Выбор Мадары

      Мадара постепенно успокоился после пережитого и твёрдо решил оставить мысли о пророчестве в прошлом. Наступило новое утро, светлое, наполненное птичьим пением и ароматом цветущих трав. Хотару занялась грядками: пропалывала, рыхлила землю и высаживала новые целебные растения, аккуратно раскладывая семена и присыпая их мягкой почвой. Мадара, взяв удочку, отправился к реке, ловить рыбу на ужин.       Тем временем к их дому подошла юная девушка. Её звали Юми — ей было лет девятнадцать, стройная, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, и большими карими глазами, полными надежды. Она издалека наблюдала за Хотару, пока та работала в саду, а затем, набравшись смелости, приблизилась и почтительно поклонилась. — Простите, госпожа Хотару… — тихо произнесла Юми. — Я давно наблюдаю за вами. Я знаю, что вы целительница. Пожалуйста, возьмите меня в ученицы. Я готова учиться, трудиться, делать всё, что скажете… — Хотару выпрямилась, отряхнула руки и внимательно посмотрела на девушку: — Обучение требует времени и сил. Ты уверена, что готова? — Да, — твёрдо ответила Юми. — Я хочу уметь помогать людям. Хочу научиться распознавать травы, готовить отвары, лечить раны…— В этот момент к ним подошёл Мадара, который как раз возвращался с реки с уловом. Он выслушал разговор и, к удивлению Хотару, кивнул: — Пусть учится, — сказал он. — Если мы хотим мира, нужно, чтобы было больше целителей, а не воинов. — Юми просияла и поклонилась ещё ниже: — Спасибо вам, господин Мадара!       Позже выяснилось, что Юми — дочь местного старосты. Её интерес к целительству вызвал недовольство среди консерваторов в деревне: многие считали, что девушка должна заниматься домашними делами или выйти замуж, а не изучать травы и лекарства. Но Хотару решила дать ей шанс.       Обучение началось на следующий день. Хотару показывала Юми, как различать растения, какие из них ядовитые, а какие целебные, как сушить и хранить сборы, как готовить простые отвары. Юми оказалась способной ученицей, она быстро запоминала всё, что ей говорили, задавала умные вопросы и с усердием выполняла задания. Но было кое‑что, что Хотару заметила почти сразу: Юми то и дело украдкой поглядывала на Мадару. Когда он проходил мимо, девушка краснела, роняла что‑нибудь из рук, смущалась и торопливо извинялась. В её глазах читалась искренняя, наивная влюблённость, она влюбилась в Мадару с первого взгляда. Однажды, когда Хотару и Юми собирали цветы лаванды на поляне, девушка нерешительно спросила: — Госпожа Хотару… А господин Мадара… он всегда был таким… сильным и мудрым? — Хотару улыбнулась, понимая, о чём на самом деле спрашивает Юми: — Он прошёл через многое, — мягко ответила она. — Но именно это сделало его таким, какой он есть. Он умеет быть строгим, но умеет и заботиться. И он верит в мир, так же, как и мы с тобой.       Юми кивнула, задумчиво глядя вдаль, туда, где Мадара чинил забор вокруг сада. Девушки собрали все нужные травы и направились к хижине. Юми оживлённо рассказывала о том, что запомнила, перечисляла свойства растений, видно было, что она искренне увлечена. Но вдруг девушка спохватилась: — Ой, мне пора! — воскликнула она. — Отец будет волноваться. До завтра, госпожа Хотару! — И, махнув рукой, она убежала, скрывшись за деревьями.       На следующий день Юми снова пришла к хижине. Хотару с радостью продолжила её обучение: показывала разные целебные растения, объясняла, как и когда их собирать, какие сочетания дают лучший эффект, какие травы ядовиты, а какие, спасают от ядов. Юми внимательно слушала, записывала всё в блокнот, задавала вопросы, старательно запоминала.       Постепенно Хотару стала замечать кое‑что ещё: Юми слишком часто поглядывала на Мадару. Не просто уважительно или с любопытством, а как‑то по‑особенному. Взгляд её задерживался на нём дольше, чем требовалось, она краснела, когда он обращался к ней, и старалась оказаться рядом всякий раз, когда он появлялся поблизости. Хотару всё поняла: девушка влюбилась в Мадару.       Сначала Хотару не испугалась, она знала, что Мадара любит её, что их связь глубже случайных увлечений. Но где‑то в глубине души ёкнуло: проснулась ревность. Всё‑таки она была девушкой, и мысль о том, что кто‑то другой смотрит на её Мадару с таким восхищением, вызывала странное беспокойство. А вместе с ревностью подкралась и боязнь: вдруг Мадара заметит эту влюблённость? Вдруг она тронет его сердце? Вдруг он уйдёт?       