Выбор Мадары

      Хотару стояла у старого деревянного стола в их маленькой лаборатории, тесной комнате, заставленной полками с сушёными травами, склянками и потрёпанными книгами по зельям, которые они собирали вместе в лесу. Солнечный свет пробивался сквозь узкое окно, отбрасывая золотистые блики на её руки, пока она тщательно перетирала в ступке свежие листья редкого папоротника. «Этот отвар восстановит силы за считанные секунды,» — подумала она, но на самом деле солгала даже себе.        Рецепт был её собственным изобретением: странная смесь корня мандара, растения, которое они нашли в глубине леса, с эссенцией ночного цветка и каплей сока дикой ягоды. Она записала формулу на обрывке пергамента, проверила пропорции дважды, трижды, сердце колотилось от волнения. «Если сработает... это изменит всё. Мы сможем охотиться дольше, строить крепче. Но сначала, тест.»       Она решила испытать его на Мадаре. Он сидел неподалёку, на скамье у стены, затачивая кунай, его широкие плечи напряглись под простой рубахой, а взгляд был рассеянным, всё ещё с лёгкой улыбкой от их утреннего разговора. Хотару подошла тихо, держа в руках глиняную чашку с дымящимся варевом. Аромат был странным: сладкий, как мёд, но с острой ноткой, от которой ноздри щипало. — Мадара, попробуй это, — сказала она мягко, протягивая чашку. — Новый рецепт. Для сил. Выпей, увидишь, как энергия разольётся по венам.       Он поднял бровь, но взял без вопросов, доверие между ними было крепче любой настороженности. Губы коснулись края чашки, и он сделал глоток, потом ещё один, допивая до дна. — Вкусно, как лесной эль, — усмехнулся он, возвращая чашку. — Что дальше? Буду бегать по деревьям, как белка?       Но спустя считанные секунды его лицо изменилось. Глаза расширились, дыхание участилось, а тело напряглось, словно туго натянутая тетива. Жар разлился по венам, сосредоточившись внизу живота, возбуждение накатило волной, мощной и неконтролируемой. Его член напрягся в штанах, твердея с такой силой, что ткань натянулась, пульсируя от прилива крови. Мадара сжал кулаки, пытаясь подавить это, но взгляд его упал на Хотару, на её изгиб груди под кимоно, на нежную кожу шеи, и желание вспыхнуло, как лесной пожар. — Хотару... моя Хотару, — прорычал он низким, хриплым голосом, вставая резко.        Его глаза потемнели от похоти, тело двинулось вперёд, руки потянулись к ней, чтобы схватить, прижать, утолить этот нестерпимый голод. Он представил, как срывает с неё одежду, входит в неё глубоко, грубо, чтобы облегчить давление в паху. Но Хотару среагировала мгновенно, инстинкт подсказал, и она отскочила в сторону, толкая его плечом к двери кладовки. Дверь распахнулась, и она, используя весь свой вес, впихнула его внутрь, захлопывая засов с лязгом. Сердце её колотилось, как барабан, щёки горели, она видела его возбуждение, выпуклость в штанах, и сама почувствовала лёгкий трепет внизу живота, но подавила его. — Мадара! — крикнула она сквозь дверь, прижимаясь лбом к дереву. — Я найду, как убрать действие отвара! Приготовлю новый, нейтрализующий. Потерпи, пожалуйста! — Её голос дрожал, но в нём была решимость. В кладовке было темно и тесно, полки с инструментами, мешки с зерном, и Мадара забарабанил кулаком по двери, его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. — Хотару... открой! — прорычал он, голос полный муки и желания. — Мне... мне просто надо тебя трахнуть. Это снимет всё. Дай мне себя, и я успокоюсь. Ты же знаешь, как я хочу... твоё тело, твою теплоту. Пожалуйста...       