From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Когда Виктор снова открыл глаза, комнату тускло освещала одна-единственная лампа, стоявшая на комоде. На дворе была ночь, и он лежал в постели один. Голове стало легче; боль прошла, и всё вокруг виделось более ясным. Виктор сел, обул тапочки, накинул халат – тот самый старый потрёпанный халат, который ему ещё не довелось поменять на новый, – и пошёл в уборную через коридор, где и столкнулся с выходящим из ванной Игорем. — Тебе лучше? – спросил он. Игорь снова был одет, вероятно, к ужину, который, как понял Виктор, он пропустил. Он безуспешно пытался подавить зевок. — Да, я уже не испытываю ощущения, что мои мозги вот-вот выпадут наружу. Который час? — Чуть больше восьми. Виктория читает с Корой и Роуз в гостиной. Сегодня всё спокойно. Я подумал, что уложу Викторию спать в её комнате, и этой ночью моя очередь присматривать за ней, пока ты спишь. — Со мной всё в порядке. С ужина осталось что-нибудь съестное? — Да, но ты сможешь это доесть, только если вернёшься в постель и позволишь мне за тобой поухаживать. А потом ты ещё поспишь, прежде чем начнёшь переживать и за Викторию, и за меня и выслеживать то самое, что мы пытаемся выследить. — У меня получится с тобой поспорить? — Ни при каких обстоятельствах, и меня это ужасно разозлит. — По собственному опыту знаю, что не хочу навлекать на себя такие неприятности, — ответил Виктор, обнимая Игоря. — Когда ты позволишь мне встать с кровати, я хочу осмотреть твою руку. — Я сменил повязку перед тем, как одеться. Ты сможешь вернуться к своим тревогам, когда поешь и ещё немного отдохнёшь. — Я не стану с тобой спорить. Пока что, — добавил Виктор, украв поцелуй, прежде чем вернуться в постель и ждать, как ему было велено, возвращения Игоря с ужином. Ему показалось, что это Игорь входит в комнату с подносом, но вместо него в дверь заглянула Виктория. — Входи, дорогая, – сказал Виктор, обрадовавшись, что девочка всем своим видом демонстрировала свою обычную милую натуру. Обрадованная приглашением, Виктория забралась на кровать с книгой, которую принесла. Виктория надела своё ожерелье поверх бледно-голубого платья с тёмно-синим атласным поясом, и лентой такого же цвета в волосах. Его позабавило, что к ужину она надела платье гораздо лучше того, которое носила, когда ходила хвостиком по дому за Роуз и Корой. Она уже была утончённой маленькой леди. — Ты прелестно выглядишь. — Это платье купил мне дядя Альфонс, – сказала она. Виктор проглотил один из миллиона саркастических ответов и улыбнулся. Он мог бы обойтись без восторженных похвал «дяде Альфонсу» и его щедрости. — Тебе лучше? – спросила девочка. — Гораздо лучше. Я просто немного устал, так что не стоит беспокоиться. — Мы можем купить несколько книг на немецком? – спросила она. — Конечно. Мы можем купить любые книги, какие только захочешь, дорогая. Что скажешь, если мы завтра поедем в город на карете и приобретём книги для нашей библиотеки? — Можно? — Поедем сразу после завтрака. Что у тебя там за книга? — Сказки. Я читала Роуз и Коре, — сказала Виктория. — Как насчёт того, чтобы ты и мне немного почитала? Твой папа принесёт мне ужин. — Торт был очень вкусным, — отметила она. — Уверен, что так оно и было. Вы с Роуз великолепно покрыли его глазурью. — Мне нравится, когда глазури много, — сказала Виктория, открывая книгу. — Торт вообще существует только для того, чтобы удерживать на себе глазурь, — сказал Виктор, и девочка рассмеялась, просматривая книгу и остановившись на «Гензеле и Гретель». — Ты умеешь читать по-немецки? — спросила Виктория. — Не так быстро, как говорю, но довольно неплохо. Мы вместе будет совершенствоваться. — А вот и я, — сказал Игорь, входя в комнату с ужином Виктора. — Мы договорились, что дадим возможность папе Генри отдохнуть, помнишь? — Я в порядке, Игорь. Виктория просто почитает мне, пока я ужинаю. — Завтра мы купим книги! — радостно сказала Виктория. — Правда? — Игорь улыбнулся Виктору, ставя поднос. — Это ужасно большой кусок торта, — сказал Виктор, расправляя салфетку на коленях и набрасываясь на основное блюдо — ростбиф с варёным картофелем и овощами. — Наверное, мне понадобится помощь, чтобы весь его съесть, — сказал он, подмигнув Виктории, которая улыбнулась ему в ответ, прежде чем начать читать.

