From This Day Forth (Отныне и Впредь)

В течение следующих нескольких недель в доме и поблизости от Виктории не наблюдалось никакой активности сверхъестественных сил. Чувствуя, что освящение дома, должно быть, оказало какое-то благотворное влияние, Виктор занялся приобретением материалов и оборудования для лаборатории в подвале. Это было неплохое помещение с каменными стенами и массивными деревянными балками. Подвал тянулся по всей длине и ширине дома, так что места было предостаточно для размещения оборудования и организации экспериментальной зоны. Виктор наслаждался этим временем, строя свою новую лабораторию при неизменном участии Виктории, заручившись её помощью во всех аспектах, в которые он позволил ей включиться. Она была вне себя от восторга, когда однажды вечером Виктор вернулся домой и выгрузил из кареты две большие клетки, в каждой из которых сидел шимпанзе. Игорь не выразил столь бурной радости, но знал, что это неизбежно. Виктор сказал, что обезьяны нужны для испытания разработанного им дыхательного аппарата, чертежи которого сейчас просматривал Игорь, внося свои изменения и предложения. В конце концов, у Виктории были лёгкие шимпанзе, поэтому имело смысл испытать устройство на этом животном, как только аппарат будет построен. Игорь всё своё время посвящал поиску вариантов построить карьеру, которая могла бы приносить семье регулярный доход. Его устраивала перспектива того, что Виктор будет работать в своей лаборатории и курировать образование Виктории, но Игорь предпочитал не опустошать их финансовые резервы полностью, оплачивая насущные расходы из собственных средств, а не из остатков «пособия» Бомайна. Однажды в воскресенье после церковной службы отец Хаммонд представил Виктора, Игоря и Викторию уважаемой пожилой паре, доктору Стивенсу и его жене Элеоноре. Доктор Стивенс был врачом в госпитале Бельвью. Поговорив немного с Виктором и Игорем, он с энтузиазмом пригласил их обоих посетить госпиталь, обещая устроить экскурсию как для своих личных гостей. Они приняли это приглашение, и Игорь ответил согласием присоединиться к их медицинскому персоналу. Виктор отказался, хотя Игорь заметил, что он проявил нехарактерную для себя дипломатичность, просто заявив, что в настоящий момент сосредоточен на своих исследованиях и на образовании Виктории. Хотя ни доктор, ни его жена, по всей видимости, не находили ничего странного в их маленькой семье, а истории о вдовце Викторе и находящейся вдалеке невесте Игоря, казалось, поддерживали беседу, вскоре они получили приглашение на обед в доме Стивенсов. У доктора и миссис Стивенс было две незамужние дочери. — И ты принял это приглашение и от моего имени тоже? — спросил Виктор, сосредоточенно подключая провода к первому из множества составных частей, необходимых, как Игорю думалось, для работы их нового устройства. Он был немного обескуражен тем, как мало времени у него оставалось для работы в лаборатории вместе с Виктором в последние дни. Это действительно было изобретением Виктора, а не его. — Было бы неловко отказываться от твоего имени. Они включили в приглашение и Викторию. «Семейный обед» после церкви в это воскресенье. — Хм. Я — скорбящий вдовец. — Это не освобождает тебя от еды. — Нет, полагаю, не освобождает. — Виктор вздохнул, откинувшись на спинку стула, за которым сидел, сгорбившись над путаницей металла и проводов. — Что ж, сомневаюсь, что большинство молодых девиц на выданье, захотят выйти за меня замуж, узнав об ужасном несчастном случае на охоте, который со мной приключился вскоре после зачатия Виктории. — Ужасном несчастном случае на охоте? — переспросил Игорь, и его голос буквально источал скептицизм. — Попал прямо под перекрёстный огонь. К сожалению, изуродовал и покалечил гениталии, что весьма неприятно. — Клянусь, Виктор, если