From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Игорь вызвался первым посидеть в гостиной с Корой, чтобы дать возможность Роуз и Виктору отдохнуть после долгого и эмоционально напряжённого дня и вечера. Кто-то должен был оставаться с Викторией и позаботиться о её нуждах, проследить за тем, чтобы девочка поужинала, держать её подальше от кровавой мешанины на лестнице и от подготовки трупа к прощанию. Пусть даже Виктория присутствовала на похоронах своей матери, но некоторые аспекты смерти, по мнению Игоря, не предназначались для её возраста. Детектив полиции, чей визит в основном носил формальный характер, был очень лаконичен и очень по-отечески разговаривал с Викторией, которая отвечала на его вопросы так же, как и прежде: без особых эмоций, но последовательно и ясно. Игоря мучило подозрение, что она каким-то образом причастна к смерти Коры, и он изо всех сил пытался убедить себя, что эти странные фотографии были результатом некой аномалии освещения или ошибки при проявке пленки, а не проявлением того, что заставило Викторию ходить во сне и напасть на него с ножом той самой ночью несколько недель назад. Кот, путавшийся между чьими-то ногами на лестнице, был вполне логичной, хотя и трагической, версией. Ему нужно было поговорить об этом с Виктором, но тот боролся со своими собственными чувствами по поводу смерти Коры и с явным подозрениям относился к реакции Виктории на всё произошедшее, так что Игорь не был уверен, сможет ли справиться с откровением о фотографиях прямо сейчас. Даже если проблема с этими фотографиями была сугубо технической, это было ужасно и пробирало холодом до костей, а Виктор, казалось, и так находился в растерянных чувствах. Чем больше времени проходило с тех пор, как Игорь увидел эти жуткие фотографии, тем сильнее он пытался убедить себя, что этому есть какое-то логическое объяснение. Игорь понял, что наконец-то задремал, сидя на диване напротив гроба Коры, потому что слегка вздрогнул и открыл глаза. Он с удивлением увидел тёмную фигуру, стоящую в неосвещенной комнате и смотрящую на Кору сверху. — Не можешь уснуть? — спросил Игорь. Виктор ещё толком не раздевался, его рубашка свободно свисала поверх брюк. — Не очень получается, — ответил Виктор, не отворачиваясь от лежащей Коры. — Она хорошо выглядит. Почти так же, как тем вечером в Ливерпульском отеле. — Ты подарил ей впечатления, которые она не испытала бы никогда в жизни. В тот вечер она выглядела как богатая вдова, — сказал Игорь, улыбаясь и вспоминая ту ночь, дорогой отель и всё, что виделось таким экстравагантным, когда Виктор это затеял. Сейчас казалось немыслимым не иметь этого воспоминания. — Это она сказала мне вывести тебя наружу и потанцевать с тобой. — Правда? — начал припоминать Игорь. — Я помню, ты сказал что-то вроде: «Она права, здесь слышно музыку», но так и не объяснил, что ты имел в виду. — Кора сказала, что я ещё не танцевал с тем единственным человеком, с которым больше всего хотел танцевать. Она меня очень хорошо знала. – Виктор немного помолчал. — Она часто говорила мне то, что я не всегда хотел слышать, но никогда меня не осуждала. Она помогла мне понять, что, возможно, я этого достоин. Впервые в жизни я почувствовал, что делаю чью-то жизнь лучше, будучи частью этой жизни. Это было предельно честное