From This Day Forth (Отныне и Впредь)

— Эта комната побольше доброй части Лохинкельда, — сказала Кора, когда они вошли в вестибюль огромного отеля. — Она определенно роскошная, — сказал Игорь, бросив взгляд на Виктора. Он доверил Виктору бронирование всех деталей их путешествия и до сих пор тот не выбирал никаких экономичных вариантов. Вестибюль отеля походил на дворец, с большими сверкающими люстрами, богато украшенной мебелью и огромной изогнутой лестницей в центре, ведущей в холл, расположенный наверху, с которого открывался обзор на вестибюль. — Вы бы предпочли, чтобы мы все втиснулись в одну-единственную комнатушку какой-нибудь грязной маленькой гостиницы? — спросил Виктор, направляясь к стойке регистрации. Он вернулся в свою стихию, отвечая за всю их путешествующую компанию и позволяя своим аристократическим манерам и вкусу к первоклассным вещам в этой жизни выйти на передний план. — Добрый день, сэр, — поприветствовал его молодой человек за стойкой. — Могу ли я быть вам полезен? — Марч и сопровождающие лица. Вы должны были получить мою телеграмму с просьбой предоставить апартаменты со смежной комнатой. Игорь должен был признать, что наблюдать за красивой, фешенебельной и слегка высокомерной версией Виктора в действии было приятно. Даже без принятого на грудь виски его голос имел тенденцию немного повышаться, и появление Виктора никак нельзя было назвать скромным. Он идеально вписывался в роскошную обстановку. — Да, доктор Марч, позвольте мне принести вам ключи и пригласить носильщиков для вашего багажа. — Что у вас запланировано по части ужина и развлечений на сегодня? — Будет играть наш домашний оркестр, а фуршет и коктейли подадут в нашем бальном зале. — И каков ваш оркестр? — спросил Виктор с легкой улыбкой. — Нас хвалили за их выступления, сэр. Они довольно хороши. — Звучит восхитительно, — сказал Виктор, забирая ключи. Номера были полностью под стать вестибюлю. Большие мягкие ковры на сияющих деревянных полах, огромные кровати с замысловато вырезанными деревянными изголовьями и изножьями, комоды, зеркала и шкафы в тон, дорогие обои, украшающие стены. В номере было две спальни, одна для Игоря и Виктора, а другая для Виктории, и прекрасная гостиная между ними. Соседнюю комнату делили Роуз и Кора, и хотя это была всего лишь одна комната, она все равно была большой и включала два богато отделанных кресла у камина в дополнение к стандартным спальным местам. Виктория воспринимала большую часть окружающей обстановки спокойно, так как она выросла в хорошем доме и проводила время в поместье Бомайна, поэтому девочка была не чужда роскоши. Игорь мог сказать, что Виктора веселила её беспечность по отношению ко всему этому. Игорь забавлялся, наблюдая, как Кора и Роуз исследуют свои покои и рассуждают, что так, должно быть, живут королевские особы. Он был рад, что им обеим выпала возможность попутешествовать как богачки хотя бы раз в жизни. Игорь надеялся, что склонность Виктора к роскоши и тратам поутихнет, как только они обоснуются в арендованном доме, который его почти что пугал, поскольку выбирал этот дом тоже Виктор. Они, скорее всего, будут славно жить в Штатах, так что их полная зависимость от имеющихся средств не будет постоянной. Однако Игорь надеялся, что у них останется достаточно денег, которые послужат им в качестве сбережений на случай непредвиденных обстоятельств. — Её величество дремлет перед ужином, — объявил Виктор, выходя из комнаты Виктории в гостиную. Кора и Роуз решили тоже вздремнуть. Он подошел к Игорю, обнял его за талию и прижал к себе. — Наконец-то одни. — С