Третья Астрея

                                                       — Значит… в этом году Мэри будет учиться с нами? — щуря глаза от дневного солнца, поинтересовался Сириус, задумчиво, слегка напряжённо разглядывая ветки дуба, листва на которых от лёгкого ветерка приятно шелестела.              — Ага, — лёжа рядом с ним, но, впрочем, без сильной радости кивнул Джеймс, невольно вспоминая причину такой внезапной смены школы. Вероятно, будь она совершенно иной, более приятной, он бы обязательно ответил со всем энтузиазмом и радостью, потому что момент, чтобы его сестра-двойняшка училась с ним в одной школе, был его маленькой мечтой с тех пор, как почти четыре года назад их, волей случая, судьба распределила по разным школам — Джеймс, как и полагается, получил письмо в Хогвартс, а вот Мэри угораздило каким-то образом попасть в Ильверморни… — Но, знаешь… учитывая, что случилось, чтобы это произошло, лучше бы… Мэри училась и дальше в Америке. Момент, что год мы будем учиться в одной школе… не стоит того, что она пережила в июне.              Сириус ничего не ответил — не знал что, полностью разделяя чувства лучшего друга по этому поводу.              Знал ведь Мэри очень хорошо, с самого детства, ещё с тех пор, как тётя Дорея рассказывала ему о том, что у её мужа растёт очень милая племянница, которая словно вышла из сказки. А потом постоянные летние каникулы у Поттеров, которые были организованы также с помощью тёти, во время которых он всегда видел её… правда, дружба не сильно сложилась — Мэри постоянно окликала его грубияном за то, что их первая встреча на каникулах после первого курса вышла не самой приятной, из-за чего сильно сблизиться в течение последующих лет, во время которых они, между тем, учились в разных школах, у них не вышло. Но, тем не менее… Мэри являлась его подругой, сестрой его лучшего друга, и безразлично относиться к ней он попросту не мог. Она была ему действительно дорога, пусть ни показывать, ни говорить это твёрдо он ещё попросту не умел.              Смелости, да и мозгов не хватало.              Сегодня было второе августа — только сейчас ему удалось на месяц приехать в гости к Поттерам, ибо отец упорно не хотел его туда отпускать, считая, что он водится с «грязью», которая на его и без того бестолковый характер лучше не влияет. Как бы Сириус ни просил, какими бы клятвами ни сыпал, отец и слушать ничего не хотел весь июль, обещая, что если так и продолжится, он без стеснения запрёт его в подвале на день-два, чтобы подумал над своим поведением. Кисло. Даже сейчас, вспоминая эти моменты, Сириус кривил верхнюю губу, понимая, как его всё это раздражает, как ему хочется оттуда сбежать и не возвращаться, чтобы забыть с концами. И про отца, и про маму, и про младшего брата, словно он — действительно белая ворона в семье, наследник «ничего», ибо иногда отцу советовали пригрозить сыну тем, что, если он не возьмётся за ум, ему в наследство перепадёт целое «ничего», так как своего Сириус не имел, будучи на полном содержании родителей. Особенно это любила советовать тётя Друэлла, самая мерзкая женщина в семье, по мнению Сириуса, которая его терпеть не могла сильнее всех, настолько дико своими выкрутасами он выводил её из себя. Ведь, будучи урождённой Розье, она была эталоном для чистокровной женщины, хотя, впрочем, Сириус считал, что она была ещё тем первым лицом в семье в обход своего мужа Сигнуса, который человеком был спокойным, пусть и таким же, как и все Блэки, и в дела особо лезть не любил. Друэлла никогда не брезговала напомнить племяннику, с которым даже не была связана кровью, что он «наследничек так себе»… вот и в июле, приехав в Блэк-Мэнор во время ежегодного бала, тётя, посетив его комнату, ибо Сириус осознанно не вышел с ней поздороваться, не постеснялась сказать, что, будь он её сыном, она бы обязательно вставила ему и поставила на место. Сириус, на своё удивление, ничего не ответил — промолчал, впервые думая о том, что рад, что Вальбурга Блэк является его мамой; в сравнении с Друэллой она казалась эталоном материнства, не иначе. Как минимум, не обещала вздёрнуть его как грязного маггла за хвост. Но это так, мелочи. В любом случае, тётя Друэлла казалась настоящей железной рукой второй ветви рода Блэк, без стеснения пару лет назад саморучно стерев упоминание своей дочери Андромеды с семейного полотна, потому что с тех пор, как та сбежала из дома с «грязнокровкой» Тедом Тонксом, у неё было лишь две дочери — старшая Беллатриса и младшая Нарцисса.       Вот и томился в ожидании того, как вернётся в уже ставший родным дом Поттеров, Сириус почти месяц — ровно до тех пор, пока не приехали на лето в Англию тётя Дорея и её муж, Чарльз Поттер. Сириус не знал, какими махинациями крутила тётя в кабинете его отца, какие аргументы приводила, что говорила, но когда спустя час она вышла к нему с победной усмешкой и словами, чтобы он дул собирать вещи, ибо прямо сейчас они едут на месяц к Поттерам, Сириус даже не ответил — сразу побежал собирать сумку, желая поскорее оказаться дома, будучи в тот момент самым счастливым мальчиком в мире. Вот и теперь он лежал на заднем дворе дома Поттеров в Хатфилде, приехав сюда с утра пораньше и желая узнать всё в подробностях о том, о чём писал ему в письмах Джеймс. Мэри он ещё не видел — вместе с дядей Чарльзом ещё с утра отправилась в Лондон, так как тот очень хотел порадовать истинную «поттеровскую принцессу» разными развлечениями в том городе.              — Она… в порядке? — прикрыв серые глаза, чтобы солнце перестало их неприятно щипать, осторожно уточнил Сириус, поджимая губы.              Джеймс ответил не сразу — помолчал пару секунд, будто решая, как лучше сказать, а затем вздохнул, доставая из кармана снитч и начиная с ним, от желания отвлечься, играть.              — Сейчас получше, — поначалу не слишком плодовито ответил Джеймс, но Сириус не торопил — помнил из писем, как тяжело его сестре далось событие, случившееся в Ильверморни. — Сначала совсем туго было, но ты знаешь уже, мы с тобой тогда в школе были. А когда я домой приехал… тихая такая была. Хотя когда меня увидела, радостная стала, ну точь-в-точь пузатый галлеон. Да мы… особо и не разговаривали на эту тему, если честно, да и я не спрашивал лишний раз, ну, блин, вдруг напомню и больно сделаю!?.. тем более, о ней хорошо позаботились мама с папой и дядя Чарльз, который первым оказался в Америке и навестил её в больнице, где была куча других учеников. У них, ну… лучше получается её поддержать, чем у меня. Я только пытался её развеселить, чтобы поднять настроение. Но сейчас Мэри лучше, а учитывая, что её отдохнуть повёз дядя Чарльз, думаю, станет в пять раз лучше — она ж его очень любит, — Джеймс вздохнул, даже как-то радостно от мысли, что у его сестры есть такой любимый дядя, из-за чего Сириус сам не заметил, как слабо улыбнулся. Но затем, впрочем, поджал губы, потому что дальше Джеймс заговорил менее радостно. — Просто… иногда мне кажется, что её память половину событий того дня стёрла. Ну, помнишь, нам Римус рассказывал чё-то про какой-то там синдром, а мы дебилы, как обычно, не слушали, да? Ну вот… я просто разок подслушал её разговор с мамой, которая спрашивала её о чём-то, что случилось в Ильверморни. А она, прикинь, говорит, что не помнит!... а может и хорошо — быстрее восстановится. Ладно… ты лучше скажи, у вас дома что-то об этом говорят? Как-никак целая группа Пожирателей смерти напала на иностранную школу и устроила международный скандал.              Вспоминая слова родственников о том, что это пусть и рисковый, но крайне показательный поступок Воландеморта, идеи и цели которого они поддерживают уже более четырёх лет, ибо сейчас был тысяча девятьсот семьдесят четвёртый, вспоминая их слова одобрения, ведь в Ильверморни убивали во время нападения в особенности магглорожденных, коих там было достаточно, чтобы не испортить отношения с чистокровными семьями Америки, вспоминая, что никто из семьи не осудил этот аморальный поступок, Сириус скривил губы, понимая, что вот так ответить не может. Особенно с учётом, что родители его лучшего друга состоят в «Ордене Феникса», основанного директором их школы в семидесятом году, уже как четыре года после начала магической войны. Дамблдор первым обратил внимание на серьёзность и будущий масштаб событий и созвал в членство самых лучших и умелых магов, которых когда-либо знал, на которых мог положиться. Юфимии и Флимонту Поттерам, несмотря на их уже преклонный возраст, эта честь выпала почти самыми первыми — миссис Поттер была прекрасным лекарем, заработав хороший опыт во время войны с Гриндевальдом, ещё одним магом, мечтавшим в сороковых годах взять контроль над Европой, а мистер Поттер был одним из лучших зельеваров этого века и был на хорошем счету у многих. Сириус не знал всех подробностей, но слышал, что часто в боях Юфимия и Флимонт не участвуют — на их плечах по большей части лежит забота о раненых, работа над изготовлением того или иного зелья, а также их проверка и так далее. Но, тем не менее, сторонников некоего Воландеморта они презирали, желая поскорее избавить Англию от «заразы». Поэтому сейчас говорить лучшему другу, как его собственные родственники поддерживают нападение на детей, среди которых была его младшая сестра, которую он чуть не потерял, Сириус не рискнул.              — Как обычно, — неплодовито отозвался на вопрос Джеймса Сириус, постукивая пальцами ритм маггловской песни по земле. — Без стеснения лижут зад Тому-Кого-Нельзя-Называть и всё такое. Поехавшие.              — Не понимаю, как ты там вообще живёшь… — искренне недоумевая уже почти четвёртый год подряд, проворчал Джеймс, выросший, в отличие от него, в полной семейной любви и моральном благополучии, с умными родителями и милой сестрой. Сириус не завидовал, нет — наоборот, был рад, что лучшему другу так повезло, и лишь хотел так же. Так что в ответ ему Блэк лишь улыбнулся обречённо, пожимая плечами. — Регулус как обычно ходит с лицом камня и на тебя не обращает внимания?              — Ага, — уже свыкнувшись с этим, безразлично отозвался Сириус, едва ли сейчас, в такой приятный летний день, желая вспоминать своего младшего на два года брата. — Да плевать, знаешь. За весь июль он ни разу почти со мной и словом не обмолвился. Пусть сидит, пускает слюни на идеалы нашей семейки дальше. Похер.       — М-да, я как вспомню его взгляд, мне аж жутко. Вообще не представляю, как ты с ним с детства уживаешься, — Джеймс вздрогнул, встряхиваясь слегка, будто ему действительно было жутко из-за Регулуса, а Сириус пожал плечами, едва ли собираясь говорить, что до его поступления в школу их взаимоотношения с Регулусом были довольно адекватные. Джеймс, тем временем, то и дело ловя снитч рукой, внезапно свёл тему обратно. — В общем… не напоминай ей лишний раз про Ильверморни, окей? У нас эта тема вообще под запретом. И слава Мерлину. Не хочу, чтобы она лишний раз стресс ловила и всё такое.              — Без проблем, — кивнул Сириус, понимая, что действительно ему надо быть поосторожнее — уж слишком он любит сначала говорить, а потом думать. — Эм… есть ещё, что мне нужно знать?              — Да не, просто не дури и не порть ей настроение, а так нормально — можете ворчать друг на друга дальше, — усмехнулся Джеймс, а затем ткнул Сириуса в бок локтем, из-за чего тот распахнул глаза, возмущённо и крайне недоумённо глядя на него. — Поверь, ей это точно поднимет настроение. Побежит жаловаться дяде Чарльзу и папе, а потом довольная будет смотреть, как нас двоих! Двоих, Сириус! Даже меня! Отчитывают из-за очередной вашей ссоры!              — Джеймс, иди к чёрту, — цокнул Сириус да закатил глаза, но, впрочем, улыбнулся слабо, вспоминая довольное, щекастое лицо Мэри, когда дядя Чарльз их отчитывает за то, что они опять обидели девочку и ведут себя как шакалы. — Кстати. Почему именно в Хогвартс? Ну, отправили всех.              — Ну вообще, как неделю назад мне стало известно, не всех, — задумчиво нахмурив брови, поправил очки в круглой оправе Джеймс, а затем отпустил снитч летать вокруг дома, чтобы в следующий момент положить руки за голову. — Одну часть принял Шармбатон, вторую — Дурмстранг, третью ещё кто-то и далее. Ну, как сказала мне мама, чтобы в школах не было перегрузки, а Магический Конгресс Америки заранее оплатит все расходы на дорогу до стран, откуда ученики попадут в эти школы. Мэри повезло! Думаю, профессор Дамблдор, когда составлял список учеников, которых Хогвартс готов на год принять к себе, учёл, что мы с ней брат и сестра, и адаптироваться, ну там, в новой среде обитания, ей будет легче, во!.. ну, или мама попросила. Не суть. Так что пузатому галлеону повезло — будет учиться с нами. Гляди и с Лили подружится…              — Ага, и сразу же с Марлин и Алисой, и они устроят тебе полное рандеву, ибо Мэри сто процентов от вредности расскажет всю твою подноготную, — усмехнулся Сириус, краем глаза видя, как Джеймс закатывает глаза. — Да не ворчи ты. Лучше скажи, почему год-то? Я так и не понял.              — Да не знаю, — Джеймс пожал плечами, прикрывая глаза… несколько секунд помолчал, а затем продолжил. — Ну, вообще, школу не успели восстановить до конца. У них не получается убрать тёмные метки из половины классов, которые Пожиратели оставили там как след. Это, мол, будет очень психически давить на учеников, которые пережили такой ужас. Поэтому, чтобы они типа восстановились морально, как мне сказала мама, их на годик отправили в места подальше, чтобы в это время в Ильверморни избавились от меток, привели её в порядок, ну и… немного видоизменили, чтобы ученики не ловили слёзы от воспоминаний. Как-то так.              — Да уж… не радужно, — Сириус скривил верхнюю губу, вспоминая из газеты «Ежедневный пророк» колдографии того, как сейчас выглядит Ильверморни — картинка действительно жуткая: тёмные метки Воландеморта в виде змей и черепа, полуразрушенное здание школы, выбитые окна… Сириусу было не по себе даже смотреть на это, что уж говорить про тех, кто там в эти мгновения находился. Что уж говорить про Мэри, которая там чуть не умерла. Так что Сириус решение держать рот на замке принял моментально, понимая, что подруге это сделает лучше. Пусть и переживал, что, имея слишком импульсивный характер, может взболтнуть лишнего. — Джеймс… не парься. Нормально всё будет. Примут Мэри, да и мы ей поможем, девочки её в стороне не оставят, они ж эти, благодетельницы, да и Римус… с ней довольно близок. Да.              — Да я в вас не сомневаюсь, — гордо усмехнулся Джеймс, всем своим видом, с самым горячим чувством показывая, что в своих друзьях и в Сириусе абсолютно уверен. — Уже вижу, как будем все вместе носиться с ней по школе, Филч нас ловить, а Макгонагалл причитать, какие мы неугомонные… эх, мечты-мечты.              — Специфичные у тебя, конечно, мечты, — хмыкнул Сириус, но потом улыбнулся слабо, поправляя чёрные волосы, которые слегка растрепались от ветра. — Кстати, покажешь мне ту маггловскую штуку, которую тебе привёз дядя Чарльз из Франции? Что это вообще?              — Никогда не поверишь! — позабыв чуть ли не обо всём на свете, внезапно взбудоражился Джеймс, да так, что Сириусу показалось, что его глаза сейчас сгорят от счастья. — Какая-то хрень. Ну, то есть… дядя Чарльз назвал её игровой приставкой, во!.. там типа есть экран… и можно двигать персонажами… и играть в игры… новинка семидесятых!              — Я ничё не понял, но звучит интересно, — имея действительно огромный интерес к тому, что сейчас описал Джеймс, усмехнулся Сириус, питавший огромную страсть ко всем маггловским вещам ещё с тех пор, как поступил на первый курс Хогвартса и открыл для себя новый, не целиком чистокровный мир. — Пошли поиграем?.. ну, он же тебе объяснил, как ею пользоваться?              — Ну, хе-хе, да… — не шибко уверенный в своих словах, согласился Джеймс, неловко почесав затылок и начиная криво, будто так и надо, улыбаться.              Сириус уже хотел бы поиздеваться над ним, цокая да закатывая глаза, ибо до сих пор поражался тому факту, как Джеймс иногда может так сильно глупить, в отличие от Мэри, но не успел.       — Джеймс! Сириус!              Оба, как заведённые куклы, обернулись в сторону дома, где заметили Юфимию, которая выглядывала из-за приоткрытой стеклянной двери в деревянной раме. Тёмно-коричневые волосы, слегка кудрявые такие, всегда собранные в причёску, как, например, и сейчас, что делало, считал Сириус, Юфимию ещё более по-матерински нежной, потому что черты лица её становились мягче, слегка загорелая кожа и румянец на щеках делали лицо свежее, и в такие моменты Сириус подмечал, как Мэри и её мама чем-то похожи, в то время как Джеймс был больше похож на отца.              — Ужин готов, идёмте есть! — с лёгкой улыбкой, а оно и понятно — вся семья снова в сборе, а значит, всё хорошо, крикнула им Юфимия, после чего, заметив, как Сириус и Джеймс рывком подскочили на ноги, зашла обратно в дом, элегантно придерживая подол чёрной, длинной до щиколоток юбки рукой и оставляя дверцу открытой, и чтобы Джеймс и Сириус забежали следом, потому что после трёх часов езды на велосипедах полчаса назад ужасно проголодались, и чтобы пустить в дом не только свежий воздух, но и приятный аромат роз, которые росли на заднем дворике, будучи когда-то давно посаженными ещё самой Юфимией.              