ты расскажешь эту историю за обеденным столом… — Да, и что же ты мне сделаешь? — спросил он, вставая и обнимая Игоря. — Или ты предпочтёшь, чтобы я ухаживал за одной из дочерей Стивенсов? — Ни то, ни другое. — Не будь таким самоуверенным. Если ты приглянешься какой-нибудь из девушек, она не преминет попытаться отвлечь тебя от твоей заморской любви. — Никто не сможет отвлечь меня от моей настоящей любви, — ответил он, целуя Виктора. — Виктория уже в постели? — Да, она довольно быстро уснула. Видимо, у вас двоих был насыщенный день в лаборатории, — добавил он. — Взгляни на это, — сказал Виктор, разжимая объятия и подталкивая стопку бумаг к Игорю. — Я дал ей книгу по анатомии, пока работал, и она нарисовала вот это. Конечно, иллюстрации не такие точные и безупречные, как твои рисунки, но, если судить по этим наброскам, когда Виктория вырастет, они станут такими же. — Они просто блестяще выполнены для ребёнка вдвое старше неё, — сказал Игорь, просматривая рисунки. — Она обожает этот учебник по анатомии. Часами над ним корпит, а потом рисует. Прямо как её отец. — Есть парочка аспектов анатомии, которые я хотел бы сегодня вечером изучить, если смогу отвлечь тебя от работы, — сказал Игорь, ослабляя галстук и воротник Виктора и целуя его в шею. — Полагаю, я мог бы продолжить с того места, на котором остановился утром, после уроков немецкого. — Ты связался с преподавателем игры на фортепиано, которого порекомендовала миссис Стивенс? — Первый урок Виктории будет в пятницу. Есть ещё какие-нибудь вопросы по программе обучения, которые нам нужно решить, прежде чем я брошу тебя на стол и сделаю всё, что захочу? — Я думал, я отведу тебя наверх и сделаю с тобой всё, что захочу. — У меня есть идея получше, — сказал Виктор, скользнув рукой вниз, чтобы слегка сжать яйца Игоря через одежду. Затем он прижал его к стене и поцеловал крепко, жадно и страстно, пока умелые руки расстегивали и распутывали его одежду в самых стратегических местах, чтобы приспустить штаны. Виктор не славился медлительностью, когда чего-то хотел, и прежде чем Игорь успел опомниться, Виктор уже стоял на коленях, захватив растущую эрекцию Игоря в страстном, горячем, влажном посасывании, в то время как тёплая, умелая рука бережно массировала его яички. Все остальные домочадцы находились на втором этаже, а дверь в подвал была закрыта. Впервые за несколько месяцев Игорь мог позволить отпустить себя и ответить Виктору, не сдерживая стоны, не скрывая вздохи и крики удовольствия. Он стукнулся головой о каменную стену сильнее, чем планировал, и кончал, казалось, целую вечность, подхлёстываемый умелыми ртом и горлом Виктора, которые не отпускали его, пока Игорь не выдохся и не иссяк, едва удерживаясь на ногах. Он почувствовал, как его разворачивают лицом к стене, и ухо обдаёт тёплым дыханием Виктора. — Я хочу взять тебя прямо здесь, — выдохнул он, целуя и посасывая шею Игоря, тяжело дыша и прижимаясь своей обнажённой плотью к его голой заднице. Несмотря на всю страсть и настойчивость, Игорь улыбнулся просьбе и скрытой нежности в голосе Виктора, когда тот произнёс эти слова, хотя они и прозвучали как пылкое заявление. — Сделай это, — ответил Игорь, забавляясь шуршанием одежды, руганью и непродолжительным отсутствием Виктора, пока тот искал смазку. Игорю пришло в голову, что Виктор не мог случайно обнаружить её под рукой, но ему было всё равно. Не то чтобы он не наслаждался конечным результатом так же, как и его партнёр. Игорь знал, насколько возбуждён Виктор, но в том, как бережно его растягивали и готовили, не было никакой спешки. Импульсивный, настойчивый, очень физически активный мужчина, занимаясь с ним любовью, не торопил этот акт, никогда не обращался с ним грубо, ни разу не заставив его чувствовать себя менее желанным. Как