From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Игорь уложил Викторию в постель в главной спальне. После их опыта лежания в тесноте, когда они пытались спать в маленькой кровати Виктории, они решили, что их дочь лучше поместится в их комнате, чем они в её спальне. — Ложись спать, ангел. Мы с папой Виктором придём позже. — Он поцеловал её в лоб. — Я поставил твою лампу на наш комод, чтобы тебе было светло. — Тени приходят позже, — сказала девочка, зевая. — Очень поздно? — Угуммм, — пробормотала она, казалось, оставаясь невозмутимой от этой мысли. Может, Виктория просто к этому привыкла, а может, она была уверена, что родители за ней присматривают. — Папа? — Да, милая? — Игорь остановился на полпути к двери. — Ты злился на папу Виктора или он злился на тебя? — спросила она. — У нас возникло недопонимание, ангел. Такое иногда случается. Мы помирились, так что беспокоиться не о чем. — Он очень скучал по тебе, пока ты был в Лондоне. — Я тоже очень скучал по вам обоим. — Игорь послал дочери воздушный поцелуй и потянул дверь, окруженную рамой. — Жаль, что такая хорошая кровать никак не используется, — сказал Виктор, прислонившись к дверному косяку комнаты, где Игорь хранил некоторые свои вещи для видимости. Игорь замер на месте, когда заметил, что на Викторе была только рубашка, застегнутая на пару пуговиц у талии. Он уловил взгляд Игоря и злобно ухмыльнулся. — Для экономии времени. — Тогда не будем тратить его понапрасну, — согласился Игорь, следуя за Виктором в комнату и начав расстегивать рубашку, прежде чем Виктор оттолкнул его руки. — Я с этим разберусь, — сказал он, взяв эту задачу на себя. Сняв с Игоря рубашку и расстегнув брюки в рекордно короткие сроки, он начал подталкивать его к кровати. — Ты носишь его, — сказал Виктор, будучи удивленным, когда обнаружил на Игоре бандаж для спины. — Массаж очень выручает, но я всё ещё испытывал небольшую боль, так что бандаж помог. — Он правда помог? Скажи честно. Не надо щадить мои чувства. Я могу скорректировать дизайн. — Виктор, он идеален. Я практически не замечал боли весь день. Знаю, что это не самая привлекательная вещь для подобного момента, но я полагаю, тебе придется привыкнуть видеть на мне эту штуку время от времени. — Ты, — сказал Виктор, держа лицо Игоря в своих руках, — прекрасен. У меня не получится надеть на тебя приспособление, которое изменило бы этот факт. — Мне так жаль, что я недооценил тебя по поводу Коры и Роуз. Ты был так добр к ним. Я должен был знать, что ты не поступишь с ними плохо. — Я не собирался предлагать им никаких альтернативных вариантов. Игорь, нет другого способа быть вместе подобным образом, кроме как иметь прислугу, которой мы доверяем, как семье. Ты был прав — я бы воспользовался их тяжёлым положением, чтобы получить желаемое. — Ты хочешь защитить нашу семью. Я уже знаю, что ты рискнешь ради этого своей жизнью. Можно было предложить найти решение немного мягче, чем я это сделал. — Потому что я всегда тебя слушаю. — Ты становишься лучше в этом. У меня есть ещё одно предложение. Вытащи меня из этой штуки. — Твоё желание для меня закон, любовь моя, — со смехом ответил Виктор, расстегивая ремни и развязывая шнурки на спине, чтобы Игорь мог выскользнуть из бандажа. Игорь быстро снял с Виктора обувь и штаны, горя желанием обнять своего партнера. В единственном оставшемся на нём предмете одежды, который едва его прикрывал, было нечто такое, что сводило Игоря с ума ещё больше, чем если бы Виктор стоял там голым. Дьявол, Игорь был уверен, что Виктор это знал. — Иногда я всё ещё не могу поверить, что ты мой, — сказал Игорь, притягивая Виктора к себе для поцелуя, будучи не совсем готовым снять с него рубашку. Он поцеловал Виктора в шею, провел губами по глубокому клиновидному вырезу рубашки, наконец расстегнув её, и встал на колени, прокладывая поцелуями путь к растущей эрекции Виктора. Игорь положил руки на бёдра своего любовника, пока брал его в рот, двигая губами и языком всеми известными ему способами, которые сводили Виктора с ума. Когда Игорь заставил его застонать от желания и полностью возбудиться, он поднялся на ноги, а затем лёг на кровать. — Я хочу тебя, — сказал он, надеясь, что Виктор