В дом не вошли — влетели, да так, что чуть не снесли с ног домашнюю эльфийку Поттеров по имени Пинки, которая от такой внезапности со страху вскрикнула да мигом испарилась один лишь Мерлин знает куда, даже не услышав беглые извинения от Сириуса и Джеймса. Которые, уже наперегонки, бежали в сторону кухни, до которой было как рукой подать — впрочем, понимая, что Джеймс обгоняет, Сириус, всё ещё вечно желающий стать лучшим, скорости прибавил…              Да вот только зря…              — Бу!              Дёрнулся со страху на месте, заметив перед собой Мэри, которая внезапно выскочила из-за стены, встряхнув своими коричневыми кудрявыми волосами и выставив ладони в пугающей позе. Впрочем, Мэри повезло — Сириус успел резко затормозить, чтобы не врезаться в неё с разгону, ибо понимал, что, будучи больше и выше, если он упадёт на неё, то сделает больно. Но ему самому повезло не особо, ибо Джеймс, из-за его спины не видевший картинку впереди, вовремя остановиться, заметив, как это сделал Сириус, уже не успел — врезался со всей дури ему в спину, из-за чего оба полетели вниз, с грохотом падая прямо на пол и стукая себе всё, что можно. Мэри же умудрилась отойти в сторону прежде, чем оба полетят в её сторону…              — Мэри! Ну ради Мерлина!.. — запричитал как ворчливый дед Джеймс, потирая ушибленный локоть и продолжая валяться на полу вместе с Сириусом под ехидный и гордый смех не только Мэри, но и дяди Чарльза за столом. — Ну, по-человечески нельзя!?              Сириус, впрочем, молчал, слегка потирая лоб оттого, что умудрился проехаться им по полу, пусть и смягчил падение с помощью рук, из-за чего удар вышел слабее. Зажмурил на пару секунд глаза, которые следом открыл, чтобы проверить, не потерял ли он возможность видеть — нет, точно не потерял. По крайней мере, Мэри, которая сейчас стояла, скрестив руки на груди и склонив голову над ним, казалась в моменте какой-то несуществующей. С такой вроде приятной усмешкой победной, сияющими от удовольствия из-за своего выкрутаса большими глазами… Сириус пару раз проморгался, а затем встряхнул головой, пытаясь наваждение убрать. Просто кажется. Она ему не нравится. Нет. У него уже есть объект любви. Морок.              Но от глаз Мэри взгляд отвёл как-то не сразу…              — Ну, не ворчи, Джеймс, будет вам уроком, что по дому бегать нельзя, — спокойно пожала плечами Мэри, якобы не она во всём этом виновата, после чего, довольно улыбнувшись, посмотрела сначала на Джеймса, который, ворча себе под нос дальше, проверял целостность очков, а потом на Сириуса, который всё так же моргал часто, глядя ей в глаза… отвела взгляд сразу, чувствуя, как краснеет, и дёрнула плечом. — Вставайте, а то как бедные родственники на полу валяетесь.              С этими словами, едва ли собираясь помочь им встать, развернулась и пошла обратно, тихо хмыкая себе под нос.              «Придурок… ой, то есть, придурки, — присела за стол возле дяди Чарльза, который уже начал причитать мальчикам о том, что ворчать на девочку, которая решила немного поиграть — дело абсолютно не мужское. — Теперь терпеть их галдёж с утра до ночи… и чувствовать себя третьей лишней. Класс. Круто. Вроде Сириус не глупый, но… каждый раз… когда приезжает… так и хочется отправить домой. Джеймс только с ним и гуляет, а я так, если совсем скучно станет… ну и плевать. Пусть… что хотят делают. В Лондон-то дядя Чарльз свозил меня, и музыкальные пластинки я купила себе!.. а они пусть слушают старьё дальше. Дураки».              От мысли, что хоть где-то она оказалась в плюсе, Мэри облегчённо, более довольно улыбнулась, чувствуя себя чуточку приятнее, чем прежде, когда ей стоило только вспомнить о том, что теперь, после приезда Сириуса, Джеймсу на неё будет опять всё равно.       Ну, то есть, как — просто всё его внимание будет уделено исключительно его лучшему другу, почти родному брату, настолько сильно они сблизились за три года учёбы. Конечно, о сестре Джеймс никогда не забывал — не было такого, чтобы он её игнорировал, переставал любить или делал вид, что её не существует, никогда и ни за что. Просто… с Сириусом, по всей видимости, ему теперь было намного веселее, чем с ней. Ей довольно редко удавалось стать третьим участником в их приключениях, хотя бывало, что её звали — часто сама отказывалась, прекрасно понимая, что ей будет скучно, Джеймс будет шутить в основном с Сириусом, а он сам её ужасно раздражать, потому что со стопроцентной вероятностью они опять начнут ворчать друг на друга, да так, что в итоге поссорятся, и Мэри уйдёт домой, понимая, что ей там не рады.              Может, поэтому Мэри была и счастлива, что дядя Чарльз, которому нужно было посетить Лондон из-за дел, ибо он жил во Франции уже несколько лет и вместе с Дореей приезжал летом и зимой, взял с собой только её, хотя поинтересовался, не хочет ли она позвать с собой брата и его друга, которого должна привезти через полчаса Дорея. Мэри подумала… вспомнила, как Джеймс прожужжал ей все мозги о том, как круто они отдохнут с Сириусом, как круто покатаются на велосипедах до другого конца города, куда её даже не звали… покачала отрицательно головой, говоря, что они будут заняты, а вот она с огромным удовольствием сходит с ним в гости к его знакомым и с ужасной радостью поест с ним сладости вместо обеда в каком-нибудь кафе.              — А вы когда успели вернуться? — поинтересовался Джеймс, усевшись кое-как, с видом настоящего страдальца после своего падения, на стул напротив Мэри, пока Сириус, отчего-то весь задумчивый, присел рядом с ним. — Мы думали, вы часов в девять придёте!..              — Ну, как выяснилось, половина моих школьных друзей давно умерли… — внезапно раздался горестный голос дяди Чарльза, который опустил понурый взгляд на тарелку… за столом повисла тишина, а Мэри, едва ли понимая, о чём он говорит, изумлённо посмотрела на него, недоумённо хлопая глазами.              