заявление, слова шли из самого сердца Виктора и пронзали Игоря насквозь. Кора дала Виктору то единственное, чего даже Игорь не смог ему дать, по крайней мере, в прошлом. Игорь искренне надеялся, что Виктор знает, насколько лучше стала жизнь Игоря с ним, чем без него. Виктор прикрыл лицо рукой, а другую ладонь положил на холодные, сложенные руки Коры. Игорь видел, как по его телу пробегают мурашки. Он подошел к Виктору, слегка коснувшись его спины. Виктор повернулся и обнял Игоря, наконец-то пережив момент скорби, которая, как знал Игорь, копилась в нём весь день. Игорь хотел сказать что-нибудь утешительное, рассказать, как сильно его любят и ценят, но сейчас было не время для этого. Такие слова переложили бы бремя на Виктора, заставив его ответить, признать сказанное, утешиться. Иногда рана должна кровоточить, прежде чем кровь можно будет остановить, и Виктору нужен был этот момент, и ему было нужно, чтобы Игорь просто был рядом, пока он переживает происходящее. Когда Виктор немного ослабил объятие, Игорь проводил его к дивану, чтобы они могли сесть на него вместе. — У нас нет места на кладбище, — сказал Виктор. — Я подумал, что нам следует купить участок на шесть мест. Одно для Коры, одно для Роуз, по одному для каждого из нас и два для Виктории, на случай, если она выйдет замуж. — Ты собираешься позволить кому-то за ней ухаживать? — пошутил Игорь, и Виктор улыбнулся. — Не раньше, чем она станет достаточно взрослой и мудрой, чтобы не поддаваться влиянию бессмысленных обещаний. — Другими словами, как только она станет закоренелой старой девой, ты разрешишь ей встречаться с джентльменами. — Просто погоди немного. Первому же парню, которому она понравится, придётся больше опасаться тебя, нежели меня. — Вполне возможно. — Она говорила что-нибудь ещё о падении Коры? — Нет. Она только отвечала на вопросы, по сути, повторяя ту же историю, что и нам. — Игорь сделал паузу. — Ненавижу, что мы её в чём-то подозреваем. Она всего лишь маленькая девочка, и то, что она нам рассказывает, звучит правдоподобно. — И это уже второй раз за несколько дней, когда у неё произошла какая-то стычка с животным. — Виктор откинулся на диван. — Виктория когда-нибудь играла с собаками Бомайна? — Постоянно. — Игорь сделал паузу. — Я не думал об этом с тех пор, как она… заболела. — А что насчет кошек? — Не думаю, что она когда-либо проводила время с кошками, но она любила собак Бомайна, и те любили её. — Игорь потёр переносицу. — У собак обоняние намного превосходит человеческое. Возможно, животные чувствуют, что с ней что-то не так. — Возможно. Игорь собирался рассказать о фотографиях, но, глядя на усталость и грусть, написанные на лице Виктора, и на его опущенные плечи, он понял, что сейчас неподходящее время. — Тебе нужно отдохнуть. — Думал, ты никогда это не скажешь, — сказал Виктор, бросив одну из декоративных подушек на колени Игоря и свернулся калачиком на диване, положив голову на подушку. Игорь улыбнулся и погладил Виктора по волосам. Он взял Виктора за руку и крепко держался за неё. — Ты делаешь мою жизнь лучше каждую секунду, что проводишь со мной. Что бы ни случилось, я всегда хочу, чтобы ты был рядом. Виктор сжал его ладонь и помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. — Знаю. Но мне всё равно приятно это слышать.

