Сказание о чете Вэй

Юноша настолько предался одинокому монологу, что уснул прямо за столом. Под утро он обнаружил только родительскую мантию, что заботливо обволакивала его плечи и спину. В немой благодарности Вэй Ин хотел было аккуратно сложить накидку, но знакомая когтистая ладонь перехватила одежду из его рук. Юноша поприветствовал: — Доброе утро! Вэй Сяо Хэ отвечал: — Доброе, А-Ин. Выспался хоть? — родитель заботливо пригладил свисающую челку за ухо сына. Юноша приглушенно посмеялся, но говорить ничего не стал: он почувствовал, что ответ не требовался, — По крайней мере мешков под глазами я не вижу. Стоило заклинателю на секунду потерять бдительность под ласковые речи родителя, как лицо мужчины озарилось в ухмылке, а возникшие на макушке белые уши — встряли торчком. Поняв, что сейчас произойдет, Вэй Ин попытался ускользнуть… Но крупные белые лапы удержали его туловище и несильно вцепились когтями в одежду. Тотчас по щеке прошлось что-то шершавое и мокрое. Юноша взревел, отчего голос в смешанной интонации был как человеческим, так и звериным. — Haha! Не надо! Я с-сейчас пойду умоюсь! — Вот уж нет~ — возразил родитель, — На сей раз ты точно не увернешься! Язык прошелся по скулам. — Я уже не маленький! Отпустии! — Стой спокойно и не дергайся. Что плохого в том, что я хочу своего ребенка умыть? Затем дошел до глаз. — Не языком же! — Ну прости уж. Я истинный полукровка как никак. У меня это заложено по кошачьей природе~ — невзначай он добавил, — Между прочим подобный инстинкт и тебе не чужд. Просто проявляется он очень слабенько… Пока что. — он словно намекнул на «что-то», чего Вэй Ин не желал разгадывать. — Да когда такое было-то?! Глава Вэй на мгновение отстал от него, но хватку не ослабил. — В детстве конечно же! Помню, тебе маленькому так нравилось, когда haha по утрам будил и начинал умывать. Ты такой: головку поднимешь, тянешься ко мне, а в ответ как лизнешь по носу! — Но сейчас я уже взрослый! — не унимался юноша и пытался вырваться из цепких лап, — Не нужно меня больше вылизывать! — Я тебя умоляю! Какой ты «взрослый»? Балду продолжаешь гонять, не иначе. Тем более ты для меня в любом возрасте будешь маленьким лисенком~ Вэй Ин взмолился: — Нееет! Не надо! Вэй Сяо Хэ возмутился, нахмурив белые брови. — Знаешь, твой отец тоже не любил, когда я его облизывал. Но он хотя бы не воротил нос и не противился, с гордостью принимая участь! — он обратился к лежачему на столе мечу, — Правда ведь, Цзы Шань? В ответ меч задорно забренчал, подпрыгнув на поверхности дерева. Мужчина лучезарно улыбнулся. — Ах! Так ты меня всё-таки слышишь! Dārin, aitaiyooo ~ Меч подпрыгнул лишь сильнее и звонче прежнего. Юноша также обратился к нему: — Отец, прошу, как вернешься, возьми на себя эту ношу! Но меч, на его удивление, не пошевелился. Он будто услышал ответ: «Прости, сынок, тут каждый сам за себя». — Предатель! — возмутился заклинатель, продолжая претерпевать «утренние процедуры». Разумеется, его чувства делились на два фронта. Во-первых, ему как никак по животной природе полукровки было приятно ощущать прикосновение родительского языка и то, с каким рвением тот проходился по лицу. Но, во-вторых, ему также было неловко: в детстве это действо ещё можно было посчитать порядком вещей, но в пятнадцать лет чувство собственного достоинства проявляется как нельзя яро и остро, отстаивая уже «повзрослевшую» точку зрения. При этом глубинные, самые потаенные инстинкты говорили ему не противиться — будто в страхе перед родителем тело несколько замирало, позволяя творить с ним всё, что вздумается. Похожая «заторможенность» проявлялась ещё с детства. Хотя бы в моментах, когда глава Вэй ещё совсем маленького мальчика буквально брал за шкирку зубами, как это делают все кошачьи. Вэй Ин по демонической крови являлся как лисом, так и котом: у него, так же, как и у Вэй Сяо Хэ, на задней поверхности шеи кожа была очень эластичной и тянущей, а потому в детские годы острые зубы родителя никакой боли не причиняли — всё тело в прямом смысле слова «замирало» в одном положении. До прибытия учеников из других кланов Вэй У Сянь наивно полагал, что так делают большинство