поймет, что это значит. Учитывая выражение лица Виктора и то, как он отбросил рубашку в сторону и набросился на Игоря, много времени на размышления ему не понадобилось. Виктор провел языком по соскам Игоря, посасывая их, пока его партнёру не стало казаться, что он кончит именно от этого. Этот талантливый рот занимался любовью с каждым дюймом его тела, их эрекции наслаждались прекрасным трением, когда Игорь обхватил ногами бёдра Виктора, пытаясь притянуть его ближе. — Повернись на секунду, — сказал Виктор, отстраняясь, чтобы схватить пару подушек. — Если мы делаем это, когда ты лежишь на спине, я хочу положить под тебя подушки. Так будет легче для твоей спины. Иначе эту позу будет трудно удерживать. Игорь выполнил инструкции, и когда снова перевернулся на спину, то понял, что Виктор прав. Он притянул его к себе для поцелуя. Пока одно действие вело к другому, Виктор проник в него скользким пальцем, а затем двумя, нежно растягивая и смазывая Игоря, не торопясь, несмотря на то, что Виктор испытывал всё большую нужду получить удовлетворение. Как только Виктор оказался внутри него, это было не просто физическое единение, это был первый раз, когда Игорь смог посмотреть в глаза Виктору, обнять его, прикоснуться к нему подобным образом. Он знал, что Виктор прав; эту позу было сложнее удерживать, но подушки служили ему поддержкой, и Виктор доставлял ему удовольствие, двигаясь при этом нежно, вместо того, чтобы грубо толкаться в Игоря. Он провел ладонями по спине Виктора, скользнув одной рукой в его волосы, удерживая своего любовника на месте, чтобы получить больше поцелуев. Его ноги обвили бёдра Виктора, чтобы принять его ещё глубже. Виктор сместился вниз, чтобы поцеловать Игоря в шею, а затем зарылся туда лицом, когда они оба оказались в нескольких мгновениях от кульминации, подавляя свои крики удовольствия, пока Игорь засунул уголок одеяла себе в рот, чтобы заглушить звуки. Игорь медленно выпустил Виктора из объятий, чтобы позволить ему расслабиться. Затем Виктор отодвинул подушки, чтобы Игорь мог удобно устроиться. И только теперь Игорь сообразил сколько подушек было на кровати. — Ты всё спланировал заранее, — сказал он. — Что ж, я надеялся, — ответил Виктор, и они оба рассмеялись. Виктор нырнул под руку Игоря и устроился в его объятиях, положив голову ему на плечо. Игорь провел пальцами по волосам Виктора, прижавшись щекой к его лбу. — Подушки были очень продуманной идеей, любовь моя. — Это было самое меньшее, что я мог сделать, — сказал он, похотливо глядя на Игоря — Я был серьёзен. — Он поцеловал Виктора в лоб. — Я считаю благословением, что ты у меня есть. Всегда помни, что я испытываю подобные чувства. Никакие наши споры этого не изменят. — Я не думал, что разговор о том… инциденте будет так меня беспокоить. Это произошло так давно. Это многое объясняло, и Игорь ненавидел себя за то, что не принял это в расчёт. Виктор, конечно, мог постоять за себя в споре, и никто никогда не обвинил бы его в робости, но он разбередил очень глубокую, серьёзную рану, рассказывая о своём опыте с Бомайном. — Я просто... чувствовал... я думал... может быть, теперь, когда ты знаешь... у тебя в любом случае сложится обо мне худшее мнение. — Мы можем не соглашаться по поводу многих вещах в нашей жизни, моя любовь, но это не имеет никакого отношения к тому случаю, и это никогда не заставит меня любить тебя меньше или думать о тебе хуже. — У меня плохое мнение о самом себе, — сказал он так тихо, что Игорь едва расслышал эти слова. Несколько мгновений Игорь ничего не говорил, потому что эти тихие слова разбили ему сердце, и он не знал, как на них ответить. — Скажи мне, что тебе нужно, — мягко сказал Игорь, надеясь, что, возможно, он сможет облегчить дальнейшие размышления Виктора. Он долго не получал ответа. — Просто верь в меня. — Всегда. — Прошло ещё несколько минут молчания. — Есть ещё кое-что. — Всё, что угодно. — Посмотрим, сможем ли мы ещё разок, прежде чем придётся присоединиться к Виктории? — спросил он, приподнявшись на локте, улыбаясь и глядя на Игоря диким взглядом, словно тигр на свою добычу. — Я же сказал «всё, что угодно», — согласился Игорь, будучи более чем счастлив выполнить эту просьбу.

