From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Игорь лежал на спине, уставившись в потолок. Он занимал себя таким образом, когда не всматривался в комнату, выискивая тени, которые как-то отличались от обычных узоров на стенах, отбрасываемых светом камина. Маленькая лампа на комоде Виктории немного сглаживала танцующие силуэты теней, но в комнате помимо лампы было обычное ночное освещение, исходящее от огня. Он посмотрел на Виктора, который лежал на боку, повернувшись лицом к Виктории и Игорю и крепко спал. Игорь вздохнул. Иногда он мог себе представить, как Виктор устраивается поудобнее и отключается прямо в аду, не беспокоясь о присутствии самого Сатаны. С другой стороны, может быть, Виктор настолько безмятежен, когда его семья была рядом. Игорь заметил снижение его интереса к виски, которое раньше было частью большинства вечеров. С тех пор, как Игорь с ним познакомился, Виктор редко обходился по вечерам без выпивки, обычно употребляя довольно много алкоголя, если он действительно планировал спать. Работа всю ночь напролёт требовала более ясной головы. Если, конечно, они не проектировали человека, на тот момент они оба напились и рисовали мелом на полу. Игорь до сих пор не знал, почему Виктор выбрал плоскую голову для своего Прометея. Она придавала ему интересный вид, Игорь должен был отдать ему за это должное, но всё равно такой выбор был сомнительным. — Ложись спать, папаша, — прошептал Виктор, и Игорь оглянулся и увидел, как тот ему ухмыляется. — Почему ты хотел, чтобы у нашего Прометея была плоская голова? — прошептал в ответ Игорь. Глаза Виктора снова закрылись, но теперь его улыбка померкла, и он слегка приподнял голову. — Так вот из— за чего ты не спишь? — Нет. Моя спина меня убивает, но если я перевернусь, то окажусь на полу. Я просто начал размышлять. — Теперь уже я не уверен, — прошептал Виктор. — Мне нравилось, как это выглядело. И я был пьян, когда это рисовал. — Что ж, у тебя действительно была веская причина, — прошептал Игорь, и Виктор так громко рассмеялся, что ему пришлось прикрыть рот, чтобы не разбудить Викторию, которая немного пошевелилась, но не открыла глаза. — Пойдём, — сказал Виктор, слезая с кровати и указывая на Игоря. — А как насчет… — Уже почти рассвело. Ничего не происходит. Игорь последовал его указаниям, и они тихонько выскользнули из комнаты, оставив дверь открытой, чтобы услышать, если Виктория их позовет. — Снимай ночную рубашку, ложись на кровать. — Не совсем та романтика, к которой я привык, — пошутил Игорь, но всё равно выполнил указания. Виктор накрыл его ниже пояса одеялом, чтобы Игорь не замёрз, а Виктория не увидела ничего неподобающего, если бы отправилась на их поиски. — Я не хочу устраивать тебе романтику, а собираюсь вылечить твою спину, чтобы ты мог спать. — Можешь сделать и то, и другое. — Да, мне думается, я справлюсь, но всё же не буду этого делать. — Виктор разогревал в руках немного лосьона. — Закрой глаза и перестань пытаться меня соблазнить, — сказал он, и его руки начали творить магию на спине Игоря. — Откуда ты знаешь, где находятся все точки? — спросил он, зная, что Виктор понимает анатомию, в которой заключалась причина его дискомфорта, но в этом действе было что-то более интуитивное, как будто Виктор каким— то волшебным образом определял источник боли и прикладывал необходимое давление в нужных точках. — Тссс. Больше никаких разговоров, любимый. Верховая езда — не лучшее времяпрепровождение для тебя. Мне не стоило такое предлагать. — Виктория любит кататься. — Ты очень красиво смотришься на лошади, поэтому я эгоистично наслаждался, наблюдая за тобой, — сказал он, а затем наклонился ближе. – Это заставило меня думать о том, как ты катаешься на чём-то другом. — Мне казалось, ты затыкаешь мне рот, чтобы я не искушал тебя, — со смехом ответил Игорь. — Ты всегда меня искушаешь. Я просто стараюсь вести себя хорошо и сосредоточиться на твоей спине. — Это так приятно. — В этом и был весь план, — ответил Виктор. — Как только ты уснешь, я присмотрю за Викторией до рассвета. Я немного поспал, а ты так и не отдохнул после поездки. Игорь застонал от удовольствия и почувствовал, что проигрывает битву со сном. Он не хотел упускать ни минуты ощущения талантливых рук Виктора на себе. Игорь был удивлен, услышав, как Виктор тихо напевает мелодию, пока работает, а затем что-то поёт на немецком голосом, звучащим едва громче шепота. Он подумал, что, должно быть, Виктор кое-что почерпнул у своей бабушки, но Игорь никогда раньше не слышал, чтобы его партнёр напевал или пел что-нибудь вслух. Он украдкой взглянул на Виктора, едва приоткрыв один глаз, чтобы понаблюдать за ним, оставаясь незамеченным. На лице Виктора была мягкая улыбка, словно он погрузился в колыбельную песню, переносясь совсем в другое место и время. Игорь позволил себе уплыть, а мягкие звуки и нежные потирающие движения его убаюкали.