Он прижался к двери, чувствуя, как возбуждение нарастает, член ноет от напряжения, требуя разрядки. Но дверь не поддалась, и Хотару, отходя назад, уже рылась в своих записях, лихорадочно думая о противоядии, пока воздух в комнате наполнялся напряжением, его стоны из-за двери эхом отзывались в её ушах, разжигая искру, которую она старалась погасить. Мадара стоял в тесной кладовке, прижимаясь лбом к двери, тело горело от неутолимого желания. — Я что, какой-то слабак? — прорычал он сам себе сквозь стиснутые зубы. — Эта дверь... я могу выломать её с лёгкостью.       Его мускулы напряглись, плечи расправились, и он отступил на шаг, собирая силы. Сердце колотилось, член пульсировал в штанах, требуя выхода. С рыком он ударил плечом в дерево, раз, другой, и дверь с треском слетела с петель, разлетаясь в щепки по полу лаборатории. Дерево хрустнуло, как сухая ветка, и Мадара вырвался наружу, глаза его горели диким огнём, тело двигалось не подходом, а настоящим броском, он летел на Хотару, словно хищник на добычу. Она даже не успела отреагировать: её руки всё ещё рылись в пергаментах, когда он схватил её за талию, роняя на пол. Хотару ахнула, падая на спину, и он навалился сверху, прижимая всем весом, его грудь к её груди, бёдра к бёдрам, не давая пошевелиться. — Мадара, нет! — выдохнула она, но голос сорвался, а тело предательски отозвалось теплом между ног.       Он не слушал: руки его впились в ткань её кимоно, срывая его с плеч одним рывком. Пуговицы отлетели, ткань разорвалась, обнажая её полные груди, которые колыхнулись от движения, соски затвердели на прохладном воздухе. Он сорвал остатки одежды с её бёдер, оставляя её голой на пыльном полу, кожа её вспыхнула румянцем, но возбуждение уже нарастало, киска увлажнилась от его напора.       Мадара гладил её бёдра грубыми ладонями, пальцы скользили по гладкой коже, поднимаясь выше, к внутренней стороне, где она задрожала. Он схватил её грудь, сжимая сильно, большой палец тёр сосок, заставляя её выгнуться. Затем губы его прижались к шее — он целовал жадно, посасывая кожу, оставляя красные следы, спускаясь ниже, к ложбинке между грудями. Язык прошёлся по животу, обводя пупок, а потом он раздвинул её ноги шире, опускаясь лицом к киске. Хотару всхлипнула, когда его язык коснулся клитора, он лизал его кругами, плоско и настойчиво, посасывая, пока она не забилась в судороге. — Ах... Мадара… — простонала она, пальцы впились в его волосы.       Он проник языком внутрь, трахая её им глубоко, слизывая влагу, которая текла обильно, вкус её сводил его с ума. Не выдержав, Мадара сорвал с себя рубаху и штаны, ткань разорвалась, и его здоровенный член вырвался на свободу, толстый, венозный, головка блестела от предсемени, он стоял торчком, пульсируя. Хотару уставилась на него, глаза расширились. — Такой... большой... — прошептала она, но он уже не ждал.       Без предупреждения он вошёл в неё одним толчком, член растянул киску до предела, проникая глубоко, заполняя полностью. Хотару закричала от смеси боли и удовольствия, тело выгнулось, но он прижал её сильнее, начиная трахать жёстко, толчки были грубыми, быстрыми, бёдра шлёпали о её кожу, член входил и выходил с чавканьем, терзая стенки. Она стонала громко, ногти царапали его плечи, оставляя красные полосы на спине, когда он ускорялся. Хотару хватала его за волосы, тянула ближе, а потом руки скользнули ниже, сжимая его задницу, подталкивая глубже. — Да... сильнее… — вырвалось у неё сквозь стоны, и они стонали вместе, его рык смешивался с её всхлипами, тела скользили в поту, пол скрипел под ними.       