семей… Но вскоре понял, что «такое» происходило только у него. С недавнего времени он стеснется даже лисье обличие показывать другим, что уж говорить про типичные звериные повадки? …Правда, есть один-единственный, которому юноша не стеснялся представать в образе зверя и вести себя соответствующе. Наоборот, ему казалось, что именно в присутствии этого человека быть «открытым» — не самое худшее решение. Причем… сам взгляд этого человека словно кричал: «Мне — можно». Задумавшись над этим, с плеч будто спал тяжелый груз. Тело окончательно разомлело в родительской хватке, а голова невзначай прильнула к чужому языку. Спустя некоторое время черные уши резко встали, а машущий черный хвост остановился, вспомнив о важной детали. Он спросил: — Haha! Можно я возьму сегодня «Онрё»? Вэй Сяо Хэ как раз закончил с непослушной челкой, остановился и спросил в ответ: — А? Зачем это? — Мы с Лань Чжанем вчера связались с отцом. Он сказал, что ответ можно узнать на веранде! — ни капли не соврал тот, — Скажи, к чему бы он это предложил? Мужчина призадумался. — Ой, ну… В те времена мы вчетвером частенько сидели там и приятно проводили время за чашкой чая и игрой anена гуцине. Возможно… Цзы Шань что-то помнит. — А ты разве нет? — А-Ин, — пробубнил глава Вэй, — Я прожил на этом свете 322 года. Я многого уже могу не помнить, а у твоего отца на те события память ещё свежа. — он в миг догадался, — Хочешь пойти туда? — Да. — решительно отвечал юноша, — И перчатки «Онрё» смогут мне показать какие-то фрагменты. Просто… какой из них мне нужен? — с печалью закончил он. Мужчина вновь углубился в думы. И вскоре заверил: — Попробуй попросить у перчаток: «Покажи мне самый неудобный момент», и всё. Поверь, «Онрё» никогда не подводили. Они точно покажут то, чего ты желаешь больше всего. — Самый… неудобный момент? — переспросил заклинатель. — Да, он тоже сгодится. Помнится, ane именно на веранде не несла чепухи, но всё же есть редкие моменты, когда изо рта выливался всякий вздор. Я тебе гарантирую — перчатки точно приведут тебя к нужному руслу. Только мне потом скажи, что увидел, а там уже вместе подумаем. Хорошо? — он добавил, — Можешь прямо сейчас туда пойти. Ничего не будет, если ты денёк не поприсутствуешь на занятии. Серые глаза напротив загорелись. — А я могу?.. — его прервал бесцветный голос родителя. — Но никого с тобой не отпущу. И даже Ван Цзи. Ему, как и всем прочим, учиться надо. Заклинатель опечалился: как в душе, так и наглядно. Тяжело вздохнув, он вывернулся из объятий главы Вэй и заверил на бегу по пути в «кабинет». — Тогда я побежал! Мужчина приглушенно посмеялся и прикрикнул вслед: — До скорого, musuko-chan! Ближе к полудню зал начал понемногу заполняться адептами в цветастых одеждах. Собравшись, большинство учеников вело себя как обычно, тихо переговариваясь между собой и делясь впечатлениями о грядущей теме, которая должна посвятиться началу этапа изучения демонов высшего ранга. Многие уже успели себе вообразить, как героически побеждают в битве с демонами, как при этом светились бы от напыщенной гордости и похвалы за мастерство владения оружием, и рассказывали бы о своих достижениях родителям, представляя как доказательство рукопись «подсчета». Но их лица переменялись с шокированного на поникшее и наоборот при заявлении учителя, что те не будут вступать в схватки с демонами И Лина. Причина была одна — «ни к чему», поскольку демоны Ордена И Лин Вэй были единственными в своем роде, а потому с похожими никогда ученики не встретятся в быту. Тем не менее, сведения о них должны донестись до любопытных глаз и ушей в неизменном виде, а потому сохранилось всё, кроме практических занятий… Которые заменились на смешанную борьбу адептов с существами среднего ранга, но уже без присутствия главы Вэй. Учитель обосновал это тем, что, в первую очередь, сам проверит способность учеников пользоваться изложенной информацией касаемо каждой темной твари, а во вторую — сами адепты смогут пройти заново весь путь без чьей-либо указки неподалеку, вследствие чего станут развивать в себе самостоятельность. Многим это предложение пришлось по нраву, некоторые — до сих пор