Третья Астрея

                                                              Остаток рождественских каникул Мэри проводила то в обществе Регулуса, то с девочками, стараясь большую часть времени отдохнуть и набраться сил на вторую половину учебного года сполна. Мэри была уверенна, что за эти каникулы она побывала во всех улочках Хогсмида и во всех углах школы, потому что сидеть на месте без дела было слишком трудно, хотя изначально она и собиралась ничего не делать целыми днями — многие дни и впрямь были такие, но, как и говорилось прежде, усидеться на месте ей не удавалось, да и желание узнать новую местность получше тоже весьма преобладало. Мэри не знала, где она будет учиться в следующем году, ибо приказа, что ученики из Ильверморни смогут начать новый учебный год семьдесят пятого года в своей прежней школе не было, так же, как и обратного приказа, что они продолжат учиться здесь…              Если бы её спросили, хотела бы она остаться в Хогвартсе или нет, она бы помешкала, но ответила, что да — слишком много хорошего здесь успело произойти, и не меньше хороших и близких друзей появилось в её жизни… а там было больно.              Да и не ждал больше никто, потому что умер.              Поэтому Мэри хотелось побывать везде, отложить каждый кусочек в сердце, но ещё больше её привлекало откладывать там моменты с друзьями, нежели обычные картинки местности. И их набралось много, учитывая то, что её колдограф за все рождественские каникулы сделал около пятидесяти или более самых разных снимков — начиная от тех, где они с Регулусом криво катаются на коньках, и заканчивая теми, где она и Лили с Алисой сделали из Марлин снеговика, и было видно лишь ее красное от мороза личико. И в последний день каникул Мэри сидела в своей комнате и заботливо прикрепляла их в альбом, не забывая на каждой ставить дату и подписывать её. Это приносило мыслям расслабление, позволяющее отвлечься от всего и занять себя лёгкой деятельностью, которая состояла лишь в том, чтобы вспомнить тёплый или смешной момент с колдографии.              А отвлечься от чего ой как было.              Хоть Мэри и собиралась посвятить каникулы отдыху, было немало незавершенных дел, которые, словно кукушка, ежечасно напоминали о себе и не позволяли ей отдыхать с чистой душой.              К некоторым пришлось приступить сразу..              Например, двадцать восьмого числа, в тот день, когда Джеймс потревожил своим приходом сладкие сны Мэри и Регулуса, они сразу поинтересовались у него насчёт анимагии и уточнили некоторые моменты… и Мэри, выслушав брата, сидела ещё пару минут молча, пялясь в пол, ибо казалось, что это все сделать нереально. Первым, что нужно было сделать для становления анимагами – держать лист мандрагоры под языком ровно месяц, начиная от полнолуния, и, удивительная удача, именно на следующей день была декабрьская полная луна. Мэри не знала, совпадение это или нет, но упускать шанс было бы глупо. Так что первым шагом было найти листы мандрагоры, с чем им удачно помог Джеймс, который стоял на шухере, пока Мэри и Регулус пробирались в теплицы, уловив момент, когда профессор Стебль ушла пить чай с остальными учителями.              Потом, ровно в полночь, когда полную луну можно было увидеть даже из окна, Мэри аккуратно положила лист под язык и недовольно скривилась — на вкус это было хуже, чем прокисшая еда, так как лист мандрагоры был ужасно кислый и отдавал до жути неприятным вкусом. Но спустя пару дней он изжил свой сок и теперь был безвкусным, чему и Мэри, и Регулус, были чрезмерно рады, хоть Джеймс и без конца шутил над их сморщенными физиономиями, за что получал подзатыльники от сестры. Нужно было продержаться ровно месяц, что было довольно сложно, особенно для Мэри, терпения в которой был один процент из ста — лист все время грозился съехать в сторону или случайно быть проглоченным во время трапезы, из-за чего приходилось есть медленно и аккуратно. Так что, если ранее любой приём пищи казался для Мэри наслаждением, то теперь ежесекундно отдавался дискомфортом и желанием весь последующий месяц еду никогда не трогать.              Но делать было нечего — приходилось терпеть и игнорировать мысли о том, чтобы всё это бросить.              И чтобы чем-то занять себя, Мэри читала книги, которые нужно было прочесть ранее. В свободное время она сидела с фолиантом и с помощью заклинания читала истории разных волшебников, связанные со всплесками магии. Уже было осилено около половины рассказов из всех предложенных ей книгой, и Мэри лишь тихонько переписывала к себе в блокнот отдельные предложения, чтобы попытаться в будущем соединить их в общий комок текста. Впрочем, с учётом крайне сильного любопытства Мэри, это было даже интересно, хотя бы потому, что каждая история была настолько не похожа на другую, что каждый раз читать становилось всё увлекательнее и увлекательнее. Например, одна волшебница-дворянка, жившая в тринадцатом веке, невольно заколдовала одного принца, после чего тот стал видеть магические строения, точнее школы, которые были скрыты от магглов, которые видели в них руины. Когда он пришёл с армией туда, чтобы завоевать школу и узнать, что такая постройка делает в его королевстве без его разрешения, ему никто не поверил, а воины помотали пальцем у виска, решив, что наследник сошёл с ума. Что было дальше, история умалчивает, но Совет Волшебников отобрал у той ведьмы палочку за нарушение правил магического мира, после чего та прокляла всех его членов... к теме Мэри это почти не относилось, но было довольно увлекательно и из головы, по какой-то причине, не выходила эта история долго…              Седьмого января, когда каникулы закончились и вновь начался учебный год, Мэри тоже не переставала читать эту книгу — даже сейчас, сидя на Защите от Темных искусств, пока профессор Монбельяр объяснял значение и применение отталкивающих чар, она слушала лекцию лишь краем уха, уткнувшись в книгу чуть ли не носом, чтобы её было сложно заметить за спереди сидящим Римусом.              «Всплеск магии — обычное явление для волшебников, как я успела выяснить у знакомых магов. Обычно, оно происходит в детстве, когда маленький волшебник впервые сталкивается с опасным или волнующим явлением, которое заставляет его обезопасить себя любыми способами. Основная причина таких явлений — слишком сильное скопление магии внутри него. С детства магия накапливается внутри ребёнка, который, в силу малого возраста, ещё не может воспользоваться ею, поэтому она копится, и когда происходит что-то, ребёнок (обычно пяти-семи лет отроду), неожиданно для себя, открывает свои способности, что приводит к тому, что магия наконец-то может выплеснуться, освободить место. Такое бывает пару раз за всё детство, после чего волшебник учится, правильно использует магию, не давая ей скопиться в себе до предела, и это проходит. Но со мной было по-другому. Когда мне исполнился пятнадцатый год, я, сама того не ожидая, в порыве злости отшвырнула магией от себя служанку, которая пыталась заставить меня перестать играть с друзьями и пойти заняться чем-то нудным, на пару метров, и она угодила к дереву. Я тогда очень сильно испугалась, и не могла колдовать ещё несколько недель, опасаясь, что я вновь кого-нибудь покалечу…»       — Мэри! — тихо прошептала рядом сидевшая Лили, ткнув своим локтем подругу в бок.       — Что? — проворчала Мэри, поднимая на неё немного недовольный взгляд…              Та слегка растерянно кивнула в сторону профессора, который недовольно смотрел на неё, сложив руки в замок за спиной. Его тёмные волосы до плеч и огромный шрам на пол лица, и никто не знал, откуда он взялся, придавали ему ещё более недовольный вид, вынуждая Мэри выпрямиться, как по струнке, и крайне нервно улыбнуться.              — Профессор Монбельяр, вы так интересно рассказывали, что я задумалась над темой и отвлеклась, простите пожалуйста.       Профессор еще пару секунд смотрел на неё, сощурив свои голубые глаза, но после смягчился, явно довольствуясь тем, что ученице понравился его рассказ. А Мэри едва заметно выдохнула, понимая, что эта уловка сработала, ибо она не имела абсолютно никакого понятия, что он говорил все это время…               — Мисс Поттер, я рад, что Вас так увлекает тема, но впредь постарайтесь слушать внимательно, а раздумья оставьте на потом, — впрочем, все равно недовольно проворчал профессор Монбельяр, а Мэри только и могла кивнуть в ответ. — Я задал Вам прежде вопрос: что делает заклинание «Репелло маглетум»?               — Это магглоотталкивающие чары, сэр, — начала Мэри, неожиданно вспомнив рассказ из фолианта, который она читала на каникулах. — Это чары, которые позволяют отогнать магглов от каких-либо объектов или территорий. Он резко вспоминает про неотложные дела, после чего разворачивается и уходит. Они работают только на магглах.              — Неплохо, мисс Поттер, — вздохнул профессор Монбельяр. — Пять очков Гриффиндору.       Мэри спокойно выдохнула и довольно улыбнулась, радуясь тому, что благодаря фолианту принесла факультету баллы, а не отняла еще минус двадцать.              Почему ещё?              Джеймс и Сириус вновь сорвали урок, из-за чего Макгонагалл отобрала тридцать очков у факультета, что было просто ужасно, ибо Слизерин держится на первом месте уже целый месяц, и с таким темпом кубок школы гриффиндорцам не видать ещё очень долго. И если так случится, Мэри самолично наложит на Мародеров проклятья, хоть брат и обещал, что эти баллы они спокойно наверстают обратно на матчах по квиддичу. А Сириус… о нем Мэри упорно старалась не думать, делая вид, что все так, как нужно. Пусть и смотрела на него часто во время уроков или приёмов пищи в Большом зале против воли, крайне обречённо подмечая, что смотреть на нее так часто, как раньше, он перестал. А может и смотрел, пока она не видела, как-то уныло опуская взгляд, ибо видела, что Сириус вновь сблизился с Римусом и все было так же, как раньше. Может, действительно смотрел.              Знал об этом только сам Сириус.              А Мэри узнает еще не скоро.              Поэтому считала, что все правильно — каждый из них на своих местах, и друзьями быть им очень хорошо. А как иначе?              — Что ты там читаешь? — тихо спросила Лили, когда профессор вернул свое внимание рассказу, попутно спрашивая пуффендуйцев, с которыми сегодня был совместный урок. — Каждую свободную минуту вижу тебя за этой книгой.              — Да так, — пожала плечами Мэри, незаметно прикрывая текст рукавом мантии. — Римус книжку интересную подарил, вот, решила осилить.              — У тебя на лбу написано, что ты врешь, — усмехнулась Эванс, но затем вздохнула, медленно кивая. — Я докапываться не буду, но остальные могут. Поэтому читай её, когда рядом никого нет, хорошо?              — Спасибо, Лилз, — Мэри улыбнулась слабо и крайне благодарно, а затем огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что на неё никто не обращает внимания, даже Сириус, который сидел на парте сбоку от неё и упорно смотрел в пол… поджала губы, глядя бегло на профессора Монбельяра, который задумчиво продолжил вести урок, и принялась за чтение дальше.              «После этого случая я подошла к своей преподавательнице, которая учила нас на дому, и спросила, что же это было? Она спокойно мне объяснила — это нормально, и такое бывает не только с детьми. Если в колдуне или ведьме хранится слишком большой запас магии, чтобы освободиться, она сама решает выйти наружу. Особенно часто такое может происходить у прямых потомков великого рода, таких как Певереллы…»       При упоминании фамилии «Певерелл», Мэри нахмурилась слабо, перечитывая предложение ещё раз. Уж слишком знакомой казалась эта фамилия, но понять, где она её слышала, выходило плохо. Словно память сама не хотела воспроизводить момент и настойчиво не показывала его, а может, и не память вовсе.              «Их потомков, как я узнала позже, на самом деле много, но есть роды, которые более приближены к прямым, но о них мне, к сожалению, ничего не известно. Так же преподавательница сказала, что такое может быть у потомков четырёх основателей Хогвартса, и, как я потом прочла из семейной библиотеки нашего дома неподалеку от Лондона, так и было. Упоминать, кто именно приходился мне родственником, я не могу, но это играло сильную роль. Самое главное в таком случае — научиться контролировать магию, приручить, как я бы сказала. У таких волшебников сильное магическое нутро, которое намного сложнее обуздать. Я пыталась сосредоточиться, каждый день тренировалась, чтобы взять её под свой контроль и выпускать только тогда, когда я захочу этого сама, естественно, стараясь не допустить сильного предела магии внутри. Я просто использовала магию чаще, чем другие, и когда мне нужно было освоить сложное заклинание, неподвластное многим другим, я могла быстрее сделать это и использовать его во всю силу».       Дочитать Мэри не успела — прозвенел звонок с урока и профессор сказал, что все могут быть свободны после того, как запишут домашнее задание к следующему уроку, что все сделали крайне быстро, желая поскорее этот мрачный, педантный во всем кабинет, как и его владелец, покинуть. Уж слишком тут было всё идеально, но при этом ощущалась какая-то неразбериха… так что Мэри, закинув вещи в сумку, а её — на плечо, из класса буквально вылетела, не обращая внимания на Блэка, который смотрел ей вслед, медленно собирая сумку.              — Двадцать страниц эссе на тему отталкивающих чар! — уныло проворчала Мэри, крайне недовольно шагая по коридору. — Я клянусь — он издевается!..              — Надеюсь, эти четыре обезьяны сделают что-нибудь с его кабинетом, чтобы следующий урок отменили, — хмыкнула Алиса, сжав лямки портфеля. — Потому что у меня нет ну вот никакого желания в первую неделю учёбы горбатиться над ним.       — Да ладно вам, — усмехнулась Марлин, поправив свои длинные волосы, которые настойчиво лезли в лицо из-за ветра, возникающего из-за пробегающих мимо учеников. — Это всё равно не сравнится с эссе по трансфигурации на тридцать страниц с теорией, которое нам задала Минерва в конце прошлого учебного года.              — О-о, не напоминай… — Лили едва заметно вздрогнула, слегка кривя лицо, словно вспомнила что-то до жути противное. — При всей моей любви к ней, я не прощу ей того, как я сидела три ночи с пером и пергаментом.              Мэри обречённо вздохнула, понимая, что после каникул учителя стали требовать от них больше — каждый задавал столько, что иногда свободного времени не было, словно они считали, что ученикам не нужно делать другие предметы, помимо их собственного. Впрочем, Мэри хоть учиться и любила, но по большей степени изучая то, что ей нравится, так что часто она просто списывала домашнее задание у других, либо просила помочь с ним Регулуса, который решал его достаточно быстро и едва ли напрягался. А Мэри это время тратила на более нужные, по мере мнению вещи, и тоже занималась своего рода учёбой.              — Слушайте, всё хотела спросить, — внезапно начала Мэри, заправляя прядь волос за ушко. — А на кухню Хогвартса можно как-то попасть?              — Да, а почему нет? Домовики накормят и помогут чем надо, — Лили кивнула, слабо улыбаясь. — А зачем тебе?       — Я хочу… попробовать приготовить торт Регулусу на день рождения, — обречённо вздохнула Мэри, ибо в то же время понимала, что пекарь из нее крайне скудный. — Но не думаю, что это возможно сделать в нашей комнате, так что кухня — моя единственная надежда. Да и в готовке я не очень сильна, но очень хочется постараться…               Вздохнула, вспоминая, как однажды летом, пытаясь приготовить с Джеймсом печенье в честь дня рождения тети Дореи, они чуть не сожгли всю кухню, навели настоящий бардак, который Пинки ещё отмывала целый вечер… а печенье, которое на вид оказалось очень даже ничего, в итоге оказалось солёными на вкус, из-за чего дядя Чарльз еще очень долго смеялся, говоря, что они не «детки-конфетки», а «детки-солонки»…              — Тогда давай я тебе помогу, ладно? — заметив явную неуверенность в своих силах на лице Мэри, немного подумав, предложила Лили. — Когда у него день рождения?       — Четырнадцатого января, во вторник на следующей неделе.              