Но потом улыбнулась, когда тётя Дорея, оказавшаяся как раз в тот момент в комнате, закатила свои голубые глаза да дала Чарльзу подзатыльник свёрнутым листом газеты.              — Ну вот чего ты детей пугаешь? — проворчала с улыбкой на бордовых от помады губах Дорея, поправляя свои чёрные волосы до плеч, а Чарльз в свою очередь рассмеялся, понимая, как его быстро поймали на лжи и выдали перед племянниками. — Тебе точно пятьдесят четыре, а не семнадцать?              — В душе мне все семнадцать, Дори! — с горячим чувством и уверенностью ответил дядя Чарльз, после чего чмокнул жену, которая уселась возле Мэри, в щёку, и поставил на стол графин с соком, который ему только что передала Юфимия, с усмешкой за ними наблюдавшая. Да и Мэри улыбки не сдержала — всегда тётя и дядя были такими, сколько она их знала, оттого и очень сильно любила. — А если без шуток — половины из них дома не было, ну мы с Мэри зашли к парочке, а там я подумал, что к чёрту, и мы пошли с Мэри покупать ей музыкальные пластинки, а там и мороженое вишнёвое навернули. Погуляли, да домой трансгрессировали, по вам, дуракам, соскучились.              — Эй, мы тоже хотим музыкальные пластинки!.. — возмущённо протараторил Джеймс, а Мэри в ответ лишь показала язык, готовая через час бежать и хвастаться ему новым альбомом ABBA, который ей удалось урвать.              — Джеймс, милый, у тебя вся комната в этих пластинках, куда тебе ещё? — с нежной, мягкой улыбкой сказала Юфимия, проходя в этот момент мимо стула Джеймса и поглаживая его по голове, из-за чего тот, чуть подумав, вздохнул да мигом затих, едва ли смея противоречить матери, да и понимая, что, так-то, права; уж слишком, знала Мэри, брат маму любил и уважал, иногда замолкая, чтобы не сделать ей неприятно и не начать ссоры на пустом месте.              — Эффи, это они просто в нас с Флимонтом, — довольно проговорил дядя Чарльз, заранее ставя рядом с тарелкой Мэри корзинку с её любимым печеньем, в то время как Юфимия, услышав это, закатила глаза, невольно качая головой и, по всей видимости, понимала Мэри, вспоминая их школьные годы; в конце концов, мама и папа были старше дяди и тёти всего на два года. — Мы в юности тоже потом скупали все музыкальные пластинки, когда нам о них какой-то маггловский студент рассказал. Или ты не помнишь, как отплясывала с Дори под джаз?..              — Чарльз, иди ты к чёрту, — отмахнулась Юфимия, пытаясь сдержать улыбку, после чего, под довольный смех дяди Чарльза, которому пригрозила кулаком Дорея, глянула на часы, которые показывали без пяти минут семь, и уселась за стол возле Мэри; одна глава стола осталась пустой, в то время как вторую занимал дядя Чарльз. — Флимонт сегодня немного задержится, поэтому поужинать попросил без него, так что можете налетать.              — А почему папа задержится? — поинтересовался Джеймс, начиная в спешке есть, будто у него эту еду сейчас отберут, из-за чего Мэри, откусывая кусок хлеба, еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Невольно посмотрела на Сириуса, который, оказывается, смотрел всё это время на неё... улыбаться перестала, но при этом оробело отводя взгляд.              — Дела в Ордене, Джеймс, но ничего страшного, — спокойно ответила Юфимия, но при этом, ощутила Мэри, покосившись на неё, будто пытаясь понять, спокойно ли она отреагирует на факт, что папа вновь находится в местах, каким-то образом связанных с Пожирателями смерти; помнила, как в конце июня, после возвращения домой, Мэри боялась, что с ней или с папой что-то сделают. Но теперь было полегче — шок спал, страх слегка поулёгся… многое забылось. Лишь худые руки слегка, почти незаметно задрожали.              — Кстати, — заметив, как атмосфера за столом чуть начала меняться из-за этого факта, поспешил свести тему дядя Чарльз, за что Мэри благодарно ему улыбнулась, скрывая это следом за стаканом с соком. — Надо будет в ближайшее время сходить на Косую Аллею. Потому что в прошлый раз, Джеймс, вы вот оттягивали до последнего, и всё самое лучшее разобрали. В этот раз лучше заранее. Тем более, с нами будет Мэри.              — Волнуешься? — внезапно шёпотом поинтересовалась тётя Дори, беря в руки бокал, куда дядя Чарльз только что налил вина.              Мэри, услышав такой вопрос, покраснела да пожала плечами, немного опуская голову…              — Если только немного, — улыбнулась слабо, понимая, что тётя ясно прочла по её лицу, что в последний месяц Мэри очень часто думала о том, что теперь как минимум год ей придётся учиться в Хогвартсе — в её маленькой, несбывшейся мечте детства, которую в своё время разбило письмо из Ильверморни, и едва ли кто тогда понимал, почему Мэри умудрилась попасть туда, будучи волшебницей из Великобритании. Папа тогда говорил, что, вероятно, в Мэри всплыли их старые поттеровские американские гены, ибо когда-то давно, в веке так девятнадцатом, их предки жили там. Это уже потом в Англию переехали обратно да смешались с чистокровными семьями, из-за чего внешне не осталось ни намёка, что они когда-то жили на другом континенте. Единственное, в иных обстоятельствах Мэри хотела бы попасть в Хогвартс, а не из-за того, что чуть не умерла под завалами Ильверморни. Но об этом старалась не думать, потому что… было слишком больно. — Наверное, больше переживаю, получится ли адаптироваться, ну и всё такое.              — О-о, об этом не переживай, — усмехнулась Дорея, поправляя длинную юбку, точь-в-точь как у Юфимии, просто белого цвета, на которую положила салфетку, чтобы её не испачкать. — Тем более, у тебя там столько знакомых, твой брат. Вроде, Джейн тоже с тобой переводится, так ведь?              — Ага, — кивнула Мэри, вспоминая свою близкую и единственную подругу из Ильверморни, с которой им повезло попасть на обучение в одну школу, хотя остальным подругам Джейн не повезло — кто попал во Францию, а кто и вовсе в Германию. — Ей не шибко понравилась эта идея. Мол, в Англии скучно и всё такое, хотя я ей все мозги проела, что в Хогвартсе весело. Мне же… Джеймс, в свою очередь, пф, все мозги проел, когда писал про свои игры и шутки с Мародёрами.              Мэри, как-то без особого аппетита продолжив есть, хотя вкусную еду всегда и очень сильно любила, невольно подняла взгляд вперёд, уставившись на Джеймса и Сириуса… эти двое о чём-то весело болтали, ведя разговор одновременно и друг с другом, и с мамой, и с дядей. О чём говорили — Мэри не слушала, просто посмотрела как-то грустно, а затем опустила взгляд вниз, поджимая губы. Понимая, что теперь эту картинку ей придётся видеть каждый день в течение года — наблюдать, как им двоим весело без неё, особенно в компании так называемых «Мародёров», которыми они себя окликали и в состав которых входили они сами и двое их других однокурсников, Римус Люпин и Питер Петтигрю.              Мэри знала о них, да и видела — этим летом не получилось, а вот прошлым вся их компания приезжала к ним в гости на каникулы где-то на месяц, из-за чего в доме стоял такой балаган, в который Мэри не была приглашена, что она старалась больше времени проводить либо на улице на площадках Хатфилда, либо в своей комнате, включив пластинку на проигрывателе и пытаясь погрузиться в чтение, которое очень любила, особенно классическое или историческое. Сама не знала, откуда в ней такой интерес к этим областям, но эти книги она готова была «есть», прочитывая за один летний месяц по десять штук, особенно если не было иных занятий.              Гулять было особо не с кем, так как Джейн и прочие знакомые находились на другом континенте, чтобы съездить к ним в гости или позвать к себе, хотя пару раз Мэри на неделю-две к ним попадала. Но это редко, а потому в остальное время, будучи дома, ей было гулять не с кем, только если с Джеймсом, когда его друзья были далеко. Весь июль, например, этого года, когда брат не отходил от неё ни на шаг, по всей видимости испугавшись, что сестру чуть не потерял. А теперь вот… опять только Сириус.              Завидовала ли она их дружбе?.. скорее да, чем нет. Да и как иначе, когда наблюдаешь за ней всё лето, а сама столь крепкой не имеешь. Мэри не была идеальной — и завидовать, и вредничать умела, пусть и понимала, воспитанная такой осознанной и умной женщиной как Юфимия, что так нельзя. Да вот только поделать с собой ничего не могла, стоило ей только опять увидеть, как брату хорошо без неё, что всё его внимание отдано Сириусу. На которого сейчас опять невольно глянула, подмечая, что он, к слову, очень красивый на лицо, а ещё высокий, уже в свои четырнадцать будучи выше всех своих друзей. Красивый… но вредный. И вообще, очень часто говорит обидные слова, потому что не умеет думать и держать рот на замке. Противный. Он точно не нравится Мэри, ни за что, даже со всеми стараниями дяди Чарльза, который частенько, то ли чтобы примирить, то ли чтобы свести, оставлял их наедине… Мэри Сириуса не ненавидела, но брата ревновала точно, вспоминая их беззаботное детство до школы, когда пакостили, радовались и печалились они всегда вместе, даже будучи в своре друзей «со двора».              А потом разные школы, новые круги общения… постоянные Сириус, Римус и Питер на каникулах. Или даже в обычной речи, потому что Джеймс постоянно говорил о них, рассказывая свои бесконечные приключения с ними, которых за учебный год накопилось немало. Сначала Мэри было интересно — ведь, ого, новые друзья, так ещё и среди них тот самый Сириус, о котором постоянно рассказывал дядя Чарльз!.. а потом начало надоедать. Что тошнило уже, из-за чего приходилось старательно переводить тему, потому что слушать, какой Сириус крутой, Мэри порядком достало.              Неприятнее всего стало тогда, когда Джеймс начал окликать своего лучшего друга чуть ли не родным братом, самым близким человеком. Вот тогда-то Мэри поняла — это жутко грустно знать, что твоему близкому человеку важнее кто-то другой.              Конечно, будучи подростком, местами утрировала, воспринимала слишком серьёзно и в штыки, с одной стороны прекрасно зная, что Джеймс её всё так же любит и лелеет как единственную и лучшую младшую сестру. Но сахарный мирок был испорчен солью в виде ревности, которую Мэри отчаянно старалась убрать, то и дело каждый месяц спрашивая совета у мамы и только в её руках находя утешение от этой проблемы, только ей это рассказывая.              Понимая, что это наоборот хорошо, что Сириусу дали такую крепкую и верную дружбу, настоящую семью, которую, зная о его жизни дома пусть и немного, но достаточно, она бы и сама была рада дать, ведь Поттеры всегда были такими сердечными. Это у них в крови.              А с другой стороны… глядя на то, как им круто и весело без неё, было как-то уныло и грустно, даже сейчас, когда, казалось бы, всё хорошо — приехали погостить любимые тётя и дядя, сейчас разгар летних каникул, в доме весело и шумно, никаких июньских ужасов больше нет, да и Сириус будто немного поумнел, ибо было уже удивительно, что ни разу на весь ужин они не обменялись колкостями, что заметил дядя Чарльз и пошутил, что когда домой вернётся Флимонт, то обязательно подумает, что его детей подменили.              В любом случае, ужин прошёл хорошо — весело и приятно, как обычно; иначе на кухне Поттеров попросту не бывает, и Мэри всегда это очень радовало. Что-что, а у неё всегда есть семья, где её действительно очень любят и сделают всё, чтобы быть рядом. И она сама всегда готова на это.              Но с ужина ушла раньше всех — настроение как-то пропало, из-за чего Мэри даже не притронулась к любимому вишнёвому пирогу, который мама готовила самостоятельно, без помощи Пинки. Даже папу дожидаться не стала, хотя он и так вернулся часов в десять вечера, спустя час после окончания ужина; это Мэри узнала уже сидя в своей комнате, когда тот заглянул к ней, чтобы немножко поболтать и поцеловать в макушку, как делал всегда, когда возвращался домой.              