Сказание о чете Вэй

Настал последний день учебного периода. Ученики в неистовом нетерпении ждали ценной бумаги, от которой зависела дальнейшая жизнь в мире заклинателей. Они елозили на месте на каменной площади перед поместьем — специально выстроившись в ряды по кланам, адепты с зажжёнными в сердцах свечами с ярким пламенем смотрели на вышедшую фигуру Учителя Вэй и его супруга, держащего в руках стопку бумаг. Посматривая на адептов, Цубаса гордо обратился: — Сегодня последний день вашего обучения в Ордене И Лин Вэй. В течение четырех месяцев я наблюдал за вашим талантом, мастерством, смекалкой и находчивостью: кого-то я хвалил, кого-то курировал и обращал внимание на ошибки. Тем не менее, я с гордостью смотрю на вас, своих учеников, и с превеликим удовольствием хочу заключить ваше обучение в изложенных «подсчетах». Пока мужчина доставал первые документы, адепты не лихо занервничали, ожидая, кто станет первым в рейтинге из четырех человек. — Лучшие навыки проявили Лань Сичэнь и Лань Ван Цзи из Ордена Гу Су Лань. — никто не стал удивляться очевидному. Однако их взволновала следующая фраза, — Они могли бы стать первым и вторым, однако, в свете недавних событий, затронувших поединок с Высшим демоном, первое место достаётся Цзян Вань Иню из Ордена Юнь Мен Цзян. Господа из Гу Су занимают второе и третье места. Шиди тотчас ринулись к Цзян Чену, обнимая то за шею, то за руки, таким образом выказывая гордость за шисюна. Цзян Чен стоял как вкопанный, не в силах выразить ликование, что сейчас испытывал — он сможет вернуться домой с гордо поднятой головой! Заклинатель впопыхах подошел к учителю и принял бумагу, изображающей список достижений с выставленной красной киноварью печатью Ордена как знак неопровержимого доказательства успеха. Вслед за ним вышли братья Лань и по похожей схеме получили свои «подсчеты». В груди Лань Ван Цзи размеренно теплело оттого, как задорно и почти с гордостью улыбался ему адепт Ордена Вэй: были бы силы такое сказать вслух, то заклинатель бы признал эту улыбку лучшей наградой за проделанный труд и успех в учении. Далее глава Вэй продолжил: — Четвертое место занимает Цзинь Цзы Сюань из Ордена Лань Лин Цзинь. Цзинь Цзы Сюань с ярким блеском в глазах забирал драгоценный документ: он мог и не стараться, но переосмысление своих поступков и жизни в целом придали ему азарта продвигаться дальше, в последствии, не отличаясь от других старательных учеников и, даже лучше, попав в первую четверку. Не Хуайсана искренне поразило, что он попал в первую десятку молодых господ — ожидание и ставка делались на конец этого списка. Нахваливать самого себя неприлично, но он признавал, что именно под началом Учителя Вэй смог продвинуться в совершенствовании, нежели с постоянно кричащим братом — при помощи тех же талисманов он в совершенстве овладел защитными и изгоняющими техниками, где уровень вложенной духовной силы, пускай с еле развитым Золотым Ядром, становился больше и сильнее, дойдя до безупречности. Ему нравилось, как обучал Учитель Вэй, и сейчас, получая некогда в его понимании обычную бумажку, он, преисполненный долгом и гордостью за отсутствие лени, прослезился прямо перед супругами, шепча, что не желает уходить так быстро. Остальных учеников ждала та же процедура, и каждый получил желаемое, пускай уже не был в первых рядах «лучших» — им казалось, что остаться живым в И Лине и пройти весь этап обучения уже хорошая награда, которую они с гордостью и некоторым бахвальством будут рассказывать своим будущим женам, детям и внукам. Как только последний документ был передан из рук в руки, приглашенные ученики в унисон поклонились главе Вэй с теплой благодарностью. За то, что обеспечил защиту среди темных тварей. За то, что внушил уверенность в своих силах. За то, что всегда в мягкой и добродушной форме указывал на неточности. За то, что оказался хорошим Учителем, прекрасным собеседником и слушателем, заботливым и гостеприимным главой. За то, что