***

Виктория мирно спала в своей постели, хотя Виктор и Игорь часто её проведывали. Они съездили в город за книгами, как и было обещано, и все трое: Виктор, Игорь и Виктория, казалось, остались в восторге от этой поездки. Часть покупок они забрали с собой, а остальное должны были доставить на дом. Виктору удалось раздобыть для Виктории немецкое издание целой сокровищницы сказок братьев Гримм и заказать ещё пару детских книг по рекомендации продавца. Игорь заметил, что Виктор стал гораздо больше походить на себя прежнего. Будучи отдохнувшим и энергичным, он словно вернулся в свою стихию. Хотя они не могли держаться за руки или выражать друг другу свои чувства на публике, они сделали следующее: каждый взял Викторию за руку, прогуливаясь по оживлённым городским улицам. Игорь заметил лёгкую улыбку на лице Виктора, пока они шли по улице. — В чём дело? — наконец спросил он, улыбаясь. — До переезда, когда мы всё ещё торчали в той глуши, я представлял, что из нас получится прекрасная семья, которая будет вот так прогуливаться по городу, – сказал он, и Игорь решил расслабиться и насладиться этим настроением и текущим моментом. Он понятия не имел, что ждёт его в будущем, но в этот прекрасный весенний день у него было всё, чего желала душа. — Полагаю, у нас действительно получилось, – согласился Игорь, когда Виктория, заметив товары в витрине R.H. Macy’s, каким-то образом умудрилась утащить двух взрослых мужчин в нужном ей направлении. — Папа, пожалуйста, можно нам войти? Мои туфли так износились, что выглядят просто кошмарно, – пожаловалась она. — Кошмарно? Неужели они настолько плохие? – поддразнил её Игорь. Туфли Виктории были в полном порядке, хотя местами немного потёрты. В глубине души он боялся отпускать Виктора в большой магазин. Он не только безнадёжен, если Виктории вздумается что-то получить, но и, вероятно, отыщет что-нибудь, чтобы обновить интерьер их нового дома и лучше соответствовать его вкусу. — Я понимаю, что ты чувствуешь, дорогая. У меня самого уже давно не было новой пары обуви, — пожаловался Виктор. — Честно говоря, мой большой палец может в любой момент выскочить из левого ботинка, — добавил он, и Виктория рассмеялась. — По вашим разговорам, вас можно принять за нищих оборванцев, — ответил Игорь, который несмотря на смех, полностью смирился с продолжением их маленькой вылазки за покупками. — Ты должен пообещать мне, что купишь новый халат, — сказал Игорь Виктору. — Почему тебе не даёт покоя мой халат? — спросил Виктор, следуя за Викторией к витрине с женской обувью, смирившись с тем, что это будет их первая остановка. — Малколму нравится этот халат, — сказала Виктория, разглядывая туфли. — Что ты сказала? — Виктор замер на месте. — Кто такой Малколм? — спросил Игорь. — Он — человек-тень, — спокойно сказала она. — Что за человек-тень? — настаивал Игорь. — Он жил в старом доме в Лохинкельде. Он носил халат Папы Вик… — она сделала паузу и закатила глаза, — халат Папы Генри. — Виктория, — Виктор