А там уже и заняться пыталась чем-нибудь: покормила ручного хорька по имени Флури, который после такой прикормки довольно уснул у неё на столе, потеряв интерес к постоянной беготне туда-сюда; попыталась почитать книгу, но отложила это занятие быстро, понимая, что настолько глубоко уходит в мысли, что не может сосредоточиться на сюжете.              В конце концов села писать письмо Джейн — нужно было ответить на её прошлое, да и рассказать события за неделю в виде того, что приехали Дорея и Чарльз, а также Сириус, о котором подруга спрашивала уж очень часто, чего Мэри абсолютно не понимала, но по какой-то причине хмыкала и старалась о нём писать реже.              А где-то спустя полчаса писанины, которая у Мэри получалась очень скудной и сухой из-за упавшего настроения, внезапно раздался стук в дверь.              — Войдите, — прикусывая кончик пера, без особого интереса крикнула Мэри, к двери поначалу даже не оборачиваясь, а всё пытаясь придумать, как бы написать свои чувства на пергаменте для подруги более внятно…              Услышала то, как дверь открывается… только шагов не было, что Мэри слегка напрягло и всё-таки заставило обернуться, чтобы понять, зачем нежданный гость просто стоит на пороге, если его пустили внутрь.              Замерла, глупо хлопая глазами…              Из-за двери выглядывала её старая детская игрушка в виде чёрного пса.              — Привет, Мэри! Давно не виделись! — внезапно раздался искорёженный голос дяди Чарльза, который, по всей видимости, стоял за дверью и решил разыграть её как маленькую, из-за чего Мэри не удержалась и прыснула в кулак, невольно улыбаясь. — Как у тебя дела? Почему ты такая грустная?!              — Дядь Чарльз! Прекрати, ха-ха, мне не пять лет!.. — Мэри не удержалась — рассмеялась тихо, наблюдая за тем, как дверь открывается шире, и её взору показывается довольный дядя, который сам давит улыбку довольную, продолжая стоять на пороге. — Где ты… её вообще нашёл?              — Да так, секрет фирмы, — подмигнул ей дядя, после чего зашёл внутрь комнаты, пока Мэри, понимая, что письмо ей сегодня написать не светит, отложила перо в сторону. — В детстве тебе это всегда поднимало настроение!.. кстати, держи. Тебе передали.              Дядя Чарльз, внезапно о чём-то вспомнив, потянулся в карман чёрных брюк и достал оттуда два шоколадных батончика, один из которых отдал в руки довольной Мэри, а второй, впрочем, оставил себе, будучи таким же сладкоежкой, и присел на край широкой кровати. Положил её игрушку чёрного пса на бежевую подушку в цветочек… чуть подумал, да укрыл его одеялом, будто вспомнив, что пятилетняя Мэри всегда заставляла его это делать.              — Кто передал? — поинтересовалась Мэри, сразу же открывая упаковку и глядя на дядю, который загадочно пожал плечами, уже начиная есть свой батончик и разглядывать всякие постеры, на которые светило закатное солнце из окна, на одной из стен комнаты, где помимо них также висели грамоты из школы, а также колдографии с друзьями.              — Зайчик, — Чарльз подмигнул Мэри, которая на такое утверждение закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. — Увидел за ужином через окошко, что ты очень грустная, а потом постеснялся подойти, попросил меня передать это тебе и спросить, что случилось.              — Тогда почему ты ешь второй батончик? Он же мой? — довольно смакуя во рту шоколадно-вишнёвый вкус, усмехнулась Мэри, решив игру дяди поддержать.              — А это налог за транспортировку, — подмигнул вновь, съедая остатки батончика в один укус, потому что был высоким таким, выше Мэри на целых полторы головы, и такой маленький батончик был для него как что-то пустое, чисто два укуса. — А теперь налог возьму с тебя, принцесса — кто тебя обидел? Что такое случилось?              — Да нет… всё в порядке, — услышав такой вопрос, Мэри пожала сконфуженно плечами, как-то стесняясь признаваться дяде в том, что она как маленькая и глупая девочка обижена на брата за то, что тот нашёл верного друга, а она — нет. — Просто… настроение пропало.              — Да-да, знаю я твоё «просто настроение пропало». Оно у меня в пятнадцать лет тоже пропало, когда мама дала по жопе за курение в своей комнате, — Мэри не сдержалась — улыбнулась ярко, вспоминая историю о том, как бабушка Миранда Поттер обещала эти сигареты младшему сыну засунуть пачкой в рот. — Так что, давай, принцесса, дуй сюда и говори.              Мэри поджала губы, теряя с лица улыбку и поджимая губы, вставая на ноги не сразу, будто решая, стоит говорить или нет. А дядя Чарльз не торопил, понимая, какие проблемы могут быть у девчонок в четырнадцать лет, и лишь молча ждал, закинув нога на ногу и поправляя очки.              Знала Мэри, что она ему как дочь, ровно как и Джеймс, и Сириус как сыновья, ибо сложилось так, что своих детей дядя и тётя Дорея никогда, по какой-то причине, не имели, как бы ни старались, так как очень хотели их завести. Поэтому вся любовь была направлена к племянникам и со стороны Поттеров, и со стороны Блэков, хотя всё равно волей случая ближе они были к первым, являясь полными членами этой семьи.              А сама Мэри — любимая племянница, которую можно баловать как единственную и долгожданную девочку в семье Поттеров за такой долгий срок без них. Конечно, были у них ещё племянницы со стороны Дореи, сестры Блэк, например, но дядя Чарльз признавался, что как-то у него особого желания лелеять их не было, да и его у Блэков любил кто мало.              Мэри подумала… взвешивая все «за» и «против».              Вздохнула.              