Выбор Мадары

      В Конохе, начали ходить слухи о том, что Мадара всё‑таки жив. Разговоры ползли по улицам, перешёптывались в чайных домах, передавались шёпотом на базаре. Кто‑то утверждал, что видел его тень в лесу, кто‑то клялся, что слышал его голос в ветре. Тобирама и Хаширама, узнав об этом, решили организовать поисковую группу. — Если он действительно жив, — хмуро произнёс Тобирама, — мы должны найти его прежде, чем он начнёт действовать. — Хаширама кивнул, но в глазах его читалась тоска: — Я всё ещё надеюсь, что мы сможем договориться. Он был моим другом. — Друг не стал бы планировать войну, — отрезал Тобирама. — Мы должны быть готовы ко всему.       В это время Хотару пришла в деревню — ей нужно было купить новые травы для отваров и сборов. Она неспешно шла вдоль прилавков, внимательно рассматривала пучки сушёных растений, торговалась с продавцами, выбирала коренья и цветы. У лавки травника она случайно услышала разговор двух шиноби. Они стояли неподалёку, делая вид, что рассматривают товары, но говорили тихо и деловито: — …примерное местоположение известно. Хижина где‑то у подножия северных холмов, рядом с пересохшим ручьём. — Подтверждено? — Пока нет, но группа уже готовится к выходу. Приказ Тобирамы, проверить все возможные места.       Хотару замерла на мгновение, но не подала вида. Сердце забилось чаще, но она продолжила выбирать травы, аккуратно перебирая пучки зверобоя и мяты. Шиноби не обращали на неё внимания — обычная женщина, целительница, ничего подозрительного. Она купила всё, что нужно, расплатилась, вежливо поблагодарила продавца и, сохраняя спокойствие, вышла из лавки. Не торопясь, прошла ещё несколько прилавков, будто рассматривая специи, а затем, молниеносно, почти незаметно для окружающих, свернула в узкий переулок, ускорила шаг и вскоре покинула деревню, не привлекая лишнего внимания. Уже в лесу, когда деревня осталась далеко позади, Хотару перешла на бег. Ветви хлестали по лицу, но она не замечала этого. В голове билась одна мысль: «Они идут. Нужно предупредить Мадару.»       Через час она уже вбежала в лесную глушь, где стояла их хижина. Хотару, вбежав в хижину, быстро схватила Мадару за руку и затараторила: — Мадара, они узнали, что ты жив! Пока это всего лишь слухи, но нам надо что‑то сделать, они не должны узнать, где мы живём! — Мадара взял Хотару за руки, посмотрел ей прямо в глаза и твёрдо сказал: — Если они этого хотят, то я приму бой, один. А ты, Хотару, спрячешься. Но для начала пойдёшь со мной, а потом я дам тебе указание, что делать дальше. — Хотару быстро закивала, в её глазах читалась тревога, но она старалась не поддаваться панике. — Помнишь, — продолжил Мадара, чуть смягчив голос, — в детстве ты говорила, что лес тебя слушает? Так вот, попроси у него сейчас помощи. Пусть он хоть как‑нибудь обезопасит наш дом. Ведь мы с тобой так много всего здесь сделали…       Хотару снова закивала, на этот раз медленнее, сосредоточенно. В памяти всплыли воспоминания детства: как она шептала деревьям свои секреты, как просила ручей указать путь, как верила, что природа слышит её. — Я попробую, — тихо сказала она. — Я попрошу лес помочь.       Пока Мадара пошёл готовиться, надевать свою броню, убирать косу и гунбай (свои любимые инструменты в битве) в специальные чехлы, Хотару вышла на поляну перед хижиной. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и протянула ладони к земле. — Лес, — прошептала она, — ты слышал нас все эти месяцы. Ты видел, как мы сажали травы, чинили мостик, строили очаг. Ты знаешь, что мы не ищем войны, что мы просто хотим жить в мире. Помоги нам сейчас. Скрой наш след. Пусть тропы запутаются, пусть ветер унесёт наши запахи, пусть туманы встанут на пути тех, кто идёт за нами.       Она замолчала, прислушиваясь. Сначала было тихо. Потом где‑то вдалеке ухнула сова. Ветви старого дуба над головой Хотару слегка качнулись, хотя ветра не было. По траве пробежала лёгкая дрожь, словно лес вздохнул в ответ. — Спасибо, — еле слышно произнесла Хотару.       