тобой всё в порядке? — спросил Игорь, решив, что его беспокойство по поводу трат Виктора менее важно, чем встреча его партнёра с отцом. — Твой ребёнок - свирепая молодая леди, — сказал он, улыбаясь и обхватив лицо Игоря ладонями. — Никто и никогда не выигрывал у моего отца в гляделки. Даже я. — Что она сделала? — спросил Игорь, размышляя, что ещё могла сотворить Виктория, чтобы превзойти наречение отца Виктора «мерзким старым хрычом», что, как он вынужден был признать, было лучшим описанием старшего Франкенштейна, которое он когда-либо слышал. — Всего лишь встала передо мной и сказала моему отцу, что он был злым человеком, и когда-нибудь об этом пожалеет. Но не в этом суть. Дело было во взгляде. Клянусь Богом, этот ребенок посмотрел ему прямо в душу, которая не может быть приятным местом. — У меня такое ощущение, что этот случай станет самым гордым моментом для меня, как для отца, — сказал он. — Я рад, что она тебя защитила. Хотелось бы оказаться там и сделать это самостоятельно. — Наверное, хорошо, что тебя там не оказалось. Я не ручаюсь, что отец не совершил бы какого-нибудь мстительного поступка, узнай он о природе наших отношений. У него много негативных качеств, но глупость - не одно из них. Боюсь, стоит мне только взглянуть на тебя, и весь мир поймет, о чём я думаю. — Хочешь об этом поговорить? — спросил Игорь, поглаживая щёку Виктора. — Он думал, что я умер, меня лишили наследства, я единолично разрушил семью, и мой толстый, глупый, болтливый кузен Ричард получит все его деньги. Ну, как только старик умрет, он прикарманит деньги, которые должны были стать моими. И мое загородное поместье. И мой дом в Лондоне. Пусть всё катится к чёрту. — Дело не в деньгах, любовь моя. Это никогда не было связано с деньгами. — Да, однако деньги делают многую другую бессмыслицу неизмеримо более терпимой. — Возможно, но деньги не решают всех вопросов. — Я мог бы обеспечить такую ​​замечательную жизнь для Виктории, для нас. — Виктор опустил взгляд, будучи обескураженным. — Если бы не деньги Бомайна, мы бы сейчас торчали в захудалой гостинице и совершали бы плавание в третьем классе, если бы вообще смогли совершить путешествие. — Значит мы совершали бы плавание в третьем классе. Пока мы вместе, все было бы в порядке. Когда мы впервые встретились, ты выпустил меня из старой клетки для львов. У меня были условия и похуже, чем в третьем классе, — добавил Игорь и был рад, что его слова произвели желаемый эффект. Виктор рассмеялся, хотя это был немного грустный смех. Игорь крепко обнял Виктора и почувствовал, как руки партнёра сжались вокруг него. — Быть может, нам стоит воспользоваться нашими удобствами, — предложил Виктор, наклонив голову в сторону спальни. — А как же Виктория? — Она устала. Думаю, она немного поспит. Нам не нужно раздеваться. Пока не наступит ночь, — сказал он, ослабляя галстук Игоря и целуя его в шею. — Немного легче сделать то, что ты хочешь без нашей одежды, — запротестовал Игорь. — Что я хочу сделать? А ты, полагаю, просто терпишь, пока я тебя насилую? — поддразнил Виктор. — Если ты собираешься на этом настаивать, тебе лучше сообщить своему телу, что оно не заинтересовано, — сказал он, проводя рукой по передней части брюк Игоря. — Два хирурга должны быть способны проникнуть в ограниченное пространство, чтобы достичь удовлетворительного исхода, — добавил он, обеими руками перемещаясь к заднице Игоря и сжимая ее. — Нам это не понадобится, — сказал он, снимая с Игоря пиджак и бросая его на стул. — Пойдем в спальню, — выдохнул Игорь, наклоняясь и обнаруживая, что Виктор уже