***

В последующие ночи не проявилось никаких теней, кроме обычных, отбрасываемых светом пламени. Виктор и Игорь по очереди дежурили в лечебнице, планируя переезд, подыскивая дом в Нью-Йорке, который разместил бы их троих, а также жильё для Коры и Роуз, упаковывая те немногие полезные вещи, которые они хотели отправить в свой новый дом, и обеспечивая всё необходимое для их поездки. Виктор передал карету в руки Колина, чтобы тот продолжил свой бизнес извозчика, а Колин выкупил фургон Игоря с планами расшириться и нанять друга, чтобы вести дела вместе с ним. Виктор написал письмо в Королевский медицинский колледж от имени доктора Генри Марча, уведомляя их о необходимости наличия врача в маленькой деревне Лохинкелд, надеясь, что какой-нибудь другой выпускник с чистыми помыслами захочет занять должность, которую охотно принял настоящий Генри Марч. — Трудно поверить, что это наша последняя ночь здесь, — сказал Игорь, разводя огонь в гостиной. — Мы очутились здесь не так давно, но как же много всего произошло. — Не могу представить, что буду скучать по этому месту. — Виктор сидел в своём любимом кресле, но Игорь решил, что часть очарования этого предмета мебели в том, что оно было достаточно большим для них двоих, но достаточно маленьким, чтобы уютно сидеть там вместе. — Я буду скучать по этому креслу, — сказал он, садясь в него с Виктором, но скорее на Виктора, поскольку им приходилось прижиматься друг к другу. Виктор накрыл их одеялом, которое он там оставил. — Виктория спит? — Потребовалось время, чтобы её уложить. Она взволнована завтрашним днем, — сказал Игорь. Утром они в последний раз проедутся в карете с Колином, чтобы забрать Кору и Роуз, а затем продолжат путь до железнодорожной станции в соседней деревне, где сядут на поезд, чтобы начать свое путешествие в Ливерпуль, переночуют в отеле, а затем поднимутся на корабль, направляющийся в Нью-Йорк. — Это будет настоящее приключение. Должен сказать, я сам с нетерпением его жду. Больше всего я с нетерпением жду возможности снова увидеть город. — Если бы не Виктория и ограниченные возможности для её развития, я бы жил в таком месте вполне удовлетворённым. Некоторые из самых счастливых моментов моей жизни случились в этом доме. — Игорь потянул Виктора за отвороты старого, выцветшего халата. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не берёшь этот халат с собой в дорогу. — Ты ожидаешь, что я поеду без халата? — Я восприму это как «да». Мне придется купить тебе нормальный халат, когда мы прибудем в Нью-Йорк. Возможно, на день рождения. — Игорь помедлил. — Когда у тебя день рождения? Я любил тебя все эти годы, но даже не знаю, когда у тебя день рождения. — В ту ночь, когда я встретил тебя в цирке, — сказал Виктор, ухмыляясь. — Я чувствую то же самое, но мне действительно хочется знать. — Нет, я серьёзно. Тридцатого ноября. — Это неправда, — запротестовал Игорь. — Ну, так сказала моя мать, и она лично присутствовала при этом событии, так что без обид, но я поверю ей на слово больше, чем тебе в этом конкретном случае. — Когда-то я пытался стать реальным человеком с личностью, и после того как Игорю Штраусману вернули его прошлое, мне нужна была дата рождения. Когда мы встретились, ты предположил, что моё состояние оставалось без лечения около восемнадцати лет. Я страдал этим недугом в какой-то степени с тех пор, как себя помню, хотя со временем всё