Сказание о чете Вэй

По прошествии двух дней он наконец выбрался в город. Красоты местности, озера, разнообразие товаров и продавцов вызывали непомерный восторг и восхищение Орденом в целом. Правда, возле одного из многочисленных постоялых дворов он не ожидал увидеть как знакомые белые одежды, так и облаченного человека в них. — Лань Чжань? — с восторгом позвал он, словно не верил собственным глазам. Лань Ван Цзи лишь обернулся, и уже казалось, словно холодный взгляд дрогнул и потеплел за одно мгновение. Он спешно подошел к юноше: — Вэй Ин! — Как ты тут оказался? Тебя тоже Цзян Чен пригласил? — юноша готов был от радости встречи завилять хвостом, но конечность так и не появилась, лишь мысленно отбивала ритм. Лань Чжань подолгу стоял на месте безмолвно и сжимал кулаки, словно стеснялся собственных слов. Похрабрев, он уверенно выдал: — Я пришел ради тебя. Дыхание на мгновение прервалось, а сердце словно пропустил едва ощутимый удар. Юноша в избытке чувств поджал губы, не зная, что ответить. Ощутив возникшую неловкую атмосферу, Лань Ван Цзи ласково обхватил чужую ладонь и повел за собой в направлении, которого юноша не знал: — Пойдем. Этим местом оказался отдаленный от города причал, усыпанный редкими лодками, по форме непонятными Вэй Ину: эти лодочки имели небольшую крышу с двумя приставленными перегородками, служившими стенами, и одной парой весел. В мыслях он не слышал ни разговора Лань Ван Цзи и лоточника, ни то, что уже пару минут как плавает по ровной глади озера. Очнулся он лишь тогда, когда ощутил легкую качку. — А? Лань Чжань, это?.. — Сампан. — ответил ровный голос. Вэй Ина озарило: — О! Так это он и есть? Восторг тут же сменился удивлением: на бортике, служащим столом, оказались две белоснежные пиалы и темный сосуд с красной тканью поверх, отображающей название «Улыбка Императора». — Это то вино из Гу Су! — в восторженных чувствах отозвался он и жадно впился в сосуд. Отпив один глоток, брови тотчас вскинулись кверху, — Потрясающее! Такое ароматное и мягкое, сразу и не опьяняет! Лань Чжань, спасибо! — Мгм. — покачал головой заклинатель, приостановив весло. Вэй Ин только хотел спросить, почему тот не пьет вместе с ним, но чуть погодя вспомнил, что адепты Ордена Гу Су Лань не пьют алкоголь — думается, настаивать смысла нет. Внезапно уголки губ расплылись в наигранной коварной улыбке, а взгляд устремился с ног заклинателя на белые одежды ниже талии. Наконец показав лисьи уши и распушив дымчатый хвост, юноша почти промурлыкал: — Лань Чжааань~ Могу я полежать у тебя на коленях? — На… коленях? — переспросил заклинатель, на секунду растерявшись. — Ага~ — стоило подползти ближе, голос стал почти тявкающим, — Ну пожа-а-алуйста! Лань Ван Цзи, побегав взглядом, тяжело вздохнул и отпрянул руки от колен. Даже когда юноша опустился на чужие колени хвост по-прежнему не желал унять чувств, кроющихся внутри, как бы выдавая хозяина с потрохами. Но Вэй Ину это было не так важно — он знал, что в присутствии именно этого человека мог быть «самим собой», не скрывая натуру полукровки. Ему было приятно ощущать как легкую водную качку и согревающие лучи солнца, так и тепло чужих колен и приятный вкус алкоголя на языке — что может быть лучше? «Ещё лучше» стало в момент, когда ладонь плавно опустилась на лисьи уши, медленно поглаживая и доводя до безумия с чувством экстаза вперемешку. Серые глаза блаженно прикрылись, плечи поджались, а из глубин глотки вырвался протяжный стон. Лань Ван Цзи не понимал этой реакции, но он в глубине души хотел думать, что прикосновение к звериным ушам приносило юноше столько же удовольствия, сколько и ему — отчего-то он не мог отнять руку от заветного пушистого меха, где при каждом движении ладони уши задорно вздрагивают, почти подпрыгивая. Он с интересом поглаживал каждую шерстинку, промежутками потирая между пальцами белые кончики и получая в ответ легкую дрожь лежачего. Продолжалось так до момента, пока Вэй Ин не поднялся во внезапном рывке. — Хватит! — уняв громкость голоса, повторил спокойнее и почему-то прерывисто, — Х-хватит, Лань Чжань… Взгляд Лань Ван Цзи притупился, и он с огорчением выдавил: — Тебе не нравится? Юноша, отвернувшись, что-то тихо промямлил, при этом руками стягивал вниз