не стремился кого-то изменить себе во благо. Да и просто за то, что он хороший человек, и уж точно никакой не тиран или демон во плоти, которого считали именно таковым. — Ты молодец. — нашептал родной голос над кошачьим ушком. Цубаса хихикнул и играючи пихнул мужа в бок. Адепты уже было развернулись в сторону своих кланов, некоторые даже встали на мечи… Однако Лань Сичэнь малость притормозил, когда заметил отсутствие брата подле себя. Заклинатель понимающе улыбнулся через плечо и вспарил с остальными адептами, не боясь оставлять припозднившегося позади. Он знал, что ему нужно было остаться. Когда никого на площади уже не было, и главы ордена вернулись к прежней, по-своему новой жизни, Лань Ван Цзи настиг юношу в черном. — Вэй Ин. — тихо позвал он, но этого хватило, чтобы зов донесся до чужих ушей. — Лань Чжань? — притормозил Вэй У Сянь, собираясь зайти домой, — Почему ты не полетел с братом и адептами? — Я… Мне… — голос стал ещё тише, а речь бессвязнее. Собравшись с духом, заклинатель увереннее ответил, — Мои дела здесь не закончены. Темная голова с конским хвостом опустилась на бок в недопонимании. — Разве? Ты что-то забыл? — Да. — тверже вторил заклинатель, — И мне нужна твоя помощь. Вэй Ин, казалось, встрепенулся от резкости и серьезности, с которой попросили о помощи. Он наконец развернулся к юноше и твердо зашагал в его сторону. — Я готов помочь, ты ведь столько для меня сделал! Как я могу отказать? Почему-то Ван Цзи сжался в плечах. — Это может занять… много времени. — Пусть! — вторил юноша, — Хоть до ночи! Заклинатель громко сглотнул, прежде чем закончить диалог и повести юношу за собой: — Ты сам это сказал. Вэй У Сянь знал тропинку и маленькие кусты, выстроенные в рядок деревья и россыпь уже опавших красных и оранжевых листьев. Он догадывался, куда их вел заклинатель в траурных одеждах, но в безмолвном ожидании смиренно следовал за ним, гадая, что поворот судьбы преподнесет на этот раз. Внезапно шаг впереди идущего остановился, а корпус высокого тела развернулся к нему. — Закрой глаза. — ровно попросил Лань Чжань. Играючи Вэй Ин поднял одну бровь: — И что же удумал сотворить второй молодой господин Лань? Лань Ван Цзи расслабленно выдохнул и попросил вновь, уже теплее и с чувством: — Закрой глаза. Вэй Ин, улыбаясь и пытаясь сдержать смех, послушно прикрыл глаза и тотчас почувствовал, как ладонь плавно обхватила прохладная рука и потянула за собой, возобновляя шаг. В груди отчего-то отбивало свой какой-то ненормальный ритм сердце, видимо, также как и разум пребывающее в волнении. За закрытыми глазами он слышал шелест листвы при каждом шаге, дуновение скользящего между ветками ветра и размеренное чужое дыхание, которое находил забавным. Рука прекратила тянуть за собой, и юноша остановился на месте. В ноздри резко ударил знакомый запах чего-то острого, но очень приходящегося по вкусу. Он услышал у самого уха: — Можешь открывать. Открыв глаза, Вэй У Сянь пораженно ахнул, после — вовсе потерял дар речи. Как он и думал, это была веранда. Но то, в каком новом свете она предстала перед ним, совершенно преобразило её прежний пустой образ в глазах юноши. Балки и выемки под черепичной крышей были украшены красными шелковыми лентами, легонько развевающимися на ветру и в основании имеющими укладку в виде цветочных бутонов. В центре веранды располагались два приставленных друг к другу небольших стола, на них были выставлены все те блюда с острым перцем и приправами, которые обожал больше всего. На краю одного бортика виднелась курильница с приятным цветочным благовонием, изображавшая фигурку забавного мифического животного — эту курильницу он не мог не помнить, поскольку видел её в пределах главного зала поместья. Сменившийся до неузнаваемости образ старой веранды всполошил все чувства и, зачастую, задел чувство восторга. Это чувство усилилось, стоило услышать голос Ван Цзи: — С днем рождения, Вэй Ин. Вэй У Сяня словно ударило молнией. «Точно! Это