только Виктор вошёл в него, они нашли общий ритм: тело Виктора прижималось к его спине, руки Виктора поддерживали его, их ладони лежали на стене рядом, пока Виктор не накрыл своей рукой руку Игоря. Виктор бормотал его имя, задыхаясь, пока его тёплое дыхание шевелило волосы Игоря и касалось его щеки. Он кончил, выкрикнув имя Игоря, звук, который, казалось, всегда умолял об ответе, об уверенности в том, что на него всегда ответят. Ответить было легко, так просто – произнести имя Виктора в муках второго оргазма, пока сильные руки обнимали Игоря, поддерживая, хотя Виктор чувствовал, что его самого немного шатает, поворачивая партнёра к себе. — Ты опьяняешь меня сильнее самого лучшего виски, – сказал Виктор, и его глаза сияли в тусклом свете подвала, а широкая улыбка расплылась по всему лицу, прежде чем он наклонился для поцелуя. — Это было прекрасно, – ответил Игорь, вовлекая его в следующий поцелуй. – Оба раза, – добавил он, наслаждаясь полностью заслуженной им озорной ухмылкой, в которой не было ни капли раскаяния. — Ты что-то говорил о том, что будешь делать со мной всё, что пожелаешь, – напомнил ему Виктор, ослабляя воротник и галстук, целуя обнажённую кожу шеи и ключицы Игоря. — Ты знаешь, как ты на меня действуешь, но… — Ох, мы поднимемся наверх. Дадим тебе шанс обрести второе дыхание. — На самом деле это будет моё третье дыхание. — Ты молод и здоров. Ты справишься. — Когда наступит день, в который я больше не смогу сделать это для тебя, ты поймёшь, что мне недолго осталось жить на этом свете. — Когда этот день наступит, мы будем пить вместе тёплое молоко — так уж и быть, с рюмочкой виски — и вспоминать, как мы делали это трижды за ночь. Ты только скажи, что будешь со мной, — сказал Виктор, обнимая Игоря и уткнувшись ему в шею в ожидании ответа. Его дыхание, казалось, замерло, пока он не получил этот ответ. Игорь давал это обещание раз за разом, но он запустил руку в волосы Виктора, поцеловал его в щёку и прошептал ему на ухо: — Я буду с тобой до последнего вздоха и после того, что ждёт нас за ним. Поправив одежду и придав себе подобие приличного вида на случай встречи с кем-нибудь из домашних, они поднялись на второй этаж, затем прошли через весь дом к главной лестнице и оказались в своей комнате. Игорь с ухмылкой направил их в ванную, запер дверь и включил воду. Сбросив одежду в кучу, они вошли в ванну на ножках и оказались под струями воды, льющимися из системы, которую Виктор установил всего через несколько дней после переезда. Игорь поддразнил его, что тот может работать водопроводчиком после всех этих труб и обогревателей, которые он настроил за прошедшие годы. Они не спешили, купая друг друга и целуясь, позволяя интимному времени, проведенному вместе, разжечь огонь, который они на время утолили в подвале. В такие моменты Игорь ловил себя на мысли, что случилось бы, если бы он просто зашёл как-нибудь ночью, когда Виктор принимал ванну, в их лондонскую квартиру, и… что бы он сделал? Игорь даже не знал, что делать с Лорелей, когда представилась такая возможность. Но Виктор знал, и он в глубине души был учителем, пусть даже сам этого и не замечал. Он наслаждался открытиями, и это было заразительно, и если он кого-то любил, ему хотелось этим поделиться. Виктор указал бы ему путь, и они были бы вместе всё это время. — О боже, я потерял тебя на извилистом пути твоих мыслей, — сказал Виктор, но его тон был ласковым. — Боюсь, я застрял в прошлом. — В прошлом мне мало что хочется возвращать, кроме того момента, когда я тебя нашёл. — И я не смог тебя увидеть. По-настоящему разглядеть. — Зато ты меня видишь теперь. Ну, в настоящий момент, всего меня, — сказал он, выключая воду, которая уже начала остывать. — Да ладно тебе, ты становишься угрюмым, а я не хочу, чтобы мне сегодня портили