В этот момент из хижины вышел Мадара, в полной боевой экипировке, с косой и гунбаем за спиной. Он выглядел сурово, но, увидев Хотару с закрытыми глазами и протянутыми к земле руками, слегка улыбнулся. — Получилось? — спросил он. — Да, — уверенно ответила Хотару. — Лес нас защитит. По крайней мере, даст нам время. — Тогда идём, — Мадара протянул ей руку. — Сначала ты пойдёшь со мной до старой развилки. Там я покажу, куда тебе направиться. Найди укрытие в восточной пещере, она скрыта плющом, помнишь? — Помню, — кивнула Хотару. — А ты? — А я оставлю ложный след, — Мадара подмигнул. — Пусть думают, что я побежал к реке. И если кто‑то из них последует за мной, я дам им повод пожалеть, что они вообще вспомнили моё имя. — Они двинулись в сторону леса. Хотару ещё раз оглянулась на хижину, на цветы, которые она посадила у порога, на мостик через ручей, на дым, всё ещё идущий из трубы. — Мы вернёмся сюда, — тихо сказала она. — Обязательно, — твёрдо ответил Мадара. — Этот дом, наш. И никто не отнимет его у нас.       Лес вокруг словно сомкнул ветви над их головами, укрывая от чужих глаз. Впереди ждали испытания, но теперь они были готовы, не только сражаться, но и защищать то, что стало им по‑настоящему дорого.       Они вышли на поляну. Мадара остановился, прислушался, в воздухе витало едва уловимое колебание чакры. Он активировал Шаринган, и мир вокруг обрёл чёткость: линии энергии, следы шагов, движение на расстоянии. Вдалеке, среди деревьев, он увидел их — Хашираму и Тобираму. Они шли осторожно, но уверенно, явно зная, куда направляются. Мадара медленно повернулся к Хотару. Его глаза — Мангекё Шаринган, сверкнули алым в свете дня. Взгляд, полный силы и боли, встретился с её глазами. Он шагнул к ней, взял за плечи, а затем, наклонившись, нежно поцеловал в губы. — Беги, Хотару, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Беги. Я тебя найду. Обещаю.       Хотару на мгновение замерла, в её глазах отразилась буря чувств: страх, тревога, любовь. Но она кивнула, коротко, решительно и тут же сорвалась с места. Мелькнула среди деревьев и скрылась в гуще леса, оставив после себя лишь шорох листьев. Мадара остался стоять на поляне. Он глубоко вдохнул, выпрямился во весь рост и ждал. Когда Хаширама и Тобирама вышли на открытое пространство, он достал из‑за спины косу и гунбай. Вокруг него засияла аура чакры, мощная, плотная, готовая к бою. — Ну что, — произнёс Мадара, голос его звучал холодно и ровно, — никак вы не угомонитесь, глупые Сенджу. — Хаширама остановился первым. Его лицо исказилось болью. — Мадара… — тихо произнёс он. — Мы не хотим сражаться. Мы просто хотим поговорить. —Тобирама, стоявший чуть позади, сжал кулаки: — Не верь ему, брат. Он опасен. Он всегда был опасен. — Мадара усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Опасен? — переспросил он. — Я опасен только для тех, кто приходит ко мне с оружием. Я просто хотел жить в мире. Но вы не даёте мне этого. — Мы ищем мира, — настаивал Хаширама. — И я верю, что мы можем его достичь. Вместе. Как раньше. — Мадара на мгновение замер. Воспоминания нахлынули волной: их дружба, первые тренировки, мечты о деревне, где шиноби и обычные люди живут в согласии. Но затем он покачал головой: — Раньше, да. Но не теперь. Вы не оставите меня в покое. А я не позволю угрожать той, кто мне дорог. — Он поднял гунбай, готовясь к атаке. Чакра вокруг него вспыхнула ярче. — Последний шанс, — предупредил Мадара. — Уходите. Или сражайтесь. — Тобирама сделал шаг вперёд, формируя ручные печати. Хаширама же оставался на месте, всё ещё надеясь на мирный исход. — Мадара, — снова позвал он, — подумай. Мы можем всё исправить. — Но Мадара уже принял решение. Он сделал резкий взмах косой, и воздух наполнился треском высвобождаемой силы. — Исправить можно только то, что ещё не сломано, — произнёс он. — А мы давно перешли эту черту. — Лес вокруг замер, словно затаил дыхание. На поляне стояли трое, и каждый из них нёс в себе груз прошлого, которое теперь должно было решиться здесь и сейчас. — Никак вы мне не дадите нормально, спокойно зажить! — с горечью выкрикнул Мадара, и в тот же миг началась ожесточённая битва.       