сегодня! Из-за церемонии окончания обучения я напрочь забыл о единственном дне в году, посвященному лично мне! Да, мне уже шестнадцать, быстро время летит». Уже садясь за стол, юноша полюбопытствовал: — Лань Чжань, ты сам всё устроил? Лань Ван Цзи присел напротив и с неким стеснением в голосе ответил: — Тао и Бао украшали. Я готовил. До юноши словно дошла догадка: — Ты с ними… договаривался? Ван Цзи лишь кратко кивнул. Тут юноша неожиданно вспомнил, как заклинатель о чем-то беседовал с братьями-сиса, отчего те потом смешно отпирались, отрицая тогда ещё неочевидной вещи. Значит, Лань Чжань планировал этот день ещё несколько месяцев назад! Решив не зацикливаться на мелочах, Вэй Ин с блеском в глазах осматривал блюда, источающие ядрёные нотки острого перца, и в нетерпении схватился за палочки. — Про блюда тебе тоже они сказали? — Что-то сказали они, что-то — Учитель Вэй. — ответил ровный голос, — Учитель говорил, что ты любишь острое, но запрещает тебе питаться подобным слишком часто. Я подумал, что в праздник ты… обрадуешься возможности насладиться любимым вкусом без ограничений. — И оказался абсолютно прав! — улыбался во весь ряд зубов Вэй Ин, не в силах сдержать ликования. Запищал он тогда, когда первый кусочек острого мяса оказался во рту, — Невероятно! Потрясающе! Так вкусно, что я готов кричать от восторга! Спустя ещё несколько кусочков и таких же мычаний, он наконец заметил: — А? Почему ты не ешь? Лань Ван Цзи с опаской посматривал на приготовленные им же блюда, вспоминая, как жгло глаза от одних только специй, которыми щедро, с чувством награждал каждую закуску. Он с заминкой ответил: — Мой желудок к этому не готов. — Хихи! Ничего не будет, Лань Чжань. — Вэй Ин схватил палочками небольшой ломтик блюда и поднес к чужим губам, — Скажи: «ааа». Юноша уже не в первый раз кормит его со своих палочек, а потому Ван Цзи не боялся этого — его сейчас страшил будущий исход от этой закуски. Подумав, что в праздник отказывать нельзя и неправильно, он послушно, но с опаской приоткрыл губы и принял угощение. Секунды, и некогда нефритовая кожа покраснела от лица до открытых участков шеи. Заклинатель начал тихо кашлять от непривычной жгучести. Все такие явные для Второго Нефрита реакции заставили юношу посмеяться в голос. Но смех утих мгновенно, стоило увидеть на красивом покрасневшем лице дорожки слез и услышать носовые всхлипы — естественную реакцию на что-то очень острое. Вэй Ин оказался ошеломлен картиной перед собой. Он быстро налил в чарку прохладительный напиток и протянул юноше. — Л-Лань Чжань, вот, выпей скорее! — пока Ван Цзи жадно осушал чарку, он продолжил, — Прости. Я не думал, что так получится… Но, если ты не ешь острое, почему не приготовил что-то привычное для себя? Откашлявшись, утерев слезы и тяжело выдохнув (как ему показалось, огнем), Лань Ван Цзи ответил: — Это твой день, и есть раздельные блюда — неправильно. Мне же подойдет обычный рис, он хорошо нейтрализует остроту. «И то верно» — подметил Вэй У Сянь. Он чувствовал, как вина гложет изнутри, но вскоре она уступила место удивлению: Лань Чжань и вправду стал есть острые блюда, предварительно перемешав в чашке с рисом, отчего тот заметно порозовел. При том он трапезничал теперь без боли или дискомфорта, что очень помогло откинуть имениннику чувство вины. Вэй Ин с охотой накинулся на закуски, особо не притрагиваясь к рису. — Ах~ Как же было вкусно. Лань Чжань, ты потрясающий! Я даже не знал, что ты умеешь готовить. За распитием чая Лань Ван Цзи ровно сказал: — Спасибо за похвалу… Я быстро научился у Учителя Вэй. Вэй Ин озадачился, когда заклинатель потянулся рукой к белому рукаву и пошарил внутри, словно искал что-то. Этим «что-то» оказалась деревянная шкатулка, плавно переданная из рук в руки со словами: — Это… мой подарок тебе. У Сянь, принимая шкатулку, вторил: «Что ты, не стоило» и «Не нужно было», открыл её и вытянул поблескивающий нефритовый предмет с незамысловатыми узорами в