опустился перед ней на колени, нежно обнимая девочку за плечи, — Этот Малколм, тот самый мужчина, которого ты видела в своей комнате той ночью? — Не знаю. Там было темно, и он ничего не сказал. — А что он обычно говорит? — Он рассказывал, что у него когда-то, давным-давно, была маленькая девочка, похожая на меня. Но она была плохой девочкой, и ему пришлось её наказать. — Могу я вам помочь, джентльмены? — К ним подошла молодая продавщица. — Нет, спасибо, нам пора, — ответил Виктор, хватая Викторию за руку и вытаскивая её из магазина, несмотря на её громкие возражения против прерывания их похода за покупками. Игорь последовал за ними, ужаснувшись словам Виктории. — Я хочу вернуться! — упорствовала Виктория, безуспешно сопротивляясь настойчивому движению Виктора, который заставлял её идти в ногу с ними. — Где этот чёртов экипаж? — пожаловался он. — Мы же велели кучеру вернуться к трём. — Сейчас только два, — сказал Игорь, поглядывая на карманные часы. — Я хочу вернуться и посмотреть туфли! — настаивала Виктория, дергая Виктора за руку. — Мы не будем сейчас смотреть эти чёртовы туфли! — резко ответил он. Игорь ожидал, что это вызовет настоящую истерику или хотя бы обвинение Виктории в жестокости, но вместо этого воцарилось ошеломлённое молчание. — Здесь нет её вины, — сказал Игорь, беря дочь за руку, когда она высвободила другую руку из хватки Виктора, придвигаясь ближе к отцу. Виктор недоумённо посмотрел на него, а затем покачал головой. — Нет, конечно же, нет. Прости, дорогая. Я не хотел на тебя срываться. — Почему ты злишься? — спросила Виктория. — Почему бы нам не пойти поесть мороженого, а ты расскажешь нам про человека-тень? — предложил он. — Ты правда думаешь, что это подходящее место для нашего разговора? — спросил Игорь, переходя улицу и направляясь к кафе-мороженому. — Позволь мне немного искупить свою вину, — тихо сказал Виктор. Когда они сели за столик и перед каждым поставили мороженое, у Игоря возник свой собственный вопрос. — Ты знал, кто такой Малколм, — сказал он Виктору. — Я знал его фамилию, но на днях Кора упомянула его по имени. — Виктория, что ещё тебе рассказал этот человек-тень? — спросил Игорь. — Не помню, — сказала девочка, нахмурившись, словно концентрировала внимание. — Когда я впервые его увидела, он рассказал мне о своей маленькой дочке, но в основном он просто был рядом. — Она откусила кусочек мороженого. — Ох, он что-то говорил о вашем с папой Генри грехе. — Какая прелесть, — проворчал Виктор. — Помнишь, мы говорили тебе, что сегодня вечером на ужин придёт отец Хаммонд? — Помню, – сказала Виктория, больше интересуясь мороженым, чем разговором. — Наверное, лучше не упоминать ему о человеке-тени. — Не буду, – согласилась Виктория. — Доедай мороженое, дорогая, – сказал Виктор, взглянув на часы. — У нас как раз будет достаточно времени, чтобы выбрать пару обуви, прежде чем за нами вернётся кучер, – сказал он, подмигивая Виктории, пока девочка улыбалась и продолжала поглощать своё лакомство.