Вспышки чакры озаряли поляну, воздух наполнился треском высвобождаемой силы. Мадара ловко парировал атаки Тобирамы, одновременно уворачиваясь от древесных техник Хаширамы. Коса и гунбай мелькали в его руках, отражая и блокируя удары, а Шаринган позволял предугадывать движения противников.       Но вернёмся к Хотару. Она просто не могла так оставить Мадару, сердце разрывалось от тревоги за него. Поэтому, вместо того чтобы бежать в укрытие, как велел Мадара, она свернула к старой хижине. Не к их общему дому, а к той, где она когда‑то нашла Мадару раненым и выходила его. Забежав внутрь, Хотару бросилась к старому деревянному шкафу, который стоял в углу. Дрожащими руками она отодвинула задвижку, распахнула скрипучую дверцу и достала то, что хранила все эти годы в тайне.       Там лежала маска — гладкая, чёрная, с едва заметными узорами по краям, напоминающими лепестки сакуры. Рядом, форма шиноби, почти неотличимая от экипировки АНБУ: облегающий костюм, защитные пластины, пояс с мешочками для кунаев и сюрикенов. И, наконец, самое главное — Шаринган. Она давно пробудила его, но никогда не показывала Мадаре, берегла на крайний случай. Хотару быстро надела форму, закрепила маску, активировала Шаринган. Глаза вспыхнули алым, три томоэ закружились в зрачках. Теперь она была не просто целительницей. Она была воином.       Бесшумно выскользнув из хижины, Хотару двинулась к месту битвы. Она двигалась легко и плавно, словно часть леса: перепрыгивала через корни, скользила между деревьями, сливаясь с тенями. Добравшись до поляны, она не вышла на открытое пространство. Вместо этого Хотару ловко взобралась на высокий старый дуб — его раскидистые ветви надёжно укрывали её от чужих глаз. Лес помогал: листья шептали, предупреждая о движении врагов, ветер доносил звуки боя, а корни под землёй словно передавали ей ритм чакры сражающихся.       С высоты она наблюдала за битвой. Видела, как Мадара отбивается сразу от двоих, как ловко он уворачивается от техник Тобирамы, как парирует атаки Хаширамы, как его чакра пульсирует вокруг него защитным барьером. Но она также видела и усталость в его движениях, видела, как замедлились его реакции после особенно мощного удара древесной техникой. «Ещё немного, — думала Хотару, сжимая в руке кунай, — и я вмешаюсь. Если он начнёт проигрывать, если они загонят его в угол, я подхвачу его и унесу куда‑нибудь подальше. В горы, в пещеры, куда угодно. Главное, спасти».       Она затаилась среди ветвей, готовая действовать в любой момент. Шаринган чётко фиксировал каждое движение на поляне, позволяя просчитывать тактику противников. Хотару была готова рискнуть всем, своей тайной, своей безопасностью, даже жизнью, лишь бы защитить того, кто стал для неё всем. Битва внизу продолжалась. Мадара отразил очередной удар, отпрыгнул назад, тяжело дыша. Хаширама сделал шаг вперёд, протягивая руку: — Мадара, остановись! Мы не хотим твоей смерти! — Но Мадара лишь усмехнулся и крепче сжал рукоять косы: — А я не хочу больше этой бесконечной войны…       В этот момент Хотару сжала кулаки. Она знала: скоро наступит момент, когда она должна будет выйти из тени. И тогда, пусть весь мир узнает, что целительница Хотару умеет не только лечить.       Но тут всё изменилось в мгновение ока. Чакра Мадары взорвалась ослепительной вспышкой, он активировал завершённое Сусаноо. Гигантский воин из чакры, с фиолетовыми доспехами и пылающим мечом, возник за его спиной, закрывая собой от атак. В ответ Хаширама сложил печати, и рядом с ним вырос древесный голем, огромный, с корнями вместо ног и ветвями‑руками, готовыми схватить и раздавить противника.       