виде плывущих облаков и висящей белой кисточкой. Не до конца веря в свою догадку, он спешно начал и не смог закончить: — Это!.. Лань Чжань ответил за него: — Жетон Ордена Гу Су Лань. Разумеется, Вэй Ин понимал, что это не единственный его жетон, способный без труда запускать через барьер Облачных Глубин. Также Лань Сичэнь недавно рассказывал об этом: у молодых господ Ордена всегда при себе был запасной жетон такой же окантовки на тот случай, если первый терялся в бою. Жетоны для приезжих учеников выглядят скромнее и заурядно, может, потому Лань Чжань и подумал… что в качестве подарка хорошо подойдет. Один только подарок дал волю мысли, что У Сянь сможет войти в Облачные Глубины без препятствий… Когда захочет. Значит, Лань Чжань будет его ждать. Долгое молчание заставило взволнованно, почти растерянно позвать: — Вэй Ин? Юноша не отвечал. Поднявшись, чтобы нацепить жетон на пояс рядом с жетоном своего Ордена, Вэй Ин переместился к заклинателю, присел рядом и тепло отозвался: — Спасибо тебе, Лань Чжань. Это самый лучший подарок в моей жизни. — склонившись к покрасневшей мочке, добавил, — Я буду дорожить им. Губы с чувством прислонились к нефритовой щеке и медленно, со звучным чмоком отстранились. Лань Ван Цзи почувствовал, как место поцелуя обдало жаром, распространявшимся и по всему телу тоже. Светлые глаза никак не могли оторвать взгляд от блестящих серых с расширенным зрачком — казалось, в этих глазах он тонул, и чем дальше на дно, тем сильнее запертые на многие годы чувства прорывались на поверхность, уравновешивая груз тела и эмоций. Тонкие пальцы потянулись к чужому лицу, невесомо коснувшись теплой кожи — послышался прерывистый вздох. Вздох заставил жар распространиться по мочкам ушей, что стыдливо выглядывали из-под длинных черных прядей. Он почувствовал тепло чужой ладони на своей руке — Вэй Ин прерывисто вздохнул вновь и полушепотом, словно кто-то мог их услышать, спросил: — Лань Чжань… кто мы всё-таки друг другу? Как ты считаешь? Лань Ван Цзи ответил прерывным шепотом: — Вэй… Ин… Тело не слушалось, поддалось вперед, и губы запечатлели чужие, манящие в поцелуй такой же прерывный и нескорый, как звучавший до этого голос. Губы ответили на поцелуй, прижавшись сильнее и испустив скулящий стон. Испугавшись, Лань Ван Цзи отстранился на мгновение и присмотрелся: сейчас юноша был особенно прекрасен в проглядывающихся через затворки веранды лучах солнца и свисающих красных шелках. Черно-алые одежды мягко облегали его стройную фигуру, а длинный конский хвост ниспадал на плече, словно шелк. Сердце Лань Чжаня забилось чаще, чем обычно. — Лань Чжань. — тихо позвал юноша, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Заклинатель поднял голову чуть выше. Серые глаза, обычно яркие, сейчас казались смягченными, очень теплыми и спокойными. Он замер, не зная, что сказать. Слова вдруг вылетели прочь из головы. Вместо слов он сделал то, что подсказало сердце. Осторожно, словно приближаясь к пугливой птице, он вновь коснулся чужих губ. Это было легкое прикосновение, почти невесомое. Он уже хотел отступить, думая, что совершил ошибку, но вдруг почувствовал, как Вэй Ин слегка подался вперед. Поцелуй оставался робким и неумелым, губы просто соприкасались, без всякого движения. Лань Ван Цзи ощущал легкую дрожь, пробегающую по телу юноши. Наконец, не выдержав напряжения, Вэй У Сянь отстранился. Его щеки горели, а в голове царил полный хаос. Он не знал, что сказать и что сделать. Лань Ван Цзи опустил глаза, и юноша заметил, что его кончики ушей оказались пунцовыми. После долгой паузы, Лань Ван Цзи тихо прошептал: — Кроме тебя мне больше никто не нужен. И этого оказалось достаточно, чтобы понять правдивость слов отца и друга. Вэй Ин улыбнулся, и все сомнения и страхи исчезли. Он лишь попросил сыграть на гуцине ту мелодию, что некогда лилась по веранде глубоким голосом, присел рядом, оперевшись о плечо под белыми одеждами, и подумал: «Думаю, это только начало».