***

— Ужин был восхитительным, – сказал отец Хаммонд, промокая рот салфеткой. — Мои комплименты вашему повару, – добавил он, когда Роуз начала убирать посуду. — Это вы приготовили, дорогая? – спросил он девушку. — Нет, отец. Я лишь помогала Коре. Она готовит лучше, – ответила она. — Пожалуйста, передайте ей, что всё было великолепно. — Конечно, отец. Коре будет приятно знать, что вам понравилось, – сказала Роуз, возвращаясь на кухню. — Ваши слуги приехали сюда из Шотландии вместе с вами? – спросил он Игоря и Виктора. — Роуз и Кора работали в нашей лечебнице, – объяснил Виктор. — Кора – замечательный повар, а Роуз – прекрасная хозяйка и очень талантливая швея. Мы не хотели с ними расставаться, поэтому взяли с собой. — Что ж, еда была превосходной, – заключил священник. — Спасибо, отец, – сказал Игорь. — Кора сможет научить вашу дочь готовить, — заметил он. — Я бы предпочёл, чтобы она знала, как обращаться с лабораторией и библиотекой, — пробормотал Виктор, допивая вино двумя довольно большими глотками. Затем он поймал взгляд Виктории и расплылся в той самой лукавой улыбке, которая всегда немного беспокоила Игоря. — Генри — отличный врач, но также очень одарённый исследователь и учёный. Виктория, похоже, унаследовала его научные таланты, — сказал Игорь, надеясь, что это успокоит Виктора и сгладит разговор, прежде чем речь зайдёт о детях, выращенных в пробирках. Он не ожидал, что Виктор посмотрит на него взглядом, переполненным искренним, неприкрытым обожанием. Игорю пришло в голову, что Виктору не только приходится скрывать свою личность, но и терпеть постоянные насмешки над собой либо осуждение. Он на мгновение поймал этот взгляд, а затем заставил себя отвести глаза, радуясь, что отец Хаммонд благосклонно улыбается Виктории, вместо того, чтобы смотреть на них. — Это просто изумительно. Должно быть, она очень развитый ребёнок, раз демонстрирует такие способности в столь юном возрасте. — Рискую показаться хвастливым, но я бы не удивился, если однажды она намного превзойдёт меня, — сказал Виктор. — Что ж, большинство родителей надеются, что их дети достигнут гораздо большего, чем они сами. Обрадовавшись, что священник не собирается обсуждать традиционную роль женщин, Игорь отпил вина чуть неторопливее, чем Виктор, хотя ему показалось, что в тот момент он мог как следует побороться в этой гонке за спиртным. Ожидая момента, когда Виктор взорвётся от желания поспорить с гостем о науке и Боге, или когда ему захочется защитить Викторию от одного лишь намёка на то, что она может стать традиционной женой и матерью, а не учёным-новатором, и предстоящего ритуала плевка в глаз всему, что таится в этом доме, с помощью благословения священника, Игорь предпочёл бы алкогольное оцепенение. Они долго обсуждали, что сказать священнику перед благословением дома, и решили не рассказывать ему ничего о призраке или о том, что Виктория сказала о Малколме или «человеке-тени». Меньше всего им хотелось привлечь внимание всей общины, рассказав священнику невероятную историю о приведениях и призраках. В конце концов, на стороне отца Хаммонда был Бог, так что, похоже, он сам сможет позаботиться о себе, несмотря на любые нечистые силы. Десерт был подан в гостиной – восхитительный пирог баноффи, испечённый Роуз, поскольку её пекарский талант не уступал таланту Коры в приготовлении основных блюд. Виктория сидела рядом с Игорем на диване, одетая в своё лучшее белое кружевное платье с розовым атласным поясом. На ногах у неё были блестящие новые туфли, которые она выбрала в первой половине дня. Игорь заметил, что отец Хаммонд смотрит на них с некоторым любопытством, почти сравнивая их внешность. Сходство между Игорем и Викторией было трудно отрицать, и Игорь подумал, не подозревает ли священник, что между «женой» Виктора и Игорем произошла какая-то невыразимая интрижка, в результате которой родился ребёнок, которого Виктор считал своим. Если бы священник только знал, насколько запутана их история. Отец Хаммонд начал рассказывать о другой семье из прихода, недавно приехавшей в Нью-Йорк из Германии. Это вдохновило Викторию заявить о том, что она изучает немецкий, и дало Виктору и Виктории возможность продемонстрировать некоторые навыки разговорной речи. Во всяком случае, на мгновение Игорь почувствовал облегчение. Священник отвлёкся от очевидного физического