был твёрдым до такой степени, что его одежда должна была причинять неудобства. — Какое восхитительное предложение, — ответил Виктор, схватил Игоря за талию и приподнял, отрывая его ноги от пола, а затем повёл их обратно в спальню, где бросил своего партнёра на большую кровать застеленную явно дорогим красным атласным покрывалом с гобеленовым узором. Виктор выбрался из собственного пиджака, его движения были неуклюжими из-за спешки. После чего он набросился на Игоря, целуя его за все дни сдерживаемой страсти и, как подозревал Игорь, с немалой потребностью выкинуть из головы встречу с отцом. Игорь ослабил штаны Виктора в достаточной мере, чтобы просунуть в них руку и обхватить его эрекцию, поглаживая и улыбаясь стонам и вздохам удовольствия, которые вызывала его ладонь. Чтобы не отставать, Виктор вернул ему услугу, и Игорь наслаждался ощущением этой тёплой, талантливой руки, доводящей его до исступления. — Чёрт возьми, — сказал Виктор, отстраняясь. — В чём дело? — Нам следует снять брюки, — сказал Виктор, вставая. — Если мы испачкаем их подобным образом, будет немного неловко их очищать, поскольку нам либо придётся одновременно идти их стирать, либо делать это с Корой и Роуз. — Полагаю, это может вызвать неловкие вопросы, — сказал Игорь, размышляя, выглядит ли он столь же нелепо, как и чувствует себя, лежа там с полу расстёгнутыми штанами, натянутыми от возбуждения, и даже не сняв обувь. Виктор уже был почти раздет, поэтому Игорь решил, что должен его нагнать. Когда он полностью обнажился, Виктор запер дверь спальни, дико ухмыльнувшись ему, прежде чем вернуться в кровать и наброситься на него. — Теперь давай попробуем ещё разок, — сказал он. — Что насчет Виктории? — Она спит в своей комнате. Я сказал ей не выходить из номера без нашего сопровождения. С ней всё в порядке, Игорь. — Мне жаль. Это просто большой город и странное место, и если она уйдет... — Она не уйдёт, — сказал Виктор. Затем он помолчал. — Ты ведь не успокоишься, пока не проверишь её, не так ли? — Нет. — Ладно. — Виктор откатился в сторону. — Лучше надень халат, папаша, — пошутил он. — Очень смешно, — усмехнулся Игорь. Взглянув на Виктора, лежащего голым, раскрасневшимся и со стоящим членом, он сглотнул. — Я не задержусь. — Я искренне надеюсь, что нет. Игорь подошёл к комнате Виктории и осторожно открыл дверь, заглянув внутрь. Она спала, как и сказал Виктор. Он улыбнулся, понаблюдав за ней мгновение, чувствуя, что на самом деле видит свою дочь. Странное чувство пустоты, которое он ощущал после её возвращения к жизни, казалось, рассеялось за последние месяцы. Может быть, всё это было только у него в голове. В конце концов, Игорь стоял у гроба Виктории на похоронах, слушал проповедь священника о вечной награде и возвращении праха в прах, прежде чем свершить нечестивое дело, которое он сотворил, не предав её тело кладбищенской земле, сохранив её, и объездив множество мест, чтобы разыскать Виктора. — Папа? — Да, ангел, это всего лишь я. Извини, что разбудил тебя. Виктор действительно заслуживал извинений. — Почему отец папы Виктора такой скверный? — Я не знаю, Виктория. — Игорь сел на край кровати. — Некоторым людям не следует заводить детей. — Но если бы он их не завёл, папы Виктора бы здесь не было. — Не было бы, твоя правда. Я не имел в виду, что он не должен был стать отцом такого замечательного сына, как Виктор, возможно, лучше сказать, что он не заслужил такого сына и обращался с ним очень плохо. — Я рада, что он теперь с нами, — сказала Виктория. — И его отец больше не сможет дурно с ним поступать. — Я тоже