звериные уши, словно желал избавиться от недавних ощущений. Повернувшись к заклинателю, он повторил громче прежнего: — В том и дело, что… слишком нравится. Не отрывая выжидающего взгляда от адепта Ордена Вэй, Лань Чжань желал услышать не то продолжения, не то пояснения за слишком странную для него реакцию. Однако юноша молчал, стеснительно бегая глазами по дну сампана. Наконец заклинатель не выдержал: — Тогда почему ты так себя ведешь? Казалось, румянец по чужим щекам разлился сильнее, в взгляд серых глаз — сделался мутнее. — Я… Боюсь, объяснить не смогу. — промямлил юноша. Тяжело вздохнув, словно мог понять смятение юноши, Лань Ван Цзи выпрямил спину сильнее и стремительными движениями нажал на грудные акупунктурные точки — его облик за считанные мгновения принял полу-обличие дракона, где из характерных повадок был лишь хвост, чешуйчатые руки и пара рогов. Он уверенно сказал: — Тогда объясни наглядно. Зная юношу, он мог смело предположить, что Вэй Ин обрадуется такой возможности и непременно начнет лезть к нему… но горящего в смущении лица и расширенных зрачков он не мог предвидеть. Неужели… ему было неловко? Ему-то? Вэй У Сяню? Пушистый черный хвост задорно поднялся и опустился, а острые звериные уши в предвкушении дернулись. — Уверен? — Да. — Точно? — не унимался юноша. — Мгм. Ван Цзи сейчас был невозмутим. Конечно, у него нет звериных ушей, а потому в полную меру понять чувства юноши не сможет… Но решил, что попытаться понять стоит, даже если следующие действия окажутся сверхмеры неловкими. Однако кто сказал, что они не будут интригующими? В подтверждении полной готовности драконий хвост сам по себе придвинулся к ногам адепта Ордена Вэй, словно не был против прикосновений. Вэй Ин громко сглотнул, прекрасно зная, что будет впоследствии, но решил, что пусть заклинатель сам всё поймет на своей шкуре. На коленях он спешно и неуклюже подполз к боку Лань Ван Цзи. Ладонь медленно опустилась на бело-голубой хвост, отчего тот ощутимо дернулся от прикосновения. Нескольких поглаживаний хватило, чтобы заклинатель осознал, что всё это время творил с юношей. Каждое движение ладони отдавалось пульсацией в мозгу, заставляя табун мурашек из раза в раз проходиться по спине. От переполнявших чувств руки на коленях сжались до побеления костяшек, верхний ряд зубов сильно прикусил нижнюю губу, а острые уши знатно порозовели как от необузданного блаженства, так и от смущающего экстаза, заставлявшего низ живота гореть. Однако то был только хвост — манера та же, как тогда, в И Лине, он поглаживал пушистый мех. И стоило второй ладони Вэй Ина опуститься на один рожек и ласково пройтись, как Лань Ван Цзи ощутил новый, более сильный прилив чувств. Жар внизу живота стал практически невыносимым, приносящим дискомфорт — белыми рукавами он мгновенно попытался скрыть следы возбуждения, но, к сожалению, это не ускользнуло от острого взгляда серых глаз. Склонившись над острым ухом, Вэй У Сянь в придыхании сказал: — Вот это я и ощущаю. Это приятно, но… довольно неловко. Когда меня по ушам гладит haha, я подобного не испытываю. Но с другими происходит именно так. В особенности… с тобой. На последнем слове, уже не пытаясь сдержать азарта, острые зубы мягко прикусили покрасневшее ухо. Укус, а после и влажный язык, побуждал Второго Нефрита откинуть все остатки приличия подальше. То, как обе руки гладили его хвост и рог, то, как губы неистово и бесстыже игрались с его ухом, заставляло возбуждаться сильнее, а невыносимый жар — растекаться по телу быстрее и быстрее. Стиснув зубы, он попытался сказать: — Вэй… Ин… Юноша его не услышал — шутка слишком сильно затянулась, приняв иную сторону. Теперь он был вовлечен в процесс гораздо больше, чем секундами ранее. Не зная, то ли возымел млеющий эффект от алкоголя, то ли взявшееся из ниоткуда наваждение вскружило голову, но ему нравилось, как дрожит тело в его объятиях, дрожит чешуйчатый хвост и сильнее краснеет мочка терзаемого уха. Нравилось искоса наблюдать, как румянец задевает идеально ровные скулы и гладкую щеку. Поддавшись неведомому порыву, юркий язык плавно прошелся сначала по скуле, потом по виску с такой скоростью, что у Лань Ван Цзи прервалось дыхание. Губы мягко, но настойчиво, с рвением