настроение, — произнёс Виктор лёгким шутливым тоном, но в его словах была доля правды. Он вышел из ванны и взял Игоря за руку, который сделал то же самое. Затем он схватил большое полотенце и обернул его вокруг плеч Игоря, притянув его к себе. — Как поживает твоё третье дыхание? — Уверен, оно сослужит нам хорошую службу, — сказал Игорь, обнимая Виктора и держась за него, удивлённый тем, что Виктор крепко обнял его за талию и приподнял над полом, не кружа, а медленно поворачивая, глядя Игорю в глаза, словно заглядывая в самые сокровенные мысли. Игорь не в силах отвести взгляд, не смог удержаться и ответил Виктору улыбкой. — Вот он… вот тот мужчина, которого я искал. Тот, кого я больше никогда не отпущу. Он отпустил Игоря, и они, обмотавшись полотенцами, быстро удалились в спальню. У Игоря действительно открылось третье дыхание, и он чувствовал, как нарастает возбуждение, пока они лежали на кровати, неторопливо наслаждаясь поцелуями и прикосновениями друг к другу, томно, безмятежно и неспешно занимаясь любовью. Виктор казался таким расслабленным, лежа на животе, что Игорь подумал, не задремлет ли он прежде, чем они начнут. Прокладывая дорожку поцелуев вниз по позвоночнику Виктора к копчику, Игорь задумался о том, что могло бы его удивить, и ему захотелось преподнести своему возлюбленному небольшой сюрприз. Игорь опустился ниже и начал ласкать языком вход в его тело. Он услышал сдавленное дыхание Виктора, и этого было достаточно, чтобы подтолкнуть Игоря уделить немного времени этому интимнейшему действу, прежде чем начать нежно растягивать и подготавливать его. Он почти не встретил сопротивления, войдя и довольствуясь медленными, лёгкими движениями, прижимаясь к спине Виктора, целуя его затылок и ощущая сладкий, интенсивный оргазм, начинающийся вместе с Виктором и заканчивающийся одновременно с ним, словно они были двумя половинками единого целого. Он перевернулся на спину, и Виктор скользнул в его объятия, и они какое-то время лежали вот так, в тишине, просто отдыхая после довольно эпической ночи любви. — Никто никогда не делал со мной такого раньше, — сказал Виктор. — Я рад. Хотелось сделать для тебя нечто особенное. — Ты всегда это делаешь.

***

Виктор яростно крутил ручку недавно собранного генератора и с некоторым удовлетворением откинулся назад, наблюдая, как тот приводит в действие похожее на меха приспособление – первую часть дыхательного аппарата, который он спроектировал с помощью Игоря. Он надеялся, что ему никогда не придётся им воспользоваться, но даже если Виктории никогда не понадобится это устройство, его существование давало им некоторое спокойствие. Конечно, у него были только меха, нагнетающие воздух в… в общем-то… в воздух, но процесс разработки был ещё только на самом раннем этапе. Новый преподаватель игры на фортепиано обучал Викторию базовым гаммам в гостиной прямо над рабочим местом Виктора. Он изо всех сил старался не зацикливаться на том, что ему не хотелось доверять образование Виктории кому-либо другому, и меньше всего этому тонкому, словно карандаш, чопорному стареющему мужчине, в нацепленных на нос крошечных очках. Холодное, резкое лицо мистера Кенсингтона не выражало ни капли юмора, и Виктор задумался, любит ли он вообще детей, не говоря уже о том, чтобы их учить. Он пытался представить, что способен сыграть на фортепиано что угодно, кроме тех заученных гамм, которые сейчас терзали последний нерв Виктора, даже с такого расстояния. Однако сам он играть не мог – это была битва воли, которую он выиграл у отца, когда старший Франкенштейн, раздраженный тем, что потратил кучу денег на целую вереницу учителей фортепиано, которые все уходили без оглядки, наконец заявил, что учить Виктора играть на музыкальном инструменте – всё равно что учить мула балету. Генри, конечно