Началась битва титанов. Сусаноо и голем столкнулись, раздался грохот, земля содрогнулась, деревья вокруг поляны повалило ударной волной. Мадара, стоя внутри каркаса Сусаноо, кричал, и голос его, усиленный чакрой, гремел над лесом: — Вы! Вы во всём виноваты! Вы не даёте мне спокойно жить! Я просто хотел жить со своей любимой, в мире, без войн и крови! Но вы опять всё испортили!       Сусаноо сделал мощный взмах мечом, голем Хаширамы отшатнулся, из его древесного тела вырвались щепки. Мадара вырвался из пространства внутри головы Сусаноо — на мгновение он оказался открыт, но двигался с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить его фигуру. Он ринулся прямо на Хашираму.       Но тут же подоспел Тобирама. Он появился сбоку, сложил печати молниеносно, в его руке вспыхнула техника водяного дракона. Он нацелился на Мадару, готовый нанести сокрушительный удар… Однако удар прошёл сквозь Мадару, тот на мгновение стал бесплотным, иллюзорным. Тобирама замер, не понимая, что произошло.       Мадара повернулся к нему. Его глаза сверкнули, не красным Шаринганом, а фиолетовым Риннеганом, глубоким и пугающим, словно бездна. Он посмотрел на альбиноса с холодной яростью. Тобирама отступил на шаг, его лицо побледнело ещё сильнее. Он тихо прошептал: — Риннеган… Ты всё‑таки пробудил его… — Мадара бешено рассмеялся, смех его звучал жёстко, почти безумно: — Да! — выкрикнул он. — И теперь вы поймёте, что значит бросать мне вызов!       Он взмахнул рукой, из чакры сформировался чёрный меч, клинок из чистой энергии. Резкий выпад, и Тобирама едва успел уклониться, но край меча задел его плечо. Альбинос отлетел, ударился о дерево и тяжело опустился на землю. Хаширама, увидев это, стиснул зубы: — Довольно, Мадара! — его голос дрожал от боли и отчаяния. — Мы не хотим убивать тебя! Мы хотим вернуть друга! — Друга? — Мадара усмехнулся, и в его фиолетовых глазах отразилась горечь. — Вы потеряли право называть меня другом, когда решили, что можете решать за меня, как мне жить.       Сусаноо снова поднял меч, голем Хаширамы приготовился к новой атаке. Воздух трещал от напряжения, чакра пульсировала, как живое существо. Где‑то в ветвях старого дуба Хотару сжала кулаки. Её Шаринган чётко фиксировал каждое движение. Она видела, что Мадара держится, но понимала: долго так продолжаться не может. Он тратит слишком много чакры. Ещё немного, и он ослабнет. Хотару всё ещё наблюдала, затаив дыхание. Мадара продолжал сражаться, его голос гремел над полем боя: — Если бы я хотел уничтожить этот мир, то давно активировал бы Бесконечное Цукуёми, и вы бы все уже погибли! Но я этого не сделал. Вы просто вынуждаете меня… Я больше не могу, просто не могу!       Он снова ринулся на Хашираму, Сусаноо за его спиной взмахнул мечом. Но в тот же миг подоспел Тобирама, молниеносно возник за спиной Мадары и вонзил меч ему в бок. Лезвие вышло насквозь. Кровь брызнула на землю, а Мадара, зашипев от боли, схватился за рану. — Я вас терпеть не могу… — прохрипел он, начал терять сознание, колени подкосились.       Но не тут‑то было. В тот самый миг, когда Мадара начал падать, из тени деревьев молниеносно выскочила Хотару. Ярость исказила её лицо, она больше не скрывалась. Быстрее, чем мог уловить глаз, она метнула кунай, он вонзился в ногу Тобирамы. Не давая ему опомниться, Хотару нанесла мощный удар ногой в грудь, Тобирама отлетел на несколько метров и врезался в дерево.       Она резко повернулась к Хашираме, активировала Шаринган, и в тот же миг Хаширама застыл, пойманный в иллюзию. Хотару бросилась к Мадаре, подхватила его на руки, он был тяжёлым, но она, собрав всю силу, подняла его. — Держись, — шепнула она. — Ты не умрёшь. Рана не задела жизненно важных органов. Ты не умрёшь!       