рад, ангел, — ответил Игорь, улыбаясь и целуя ее в лоб. — Как думаешь, ты могла бы ещё немного вздремнуть перед ужином? Мы спустимся вниз, поужинаем и послушаем оркестр. — Можно мне надеть на ужин моё ожерелье? — Конечно, можно. — Хорошо, — сказала Виктория, зевая. Игорь встал и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. Когда он вернулся в спальню, Виктор натянул уголок покрывала на свои интимные места, наблюдая как Игорь входит. — Я так понимаю, Виктория не сбежала в город, пока мы не видели? — Нет, она на месте, — признал Игорь, закрывая дверь. — Извини, что я в тебе сомневался. — Я прощу тебя, если ты загладишь свою вину. — Виктор приподнялся на локте, наблюдая, как Игорь снял халат и присоединился к нему в кровати. – На чём мы остановились? — Я знаю, откуда хочу продолжить, — сказал он, покрывая поцелуями тело Виктора и его твердость, которая лишь немного смягчилась от долгого ожидания. Виктор, должно быть, заметил его реакцию. — Я развлекал сам себя, пока ждал. А чего ты от меня хотел? Одних размышлений о том, что Виктор лежит там голый, безудержно ублажая себя, оказалось достаточно, чтобы заново пробудить интерес собственной смягченной эрекции Игоря. — Рад, что ты не закончил без меня, — сказал Игорь. — Ты взял гель? — Я бы скорее забыл наши билеты на поезд, — сказал он. – Он в моём чемодане, завернутый в одну из рубашек. — Не двигайся. — И не подумаю. Игорь нашёл гель и вернулся в кровать. Он уселся на Виктора сверху, взял немного геля и ввел его в себя, наслаждаясь тем, как Виктор смотрел на него со всей глубиной чувств и желанием во взгляде. Под конец Виктор закусил губу, выглядя так, будто он не продержится долго. — Полегче с прикосновениями, любимый, — сказал он, когда Игорь потянулся к нему с гелем. — Тебе просто придется контролировать себя, да? — поддразнил Игорь. — О Боже, — выдохнул Виктор, изо всех сил стараясь делать так, как ему было велено, и контролировать себя, пока Игорь не закончил мазать его гелем, нежно лаская его яйца на протяжении минуты или двух, просто чтобы продлить ожидание. Затем он расположился так, чтобы напряженный член Виктора был прижат к его отверстию и медленно опустился на него, пока их тела полностью не соединились. Игорь протянул руки к Виктору, который улыбнулся и прижал их ладони друг к другу, переплетая пальцы. — Расслабься, любовь моя, позволь мне позаботиться о тебе, — сказал Игорь, совершая большую часть движений, поскольку их поза и его вес на партнёре позволяли ему задавать темп. Виктор освободил одну руку и начал гладить эрекцию Игоря, и через несколько мгновений они оба кончили. Виктор издал крик удовольствия, который Игорь не стал заглушать, как не стал подавлять и свой собственный, только лишь удерживая его громкость на разумном уровне. У них было достаточно дверей и расстояния между их кроватью и теми, кто мог их услышать. Он медленно отодвинулся от Виктора и лег рядом, пока тот повернулся, чтобы притянуть Игоря к себе. — Вот так удовольствие, — сказал Виктор. Хотя его слова были лёгкими и шутливыми, его взгляд и мягкий тон голоса сочились чистой любовью. — Ты, — сказал он, прижавшись лбом к лбу Игоря. — Что насчет меня? — Всегда неожиданный подарок, — сказал он, целуя Игоря, притягивая его к себе, раскрывая их губы и позволяя языкам заниматься любовью друг с другом, пока их тела были переплетены между собой. — Я люблю тебя больше, чем когда-либо смогу тебе выразить, — сказал Игорь. — Когда слова бессильны, ты становишься человеком действия, — сказал Виктор, ухмыляясь и перекатываясь на Игоря, снова начиная его целовать.

