас испытываешь. Но я больше, чем уверен, что эта короткая история дала тебе какой-никакой урок. Люди из Ордена Гу Су Лань всегда были справедливы и мудры, но человеческие пороки порой закрывают все «хорошее», что есть в душе. Орден Лань вступил в битву не потому, что посчитал наступление правильным решением, а потому, что мы вчетвером заставили бояться людей, которые когда-то приняли нас в семью. Тот глава Ордена не был тираном – он также, как и многие другие, испугался силы, которая объединяла нас четверых, а потому пошел против родных детей, собственными руками убив одного из них... Но сейчас время другое. Нет ни войн, ни страха, ни смертей. После он обратился к обоим: – А-Чжань, А-Ин, запомните на всю жизнь мои слова: чтобы дать жить чему-то новому, старому – нужно умереть. Этот закон действовал во все времена и касается всего на свете. Поэтому, ради меня, ради своей семьи, наслаждайтесь жизнью, не испытывая страданий и горя. Хорошо? Юноши закивали в унисон – казалось, их настрой поднялся, а глаза загорелись. Вэй Сяо Хэ, хитро посмотрев на заклинателя в белом, невзначай и весело добавил: – И ещё хочу заверить, что родственниками вы не... Яв. Ля. Е. Тесь~ Вэй Ин и Лань Чжань притупили взгляды. Первый вопросил: – Как так? Отец же был из Гу Су! Мужчина уверенно парировал: – Так-то оно так. Но есть главное условие, в котором заключается суть «прочерка» в семейном реестре: «прочерк» ставится с применением духовной энергии, а потому тот, кого «вырезали» из семьи, уже на любом уровне не имел больше связей с родными. Моего мужа «вычеркнули» из семейного древа ещё при жизни, а потому оставшиеся полгода до смерти он не имел ничего общего с Орденом Лань. Лань-цзецзе «вычеркнули» сразу после наказания дисциплинарным кнутом. Не будь такого условия, то ты, А-Ин, являлся бы дедушкой А-Чжаня~ Странно, согласитесь? Лань Ван Цзи стыдливо покраснел, а Вэй У Сянь залился хохотом. Глава Вэй приглушенно усмехнулся, обвил руками плечи юношей и направил их поместье со словами: – Я так понимаю, вы не успели посмотреть на коллекцию персидских кинжалов, что ane и Лань-цзецзе когда-то привезли из путешествий. Глянем вместе? Лань Ван Цзи безмолвно кивнул. Вэй Ин, однако, спросил: – Haha, скажи, а тетушка Лань когда-нибудь ещё вернется? Вэй Сяо Хэ загадочно ответил: – А вот это ты узнаешь, когда она сама явится сюда. Она всегда вовремя появляется там, где творится раздор.