выцеловывали известные ему узоры и дорожки по манящей коже — заклинатель дернул головой, поддавшись вперед ласке. В секундном порыве ладонь с силой обхватила рог и потянула вниз, выгнув чужую голову ещё больше. Две пары глаз устремились точно друг на друга, не в силах оторваться. Дыхание обоих было прерывистым, очень тяжелым. Стоило Ван Цзи поддаться чуть ближе, и губы практически невесомо накрывали чужие, ощущая кожей горячее, глубокое дыхание. Вэй Ин, схватив часть длинных волос в охапку, да так, что чуть не слетела лобная лента, очень тихо, завлекающе для заклинателя, прошептал: — Мне продолжать? Последняя ниточка самообладания разовралась в щепки, и Лань Чжань громко и безотказно ответил: — Да! Одно слово оказалось заглушено на полпути резким поцелуем. Он впился в губы Вэй Ина с жадностью, с голодом, который копился в нём недолгие дни разлуки. Не было нежности, не было прелюдий. Только обжигающая страсть, требующая выхода. Он кусал, терзал губы юноши, словно желая выпить его до дна. Его руки обвили талию Вэй Ина, прижимая его к себе так крепко, что казалось, они станут одним целым. Вокруг них словно исчез мир. Остались только они двое, объединенные в этом ненасытном поцелуе. Юноша ответил на его страсть с той же силой, с тем же неистовым желанием. Он чувствовал, как дрожит под его руками твердое тело Лань Чжаня, как учащенно бьется его сердце. Он углубил поцелуй, позволяя себе полную свободу, теряя голову от нахлынувших чувств. В порыве чувств пушистый хвост отбивал свой особенный ритм, забавно шурша по доскам. Будто бы посторонний звук раздражал, рука Ван Цзи до боли схватила основание чужого хвоста, заставив его хозяина промычать в губы. Резкая боль заставила отпрянуть: — Мф!.. Ах! Лань Чжань! Мне больно! — обиженно отозвался юноша. Обкусанные покрасневшие губы, яркий румянец на щеках, вожделенный взгляд серых глаз и сведенные в негодовании брови — всё это заставило сердце Лань Ван Цзи пропустить удар, попутно забывшись между мыслями и образом перед собой. Он мечтательно пробубнил: — Да… — Что «да»? — почти тявкнул юноша, — Не смей так больше делать! Наконец заметив, что в действительности причинил юноше нешуточную боль, заклинатель поник, в сердцах коря себя за приложенную грубость… особенно в такой заветный момент. Наблюдая, как Ван Цзи виновато угнетается, Вэй Ин подумал: «Ну… С другой стороны Лань Чжань толком-то и не знает, что это в самом деле больно — сравнимо с тем, если медленно вырывать конечность. Может, не стоило с плеча рубить? Да… Ему ещё учиться и учиться. Хм? А может… Хи-хи! Научить его прямо сейчас?». Поддавшись шалости, У Сянь нагло взобрался сверху, осев на колени заклинателя в траурных одеждах, обвил крепкую шею руками и нарочито строго заверил: — Я тебе вот что скажу. И постарайся уяснить три пункта как согласованные между нами правила, — светлые глаза Ван Цзи, казалось, сверкнули, стоило услышать о «правилах», а руки в волнении стиснули бока под черными одеждами, — Тебе не позволено тянуть и хватать меня за хвост, оттягивать шерсть и слишком сильно кусать за уши! Сейчас я тебе эту оплошность прощаю, но, если нечто подобное повторится вновь, я запрусь в И Лине и прикажу стражам отпугивать тебя. Ну-ка повтори! Зачарованный Лань Ван Цзи, конечно, повторил перечисленные табу без промедлений, однако в мыслях бесконечно прокручивал один значимый для него факт: как человек, чуть ли не с рождения подвергавшийся многочисленным правилам ордена, оказался в неумолимом восторге от того, что между ним и объектом его воздыхания появились «согласованные правила», позволявшие не нарушать границы дозволенного. Причем, исходя из пунктов, границы были не такими уж и обширными! Ощущая ликование хозяина, кончик длинного драконьего хвоста задорно размахивал из стороны в сторону, тем самым выдавая весь совершенный облик заклинателя с потрохами. Сверхмеры взволнованный, заклинатель спросил: — Тогда… могу я тоже установить несколько «правил»? Вэй У Сянь в удивлении округлил глаза. — Ну… Да, конечно. Думаю, так будет честно. Сейчас он был встревожен больше, чем поражен. Брови Лань Чжаня свелись к переносице, взгляд, как и выражение лица, стал серьёзнее и ровный бесцветный голос наконец выдал: — Ни в какой другой