горели от досады, что так и не смогут победить демонов. Лань Ван Цзи, слышащий всё, о чем шептались адепты, в глубине души волновался за отсутствующего заклинателя, то и дело с надеждой в светлых глазах выискивая его фигуру. Он прекрасно понимал, что адепта Ордена Вэй сегодня не будет, но… всё равно желал его увидеть. Хотя бы мельком… Вэй У Сянь бежал настолько быстро, насколько позволяли лисьи конечности. Скорость его бега на четвереньках и так была невообразимо скора, но в волнении ему всё равно казалось, что нёсся он достаточно медленно. Миновав по пути каждую тропу, каждый булыжник и кустарник, заклинатель наконец добрался до одинокой веранды. В этом месте он бывал не так часто, как многим думалось — ему особо не было дела до старой веранды, что отличалась от характерных строек Ордена Вэй. Именно её он считал самой одинокой и скучной обителью в И Лине. Но сейчас веранда заиграла перед его глазами другими красками. Некогда отчужденный взгляд теперь был полон надежд — возможно, именно сегодня он узнает ответ на волнующий вопрос. Сняв с пояса пару перчаток, юноша в спешке надел артефакт на обе руки и всё-таки заметил, как внутренние стяжки захлопнулись на предплечьях. Встав между широкими колоннами, заклинатель дал волю мыслям. Он много времени потратил на то, чтобы сконцентрировать потоки темной ци в семейном артефакте, чувствуя, как металл принимает его энергию, отзывается едва ощутимой дрожью. Ощущал, как дух перчаток выжидающе копит потоки ци, чтобы наконец получить желанный вопрос. Наконец Вэй У Сянь открывает глаза. Руки прорезали в воздухе большой крест, а голос уверенно попросил: — Покажи! Потоки ци выпустились из перчаток и распространились по площади веранды, быстро рассеявшись. Но юноша с досадой заметил, что ничего не вышло: не было ни фигур, ни силуэтов. Ничего. От тоски голова его опустилась вниз, а взгляд серых глаз прожигал деревянные половицы… Внезапно послышалось бренчание гуциня. Мелодия плавно растекалась в воздушном пространстве, завораживая своим спокойствием и таящейся гармонией. Юноша приметил, что мелодия была очень хороша. Будто тот, кто её исполнял, душою человеком был от природы спокойным и сдержанным. Ему подумалось, что на инструменте играл адепт из Гу Су, который решил прогулять занятие и провести в гордом одиночестве время за игрой на цине. Но Вэй У Сянь вспомнил, что адепты Ордена Гу Су Лань не могли позволить себе пропуск. Никто из них! В шоке он поднял голову и увидел два сидящих друг напротив друга силуэта. Он увидел двух женщин. Одна была облачена в изысканные, белые траурные одежды со светло-голубым воротником и нижним ханьфу. На ровном лбу, проходя через копну аккуратно убранных черных волос, красовалась длинная лобная лента. Тонкие её пальцы сжимали белоснежную пиалу, а губы, временами прислонявшиеся к ободку фарфора, озаряла едва заметная улыбка. Женщина напротив неё оказалась высока ростом даже в сидячем положении. Одежды её были черны, как ночь, и красны, как свежая кровь. Непослушные длинные волосы наполовину скрывали её лицо, в такт телу забавно покачиваясь и прядями закрывая глаза — припухлые губы искажались в заметной блаженной улыбке. Руки лежали поверх семиструнного циня из черного дерева и воспроизводили успокаивающую дух мелодию. Именно её сейчас слушал Вэй Ин. Прошло немного времени, прежде чем бренчание гуциня плавно прекратилось. Женщина в черном подняла голову, отчего длинная челка наконец перестала закрывать лицо. Наружностью заклинательница не была писанной красавицей, но симпатичной — определенно. Острый разрез миндалевидных, ярко-оранжевых глаз придавал облику хищного, по-настоящему звериного шарма на фоне округлых и вытянутых черт лица. Юноша невзначай подметил, что похожие черты имел и родитель… Голос женщины был глубоким, почти мурлыкающим и завораживающим: — Ну как, Лань Ци? Собеседница с противоположной стороны узкого столика отставила пиалу на маленький поднос и ровным голосом ответила: — Получше, чем пару лет назад. Но тебе надо работать усерднее, Вэй Лин. Вэй У Сянь не ошибся. Две иллюзии перед ним в самом деле являлись его тетушками: Вэй У Цин и Лань Ян Су.