***

Виктор взглянул на Викторию, которая была сосредоточена на задании, который он ей дал, пока они сидели за кухонным столом. Он составил список немецких слов и поручил ей написать их перевод на английский. Это были простые, базовые слова, которые, как он знал, она могла произносить, но Виктор хотел начать совершенствовать её навыки чтения и понимания письменной речи. Тем временем Виктор использовал свои собственные навыки, подсчитывая, сколько денег им понадобится и как осуществить переезд в Штаты. Он взглянул на свои карманные часы с легкой усмешкой. Игорь до сих пор спал, хотя полдень уже минул; Виктор хорошо справился со своей работой. Он вернулся к своим расчетам, забавляясь тем, как сильно Виктория сосредоточилась. — Ты застряла, дорогая? — спросил он, наклоняясь вперед. — Только на одном слове, — сказала Виктория, поворачивая листок так, чтобы он мог увидеть это слово. — Похоже на «лебе», — объяснила она. — «Либе», — сказал Виктор, посмеиваясь. — Полагаю, именно так оно звучит на английском, — подытожил он. — Либе означает любовь! — взволнованно сказала девочка. — Я это знаю. — Конечно, знаешь, потому что ты гениальна. Теперь напиши это слово на бумаге, и всё будет готово. – Виктория выполнила указание и с гордостью протянула ему бумагу. — Очевидно, в следующий раз мне нужно будет усложнить задачу. Все слова верны. — Возможно, я смогу помочь тебе закончить твоё задание сейчас, — сказала она, вставая рядом с ним. — Похоже, здесь много цифр. — Да, дорогая, так и есть. Я пытаюсь посчитать всё вещи, которые нам нужно купить для переезда. — Вы с папой уже решили, куда мы поедем? — спросила она. — Что ты думаешь о путешествии через океан в Штаты? — На большом корабле? — спросила Виктория, широко распахнув глаза. — Да, именно так и будет. — А где мы будем там жить? — Ещё не решили, — сказал Виктор, поворачиваясь к ней лицом в кресле. —  Мне больше нравится идея Нью-Йорка или его окрестностей, но если бы мы отправились в Калифорнию, мы могли бы жить в месте, где нет зимы, и погода всегда хорошая... — Никакой зимы? Но мы не можем там жить! У нас больше не получится играть в снегу или лепить снеговиков. — Тогда будем считать Калифорнию не подходящей. — Однажды утром я проспал допоздна и пропустил решение о том, куда мы переезжаем, — пошутил Игорь, присоединяясь к ним, одетый и выглядящий гораздо более свежим, чем до своего продолжительного отдыха. — Мы решили, что нам нужен климат со снегом, — сказал Виктор. —  На плите есть кипяток для чая, если хочешь чего-нибудь горячего. — Я думал, ты неравнодушен к идее отсутствия зимы, — ответил Игорь, целуя Викторию в макушку, когда он проходил мимо дочери по пути к плите. — Виктория отметила, что мы больше не сможем играть в снегу или лепить снеговиков, — сказал Виктор. Игорь обернулся в его сторону с широкой улыбкой, а затем продолжил заваривать себе чашку чая. — Это факт, — сказал Игорь. — Зима действительно имеет свою привлекательность. — Он присоединился к ним за столом. — Значит, мы снова возвращаемся к Нью-Йорку? — Похоже, что так. — Когда мне нужно будет убедить тебя в чем-нибудь, я буду знать, к кому обращаться, — сказал Игорь, подмигивая Виктору. — Ты прекрасно справляешься со своей задачей в чём-то меня убеждать, — сказал Виктор, одарив Игоря озорной улыбкой. — Я пытался придумать, как решить бытовые проблемы. С горничными и тому подобным, — добавил он. — А, может, Роуз поедет с нами и будет нашей горничной в новом доме? — спросила Виктория. В тех случаях, когда Виктория сопровождала Игоря или Виктора в лечебницу, молодая женщина всегда уделяла девочке особое внимание и даже пекла особый фруктовый хлеб, который нравился Виктории. — Вот оно! Почему мы сами до этого не додумались? — Виктор встал и