***

Чёрный венок висел на двери, гроб Коры стоял в гостиной в окружении цветов, и Виктор был рад, что хотя бы несколько скорбящих пришли выразить свои соболезнования. Он не искал утешения в этих посетителях, но чувствовал, что Кора заслуживает почестей. Среди них были несколько коллег Игоря из Бельвью, включая семейство Стивенсов. Также присутствовали домработницы из соседних домов, о знакомстве с которыми Виктор даже не знал, и несколько человек из церкви, которые общались с Корой в те редкие моменты, когда она не посвящала себя их дому и семье. Большинство из этих людей были ему знакомы. Виктор, Игорь, Виктория, Кора и Роуз представляли собой странную группу в церкви, где границы между слугой и работодателем размывались, и они ходили туда все вместе. Сегодня смерть Коры, казалось, гораздо больше затронула Викторию, которая на протяжении всего времени прощания находилась рядом либо с Игорем, либо с Виктором. В тот редкий момент, когда он заскочил в библиотеку выпить, Виктор с удивлением заметил Викторию, которая задержалась в дверях и наблюдала за ним. Её мрачное выражение лица и чёрное платье с оборками превращали Викторию в угрюмую маленькую фигурку. — Всё в порядке, дорогая? — спросил он, допивая свой напиток и отставляя пустой стакан в сторону. Виктория подошла к нему ближе, оглянулась и жестом пригласила его наклониться ниже. Он опустился на одно колено, и девочка прошептала ему на ухо: — Мне нужно поделиться с тобой секретом, но ты никому не должен рассказывать. Хотя её дыхание обдавало ухо Виктора теплом, он почувствовал озноб, учитывая их подозрения в правдивости слов Виктории, или отсутствия этой правдивости, касательно смерти Коры. — Конечно, Виктория. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно, — сказал Виктор, улыбаясь девочке, но её выражение лица оставалось мрачным, и она поднесла палец к губам, чтобы заставить его замолчать. Он продолжил шепотом: — В чём дело, дорогая? Расскажи мне. — Малкольм толкнул Кору, потому что она собиралась донести на него за то, что он пнул кота, — прошептала Виктория, а затем отступила на шаг. В её глазах был настоящий страх, чего Виктор не помнил. Ни он, ни Игорь никогда не ругали её до такой степени, чтобы напугать, и большинство странных вещей, через которые они прошли, почти не коснулись Виктории. Теперь же, она выглядела по-настоящему испуганной. Виктория положила руки ему на плечи и снова прошептала на ухо: «Боюсь, он собирается причинить вред тебе и папе», — сказала она, а затем посмотрела на него с выражением чистого ужаса. Тронутый её страхом больше, чем своим собственным, после того, что ему рассказала Виктория, он обнял ребёнка. — Не бойся, дорогая. Обещаю, всё будет хорошо, и с тобой тоже. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё о Малкольме. — Он немного отстранил Викторию, чтобы посмотреть ей в глаза. Виктор говорил тихо, уважая её настойчивое желание молчать. — Ты сможешь это сделать? — Она торжественно кивнула. — Хорошая девочка. Может, нам стоит съехать отсюда? — Его нет в доме, — прошептала она. — Я его больше не вижу. Он говорит у меня в голове. Виктор встал, подвел её к одному из больших кресел у камина. Он сел и посадил Викторию себе на колени. — Виктория, я хочу, чтобы ты меня послушала. Что бы ни утверждал Малкольм, что бы он ни говорил тебе делать, как бы тяжело это ни было, мы с твоим папой любим тебя, и мы никогда не оставим тебя и не откажемся от тебя. Ты должна пообещать мне то же самое в ответ. Что бы ни случилось, ты не будешь слушать этот голос, ты будешь бороться с ним и говорить ему «нет», — сказал он. — Я не могу. Ты не знаешь, что он сделал со своей маленькой девочкой, когда та его не послушалась, — прошептала она. Он посмотрел в это лицо, которое было лишь уменьшенной копией черт Игоря, и все его мысли крутились вокруг Игоря, застрявшего в той грязной клетке для животных и испуганно твердящего ему: «Вы не знаете, что он со мной сделает». Он не оставил Игоря той ночью на милость Барнаби, и он не собирался