Лили кивнула, пообещав тринадцатого января вместе с ней сходить на кухню, чтобы вместе испечь праздничный торт, ибо Мэри действительно не имела понятия, как она справится без неё. Не внёс ясности в этот вопрос даже тот факт, что утром Мэри получила письмо от мамы, где та в деталях, причём очень подробных, написала рецепт того самого торта с кусочками клубники, который хоть и готовила раз-два за всю жизнь, но эти разы были в течении четырёх последних лет, со слов той же Юфимии, причём оба раза приходились на лето… в тот момент, когда Мэри прочла это, почему-то показалось, что пекла его мама по просьбе Сириуса, так как обычно все остальные либо просили приготовить вишнёвый пирог, либо покупали торты в магазинах сами, чтобы не напрягать Юфимию, которая печь и готовить хоть и умела отлично, но не шибко пытаясь этим себя утруждать. Но факт того, что, вероятнее всего, просил его испечь Сириус, вклинился в голове Мэри надолго, да и словно было все очевидно… может, после того странного разговора в конце декабря, Мэри с ним пересекалась реже, пытаясь просто переждать момент, когда ей так странно себя ощущать от мысли, что Сириус решил выбрать Римуса, а не попытаться что-то построить с ней, но тем не менее за то, что он рассказал ей про день рождения Регулуса и торт, она была ему действительно благодарна. Пусть и хотелось от обиды вмазать этим же тортом ему в лицо, чтобы понял, что она тоже живая, и игры его неопределённые сделали ей больно, и ей абсолютно все равно, что она сама утверждала и утверждает, что он ей не нравится, попросту как и сам Сириус боясь свои чувства признать. Но, что взять с детей — четырнадцать и пятнадцать лет, как никак, и все это под присыпкой того, что один недолюблен, а вторая залюблена в край, пусть и оба хотели этой любовью поделиться… и раз Сириус выбрал Римуса, то Мэри это примет, ей ничего не остаётся, да и свой выбор у нее уже тоже есть, причём с той же фамилией… и которого, понимала она, с Сириусом нужно помирить, пусть и на разговор оба не шли — Сириус от принципов, Регулус от нежелания общаться с тем, кому на него все равно. Наверное… в любом случае, у Мэри было ощущение, что старший из братьев по младшему точно скучает, иначе бы он никогда про этот проклятый день рождения не сказал.              И их надо было как-то мирить.              Чтобы обоим стало проще.              Вопрос только — как?              Тем временем следующим уроком по расписанию была Трансфигурация, но из-за того, что до нее было еще целых добрых двадцать минут перемены, единогласным девчачьим комитетом было принято это время провести подальше от всех, где-нибудь в уголке у окна, за которым сейчас бушевала метель, чтобы хоть немного постоять в тишине, когда тебе не орут в ухо первокурсники. А ещё обсудить немного сплетен, которые Алисе передал её личный информатор в лице её лучшего друга Фрэнка, который ради неё эти самые сплетни собирал и подслушивал, что Мэри, если честно, очень всегда умиляло. Часто у неё складывалось впечатление, что Фрэнк и Алиса явно должны представлять из себя что-то большее, нежели лучших друзей, но вторая постоянно ворчала, что, безусловно, нет, они просто очень близки. Мэри с этого незаметно улыбаясь, вспоминая слова дяди Чарльза о том, что самая крепкая любовь всегда будет с тем, кто когда-то являлся твоим лучшим другом. Просто сам в свое время был для тёти Дореи именно им, ибо признаться боялся, да наблюдал с пеной у рта, как она ходит на свидания с другим, постоянно жалуясь Флимонту, что ему очень хочется, чтобы тот утопил его в бочке с мальвазией и они создали имитацию короля Эдуарда IV и герцога Кларенса, попутно освобождая его самого от мук любви к лучшей подруге.              Так что да, было решено посидеть у окошка где-нибудь в уголке школы, куда все дружно и направились, чтобы попутно перекусить чипсами, которые Алиса ловко выкрала из под носа Эммы Ванити прямо в коридоре школы пять минут назад…              Но, впрочем, по всей видимости кто-то свыше за эту шалость, мысленно пошутила Мэри в тот момент, Стоун решил наказать, попутно проходясь ещё и по её подругам.              Потому что, завернув в один из коридоров, в его же начале и замерли растерянно слегка, устремляя взоры вперёд — туда, где на корточках сидел Эван перед каким-то мальчиком с Гриффиндора, который внешне походил на первокурсника. Сзади него стояли явно скучающие Уильям Уилкинс и Томас Мальсибер, которые без особого интереса наблюдали за ним, но и деться между тем никуда не могли, а может и просто не хотели, ибо картинка перед их глазами была для них так или иначе занимательная. Впрочем, таковой её посчитала и Мэри, но абсолютно в противоположном значении, наблюдая за тем, Эван объясняет что-то этому самому мальчику, который стоит весь в слезах, глядя в пол. С виду — можно было подумать, что Розье его просто утешает, как сделал это любой другой нормальный человек, но, судя по напуганному взгляду мальчика и слегка наглой усмешке на пухлых губах Эвана, картинка была в абсолютно других тонах.              Расслышать, так как стояли достаточно далеко от них, что-то было крайне трудно — лишь какой-то невнятный бубнеж, который, казалось Мэри, слушать было и не нужно. Всё было прекрасно ясно благодаря жестам. Например тот, кто хочет тебя утешить, явно не будет дёргать тебя за ворот рубашки, чтобы ты посмотрел на него, а ты не будешь начинать плакать сильнее… а еще не будет смотреть пренебрежительно на тебя, будто ты это не мусор, конечно, но игрушка, чтобы немного поразвлечься, очень хорошая. Да и зная Эвана это все было слишком очевидно — уж очень он любил, заметила Мэри за прошедшие полгода, над кем-нибудь лишний раз поиздеваться. Нет, не физически — морально, чтобы так или иначе напомнить людям свое место где-то на вершине, где он себя, по всей видимости, и видел. Но в основном это были люди примерно ровесники, потому что с ними было легче, а на старшекурсников лезть был не по себе даже ему, только если это не был одинокий и загнанный ученик, который помимо прочего родился полукровкой или магглорожденным, а значит, по мнению Эвана и многих его «соратников», он обидные прозвища и моральное давление вполне заслужил. Только с Мародерами частенько разбирались не только на словах, но и физически — Мэри помнила слова Сириуса о том, как тот подвесил Томаса Мальсибера на дерево и ничуть об этом не жалел, а с учётом того, что тот ему кинул заклинание, из-за которого Блэк чуть не задохнулся, Мэри его за это даже не осуждала, понимая, что в ответ он прошёлся даже слишком мало. Надо было сильнее. По-крайне мере Мэри почему-то была уверена, что, если бы увидела, как Сириус из-за кого-то начинает буквально задыхаться, в первую очередь спасла бы его, а затем придушила бы как не в себе того, из-за кого он чуть не погиб.              Так что все было очевидно — Эван от скуки вновь решил над кем-то поиздеваться, кто не может дать ему отпор, но впервые за эти полгода объектом для унижений стал маленький ребёнок.              Вспомнила, что Эван со своими дружками ходит по ночам изучать темную магию и поддерживает амбиции Воландеморта…              Внутри что-то вновь щёлкнуло предательски, вынуждая вцепиться ногтями в ладони, чтобы сдержать то, что начинает так гадко течь по венам, словно заражение крови. Бурлило чувство справедливости, а так же воспоминания о том, что те, кому Эван и его друзья готовы целовать руки, буквально убили её лучшего друга и продолжают до сих пор лишать людей жизни, заставлять рисковать ею других.              Но надо было держаться.              Впрочем, только эмоционально.              Ибо оставлять все, как есть, ни она, ни девочки, которые вчетвером переглянулись между собой, не собирались.              Марлин прошептала, что чипсы, по всей видимости, Эмма прокляла…              — Эван! — довольно громко сказала Мэри, чтобы привлечь его внимание к себе, надеясь, что о мальчике он забудет.              — Чего тебе, Поттер? — крайне скучающим голосом поинтересовался Розье, поворачивая голову в сторону девочек и чуть склоняя её на бок.              — Ребёнок? Серьёзно? — Мэри недоверчиво и крайне недовольно сощурила глаза, начиная вместе с девочками подходить ближе. — Или только с ним состязаться способен?              — А кто сказал, что я с ним что-то делаю? — Эван закатил глаза да хмыкнул недовольно, словно действительно считал, что ему поверят. — Эй, сюда иди!              Эван, похлопав оцепеневшего мальчика по плечу, в следующий момент за него же и приобнял, чтобы слегка совсем, будто немного брезгливо, прижать к себе в момент, когда девочки остановились в трех шагах от них.              — Ну, скажи, разве мы тебя как ты обижали? — крайне дружелюбным тоном, но с заметной игрой, которая особо и не скрывалась, уточнил Эван у мальчика, внимательно глядя на него. Тот, покосившись коротко, покачал головой, голову сразу опуская, на что Эван довольно улыбнулся, поднимая взгляд на Мэри, которая нахмурилась сильнее. — Ну вот. Так что, Поттер, какие претензии?              — Мерлин, да он весь бледный от страха… — крайне недовольно протянула Лили, коротко, совсем мигом, переглянувшись с первокурсником.              — А грязнокровкам слова не давали, — хмыкнул влезший в разговор Мальсибер и, глянув на Лили, заметно скривил лицо, словно ощутив отвращение. — Хотя такие — себе подобных защищать и будут… ходи, кстати, аккуратнее, а то мало ли что удумает тот, кто написал ту надпись.              Мэри краем глаза заметила, как Марлин рыпнулась вперёд, очевидно, без внимания это не собираясь оставлять, но Алиса тем не менее все равно мёртвой хваткой схватила её за локоть, понимая, что шансы, чтобы выиграть, если она полезет на парня не используя магию, довольно малы… пусть и сама, ощущала Мэри каким-то внутренним чутьем, очень хотела Томасу дать хотя бы пощёчину.              Потому, сжав челюсти и стараясь держать себя в руках, чтобы не повторился тот случай в конце ноября, вздохнула…              — Эван… — добавила более недовольно, стараясь держать дипломатию до конца, понимая, что лезть на трех парней будет им же хуже, даже с магией. — Отпусти мальчика.              — А то что? — слабо улыбаясь, уточнил Эван, очевидно пытаясь вывести её на какой-нибудь маленький или не очень конфликт, или просто хотел поиздеваться и над ними. — Блэкам побежишь жаловаться? Ты же это… сразу с двумя, да.              — А что, завидно, что они не с тобой? — цокнула Алиса, слегка скривив губы. — Придумай что-то интереснее, чем проходиться по женской чести.              — А я разве прошелся? Вы сами додумали… кто о чем, как говорится, да? — безразлично парировал ответы Алисы Эван, едва ли обращая внимание на мальчика в своих руках, который, казалось Мэри, сейчас от страха или напряжения упадёт уже в обморок… — Я-то имел что сразу с двумя… друзьями. Сириус все равно бегает то за юбкой, то за штанами.              — Блять… — Мэри вздохнула тяжело, чувствуя, как упоминание Сириуса в таком ключе разлилось по телу новой волной лёгкого раздражения, которое она хоть и старалась подавлять, чтобы Эвану не дать по лицу, но выходило крайне сложно. Надо было это все заканчивать и уже плевать, каким способом, поэтому добавила как можно более уверенно. — Да, побегу. И Джеймсу, и Сириусу, и Регулусу расскажу, не переживай, с тобой по силе они справятся. А ещё Макгонагалл поведаю, чтобы она сняла с вашего факультета баллы и ты стал козлом отпущения. А теперь отпусти мальчика и проваливай отсюда, придурок.              — Ой… напугала… — Эван закатила глаза, но затем тихо рассмеялся в полной тишине, чтобы следом погладить мальчика крайне настойчиво по спинке, тем самым вынуждая сделать несколько шагов вперёд. — Иди к своим мамочкам, грязнокровка. И не забудь, что я тебе говорил!..              — Нет, забудь, — недовольно проворчала Лили, аккуратно беря мальчика, который этому даже не сопротивлялся, за руку и притягивая ближе, чтобы следом завести его к себе за спину.              — И не трогай больше детей, понятно? — убедившись, что мальчик теперь в безопасности, недовольно поморщилась Мэри и скрестила руки на груди, продолжая смотреть на Эван сверху-вниз. — Найди себе кого-нибудь равного по умственному развитию.              Эван, услышав это, вновь тихо рассмеялся, будто вся эта ситуация действительно забавляла его и приносила какое-то странное удовольствие. Вздохнул и поднялся медленно на ноги, из-за чего Мэри, если честно, ощутила себя крайне неуютно, понимая, что он и выше неё на целую голову, совсем немного ниже, чем Сириус, и заметно сильнее неё. Но виду, что ей хочется явно стоять тут перед ним с таким же парнем за спиной, Мэри старалась не подавать, надеясь, что волшебную палочку, в случае всего, вовремя схватить сможет не только она, но и девочки рядом, которые не были похожи на тех, кто будет медлить.              — Кого, например? — прикидываясь придурком, уточнил Эван, якобы слегка задумавшись и заглядывая Мэри в лицо… — Тебя?              — Да хоть меня, но явно не ребёнка, — проворчала Мэри, хотя едва ли хотела ввязываться в какие-либо игры с Розье, пусть и понимала, что теперь, видимо, это неизбежно… — Клянусь, проваливай отсюда, пока тебе хуже не стало.              — Не зря отец говорил, что ты такая же, как твой долбанутый дядя, — с заметным отвращением, словно пригляделся ей в лицо и что-то заметил, хмыкнул Эван, впрочем, с заметным удовольствием подмечая, как Мэри замерла, явно сильно задетая словами про любимого дядю. Решил додавить… — Оба думать нихуя не имеете и лезете туда, куда не нужно. Вот это ситуация тебя касалась? Конечно же нет, но тебе же надо показать нам свое раздутое «я», чтобы самоутвердиться за счёт того, какая ты хорошая. Такая же двуличная, как и твой дядя, только интересно, тоже будешь никем, потому что ума поддерживать правильные идеи не хватило? Такой же гадкой, мерзкое и невмен…              Не договорил.              Закрыл глаза, чувствуя, как по лицу начинает что-то крайне неприятно стекать…              Да Мэри и сама замерла, впрочем, поначалу явно не жалея, что прервала Эвана и его гадкие слова тем, что без зазрения совести и с особым удовольствием плюнула ему в лицо, надеясь тем самым в кои-то веке поставить его на место. Девочки позади того прыснули, ибо едва ли на их памяти кто-то делал с Эваном такое, да и в целом… заслужил.              Понимали все.              — Еще раз хоть словом обмолвишься про моего дядю, сволочь, плевок получишь уже не от меня, а от другого, еще и сразу в рот, — раздражённо прошипела Мэри, не обращая внимания, как Эван странно замер, будто в нем сорвался последний крючок, а Томас и Уильям сзади настороженно переглянулись. — Понял? Ты никто, и ничего про него не смеешь, блять, говорить. Иначе я клянусь, я тебя своими руками удушу, и твоего отца, который это все выдумал от зависти, следом. Сама ему руками трахею вырву, понял?.. поганые лжецы…              Напряжение росло…              Эван медленно открыл глаза, сразу встречаясь взглядами с Мэри, которая от такого явно не очень хорошего взгляда пусть и нервно сглотнула, уже решив, что, может быть, и зря не сдержалась и плюнула ему в лицо, но взгляд между тем не отвела.              Тишина.              Эван медленно стёр рукавом рубашки плевок с лица, продолжая смотреть на Мэри…              Дернулся вперёд резко, очевидно после такого унижения не собираясь сдерживать себя руках, а Мэри только и успела сделать пару быстрых шагов назад, распахивая глаза шире и явно не ожидая, что Эван на неё может полезть в ответ не только морально, но и физически… к такому она, никогда прежде такового и не испытывая, готова не была, оттого и побледнела сильно, чувствуя, как руки слабо задрожали. Эван успел дотронуться только до воротника рубашки, хватаясь за него, по всей видимости собираясь протянуть за него к себе, но затем сразу же отпуская, потому что Томас и Уильям в две пары рук схватили его и оттащили назад, пока девочки, как злые кошки, прижались к Мэри и достали палочки, очевидно, в беде её одну оставлять не собираясь.              — Угомоните своего ненормального! — шикнула Алиса, держа перед собой палочку мёртвой хваткой и наблюдая за тем, как Уилкинс и Мальсибер оттаскивают Эвана, в глазах которого плескалась, видела побледневшая Мэри, самая настоящая ненависть. — Больной…              — Всё-всё, успокойся, Эв, — слегка встряхнув Розье, чтобы тот пришёл в себя, прошипел Уияльм, сжимая его плечо сильнее… — Не хватало ещё проблем из-за неё… слышал? Успокойся…              — Отпусти, — тихо процедил Эван, вроде как прекратив брыкаться в руках друзей, и все продолжал смотреть на Мэри в упор… выдохнул, раздражённо закатывая глаза. — Да успокоился я!.. блять.              Эван встряхнулся, недовольно тем самым отталкивая немного друзей от себя, следом поправляя манжеты на рубашке… пока за ним, как маленький сквад самозащиты, в который они столпились, и за спинами которых продолжал прятаться мальчик, молча наблюдали девочки, готовые чуть что сразу напасть на него, как злые кошки, в ответ, едва ли переживая, что он сильнее и выше них. А Мэри на секунду действительно пожалела, что сделала этот плевок прежде, чем подумала о последствиях — безусловно, Эван должен держать себя в руках, но Мэри понимала, что, между тем, и самой не надо было наступать на граблю, если знала, что она может ударить тебя по лбу. И очень повезло, что граблю эту придержали… жалела, что забыла на время слова того же дяди Чарльза о том, что нападать первой на неуравновешенных парней нельзя, особенно если возле тебя нет своего такого, кто тебя защитит, если ты не успеешь достать волшебную палочку.              Это с одной стороны.              А с другой — нет, не жалела. Никто не смеет оскорблять то, что она любит. То, что ей дорого.              — Лжецы? — крайне едко процедил Эван, вновь заглядывая в лицо Мэри, которая сжала волшебную палочку в кармане мантии сильнее и мысленно очень надеялась, что Мародерам взбредет в голову пройти мимо этого коридора. Или хотя бы Сириусу… но между тем голову держала ровно, понимая, что если покажет страх, который гадко притаился внутри, станет ещё хуже. — Это ты, дура, должна свой рот закрыть в сторону моего отца. Идиотка. А про обман можешь поинтересоваться у своего Регулуса, заодно и спроси, кто ту надпись блядскую на стене написал. Ответ тебе очень понравится. Поймёшь, какая идиотка, — Эван, заметив, как Мэри от этих слов не удержалась и растерянно забегала по его лицу взгляду, криво улыбнулся и хмыкнул, кивая Томасу и Уильяму. — Пошлите, пусть стоят гнездом дальше… дуры.              — Смотри, чтобы эти «дуры» не рассказали, куда ты по ночам со своими дружками ходишь, — крикнула Лили вслед уходящему Эвану, решив достать их козырь с Мэри, которая стояла, уткнувшись задумчивым, слегка растерянным взглядом в пол. — Я тебе клянусь, про это узнают все.              — Да ради Салазара, грязнокровка, — едко сплюнул на пол Эван, даже не оборачиваясь назад, словно факт того, что про их тёмные дела узнают остальные, его абсолютно не волновал. — Только нам грозит выговор, а что сделают потом с тобой — это вопрос.              С этим словами Эван и двое его друзей молча скрылись за следующим поворотом, оставляя девочек стоять в иступленной тишине…              А Мэри, почти не слыша последние слова диалога, продолжала смотреть в пол, пытаясь понять, правду ли сказал Эван или попытался вывести её напоследок из себя.              Внутри все сжалось.              — Еблан… — раздражённо хмыкнула Алиса, крайне недовольно пихая волшебную палочку обратно в карман мантии. — Меня… меня трясёт аж. Это ж… надо так… в рукопашную… на девочку!..              — Да ладно… — Мэри, придя в себя от довольно громкого тона Алисы, устало вздохнула, проводя ладонью по бледному лицу, чтобы взять себя в руки и унять легкую дрожь. — Я тоже могла подумать головой и заметить, что ему плевать, девочка я или нет. Да всё равно, в любом случае, он это плевок заслужил. Его нужно было так или иначе поставить на место… только Джеймсу и Регулусу не рассказывайте, окей?.. Сириусу тем более.              — Ладно... — цокнула Алиса и закатила глаза, ибо ей запретили сделать то, что она так хотела, дабы мальчики могли Эвану объяснить некоторые вещи кулаками. — Впрочем… что вы за собрания имели ввиду?              — Потом расскажем, — отмахнулась Мэри, разворачиваясь к девочкам лицом… поджала уголки губ. — Всё равно теперь рискованно, учитывая слова этого придурка, кому-то рассказывать это… Лилз, ты как?              — Все в порядке, — уверенно кивнула Эванс, пусть и все трое заметили, что лицо её приобрело более обречённый вид, словно она уже просто смирилась с тем, что она «грязнокровка»… — Нет!.. молчите. Всё нормально… лучше давайте узнаем, что им нужно было от этого мальчика..              Лили, аккуратно вытянув мальчика за ладошку вперёд, чтобы он вышел к ним из-за её спины, улыбнулась слабо и опустилась сразу на корточки, а Мэри не без облегчения заметила, что состояние его стало лучше — лицо приобрело более здоровый оттенок, плакать сильно он перестал, пусть и красные щеки были до сих пор мокрые.              — Как тебя зовут? — ласково поинтересовалась Лили, следом аккуратно пригладив белокурые и кучерявые волосы мальчика на голове.              — Эдвард Пикс, — более чем уверенным голосом ответил мальчик, улыбаясь невольно от жеста Эванс, и шмыгнул носом, наспех вытирая щеки ладонью. — Спасибо... спасибо, что помогли!..              — Не за что, Эд… гриффиндорцы в беде друг друга не оставляют, — нежно, как только умела, улыбнулись ему Мэри в ответ, аккуратно поправляя съехавшую мантию на его плече. Поинтересовалась как можно аккуратнее, чтобы не сделать ему этими словами лишний раз неприятно… — Что ему от тебя было нужно? Он тебе что-то сделал?              — Я не знаю, честно… — тихо ответил Эдвард, крайне виновато от своего незнания глядя на девочек по-очереди… — Я просто шёл с урока по Истории магии. Увидел, как тут общаются четверо парней…              — Четверо? — растерянно уточнила Мэри, скрещивая руки на груди и настороженно переглядываясь с остальными. — Здесь их было трое…              —Угу… — кивнул Пикс, и едва ли по его виду можно было сказать, что он врёт, ибо выглядел хоть и напугано, но в своих словах уверенно. — Я сначала замер, потому что старшие курсы говорили мне ничего общего со слизеринцами не иметь. Хотел потом быстро проскользнуть мимо, но один из них остановил меня и сказал, что подслушивать нехорошо… но я не подслушивал, честно!...              — Мы верим тебе, — уверенно кивнула Алиса, а затем, чтобы поднять настроение, щелкнула Эдварда по носу, из-за чего тот покраснел, забавно сморщив его.              — Ну и вот… он остановил меня, и я ответил, что просто шёл в Большой зал и больше ничего!.. — продолжил мальчик тем временем, жалостливо сводя брови и начиная нервно кусать губы от воспоминаний. — Они что-то обсудили между собой, а потом Эван… вроде так его зовут, остановил меня и начал расспрашивать, кто мои родители. Ну я… и ответил.              — Подожди-подожди, а куда делся четвертый?.. — аккуратно уточнила Мэри, пока Лили взяла ладони мальчика в свои, чтобы успокоить его до конца быстрее. — И… как он выглядел?              — Он ушёл сразу, как только все это началось, — Эдвард задумчиво прикусил нижнюю губу, по всей видимости пытаясь вспомнить того парня более детально. — У него были коричневые длинные волосы… и значок странный на мантии какой-то.              Мэри сжала челюсти, недовольно выдыхая и примерно догадываясь, кто же это мог быть, но виду для остальных старалась не подавать. Одно лишь радовало, особенно после слов Эвана — не Регулус.       — И вот… а потом Эван начал говорить, что меня и мою семью в будущем ждёт смерть, — Эдвард понурил голову ниже, а Мэри казалось, что от этих слов она прямо сейчас пойдёт обратно, схватит Сириуса, в котором была по какой-то причине уверена больше всех, за шкирку и вместе с ним пойдёт делать плевок Эвану в лицо во второй раз. — И что лучше мне магию в себе подавлять, иначе мне же хуже будет от этого… и моим родителям тоже… вот мне и стало так страшно за маму и папу… что я заплакал…              — Всё хорошо, милый... — Мэри вздохнула сочувственно, в следующий момент аккуратно заправляя прядку волос, которая свисала Эдварду на глаза, обратно за ушко. — Они ничего не сделают ни тебе, ни твоей семье. Они просто жалкие трусы.              — Если они подойдут к тебе ещё раз, сразу скажи нам или другим старшекурсникам с Гриффиндора, хорошо? — настойчиво, но тем не менее крайне ласково промолвила Лили, и Эдвард вновь кивнул, благодарно ей улыбаясь. — У тебя какой следующий урок?              — Травология, — тихо ответил Пикс, пока Марлин, заметив у стены его сумку, которую ранее кому-то пришлось отбросить туда, подняла ее с пола и аккуратно оттряхнула.              — Давай мы тебя проводим, — слабо улыбаясь и скрещивая руки на груди вновь, предложила Мэри, не без удовольствия заметив, как Эдвард ей усердно закивал.              — И… на, возьми, — неожиданно сказала Лили и достала из своей сумки маленький мешочек с конфетами из «Сладкого Королевства». — Они очень вкусные и поднимут тебе настроение.       — Спасибо большое… — радостно, уже абсолютно без прежней грусти, сказал Эдвард и положил мешочек к себе в карман, а Мэри лишь усмехнулась, заметив, как его глаза заблестели. — А как вас всех зовут?              — Я — Мэри Поттер, — начала Мэри, попутно двигаясь к лестницам, чтобы спуститься к теплицам, пока Алиса, Марлин и Лили, веды мальчика за ладошку, шли следом. — Это — Алиса Стоун, — она кивнула головой в сторону Алисы, — Марлин Маккиннон и с рыжими — Лили Эванс.              — Я рад с вами познакомиться! — улыбнулся Пикс, а потом восхищённо продолжил: — Клянусь, мои друзья никогда не поверят, что я теперь дружу со старшекурсницами!.. это… такая гордость.              Мэри, переглянувшись с Марлин, тихо прыснула в ладонь, но промолчала, позволяя Эдварду порадоваться своим новым поводом для гордости.                                                                                           В вечер вторника, когда наступил день рождения Регулуса, вместе с ним решили посидеть в Визжащей Хижине — это было одно из немногих мест, где им действительно никто не помешает.              