***

Роуз, Кора и Виктория собрались в комнате Роуз и Коры, чтобы подготовиться к вечеру. Виктория доверяла их умению укладывать волосы больше, нежели своим отцам. Игорь с Виктором отправили её на маленькое собрание уже в нарядном розовом атласном вечернем платье с оборками, которые полностью скрывали шрам на её груди, и в элегантном ожерелье с камеей, которое она получила на Рождество. — Я помню, как впервые увидел тебя в твоём выходном костюме, — сказал Виктор, не в силах отбросить воспоминания о том, как красиво выглядел Игорь в тот вечер, когда они вышли в свет, чтобы отпраздновать прогресс в своей работе. В ту ночь, когда Игорь наконец понял, что ухаживание за Лорелей ему по плечу. На протяжении нескольких мимолетных мгновений, когда они вышли из квартиры, совершили вечернюю прогулку в клуб и нашли парочку дам, с которыми можно было полюбезничать для вида, Игорь был в полном распоряжении Виктора. Женщины были для Виктора выставленными напоказ безделушками, такими же фальшивыми и излишними, как и публичные спутницы Бомайна, которых тот себе набирал. Виктор уже испытывал чувства к Игорю, но был совершенно очарован тем, как он выглядел в тот вечер, и как только Виктор понял, что это очарование не взаимно, он выпил достаточно много для того, чтобы встать между Игорем и Лорелей, что как теперь он понял, было печальной попыткой побороться за внимание Игоря. — Ты был ошеломляющим, — сказал он. — Был? Неужели я так сильно подурнел за последние несколько лет? — пошутил Игорь. — Был, есть, и всегда будешь, — ответил Виктор. Раздался стук в дверь, и Виктор понадеялся, что это была доставка, которую он заказал. Довольный тем, что так оно и оказалось, он дал чаевые носильщику и вернулся в их комнату, где Игорь собирался выйти в гостиную, уже готовый к вечеру. — Что это? — спросил он, когда Виктор открыл две маленькие коробочки, в каждой из которых лежала красная роза в качестве бутоньерки. — Теперь, даже если я не смогу сопроводить тебя в бальный зал под руку, как мне бы того хотелось, у тебя будет что-то, напоминающее тебе, что я твой партнёр на этот вечер. — Виктор прикрепил розу к лацкану Игоря. — Я никогда этого не забуду, но роза прекрасна. — Игорь прикрепил бутоньерку Виктора к его пиджаку. — Уверен, мне придется потрудиться, чтобы держать одиноких женщин подальше от тебя. — Я всегда могу поделиться с ними своими взглядами на фертильность и деторождение, — сказал Виктор, ухмыляясь. — Этого должно хватить. — У тебя нет конкурентов за моё внимание, ни среди мужчин, ни среди женщин, — сказал Виктор, взяв Игоря за руки. — У тебя тоже их нет. Как раз в этот момент в гостиной началась суматоха, поскольку женская часть их группы закончила свои приготовления и была готова спуститься вниз. Кора выглядела как богатая пожилая аристократка с зачесанными наверх белыми волосами, маленькими жемчужными серьгами-капельками и соответствующей им ниткой жемчуга с небольшим, богато украшенным медальоном. Её платье было сшито из богатого синего шелка с длинными рукавами и изысканной кружевной отделкой вокруг выреза. Роуз, казалось, немного смущалась, выходя в своем изумрудно-зелёном атласном платье с высокой застежкой на спине, рукавами-фонариками и клиновидным вырезом. Передняя часть её волос была зачесана наверх, оставляя свободными длинные рыжевато-русые локоны, которые отвлекали взгляды от формы верхней части её спины и плеча. На Роуз тоже были украшения: маленькие золотые филигранные серьги-подвески и золотое ожерелье с медальоном, где на металле была выгравирована роза. Пышные кудри Виктории были высоко зачесаны, чтобы соответствовать её выходному розовому платью. — Никогда не видел такой элегантной компании дам, — сказал Игорь. — Вы двое отлично принарядились, — сказала Кора Игорю и Виктору, которые одновременно рассмеялись. — Мы сделали всё возможное, чтобы соответствовать нашим очаровательным спутницам, — ответил Виктор. — Леди, если вы готовы, — он указал на дверь, и группа начала свой путь в бальный зал.