схватил Викторию, дважды покружив её, прежде чем поставить на ноги. — Кто потеряет больше, чем мы, задаваясь лишними вопросами обо всём, что будет видеть или слышать в нашем доме, чем домработница, оставившая всё позади и уехавшая в новую страну? — Хотя рассматривать этот вопрос с подобной точки зрения довольно нечестиво, но я не могу поспорить с логикой, — сказал Игорь. Эти слова немного укололи Виктора, но он должен был признать их правдивость. Но это была лишь часть его мыслей о ситуации в целом. Роуз и Коре, если уж на то пошло, жилось бы гораздо комфортнее в комнатах для прислуги в прекрасном доме, чем в их нынешнем положении. Всё, что им оставалось, когда Виктор и Игорь отсюда уедут, — это вернуться к своему прежнему образу жизни, который не сулил многообещающего светлого будущего. — Почему бы не взять и Кору? Состояние Роуз затрудняет выполнение тяжёлой домашней работы. Она могла бы взяться за лёгкую работу и быть компаньонкой Виктории, когда мы заняты другими делами. Кора могла бы быть нашей домработницей, и кроме того, мы могли бы нанимать парочку местных девушек по мере необходимости для любой тяжелой работы по дому. Кора великолепно готовит. — Виктория, ангел, почему бы тебе не пойти в гостиную и не почитать, пока мы с папой Виктором обсудим кое-какие домашние дела? — Могут ли Кора и Роуз поехать с нами? Я люблю фруктовый хлеб Роуз, — сказала девочка, ухмыляясь. — Мы поговорим об этом подробнее за обедом, — сказал Игорь. — Который на самом уже наступил для тех из нас, кто давно встал с постели, — пошутил Виктор. — Когда мы будем обедать через несколько минут, после нашего разговора, — сказал Игорь, сверля Виктора взглядом. Виктор немного отпрянул, задаваясь вопросом, не просчитался ли он в необходимости подтолкнуть своего партнера высказывать своё мнение. Виктория, казалось, устала от их препирательств и ушла в гостиную без дальнейших споров. — Я не повезу эту несчастную девочку в Америку, чтобы мы могли воспользоваться её неспособностью выжить без нас! — Ох, проснись, Игорь, — сказал расстроенный Виктор. — Эта несчастная девочка не сможет выжить ни здесь или где-либо ещё без чьей-то помощи или покровительства. У неё осталось в запасе ещё лет десять, чтобы заниматься работой по дому, после чего ей придется найти работу швеи — к чему она продемонстрировала определенный талант — или что-то ещё, что не требует особой силы спины или надлежащего образования. Она не получит никаких предложений о замужестве, а когда её родители умрут, она, скорее всего, будет просить милостыню на улице, погибнет или окажется в какой-нибудь мерзкой богадельне. Боже мой, Игорь, судя по тому, что ты обо мне думаешь, в глубине души я очень удивлен, что у меня ещё не выросли рога и хвост. — Виктор потер переносицу. — Я подумал, что, возможно, в обмен на её осмотрительное поведение мы могли бы предоставить ей постоянное проживание с двумя врачами, которые способны обеспечить ей уровень медицинского обслуживания, который она никогда не сможет себе позволить, если она будет в таковом нуждаться, а также предложить ей жилье и оплату за работу, которую она сможет выполнять. Если она достигнет точки, когда станет недееспособной, она всё равно сможет остаться с нами. Я бы определённо не выставил её на улицу при таких обстоятельствах. Что касается Коры, то именно на улице я её и нашел, когда сюда приехал. Она старая, но она сильная и здоровая и в состоянии совершить это путешествие. — Мне жаль, Виктор. Я не думал об этом в подобном ключе. — Нет, ты приписал мне самую низменную мотивацию из всех возможных. Нам нужны слуги, которые не донесут на нас и не упекут нас в тюрьму за то, что мы делим постель. Я даже не затрагиваю вопрос уважения конфиденциальности нашей работы или того, что