оставлять дочь Игоря на милость того, что теперь её мучило. — Дорогая, я знаю, что он сделал со своей семьей, но теперь он нападает на нашу семью, и я этого не потерплю. Я не позволю ему забрать тебя, и я не позволю ему причинить вред твоему папе. А если ему это не нравится, пусть лучше поговорит со мной, чем издевается над маленькой девочкой. — Не зли его, папа Виктор. — Это он меня разозлил, угрожая тебе. Мы с твоим папой будем готовы с ним столкнуться, — сказал он. — Пойдем, мы спустимся вниз, найдем твоего папу и поговорим с ним. — Он узнает, что я рассказала, — сказала Виктория. — Мы тебя защитим. И мы отправим его обратно туда, где ему самое место, — сказал Виктор, и уверенность в его голосе, казалось, убедила и Викторию, которая кивнула в знак согласия. В этот момент в дверях библиотеки появился Игорь. — Я хотел узнать, куда вы делись, — сказал он с лёгкой, натянутой и искусственной улыбкой. — Закрой дверь, — сказал Виктор. Игорь бросил на него быстрый взгляд, нахмурился, а затем прикрыл за собой дверь. — Нам нужно кое-что тебе сказать, — начал Виктор. Он избавил Викторию от необходимости заново пересказывать эту историю, самостоятельно рассказав её Игорю. Его беспокоило то, что Игорь не выказал ни удивления, ни скептицизма. — Это видно на фотографиях, — сказал он, когда Виктор закончил. — Фотограф подумал, что дело в игре света. Но нет, в действительности это неправда, — Игорь встал и начал расхаживать взад и вперёд. — Он дал мне такое объяснение и предложил переделать все фотографии бесплатно. Мне пришлось убедить его показать мне карточки. — Ты об этом не упомянул. — Я пришёл домой, и Кора… казалось, время было не самым подходящим. Я не знал, что делать, но подумал, что нам не стоит пока об этом говорить. — Что было видно на фотографиях? — спросил Виктор. Когда Игорь замялся, он подтолкнул его. — Ты действительно думаешь, что какие-то твои слова ещё больше напугают этого ребёнка, чем она уже напугана? Мы должны бороться с этим вместе. Все мы. — Там была тень вокруг глаз и чёрная дымка, окружающая фотографий Виктории, которая отсутствовала на других снимках, — сказал Игорь. Виктор чувствовал, что Игорь немного приукрашивает, но этого было достаточно, чтобы понять общую суть. — Фотограф сказал, что его жена — медиум. — Которая, кстати, как раз доступна для найма? Чёрт возьми, идеально. — Нет, всё было совсем не так. Этот мужчина сопротивлялся даже тому, чтобы показать мне фотографии, а когда говорил о своей жене, то и вовсе не хотел, чтобы она в это вмешивалась. Он уж точно не уговаривал меня платить за её услуги. Фотограф сказал, что спросит её, сможет ли она или кто-то из её знакомых нам помочь. Я должен сегодня туда вернуться, но из-за всего произошедшего… — Ступай. Ступай и сделай всё, что в твоих силах, чтобы нам помочь. А как насчёт отца Хаммонда? — А что насчёт него? Виктория, после того, как отец Хаммонд был здесь, это помогло? — спросил Игорь. — Малкольму это показалось забавным. Я слышала, как он об этом говорил, но как будто он разговаривал сам с собой, а не со мной. Я слышала его только в своей голове. Он сказал, что в следующий раз ты приведёшь знахаря. А кто такой знахарь? — спросила она Виктора. — Вероятно, это как раз тот, кто нам сейчас нужен. — Он провёл рукой по волосам. — Знахарь — это кто-то вроде… целителя в племени или врачевателя, который использует магию и заклинания. Виктор настолько привык отвечать на десятки вопросов Виктории и объяснять всё, что ей было непонятно, что реагировать на её вопросы стало для него привычным делом, даже в разгар этой катастрофы. — А как же поминки? — Мы с Викторией встретим всех, кто придёт, а если ты не вернёшься вовремя, мы сами проводим Кору на кладбище. Ты можешь встретиться с нами там. — Хорошо. Я сейчас же пойду. — Игорь опустился на колени у стула, где Виктория всё ещё сидела, прижимаясь к Виктору. Она крепко обняла отца за шею, и пока тот обнимал её в ответ, Виктор обнял их обоих. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю.