В следующий миг она исчезла в вихре листьев, техника телепортации, которую она давно изучила, но никогда не применяла. Через мгновение они оказались в укромной пещере у подножия гор, том самом месте, которое Мадара когда‑то показал ей как запасное убежище. В пещере Хотару осторожно опустила Мадару на мягкий мох, сняла маску и аккуратно вытащила меч из его бока. Мадара застонал от боли, закашлялся кровью, но всё же слабо улыбнулся: — Хотару… Я знал… точнее, догадывался, что ты не просто целительница. Мои уроки не прошли даром…       Он начал терять сознание. Хотару, понимая, что дело не в ране, а в переизбытке потраченной чакры, прижала ладони к его груди. Они засветились мягким зелёным светом, техника исцеления заработала. Мадара окончательно отключился, дыхание стало ровным, но слабым. Хотару всхлипнула и, склонившись над ним, прошептала: — Дурак… Какой же ты дурак. Мог бы оставить меня в стороне, мог бы спрятаться, но ты решил принять бой. Пожертвовал собой…       Слеза скатилась по её щеке и упала на лицо Мадары. Она вытерла глаза, глубоко вдохнула и сосредоточилась. Исцеляющая чакра продолжала струиться из её ладоней, заполняя раны, восстанавливая силы.       Где‑то далеко, в лесу, Хаширама очнулся от иллюзии, Тобирама поднялся на ноги, держась за грудь. Оба понимали: битва не закончена. Но теперь у Мадары был союзник, не просто целительница, а воин, готовый сражаться за того, кого любит.       А в пещере, под светом тусклого факела, Хотару продолжала исцелять Мадару. Она шептала ему что‑то тихое, успокаивающее, слова, которые он не слышал, но которые, возможно, помогали ему вернуться. — Ты выживешь, — твёрдо сказала она. — И мы найдём способ жить в мире. Без войн. Без крови. Только ты и я.       Хотару окончательно залечила рану Мадары, на месте глубокого пореза остался лишь тонкий шрам. Она аккуратно протёрла кожу вокруг, удаляя остатки крови, а затем укрыла его тканью, похожей на подобие пледа — мягкой, тёплой, вытканной местными мастерицами. Она легла рядом с ним, обняла его и тихо, почти шёпотом, сказала: — Настанет момент… И если ты этого захочешь, мы с тобой вместе уничтожим эту проклятую семью Сенджу, или же договоримся с ними о мире. Всё, что ты выберешь, Мадара.       Она чмокнула его в щёку, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, слушая ровное дыхание. Усталость навалилась на неё всей тяжестью — столько чакры потрачено, столько эмоций пережито… Но она не могла позволить себе уснуть, пока не убедится, что он в безопасности. А в это время в лазарете Конохи два брата сидели в палате и переговаривались. Хаширама, глядя в окно, задумчиво произнёс: — Кто это был? Что‑то вроде девушки… И кажется, она тоже из клана Учиха. Но лица её я толком не разглядел, слишком быстро всё произошло. — Тобирама, сидевший на краю кровати, сжал кулаки: — Она, возможно, тоже опасна. Её надо уничтожить. — Хаширама резко повернулся к брату и прервал его: — Угомонись, Тобирама. Если в этот раз не получилось договориться, может, в другой раз получится. Он не должен умирать, не должен, пойми ты уже это наконец! — Он тяжело вздохнул и добавил: — Он на самом деле неплохой. Он хороший. И как он говорил о какой‑то девушке, которую любит… Может быть, он и правда изменился. И когда он говорил про Бесконечное Цукуёми… Он ведь реально мог его активировать, но не стал. Может быть, мы с тобой совершили ошибку. — Тобирама поднял взгляд на старшего брата. В его глазах читалась борьба, между долгом, осторожностью и тем, что подсказывало сердце. Он выдохнул и после долгой паузы ответил: — Делай что хочешь, Хаширама. Просто делай что хочешь. А я… я попытаюсь смириться с тем, что Мадара не враг. По крайней мере, пока. — Хаширама улыбнулся, впервые за долгое время искренне, без тени тревоги: — Спасибо, брат. Этого достаточно.       В пещере Хотару почувствовала, как дыхание Мадары стало глубже, он начал приходить в себя. Она приподнялась на локте, посмотрела на него и улыбнулась. — Ты слышишь меня? — тихо спросила она. — Мы справимся. Вместе. — Мадара приоткрыл глаза, слабо улыбнулся в ответ и сжал её руку: — Да… Вместе.       Где‑то вдалеке, за горами, первые лучи рассвета коснулись вершин. Новый день начинался, и с ним приходила надежда на то, что мир всё‑таки возможен. Даже для тех, кого считали врагами.