Мадара трахал её без пощады, член пульсировал внутри, натирая клитор при каждом движении, пока оргазм не накрыл её, киска сжалась вокруг него, она закричала, тело затряслось. Он не остановился: ещё несколько толчков, и он кончил в неё, сперма хлынула горячей струёй, заполняя до краёв, вытекая по бёдрам. Но этого было недостаточно, возбуждение отвара всё ещё жгло, член остался твёрдым внутри. Мадара вынул член, перевернул её на живот одним движением, поднимая бёдра вверх. — Ещё... не хватит, — прорычал он, входя сзади, член скользнул в мокрую киску легко, трахая в новой позе, глубже, жёстче, руки сжимали её талию, пока она упиралась локтями в пол, стонала, толкаясь навстречу. Он шлёпнул по заднице, ускоряя ритм, сперма предыдущего оргазма смазывала всё, делая скольжение ещё интенсивнее. Хотару повернула голову, губы её дрожали: — Мадара... не останавливайся... — и он не останавливался, меняя позы.       Посадил её сверху, чтобы она скакала на нём, груди подпрыгивали, а потом прижал к стене, входя стоя, ноги её обвили его талию. Трах продолжался, стоны эхом разносились по лаборатории, тела сплетались в ритме первобытного желания, пока отвар не начал угасать, оставляя их обессиленными, но удовлетворёнными. Они трахались неустанно, меняя позы, тела скользкие от пота и спермы, воздух в лаборатории пропитался запахом секса — мускусом, солью, их смешанными соками. Мадара держал Хотару на весу, впиваясь пальцами в её задницу, член вонзался в киску снизу вверх, она обхватила его ногами, царапая спину, стонала в его рот во время поцелуев. Потом он опустил её на колени, вошёл сзади, шлёпая по ягодицам, член растягивал её, натирая стенки, пока она не кончила снова, киска пульсировала, выдавливая его глубже. Но отвар всё ещё бушевал в его венах, член оставался каменным, и он перевернул её на спину, навалился сверху, трахая миссионерской позой — медленно сначала, глубоко, целуя шею, а потом ускоряясь, бёдра бились о её, яйца шлёпали по заднице.       Наконец, кульминация накрыла их: Мадара вонзился в последний раз по самые яйца, член запульсировал, сперма хлынула внутрь горячими толчками, заполняя киску до отказа, вытекая наружу по бёдрам. — Да! Да-а-а! — закричала Хотару громко, голос эхом разнёсся по дому, тело выгнулось дугой, оргазм разорвал её на части, киска сжималась вокруг него ритмично, ногти впились в его плечи, оставляя кровавые следы.       Они оба застонали в унисон — его рык, её визг удовольствия слились в один звук, тела задрожали, и они скатились на пол, обессиленные, потные, сплетённые в комок. Мадара прижимал Хотару к себе крепко, член всё ещё был внутри неё, медленно размягчаясь, сперма сочилась из киски, пачкая пол. Они лежали так, тяжело дыша, сердца стучали в унисон. Хотару первой подняла голову, встретилась взглядом с ним, в его глазах плясали искры веселья сквозь усталость, на её лице румянец и глупая улыбка. Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись — хрипло, устало, но искренне, как дети после шалости. Тела тряслись от смеха, она уткнулась лицом в его грудь, он погладил её по волосам. — Не выкидывай рецепт отвара, — пробормотал Мадара, голос хриплый, но довольный, целуя её в макушку. — Когда-нибудь может пригодиться. Хотя у меня и без него всё хорошо стоит. — Хотару рассмеялась громче, откинув голову, груди колыхнулись, она ткнула его пальцем в бок. — Ну да, только пусть лучше это будет так, когда мы захотим, а не под действием отвара! — ответила она, глаза блестели от смеха и нежности.       Они снова расхохотались, обнимаясь крепче, тела прижались — её голая кожа к его мускулам, ноги переплелись. Солнце давно скрылось за горизонт, лаборатория утонула в сумерках, только лунный свет пробивался сквозь окно, освещая их обнажённые формы, следы страсти — царапины, засосы, пот. Мадара потянул её ближе, накрыв одеялом с ближайшей полки, и они лежали так, шепчась и посмеиваясь, чувствуя, как связь между ними стала ещё крепче, теплее, полная обещаний новых ночей — по желанию, без отваров.