Ближе к вечеру Хотару и Мадара стояли у реки, о чём‑то тихо разговаривали, смеялись, смотрели на закат. В этот момент издалека показалась Юми, она шла к ним, но была ещё далеко. Мадара вдруг замолчал на полуслове, аккуратно наклонился и поцеловал Хотару в висок, а потом обнял, прижал к себе, тепло, уверенно, без тени сомнений. Юми всё заметила. В её глазах мелькнуло что‑то горькое, но она быстро справилась с собой. Она подошла ближе, окликнула их: — Госпожа Хотару… господин Мадара… — Они обернулись. Хотару улыбнулась: — О, Юми! Ты как раз вовремя, я хотела показать тебе, как сушить зверобой. Но Юми ответила. — Мне уже пора домой. Отец будет волноваться. — Мадара кивнул: — Будь осторожна по дороге домой, — сказал он. — И передай привет отцу. — Юми на мгновение замерла, потом кивнула, слегка поклонилась и ответила: — Да, конечно… До завтра, госпожа Хотару, господин Мадара.       Она развернулась и пошла прочь, стараясь не показывать, что внутри неё всё сжимается от осознания: Мадара принадлежит не ей. Когда Юми скрылась из виду, Хотару вздохнула и прижалась к плечу Мадары. — Она хорошая девочка, — тихо сказала она. — Усердная, умная, добрая. — Да, — согласился Мадара. — И у неё большое будущее. Она может стать отличной целительницей. — Хотару подняла глаза на него: — Ты правда так думаешь? — Конечно, — он улыбнулся и снова обнял её. — Но для меня есть только одна женщина, Хотару. И это ты.       Она улыбнулась, чувствуя, как тревога отступает. Ревность ещё тлела где‑то внутри, но теперь она знала точно: их связь сильнее случайных увлечений, а их будущее, только их. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая реку в золотисто‑розовые тона. Мадара и Хотару стояли рядом, слушая шелест листьев и плеск воды, и понимали: что бы ни случилось, они будут держаться друг за друга.       Юми снова пришла на следующий день — и на следующий, и ещё, и ещё. Её усердие не знало границ: она вставала с рассветом, приходила к хижине Хотару, внимательно слушала все объяснения, записывала каждое слово, задавала вопросы, если что‑то было непонятно, и старательно выполняла все задания. Хотару быстро поняла, что перед ней не просто увлечённая девушка, а настоящий талант. Юми обладала удивительной способностью запоминать свойства трав, интуитивно чувствовала, какие сочетания будут наиболее эффективны, и даже предлагала свои идеи по улучшению составов отваров.       Постепенно обучение усложнялось. Хотару начала показывать ей более сложные техники: как готовить мази для заживления ран, как делать настойки для укрепления сердца, как распознавать первые признаки отравлений и быстро оказывать помощь. Юми впитывала знания, как губка, и вскоре уже могла самостоятельно определить болезнь по симптомам и подобрать нужное лечение.       Спустя несколько месяцев упорного труда Юми не просто освоила всё, чему её учили, она стала самой лучшей целительницей в поселении. Люди начали приходить к ней за советом, просили помощи, благодарили за исцеление. Она лечила лихорадку у детей, помогала старикам с болями в суставах, облегчала страдания раненых охотников. Отец Юми, староста деревни, поначалу относился к её увлечению с недоверием. Он привык думать, что место женщины, у очага, что целительство, дело сложное и не женское, что нужно думать о замужестве и семье. Но когда он увидел, сколько людей благодарят его дочь, как она уверенно ставит диагнозы и подбирает лечение, как жители деревни начинают уважать её за знания и доброту, его отношение изменилось. Однажды вечером он пришёл к хижине Хотару и, поклонившись, сказал: — Госпожа Хотару… Я был не прав. Я думал, что моя дочь должна идти по традиционному пути, но теперь вижу: она нашла своё призвание. И я… я горжусь ею. Спасибо, что научили её. — Хотару улыбнулась: — Юми — талантливая ученица. Она добилась всего своим трудом и искренним желанием помогать людям. — В тот же вечер Юми пришла к Хотару с букетом полевых цветов. — Спасибо вам, госпожа Хотару, — тихо сказала она. — Без вас я бы никогда не смогла стать тем, кто я есть сейчас. — Ты сделала это сама, Юми, — Хотару обняла девушку за плечи. — Я лишь показала дорогу. А ты прошла по ней с открытым сердцем.       Юми кивнула, и в её глазах больше не было той влюблённости, что раньше. Она повзрослела за это время, не только как целительница, но и как человек. Теперь она смотрела на Мадару с уважением, как на мудрого наставника, а не с юношеской влюблённостью. Мадара, наблюдавший эту сцену издалека, подошёл ближе и одобрительно кивнул: — Ты многого добилась, Юми. И главное, ты выбрала путь исцеления, а не разрушения. Это дорогого стоит. — Юми улыбнулась: — Я поняла одну важную вещь: настоящая сила, не в том, чтобы ранить, а в том, чтобы лечить.       С тех пор в поселении стало на одну талантливую целительницу больше, а Хотару и Мадара с гордостью смотрели на то, как их учение приносит плоды, не только в виде целебных отваров, но и в виде новых надежд на мирное будущее.