сходства Виктории и Игоря, а Виктор чувствовал себя более непринуждённым и общительным всякий раз, когда Виктория отвлекала его от мрачных мыслей. Наевшись досыта и отметив, что часы отбивают вечернее время, отец Хаммонд надел столу* и, держа в руке бутыль со святой водой, начал свой ритуал: ходил по дому из комнаты в комнату, молился и окроплял пространство освящённой водой. — Расслабься, — прошептал Виктор Игорю. — Если твоя спина ещё больше напряжется, ты сломаешься пополам. — Он положил руку ему на спину, и Игорь впитал это лёгкое платоническое прикосновение, радуясь самому факту контакта. — Как ты можешь быть таким спокойным? — прошептал в ответ Игорь, позволяя отцу Хаммонду отойти достаточно далеко, чтобы не заметить их разговора. — Я носил старый халат Малколма последние пять лет. А теперь я должен обделаться от страха перед ним? — прошептал он в ответ. Логика Виктора была настолько извращённой, что Игорю пришлось прикрыть рот и собрать всё своё самообладание, чтобы не рассмеяться. Виктор слабо улыбнулся, заметив, что священник усердно окропляет пространство святой водой, не глядя в их сторону, и провел рукой по спине Игоря к его заднице, лёгким, как перышко, прикосновением, скользнувшим по его пиджаку. — Знаешь, как на меня действует этот одеколон, и тот факт, что ты им пользуешься, когда в доме священник? — Остановись, – прошептал Игорь, придавая лицу почтительное выражение, прежде чем отец Хаммонд или Виктория, стоявшая в нескольких шагах от них, заметят что-то неладное. Игорь ещё сильнее любил Виктора за то, что тот полностью развеял почти невыносимый страх, охвативший его всего лишь несколько мгновений назад. И снова он обнаружил, что черпает утешение в присутствии Виктора. Возможно, это было объяснимо, ведь Виктор спас его той ночью давным-давно, проявив почти сверхчеловеческую силу и ловкость. Даже когда он не мог спать по ночам, беспокоясь о чём-либо, близость к Виктору помогала ему почувствовать себя лучше и обычно облегчала сон. Освящение дома прошло без происшествий, и отец Хаммонд ушёл, поблагодарив за приятный вечер и за пожертвование на церковь в благодарность за визит. Даже Виктория вела себя так же безупречно, как и всегда до тревожных перепадов настроения. Казалось, она с удовольствием спала в своей постели и последние пару ночей ни разу не упомянула, что видела кого-то или что-то в своей комнате. Виктор с Игорем всё же не спускали с неё глаз, и их ночи были отнюдь не спокойными: они пытались спать короткими урывками, не теряя бдительности перед лицом любой угрозы, которая могла навредить им или их дочери. — Как думаешь, это помогло? — спросил Игорь Виктора. Они лежали, откинувшись на спинку кровати. Игорь, по его собственному признанию, в своём любимом положении: голова покоилась на груди Виктора, рука лежала на его животе, и он слушал, как успокаивающе стучит сердце Виктора под ухом, а руки Виктора обнимали его тело. Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, — это уверенность в тихой ночи и желание заняться любовью, чего он действительно жаждал. И даже под всеми слоями благопристойной ночной одежды, разделявшей их тела, не было момента лучше. — Полагаю, мы сами об этом не узнаем. Скорее всего, до тех пор, пока Виктория нам не расскажет. — Может быть, нам стоило попросить отца Хаммонда помолиться за неё. — Это было бы слишком очевидно. Я не хочу, чтобы по городу разнесся слух, что она какое-то дьявольское дитя, к которому приводили священника для благословения. — Понимаю. Я тоже этого не хочу. — Иногда я чувствую ту пустоту, о которой ты говорил, — тихо сказал Виктор. — А иногда… — Она снова здесь. — Да. — Кажется, отца Хаммонда смутило сходство Виктории со мной. — Что ж, это единственный изъян в нашей, во всём остальном идеально выстроенной истории. — Виктор начал гладить Игоря по спине длинными движениями. — Расслабься и засыпай. У нас теперь есть новые книги, так что я смогу занять себя и какое-то время сохранять бдительность. Виктор поднял книгу, которую достал с тумбочки, его рука всё ещё двигалась теми самыми успокаивающими движениями, которые мешали Игорю побороть сон, хотя бы на какое-то время. — Я люблю тебя, — сказал Игорь, закрывая глаза. — Я тоже тебя люблю. *длинная шелковая лента с крестами, являющаяся частью литургического облачения католического и лютеранского клирика.