***

Игорь поставил единственную свечу в подсвечник посреди обеденного стола. Было почти восемь часов, и фотограф Ганс Мюллер и его жена Грета, медиум, должны были приехать с минуты на минуту. Она согласилась посетить дом их и встретиться с Викторией, возможно, попробовать провести спиритический сеанс, чтобы связаться с духом Малкольма Синклера. — Может быть, Синклер был прав, — сказал Виктор, входя в комнату. — Теперь нам остаётся звать только знахаря. — У нас нет выбора. Когда мы впервые обсуждали эти тени в Шотландии, мы согласились, что верим Виктории. Даже если всё это кажется абсурдным, отказ расследовать это должным образом привёл лишь к трагедии. Я просто молюсь, чтобы для Виктории ещё не всё было потеряно. — Не всё потеряно. Это просто не может быть. — Где она? — Помогает Роуз прибраться после поминального ужина, расставляет посуду на кухне. Виктор посмотрел на не зажжённую свечу в центре длинного стола из красного дерева. — О чём ты думаешь? — Это так странно. Я размышлял о Генри. В последнее время я о нём почти не думал, хотя и называю себя его именем. Мы всего лишь свечи, которые быстро сгорают ярким светом, а затем их задувает дыхание Бога. — Виктору стало не по себе от этого воспоминания, затем он посмотрел на Игоря. — Полагаю, священник подумал, что это как-то тебя утешит, когда ты собирался хоронить четырнадцатилетнего мальчика. Виктор вздрогнул, хотя в комнате было тепло. Это было настолько заметно, что Игорь инстинктивно потянулся к его лбу, проверяя нет ли жара. Виктор поймал его руку, когда та отдёрнулась и поцеловал тыльную сторону, а затем большим пальцем провёл по тонкому шраму. — Я так и не спросил тебя, как ты ранил руку той ночью. — Что? — Твоя последняя ночь в цирке. У тебя была довольно неприглядная рана на руке. Не думаю, что кто-то ещё заметил, что там есть шрам. — Это был Барнаби. А это теперь имеет значение? — Полагаю, нет, — сказал Виктор, всё ещё держа Игоря за руку. — Для меня всё это важно. Мне следовало быть осторожнее в своих словах при нём. Я знаю, что он выместил свою злость на тебе. Я по-прежнему хочу убить этого ублюдка. — Нам нужно сосредоточиться на Виктории… — Я знаю, и мы сосредоточимся. — Я хочу показать тебе кое-что. Мистер Мюллер дал мне несколько удачных фотографий. Игорь положил карточки в ящик буфета в столовой, поскольку фотографии были у него с собой, когда он вернулся домой и узнал о смерти Коры. Он не вспоминал о них до сих пор. Игорь передал Виктору три фотографии. — Неудивительно, что твоя фотография получилась такой удачной, — сказал он, улыбаясь и глядя на одиночную фотографию Игоря. Затем последовала фотография самого Виктора. — Неплохо. — Определенно красивее Рочестера, — поддразнил Игорь, и Виктор усмехнулся. Затем он перешёл к фотографии, где они были изображены вдвоем. Он долго смотрел на неё и, казалось, немного растрогался, когда наконец заговорил. — Я никогда не видел нас такими со стороны, — сказал Виктор. — Я не могу отвести от тебя глаз, даже чтобы посмотреть в камеру. — Интересно, обманем ли мы хоть кого-нибудь, — сказал Игорь, обнимая Виктора за талию, пока они рассматривали фотографию. — По крайней мере, не Кору, — сказал Виктор, нежно улыбаясь. — Они прекрасны, — сказал он. — Я пока уберу их. — Он положил фотографии обратно в ящик. Зазвонил дверной колокольчик. — Ну вот и всё, — сказал Игорь, направляясь к двери, но Роуз уже шла открывать, взяв на себя роль Коры — открывать дверь и встречать гостей. Через мгновение она вернулась. — Мистер и миссис Мюллер ждут вас в гостиной, — сказала она. — Спасибо, Роуз, — сказал Игорь, и тут в столовой появилась Виктория. — Пойдем, ангел, наши гости уже здесь, — сказал он, протягивая дочери ладонь.