же, научился играть на скрипке так же хорошо, как хорош был во всём остальном. Виктор мог бы научиться. Он любил музыку и не был бездарен. Он просто не хотел. А не хотел потому, что этого хотел отец. В доме отца у него было очень мало власти, но нельзя заставить кого-то играть на инструменте и делать это хорошо, сколько бы ты ни кричал и ни угрожал, понуждая занимался и наказывая за нежелание учиться. К счастью, Виктория страстно желала научиться играть на фортепиано и по-прежнему не оставила идею брать уроки балета, так что её шансы овладеть этим искусством были значительно выше, чем у Виктора в её возрасте. Вздохнув от очередного повторения одних и тех же нот, медленно отпечатывавшихся в его мозгу, Виктор вернулся к делу. Послышался звук резкой, болезненно-фальшивой ноты, а затем Виктория тихонько взвизгнула. Виктор бросил свою работу и помчался вверх по лестнице в гостиную, где Виктория, хныча, прижимала руку к груди. — Начнёшь всё сначала, — сказал учитель, стоявший позади неё, и Виктор заметил в его руке линейку. — Убирайся из моего дома! — рявкнул Виктор, надвигаясь на него, пока мужчина не отступил, чтобы Виктор не оказался в нескольких дюймах от его лица. — Успокойтесь, доктор Марч. Я просто стукнул ребёнка по руке, чтобы она не отвлекалась от урока. Детей должно учить дисциплине и сосредоточенности. — Возможно, ты меня не расслышал в первый раз, — сказал Виктор, — так что позволь мне как следует обеспечить твою сосредоточенность на том, что я говорю! — Он выхватил линейку из руки мужчины и помахал ей у него перед лицом. — Убирайся из моего дома, иначе обнаружишь эту линейку в самом нелицеприятном месте! Пошёл вон! — снова крикнул Виктор, и мужчина благоразумно сбежал, забыв по пути шляпу и трость. Однако Виктор не растерялся, выбросив оба предмета за дверь и захлопнув её с такой силой, что стекло задрожало в раме, и Кора с Роуз примчались из разных частей дома. — Всё в порядке, Док? — спросила Кора, спускаясь по ступеням лестницы. Роуз стояла в нескольких шагах позади, выбежав из кухни. — Теперь настал полный порядок, — ответил Виктор. — Пожалуйста, возвращайтесь к своим делам, дамы. Всё под контролем. По взгляду Коры Виктор понял, что всё вышло из-под контроля, и, вероятно, он выглядел как безумец: раскрасневшийся, пребывающий в ярости, и готовый что-нибудь разбить. Она подошла ближе и коснулась его руки. — Сделай глубокий вдох и успокойся, прежде чем разговаривать с ребёнком, – сказала она. — Как он посмел… — Виктор посмотрел на линейку, которую всё ещё сжимал в руке, стискивая её до побелевших костяшек пальцев, и она со стуком упала на полированный деревянный пол. Кора подняла её. — Брось эту штуку в огонь на кухне. — Виктор выдавил из себя улыбку, глядя на Кору. — Не волнуйся. Я контролирую себя, – сказал он, похлопав её по плечу, прежде чем войти в гостиную. Виктория всё ещё сидела на скамье, ожидая его возвращения. — Думаю, на сегодня с нас хватит фортепиано, – сказал он, садясь на кушетку и похлопывая по сиденью. Виктория встала со скамьи и села рядом с ним. — Прости, папа Виктор. Я старалась всё сделать правильно, – сказала она. — Ты не сделала ничего плохого, дорогая, – сказал он, взяв её за руку. — По моему профессиональному мнению, мадам, ты скоро снова сможешь играть, – поддразнил он её, целуя руку. Девочка хихикнула. — Хотелось бы, чтобы ты сам меня научил. — Мне тоже, но я этому не научился, поэтому нам нужно найти того, кто умеет играть. В следующий раз никаких линеек, — сказал он. — Никаких линеек, — подтвердила Виктория, выразительно кивнув. — Прости, дорогая. Этого больше не повторится. — Он улыбнулся и обнял Викторию. — Может, сделаем что-нибудь в лаборатории? — спросила она. — У меня есть идея получше. Давай прогуляемся в центр города и поедим мороженого.