нам может понадобиться сделать для Виктории в какой-то момент времени. Или того факта, что у неё огромный шрам посередине тела от замены лёгких, — прошептал он. – Как бы то ни было, если ты сможешь придумать лучшее решение, которое больше соответствует твоему моральному кодексу, я вернусь позже, и ты сможешь мне его растолковать, — сказал Виктор, шагая к задней двери, хватая своё пальто с крючка и натягивая его, когда он выбежал за дверь. Он не был по-настоящему зол на Игоря. Виктора ранило как ни что иное, то обстоятельство, что Игорь по-прежнему считал его злым, коварным, беспринципным человеком, использующим несчастные души, которые могли от него зависеть. Факт виновности Виктора в том, что проделал однажды нечто подобное с Игорем много лет назад, не означал, что он ничему не научился с тех пор. И он быстро влюбился в Игоря по множеству разных причин, а не просто очаровавшись его талантами и его гениальностью. Справедливости ради, Игорь не мог честно утверждать, что сам ничего не получил от своего раннего взаимодействия с Виктором. Благодаря этой связи Игорь стал достойным того, чтобы пойти и улечься в постель с женщиной своей мечты. Она, чёрт возьми, не приглашала к себе в кровать немытого горбуна. Он снял перевязь с руки, чувствуя, что теперь это скорее мера предосторожности, чем необходимость, поскольку повторно повредить свежезаживший перелом не составит особой сложности. Ткань и доски оказались в сугробе около конюшни, где он оседлал своего любимца из двух их коней, чёрного жеребца, на котором он обычно ездил. Он вскочил на него и отправился в путь, нуждаясь в том, чтобы прочистить голову и стряхнуть с себя жалящее неодобрение Игоря. Он знал, что чрезмерно зависим от благосклонности Игоря, и это не очень устраивало Виктора. Он не был уверен, крылась ли причина в том, что Виктор не привык быть в милости у большинства важных в его жизни людей или потому, что его независимая, мятежная натура нелегко подчинялась чьей-то воле. Он знал лишь только то, что ему нужна была свобода, которую Виктор чувствовал в этот самый момент, стремглав проносясь через снежные поля на этом мощном животном, которое направлялось туда, куда он ему велел, и не осуждало его. Возможно, абсурдно было полагать, что кто-то, зная о Викторе то, что было известно Игорю, продолжить хорошо о нём думать, по-прежнему будет доверять его элементарной порядочности или даже считать, что у него есть эта порядочность. Может быть, Бомайн купил и её, когда заплатил за одну из машин, которая в итоге всё равно была уничтожена. Виктору заплатили за его добродетель машиной, которую какая-то безмозглая толпа, вероятно, превратила в груду обломков. Виктор остановил лошадь, глядя на оставшийся вдалеке дом и позволяя старым воспоминаниям, глубоко погребенным на протяжении многих лет, нахлынуть на него волной стыда, опустошения, потери и безнадежности. Он издал животный крик, на который ушли все его силы, на пределе своих лёгких, пока совсем не выдохся. Виктор был недостаточно хорош для Игоря или для того, чтобы стать достойным отцом для Виктории. Игорь любил его и говорил, что прошлое совсем не важно, но оно имело значение. Его первая мысль о мотивах Виктора всегда казалась наихудшей, аморальной, если не откровенно безнравственной. Неудивительно, что Игорь не решался доверить Виктору чересчур много забот по воспитанию и присмотру за Викторией. Сидя на лошади, которая беспокойно двигалась на месте, Виктор выпустил часть этой боли, желая, чтобы у него были собраны седельные сумки, и тогда он мог бы просто куда-нибудь отправиться, как и раньше, и сделать то, что, казалось, было ему предначертано судьбой — путешествовать по жизни в одиночестве, освободившись от неодобрения людей, которых он любил.