значительно ухудшилось. Так что если предположить, что мне было три года или меньше, до того, как сформировались мои ясные воспоминания, мне было около двадцати одного года, когда мы встретились. Исходя из этого, я выбрал ночь, когда ты спас меня из цирка, в качестве своего дня рождения. — Я бы сказал, что это гарантирует, что я никогда не забуду твой день рождения, но я часто забываю о своём собственном, — сказал Виктор. — Мы были здесь, и мы могли бы отпраздновать вместе в этом году. — Прошло много времени с тех пор, как я отмечал эту дату. Поэтому я назвал тебя неожиданным подарком. На мой день рождения. И вот где ты оказался. — И как ты тогда проводил свой день рождения? Договаривался о частях тела животных с Барнаби? — Таков был план, да, — сказал Виктор. — Я проводил этот день, делая вещи и похуже. Вместо этого я получил тебя. — Ты не хотел куда-нибудь пойти и отпраздновать? — С кем? С Гордоном? Он ещё не был полностью сформирован, — пошутил он. — В конце концов, всё получилось хорошо, — подытожил он, целуя Игоря. — Тебе это покажется очень смешным, — сказал он. — О, хорошо, я мог бы посмеяться, — поддразнил Виктор. — Я прочитал об астрологических знаках, чтобы понять, подходит ли мне эта дата. — Виктория, кажется, находит всё это интересным. Она читала мне некоторые отрывки, пока должна была изучать созвездия. В той книге была вся астрологическая информация. Признаюсь честно, я не слушал. Я что-то мастерил, и её чтение вслух было превосходным, как всегда, так что... — Стрельцы — искатели знаний и интеллектуальных приключений, которые процветают от перемен. Похоже на кого-то, кого мы знаем? — спросил он, устраиваясь в тепле тела Виктора и укрывающего их пледа. — Это описание довольно тревожно своей точностью. Возможно, мне стоило консультироваться с астрологами все эти годы, чтобы они направляли мою работу. — Не забудь упаковать это одеяло, — сказал Игорь. — Если оно тебе нужно. Но зачем? Мы сможем купить такие предметы домашнего обихода, когда у нас будет новый дом. — Оно пахнет тобой, и я привык видеть тебя укрытым им, когда ты сидишь здесь и читаешь. — Я действительно люблю тебя, Игорь, — сказал он, смеясь. — Ты берёшь с собой меня. Зачем тебе старое потрёпанное одеяло, которое пахнет мной? Тебе нужно всего лишь наклониться и вдохнуть, и я буду там. — Ой, просто упакуй это одеяло и перестань надо мной издеваться, — пошутил он. — Если ты хочешь весь этот чёртов дом, я придумаю, как упаковать его в свой дорожный чемодан, любимый. Мне очень нравится это кресло, раз уж мы об этом заговорили. — И наша кровать. Буду скучать по ней. Я знаю, ты сочтешь меня глупым, но мне не нравится думать, что этот особняк просто сгниет здесь, и никто не сможет назвать его домом. — Я не думаю, что ты глупый. — Он крепко обнял Игоря. — Мы снова нашли здесь друг друга, вдохнули жизнь в нашего прекрасного ребёнка... Я тоже буду скучать по этому месту, но я не могу вечно оставаться изгнанником в глуши, и Виктория очень преуспеет благодаря возможностям, которые мы сможем предоставить ей в городе, в Штатах. — Мне все равно, где мы обоснуемся, лишь бы мы всегда были вместе, втроём. — Я согласен, любимый. — Он поцеловал Игоря в щёку. — Ты скоро задремлешь прямо на мне. Нам стоит подняться наверх, прежде чем мы здесь уснём. — Я знаю, ты прав. — Я всегда прав, — поддразнил Виктор. — Тебе стоит это запомнить. — Я запишу, — фыркнул Игорь.