Мэри заранее предупредила Джеймса и остальных Мародеров, чтобы те не совались в Хижину в этот день, иначе она самолично наложит на них проклятие. Сириус, словно этот факт его до дури ужасно сильно задел, несколько секунд глядя на неё в упор, из-за чего Мэри вновь против воли покраснела, в конце концов скривил едва заметно верхнюю губу и кивнул, Римус и Питер ничего не имели против, а вот Джеймс весь разговор протестовал и выступал против этой затеи, так как очень хорошо помнил тот день, когда нашёл их спящими друг рядом с другом, за что до сих пор не получил извинения!.. Мэри же после его «душеизлияний» устало закатила глаза да кинула в него рядом лежащую подушку с дивана… и в ответ припомнила ему, как четыре года терпела его друзей и вечные разговоры о Лили, которые без конца содержали в себе лишь восхищение ею. Джеймс в ответ что-то пробурчал, но, впрочем, согласился не соваться в Хижину до вечера следующего дня, чтобы дать сестре спокойно отпраздновать день рождения друга. Но пообещал, что если они будут спать в одной кровати снова, то он непременно напишет обо всем дяде Чарльзу, на что получил новую подушку от Мэри в лицо и слова, что дядя все равно будет на её стороне.              Вообще, всю предыдущую неделю Мэри старалась не подавать вида, что знает что-то про день рождения Регулуса, но тот и не намекал особо, словно ему было вообще всё равно, будет кто-то праздновать его день или нет. Словно на этот день ему было абсолютно до лампочки, что Мэри, честно говоря, огорчало... естественно, она предполагала, что Вальбурга и Орион в день рождения любимого сына не оставляют его без внимания, но всё же родительское внимание всегда отличается от внимания друзей или брата — даже сейчас, когда вечером четырнадцатого января они спокойно шли по туннелю, ведущему в Хижину, Регулус ни слова не проронил о том, что сегодня он стал старше, или о том, что хотел бы получить поздравления от подруги.              — У тебя сегодня было Зельеварение? — спокойно поинтересовался Блэк, стряхивая с пальто землю. — Слизнорт сказал мне, что доволен твоими результатами.       — Правда? — крайне довольно уточнила Мэри, невольно начиная улыбаться шире. — За это я всё равно обязана тебе. Если бы не ты, вряд ли бы у меня что-нибудь продвинулось.       — Не принижай свои заслуги, — слабо улыбнулся Регулус, продолжая смотреть вперед. — Твоё усердие — твой главный факт в продвижении. Думаешь, если бы я помогал, а ты бы этого не хотела, у меня получилось бы помочь тебе?              — Нет? Наверное… — немного неловко пожала плечами Мэри.              — Вот именно, — медленно кивнул ей Регулус. — Всё зависело от тебя — я лишь помог тебе это исполнить. Не относись к себе предвзято.              — Ты только что сделал это сам с собой, — усмехнулась Мэри, на что Регулус тихо рассмеялся, покачав головой.— Давай так тогда — мы оба внесли вклад в мое продвижение в Зельеварении!       — Ладно. Твоя взяла, лиса, — согласился по итогу Блэк, после чего открыл дверь, которая вела в гостиную Хижины, и пропустил Мэри вперёд. Та ему в ответ лишь показала язык довольно да проскользнула внутрь, спустя несколько шагов вальяжно кидая сумку на диван в гостиной.              — У тебя лист мандрагоры не съезжает в сторону? — уточнил Регулус, медленно присаживаясь в кресло. — У меня постоянно.              — Не то слово, Редж, — Мэри вздохнула обречённо, крайне недовольно поправляя языком во рту расположение листка. — Когда-нибудь я его съем.              — Только не ешь. А то по новой всё придётся начать, — с легкой издёвкой усмехнулся Регулус, сняв с себя шарф, связанный Юфимией, и бережно положил его на стол. А Мэри, приметив то, что он носит её подарок, невольно улыбнулась украдкой.              — Осталось ещё около полутора недель, может чуть больше. Нужно дотерпеть, Мэр.              Та в ответ Регулусу лишь кивнула, заглядывая в комод, на котором стоял музыкальный проигрыватель, и в котором лежали несколько пластинок, половину из которых принесла Мэри, а вторую — Сириус. Стало уже маленькой традицией, каждый раз приходя сюда вместе с Регулусом, включать какую-нибудь песню, чтобы сидеть было более приятно и весело. Так что, достав из небольшой коллекции одну пластинку, Мэри, прочитав на ней название, которое гласило «Glen Campbell — Southern Nights», довольно прикусила нижнюю губу и следом поставила её на проигрыватель, который сразу же начал её крутить. А затем, довольно подпевая, развернулась лицом к Регулусу, который всё это время смотрел ей в спину.              — У вас с Сириусом похожий музыкальный вкус — внезапно промолвил Регулус, а Мэри, услышав это, захлопала глазами да зарумянилась вся сразу, как-то неловко отводя взгляд в сторону… — Каждый раз, когда включаешь что-то, я узнаю песни, которые он часто включал дома.              — Это хорошо… — коротко улыбнулась Мэри, отчаянно пытаясь прогнать мысли о Сириусе, которые так некстати всплыли именно сейчас, чтобы этого не заметил Регулус, который сверлил её взглядом… вспомнила кое-что, а затем улыбнулась, кивая головой в сторону кухни. — Я есть хочу. Подожди, я сейчас принесу еды.       Регулус ничего не ответил — лишь кивнул, провожая Мэри, которая улетела на кухню, как птичка, взглядом… улыбнулся слабо своим мыслям, замечая на столе магические шахматы, которые кто-то оставил после недавней игры и попросту забыл о них.              А Регулус игру в шахматы очень любил.              Помогало легче расставить приоритеты.              Или что-то другое…              Начал задумчиво расставлять их в том порядке, в которым они стояли у него в комнате, невольно вспоминая, что единственными, кто его поздравили с днем рождения были родители, но едва ли это, если честно, его задевало — ему действительно было всё равно на этот день, который просто сделал его на год старше. Родители, впрочем, подарком не обделили — книга по темным искусствам, которую писал давным давно ещё их древний предок, живший когда-то в шестнадцатом веке, по имени Поллукс Блэк. Единственный экземпляр, который передавался всегда старшим наследникам, но не в этом поколении и, знал Регулус, в последующих тоже… вещица, на самом деле, очень хорошая, которая позволяла узнать много интересного, особенно того, что нужно ему для будущих дел. Да и было бы глупо упускать такой шанс изучить столь древнюю реликвию, которая содержала в себе довольно много информации о том, что тогда творилось, потому что частично являлась автобиографией Поллукса, который обязательно к каждому изученному обряду, заклинанию или чарам приписывал то, как это удалось найти, создать, и кто из волшебников, живших тогда, ему помогал… так что Регулус читал ее с особым интересом, как-то невольно задумываясь о том, кто все эти люди, описанные в книги и как именно они повлияли на то, что происходит сейчас… но, тем не менее, ответов пока не было, да и навряд ли в ближайшее время, пока он не узнает кое-что подробнее, появятся. А за книгу он был действительно благодарен.       Закончив с расстановкой шахматных фигур в нужном порядке, Регулус вздохнул, думая, уже как месяц, какой из них стоит сходить дальше…              Заметил, что Мэри возится на кухне слишком долго.              — Мэри? Куда пропала? — довольно громко поинтересовался Блэк, продолжая задумчиво смотреть на шахматную доску…              — Уже иду! — раздался крайне довольный голос Мэри с кухни, так и сочившийся каким-то нетерпением. — А ты можешь, пожалуйста, сесть на диван и закрыть глаза?              Слабо нахмурившись, Регулус всё-таки согласился, но догадался о том, что происходит, довольно быстро, вспоминая утро, когда Сириус позвал Мэри на разговор. Потому довольно непринужденно пересел на диван, как его и просили, и закрыл глаза, опираясь локтями о колени. Прислушался к звукам… услышал мягкие, неспешные шаги.              Запахло горящим фитилём.              — Открывайте глаза, мистер Блэк!..              Мэри довольно, как кошка, улыбнулась, наблюдая за тем как Регулус медленно открывает глаза и упирается в неё взглядом. Смотрит сначала на черно-бордовый торт с кучей свечек на нем, которые горели ярко до освещали слабо её лицо в лёгком полумраке комнаты. Поднял на неё взгляд крайне серьёзный, из-за чего Мэри поначалу неловко улыбнулся шире, слегка растеряно бегая взглядом глаз, в которых отражался свет от свечек, по лицу Регулуса.              — С днем рождения, Регулус!.. — тихо прошептала Мэри, кивая на торт в своих руках на подносе. — Загадывай желание и дуй на свечки!              Блэк, несколько секунд глядя ей в глаза, молча закрыл глаза послушно, на некоторое время погружая гостиную в тишину, а затем задул свечи, открывая глаза обратно и вновь глядя Мэри в лицо. Которая ощутила себя ещё более неловко, не понимая, как расценивать такую реакцию друга, который свечи вроде и задул, а вроде даже не улыбнулся…              — Ну, хах, вот… теперь ты совсем взрослый, — впрочем, стесняясь находиться в абсолютной тишине, слабо улыбнулась Мэри, аккуратно ставя поднос с тортом на стол и едва ли обращая внимание на шахматную доску на нем. — Это… хорошо. Надеюсь, тебе понравилось, а то…              Договорить Регулус не позволил — за долю секунды поднялся на ноги, аккуратно беря Мэри за плечи, чтобы медленно протянуть к себе и обнять… та, поначалу растерявшись, ибо уже успела подумать, что прогадала с выбором подарка Регулусу на день рождения, в конце концов облегченно улыбнулась и крайне довольно обняла его в ответ              — Спасибо, Мэр, — тихо прошептал Регулус, но судя по голосу крайне нежно, едва ощутимо проводя щекой по её кудрям. — Правда. Это очень… хорошо. И мне очень приятно.       — Не за что, — кивнула Мэри, поглаживая Блэка по спине и чувствуя ладонью его сердцебиение, которое, тем не менее, было совсем слегка спешнее обычного.       — Нет, поверь. Это самое лучшее, что ты могла сделать, — Регулус тихо усмехнулся, а затем как бы невзначай поинтересовался… — А как ты узнала? Я тебе не говорил об этом.              — А вот не скажу, пока не попробуешь торт, — игриво промурчала Мэри, спешно выбираясь из его объятий, чтобы усадить самостоятельно, надавив на плечи, обратно на диван. Кивнула на одну из вилок, которая лежала на подносе, и аккуратно присела рядом на краешек дивана, чтобы узнать мнение Регулуса о своём шедевре кондитерского искусства.              Вчера вечером Мэри вместе с Лили всё-таки добрались до кухни школы, чтобы исполнить замысел первой, которая понимала, что торт — это неотъемлемая часть дня рождения. Ведь не зря же каждый раз двадцать седьмого марта родители и тётя с дядей, когда Мэри и Джеймс ещё не учились в школе, с утра пораньше прямо на кухне устраивали им праздничное представление с огромным тортом, который наполовину состоял из вишни, а на другую — из малины. Торт всегда съедался крайне быстро, и едва ли родители и тётя с дядей успевали урвать хоть по кусочку прежде, чем его слопают двойняшки, которые за последний кусок этого торта будут готовы драться не на жизнь, а на смерть… так что Мэри важность праздничного торта понимала знала прекрасно, и, понимая, что едва ли кто им радовал Регулуса в последние несколько лет, решила друга поздравить именно таким способом. И проблем с его готовкой, ровно как и с тем, чтобы добраться до кухни, не было — как выяснилось, не все ученики знают о том, что туда можно попасть. Даже Лили не сразу узнала о ней… только после того, как однажды ей рассказал об этом Римус, который вместе с Мародерами часто проскальзывал туда. Нужно просто спуститься в подземелье, найти картину с натюрмортом и пощекотать на ней грушу, которая после превратится в дверную ручку, которую Мэри и Лили в тот вечер успешно открыли, попадая на кухню, заполненную вдоль и поперёк кучей домовых эльфов, которые выполняли в школе роль поваров. Встретили, впрочем, двух незваных гостей они довольно радушно — поинтересовались сначала, дескать, что они хотят есть, а потом, узнав причину, по какой Мэри и Лили посетили их рабочую берлогу, парочка из них принялась им помогать… в общем, эти несколько часов прошли просто прекрасно и крайне весело, и по итогу всего процесса Мэри и Лили, перепачканные в тесте и муке, смотрели на свой шедевр кондитерского искусства, который у Мэри впервые вышел правильным за всю её жизнь, ибо в готовке она была крайне плоха, над чем часто шутил дядя Чарльз, говоря, что, по всей видимости ему придётся учить готовке Сириуса, чтобы Мэри не умерла от голода.              Чтобы торт настоялся и не испортился, Лили наложила на него чары, а затем, убрав его в коробку, тихонько скрылись с кухни под довольные возгласы домовиков, чтобы они возвращались почаще… впрочем, когда шли по коридору школы, чтобы торт отнести в «безопасное» место, им навстречу, как назло, шёл Регулус, из-за чего план чуть не треснул по швам, если бы Лили не спрятала коробку за спину и не свернула в другой коридор, попрощавшись с Мэри, когда Блэк уже был в двух шагах от них.              — И… как тебе? — тихо поинтересовалась Мэри, наблюдая за тем, как Регулус пробует первый кусок…              Помолчал…              Слабо улыбнулся.              — Это просто великолепно, Мэри, — кивнул Регулус, позволяя Мэри выдохнуть оттого, что переживания отпали сразу же после его слов. — М-м, я так понимаю, именно он был в руках Лили? Когда она резко ушла.              — Ну, да.. — немного смущенно кивнула Мэри, а затем слабо пожала плечами. — Я сегодня утром отнесла его сюда, чтобы устроить тебе сюрприз.              — У тебя все получилось, — кивнул Регулус, а затем крайне заинтересованно посмотрел на неё, откладывая вилку на стол. — М-м, так кто же тебе рассказал про это?..              — Сириус… — немного покраснев то ли от упоминания Блэка, то ли оттого, что пришлось признаваться Регулусу в том, что его брату на него не все равно, промолвила Мэри              Тишина.              Неловкая такая для Мэри, которая смотрела растерянно то на торт, то на Регулуса, прикусив нижнюю губу.              Блэк усмехнулся, медленно кивая…              — Передай ему спасибо.              Мэри, услышав это, тотчас закивала, обещая передать и спасибо, и то, что Регулус был крайне рад и благодарен получить этот торт, который хоть и подарила Мэри, но косвенно и Сириус тем, что ей про него рассказал. Задумалась о том, как Сириус отреагирует на это… очень надеялась, что отношения между братьями это немного, но сгладит. Как первый шаг для того, чтобы у Сириуса… и у Регулуса было все хорошо. Мэри очень на это надеялась, но долго сейчас об этом не думала, решив и сама попробовать торт, который испекла самостоятельно, пусть и с помощью Лили. Сама же удивилась тому, как сладко и вкусно ужасно он вышел, и мысленно проворчала, что дяде Чарльзу она не скажет об этом никогда, потому что прерогатива не стоять на кухне, где вместо неё будет готовить Сириус, ей очень даже нравилась. И было все равно, что они просто друзья.              Ближе к десяти вечера торт был съеден до конца под бессмысленные, но приятные разговоры — бóльшую часть случайно, сама того не заметив, съела сама Мэри, хотя торт по себе был маленький, около двадцати сантиметров диаметром, в то время как Регулус ограничился двумя кусками, и тогда Мэри точно поняла, что сладкое он не сильно любит, пусть и торт ему очень понравился…              — Спасибо еще раз, Мэр, — слабо совсем, но искренне улыбнулся Регулус, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Этот день рождения действительно один из самых приятных.              — Говорю же — не за что. Да и… подарок для тебя. А в итоге большую часть его съела я, — усмехнулась Мэри, сложив ладони на животе и мысленно удивляясь тому, как, поедая столько сладкого, она умудряется оставаться довольно худой, хотя списывала это все на вытянутое телосложение и быстрый метаболизм. Помолчала несколько секунд, невольно вспоминая… — Регулус…              — М? — неплодовито отозвался Блэк, продолжая держать глаза закрытыми.              — Всё-таки Эван ошибается насчет тебя, — тихо, с легкой улыбкой на губах сказала Мэри, не замечая, как Регулус распахнул глаза. — Такую хрень говорит… а я смотрю на тебя и понимаю, что нет — врёт.              — К чему ты это? — довольно сухо поинтересовался Регулус, медленно присаживаясь на диване ровно.       — Да так… — Мэри, покосившись в его сторону, повторила его позу, тем не менее пожимая плечами. — Довёл одного первокурсника до слез где-то неделю назад.              — Он что-то сделал тебе? — еще холоднее, чем обычно, уточнил Регулус, из-за чего Мэри как-то неуютно порезала на месте.              — Да нет… — неловко отводя взгляд в сторону, покачала головой Мэри. — Мы с девочками тогда вступились за мальчика. У меня и Эвана началась короткая переделка, и… — Мэри скривила лицо, недовольно фыркая. — Он начал оскорблять моего дядю. Но не переживай — я плюнула ему в лицо.              — А-а… поэтому он в тот день так много ворчал? — усмехнулся Регулус тихо, но, впрочем, продолжая как-то холодно смотреть перед собой.              — Ага, — кивнула Мэри довольно, но затем слегка неловко и даже как-то неуютно заправила прядь волос за ухо. — Правда, я не взяла в расчёт, что он не ты или Сириус, и может полезть на меня….              — Ты сказала, что он тебя не тронул, — недовольно проворчал Регулус, внезапно поворачивая голову в сторону Мэри и добавляя ещё более колко. — Ради Мерлина… он тебя ударил? Если да — скажи. Он завтра не проснётся.              — Что? Нет! — воскликнула Мэри, чувствуя, как от слов Регулуса, которые он произнес так уверенно, стало не по себе… — Его оттащили Мальсибер и Уилкинс, да и девочки вокруг меня встали блокадой. Все в порядке!... Правда.              — Они молодцы, — впрочем, без особой радости кивнул Регулус, явно зацепившись мыслями на словах о том, что Эван на неё полез. — Только почему ты не сказала сразу?              — Чтобы ты вот так вот не среагировал… — немного неловко протянула Мэри, но затем вздохнула и пожала плечами. — Но, по правде, незачем было. Он уже получил за издательство и обман.       — Какой обман? — Регулус едва заметно сощурил глаза, пока Мэри откинулась обратно на спинку дивана и слабо улыбнулась.       — Перед тем, как уйти, он сказал, что настоящий лжец — ты, — вновь пожала плечами Мэри, опять не замечая, как Блэк отвел взгляд. — Сказал, мол, та надпись в ноябре — дело твоих рук. Но я не поверила, понятное дело. Он пытался насолить тебе через меня, правда?              Мэри довольно посмотрела на Регулуса, спокойно ожидая, что тот слова свои подтвердит.              Регулус молчал, продолжая смотреть в сторону.              Улыбка с лица медленно спала.              — Чего молчишь? — довольно нервно сглотнула Мэри, продолжая прожигать Регулуса взглядом. — Правда ведь? Из него тупой шутник.              Опять тишина.              Но в этот раз Регулус на неё взгляд перевёл, встречаясь с её собственным.              Вспомнились слова Сириуса о том, что верить его брату — затея гадкая.              Внутри как-то неестественно все похолодело.              Регулус ответил взглядом.              — Ты хочешь… хочешь сказать, он не врал? — Мэри улыбнулась, только очень криво и нервно, чувствуя, как кому-то хочется дать пощёчину. — Ты серьёзно? Это же шутка, да? Тем более Слизнорт сказал, что…       — Я опоздал на урок, Мэри. А Гораций этого не заметил, — так же тихо произнёс Блэк, наблюдая, как Мэри после этих слов невольно вжала голову в плечи под его взглядом, очевидно желая отсюда как можно быстрее убежать. И желательно к тому, кого она отталкивала и не верила, а теперь поняла, что он ее, на самом деле, никогда не обманывал. А значит с ним безопасно. — Подожди, Мэр. Дай я все объясню.              А Мэри, ощутив какое-то оцепенение, между тем и так никуда не убежала бы сразу, потому что все это время пыталась понять, как можно было быть такой слепой. И как можно было наступить на другую граблю, о которой её предупреждал Сириуса, но, заметив, что она это очень хочет сделать, дал волю действий не умея по другому.              Так что времени оправдаться у Регулуса было достаточно.              Ну или сказать что-то, придуманное заранее.              Как и обычно.              — Это все Розье, — медленно начал Регулус, очевидно замечая, как недоверчиво Мэри на него смотрит. — М-м, помнишь, я как-то говорил тебе, что, чтобы достать одну книжку для браслета, который я тебе сделал, я попросил одного человека об услуге? — Мэри кивнула, невольно схватившись рукой за браслет на запястье, который захотелось стянуть. — Я попросил Эвана, хоть и знал, что придётся платить за помощь. Ты видела нас, когда в сентябре несла книги мне в подарок. Я согласился на его условия, но я сам не знал, что он попросит сделать. Сам виноват — знаю, что ничего не бывает просто так. Как и помощь. Потом он подошёл ко мне и сказал, что пришло время платить — я хотел отказаться от этого, но не мог. У меня не было ходов. Я знаю Розье как свои пять пальцев — он бы не отстал от меня, и хуже того, тронул бы либо тебя, либо Сириуса. Я правда не хотел делать этого, Мэри.              Мэри поджала губы, в упор глядя на лицо Регулуса, чтобы по эмоциям лица понять, лжёт он ей или нет… жалела, что так плохо в этом разбирается, но, между тем, в его глазах видела раскаяние, которого раньше никогда в нем не замечала. Что и можно было взять как подтверждение того, что всё, что он сказал — не ложь. Они ведь друзья… так ведь нельзя. Нельзя обманывать друг друга, он не мог. Хотя, кто его знает, сколько раз это было и сколько будет…              Мэри, немного подумав, тяжело вздохнула…               — Хорошо… — стараясь подавить дрожь в голосе, медленно кивнула Мэри. — Я поверю тебе. Только ответь еще на один вопрос.              — На любой.       — Ты сам согласен с тем, что написал, или нет?       — Нет, — уверенно сказал Регулус.              Мэри не ответила — отвела взгляд на стол, чтобы обдумать все сказанные слова Регулусом еще раз, пока он сам молча, выжидающе наблюдал за ней, разглядывая её лицо крайне внимательно.              — Злишься? На меня, — довольно тихо уточнил Регулус спустя минуты две повисшего безмолвия.              — Нет, блять, душевно благодарна… — проворчала Мэри, крайне недовольно сощурив глаза, но затем повела плечом. — Да, я злюсь.              — Мэри…              — Я злюсь не из-за того, что ты сделал это. Окей, тебя заставили… — ещё более раздражённо продолжила Мэри, невольно поднимаясь на ноги, ибо сидеть было крайне нервно. Посмотрела на Регулуса осуждающе… — В чем была проблема сказать сразу? Блять, мы могли бы что-то придумать… или я бы знала сразу, а не слышала это бы сейчас, чтобы думать, верить тебе или нет!..              Регулус не ответил — несколько секунд глядя Мэри в глаза снизу вверх, в конце концов свой взгляд вроде как виновато опустил, показывая, что оправдаться ему нечем.              Мэри вздохнула…              — Слушай, Регулус, — приложила устало ладонь ко лбу, опираясь одной рукой о свой бок и продолжая крайне недовольно смотреть на Блэка. — Запомни навсегда: для меня в отношениях самая главная основа — доверие. В любых, блять, неважно — дружба или любовь. Если этого нет, то мне это не надо, я хочу знать, что могу доверять человеку и быть в нем уверенна. Быть уверенна в том, что он меня не обманет, понимаешь? Это не шутки, а крайне серьёзно, иначе я просто уйду. И не важно, к кому. Ты меня понял?              — Да, — Регулус уверенно кивнул, поднимая на неё взгляд обратно, а Мэри, если честно, заметив его виноватое лицо довольно быстро смягчилась, пытаясь нагон чуть поубавить…              — Так что договоримся раз и навсегда, — продолжила Мэри, пусть и более мягко, чтобы в этом вопросе поставить точку. — Никаких тайн, ты меня понял? Даже во благо — просто говори как есть, чтобы потом не было вот таких ситуаций. Я и так не верю во всё, что про тебя говорят, так что не подбивай моё доверие… оно тоже не резиновое. Не надо меня обманывать даже если думаешь, что мне это поможет. Уговор?              Регулус, несколько секунд глядя ей в глаза, словно и не слышал этих слов, как могло показаться на первый взгляд, вновь кивнул.              — Отлично, — вздохнула Мэри, в следующий момент довольно устало после короткой вспышки стресса присаживаясь обратно на диван. — Я прощаю тебя. На первый раз. Потом… не прощу. Пусть и не хочу терять такого друга, как ты.               Мэри, немного подумав, не глядя на Регулуса внезапно протянула ему мизинец, чтобы помириться способом, которым обычно её и Сириуса мирил постоянно дядя Чарльз. Выглядела довольно забавно — недовольно лицо, нахмуренные брови, косой взгляд и мизинец, протянутый, чтобы помириться. Регулус, оглядев это, не выдержал и слабо улыбнулся.               — Спасибо, Мэр, — ответил Регулус, и скрепил обещание, сжав её мизинчик в ответ. — И прости ещё раз. Я не хотел делать тебе больно.              — Простила, Редж, — невольно улыбнувшись от вида сцепленных мизинцев, кивнула Мэри, а затем скрестила руки на груди. — Но запомни, что делать так не надо.              — Я понял, — Регулус моргнул в подтверждение, а затем улыбнулся чуть шире. — Ты действительно… мне важна. И сделаю всё, что бы у тебя всё было хорошо. Не переживай, ma chérie.              Мэри, несколько секунд глядя на Регулуса, немного неловко кивнула и отвела взгляд обратно.