***

Игорь был ошеломлен внезапным уходом Виктора. Он вспомнил их разговор и понял, что пришёл к выводу, что Виктор использовал уродство Роуз против неё, чтобы заставить девушку молчать и стать невольницей, поставив её в ситуацию, где у неё не остаётся выбора. Возможно, это было в какой-то степени правдой, но её выбор остаться с Виктором и Игорем был намного лучше, чем остаться без них. А Виктор пытался сохранить их семью, и возможность открыто любить друг друга хотя бы в уединении собственного дома, даже если они никогда не смогут делать это публично. Быть может, жалость Виктора к бедной горбатой девушке заставила Игоря чувствовать себя более неуютно, чем он хотел признать. Когда Виктор смотрел на него, видел ли он горб, который исправил? Превратился ли Игорь в один из проектов Виктора из-за непрекращающейся боли в пояснице, поддержки спины и своих недостатков? В конце концов, его оригинальный корсет для спины был разработан для полуизувеченного гомункула. Он всё ещё считал Виктора каким-то образом ответственным за то, что тот продал себя ради финансовой поддержки? Бомайн был свиньей, и он изнасиловал Виктора самым худшим из возможных способов, когда тот даже не находился в сознании, чтобы согласиться на что-либо или дать отпор тому, кто брал то, что Виктор не был готов дать. Тем не менее, Виктор пошёл туда и пил с Бомайном и его дружками-мужчинами, полностью готовый оказать по крайней мере некоторые услуги, чтобы желаемую вещь либо оплатили напрямую, либо же выманить из Бомайна деньги, очаровав его и позволив немного попробовать то, чего он явно жаждал. Виктора, который скомпрометировал себя подобным образом, было почти невозможно поставить в один ряд с Виктором, которого он знал сейчас, но будет ли Игорь когда-нибудь по-настоящему доверять партнёру и относиться к нему так, как должно, или он так же плох, как отец Виктора, чьи стандарты всегда будут выше, чем мог достичь Виктор? Если Игорь действительно оставляет всё это в прошлом и любит Виктора так безоговорочно, как ему нравилось говорить самому себе, ему придется перестать поверхностно судить всё, что его партнёр говорил или делал и по-настоящему отпустить то, что Виктор мог совершить в прошлом. Виктор был возбудимым и страстным и говорил всё, что думает, и хотя он мог плести интриги и разрабатывать стратегию при общении с другими людьми, он был жестоко открыт и честен с Игорем. Не существовало большей подлинности и близости, чем та, которую Виктор разделял с Игорем, и нельзя было ещё больше раскрыть свою душу нараспашку. Вспомнив, что Виктория проводила время в гостиной, Игорь пошёл туда, чтобы немного с ней почитать, надеясь, что Виктор вернётся, когда решит, что настало подходящее время, и они смогут разрядить это последнее напряжение между ними. Ему пришло в голову, что у него существовал свой собственный порочный круг с Виктором. Игорь злился на партнёра, призывал его к ответственности, неважно справедливо или нет, а затем боролся с собой за то, что в процессе причинил Виктору боль. Виктория была необычно тихой. Она, должно быть, слышала часть спора и знала, что Виктора не было дома. Она странно посмотрела на отца, когда он вошёл в гостиную, но согласилась поработать некоторое время над чтением. Игорь приготовил им обед, беспокоясь о Викторе, поскольку тот до сих пор не вернулся.