орден без меня ты больше не поедешь. Лишь за секунду адепта Ордена Вэй поразил удар и кипа эмоций: недоумение, шок и недовольство. Не успел он и словца вставить, как пышущий строгостью голос продолжил: — Также не посмеешь с кем-либо так близко общаться. — Чего?! Лань Чжань, ты!.. — его резко перебили — также спокойно, но строго. — В Юньмен я прибыл днем ранее и увидел, что вы с адептами Ордена Цзян вытворяли на лотосовом озере. В негодовании Вэй Ин стиснул в железной хватке драконьи рога и с небольшой силой потряс — было больно, но Ван Цзи вытерпел. — И что мы такого там делали?! Просто собирали отцветшие лотосы и опрокидывали друг друга с лодки! — Ты!.. — Что «я»? При всей скупости на чистосердечное, но очень неловкое признание Лань Ван Цзи просто не мог признать вслух, что в тот момент сильно ревновал. Ревновал к тому, как адепту Ордена Вэй было хорошо с другими так же, как и с ним наедине. Ревновал к каждому движению и улыбке, которой Вэй Ин одаривал шиди и молодого господина Цзян. Ревновал к юношескому ребячеству и веселью, которым предавался юноша без него. В тот момент ему нещадно хотелось утопить прихлопнуть соперников как назойливых мух… но не мог. Злясь на самого себя, Лань Ван Цзи лишь угрюмо заверил: — Всё равно не стоит. — Лань Чжань, а тебя умом в самом деле не понять! — бушевал Вэй Ин, ворочаясь на чужих коленях в попытке вырваться — этого не позволяли сделать стискивающие талию чужие руки. Казалось, на тыльной стороне даже вздулись вены. — Смеешь запрещать даже такие обыденные вещи! Может, мне и дышать перестать в присутствии других? Вопрос прозвучал как ирония, но заклинатель этого не понял, наложив сверху фразу: — По возможности. — Ха! Ещё поговаривают, что ты шутить не умеешь, но шутки твои слишком обидные! Я понять не могу: ты сам по себе угрюмый или же просто чрезмерно ревнивый? Лань Ван Цзи предпочел сохранить молчание, пока юноша всё больше расходился в возмущении, ни на миг не закрывая рта. — Если тебе так одиноко, то мог бы присоединиться к нам! Зачем же переходить из крайности в крайность! И что ещё за первое правило? Почему это я не могу без сопровождения идти туда, куда хочу? Слишком странные мысли бродят в твоей голове, Лань Чжань! Я и без того слишком долго крутился на одном месте, и быть снова прикованным уже другими обстоятельствами не намерен! Мне нужна свобода, так что твоим «правилам» придерживаться не собираюсь! — Значит, я могу аннулировать твои? — с надеждой ответил заклинатель. — Разумеется нет! — Вот тебя точно умом не поймешь. — последовала та же словесная атака. Вэй Ин утробно прорычал, скрежета зубами: — Не буди во мне зверя. Вэй У Сянь не ожидал настолько «потрясающего» ответа от юноши: — Для кого-то ты — монстр, для меня же ты — безобидный… лисёнок. Пускай это был очередной афоризм Лань Цзы Шаня, где слово «котёнок» заменили приемлемым аналогом, однако У Сянь разошелся ещё больше, на сей раз шикнув и прижав уши к макушке: — Даже не думай отнекиваться афоризмами отца! — Шипеть на меня не стоит — могу укусить. — улыбнулся Ван Цзи на угол рта. — Издеваешься? Ты весь сборник выучил? Когда успел? Без явной иронии, без скрытного упрека заклинатель ответил: — Ты сам их рассказывал. Я запомнил… только то, что говорил мне ты. Вэй Ин пошатнулся, на мгновение задержав дыхание. То, как на него смотрел Второй Нефрит, было сродни со сладкой пыткой: такое же, как и всегда, спокойное выражение лица упоительно контрастировало с теплым, нежным взглядом светлых глаз. Эти глаза без устали смотрели только на него одного даже тогда, когда У Сянь болтал без умолку. Когда все остальные слушали лекции в И Лине. Когда справлял день своего рождения. Тогда… когда Ван Цзи всегда был рядом. Всегда и непременно Лань Ван Цзи смотрел только на него. Прижав уши еще сильнее, юноша в волнении буркнул под нос: — Может, отпустишь? — …Ни за что. Расстояние между их губами было минимальным, но Лань Чжань решил его сократить до точки невозврата. Наблюдая, как заклинатель медленно тянется вперед, Вэй Ин смиренно прикрыл глаза и разомлел в чужих объятиях, ожидая еще одного поцелуя. От звучания возникшего из ниоткуда чужого голоса юноши отскочили друг от друга, в панике озираясь на говорящего. — Ооооот-бой!