Наконец-то встала и дошла в два шага до кровати, присаживаясь на её край по левую сторону от дяди Чарльза, который приобнял её поддерживающе, давая понять, что всё хорошо и ей стесняться нечего.              — Да просто… глупо, наверное, будет звучать, но… — Мэри сконфуженно прикусила нижнюю губу, держа голову понуренной и разглядывая свои ногти, покрашенные лаком в бордовый цвет. — Я немного… ладно, много ревную Джеймса. В том плане… дядь Чарльз, ты же знаешь, что мы раньше всегда были вместе, самые дружные. А тут… Сириус появился… и ему как крышу снесло, а на меня всё равно. Ну, мне так кажется. И как-то… грустно мне из-за этого, что нет ничего, как раньше. Хотя знаю, что, ну, Сириусу это нужно, у него такая странная семья. И вот… я такая эгоистка, да?              — Ну почему… нет, конечно, принцесса, — дядя Чарльз растёр её по плечу, вынуждая невольно улыбнуться, пусть Мэри всё так же и смотрела вниз, убирая соринку с края своей белой футболки с замысловатым принтом. Помолчал пару секунд, а затем внезапно сказал: — Я ведь тоже… в своё время очень бесился, между прочим, что у твоего отца появился в школе новый друг, и я стал не такой важной частью в его жизни.              — Правда?.. — с лёгким изумлением в голосе уточнила Мэри и подняла голову, чтобы взглянуть на дядю Чарльза, который ей моргнул в подтверждение, слабо, как-то ностальгически улыбаясь. — Ты никогда… не рассказывал об этом. А почему?              — Да мне стыдно как-то было, если честно… — немного сконфуженно рассмеялся дядя Чарльз, зачесывая свои чёрные волосы назад. — А сейчас… смотрю на тебя и понимаю, что нет, не стыдно!.. мы же дети были. Ну так вот… если коротко, Монти ведь учился на два курса старше меня, да?.. ну и пока учился он в школе, появился у него лучший друг — брат твоей мамы. Я тогда жутко бесился, когда он к нам на каникулы приезжал, а Флимонт бежал веселиться с ним. Так бесился, что никогда не соглашался из вредности играть вместе с ними, хотя меня звали, между прочим!.. я этого друга два года чуть ли не ненавидел, настолько ревновал брата. Вплоть до своего первого курса даже не здоровался с ним, представляешь?.. так что ты не эгоистка — у вас с Сириусом очень даже милое общение, вы прям как парочка.              — Ну дядь Чарльз… — слегка оробело протянула Мэри, сразу же нахмурившись смущённо, всё так и не привыкнув к тому, что дядя так любит её сводить лишний раз с племянником своей жены. — И как… ты прекратил это делать?              — Да просто, на самом деле, — пожал плечами дядя Чарльз и улыбнулся вновь, услышав вместе с Мэри, как Джеймс в соседней комнате начал играть на гитаре, а Сириус петь какую-то песню. Пел, к слову, считала Мэри, довольно красиво… — Сам поступил в Хогвартс, нашёл из вредности себе кучу друзей. Потом мы с Флимонтом на третьем моём курсе жутко поссорились, из-за чего не разговаривали месяц… а потом подумали… что ведём себя как идиоты. Ну и мама по жопе дала. Так и помирились — с тех пор, заметь, уже полвека ни разу не ссорились!..              — Вам повезло… — вздохнула Мэри, опуская голову обратно. — Не думаю, что у нас будет так просто. У меня ведь, ну… тоже есть друзья. И Сириуса я… не ненавижу. Очень даже… милый… дядя Чарльз!.. не улыбайся!... ну и вот. Может, проблема просто во мне?..              — Не-а, — уверенно протянул дядя, а затем вздохнул, обнимая племянницу крепче. — Мэри… ничего такого в этом нет. Вы ещё дети, а ты всегда любила, чтобы тебя любили. Ну, мы сами виноваты с твоими родителями — баловали с детства, принцессу такую, но заслуженно. Проблема всё равно не в тебе. Сейчас… будешь учиться с ним в одной школе, на одном курсе, друзей себе новых заведёшь, с Джеймсом будете проводить больше времени, потому что тебя одну в школе он не бросит. А там сама не заметишь, как и про ревность забудешь, и про обиды.              — Думаешь?.. — с ноткой надежды в голосе спросила Мэри для большей убедительности собственной души. Замечая, как лежащий на столе Флури приоткрыл один глазик, внимательно их слушая, подглядывая...              — Уверен, принцесса, мы же Поттеры — семья. У нас иначе не бывает, — гордо заявил дядя Чарльз, а Мэри, зная, что это правда, отрицать не смела. Только кивнула, давая понять, что всё поняла и услышала. — Тем более, Джеймс тебя очень любит. И ты его. У вас не может быть плохих отношений, вы как два тапка — пара. Наладится всё, главное ревнуй поменьше и помни, что тебя все любят и ты всех любишь. И на Сириуса не злись — он очень умный мальчик, просто глупый пока, и обидеть тебя никогда не хочет. Не умеет… иначе просто. Но научится, гляди, в семнадцать лет встречаться начнёте!.. даже если на свадьбе не погуляю, так она будет!..              — Дядя Чарльз!.. — красная, как вишня, запротестовала Мэри, пытаясь понять, нравится ей такое слышать или всё-таки нет…              — Ну чего, принцесса?.. всю правду говорю, не иначе. До конца вместе будете, вот помяни, как говорят магглы, моё слово!..              — Почему… ты так в этом уверен всегда, а? — чуть хмуря брови и уставившись на дядю внимательнее, спросила Мэри, честно пытаясь понять, почему он так желает их свести, хотя едва ли между ними есть что-то общее.              — Да так… есть причины, — Чарльз загадочно усмехнулся, подмигивая племяннице, после чего, отпустив её плечо, поправил очки и внезапно хлопнул в ладоши. — Так, всё! Долой грусть с попы — собирайся, сейчас берём этих двух шалтай-болтаев и идём за мороженым. Свежий воздух полезен для ваших умов… и Флури возьми, пусть хоть родной Хатфилд увидит, а то дальше дома никогда не заглядывал. Давай… давай-давай, прогуляемся все заодно, посмотрим на дворец один. И кофту не бери — у Сириуса возьмёшь.              А Мэри противиться не могла — сладкого очень хотелось, так что согласилась быстро. Прокручивая слова дяди Чарльза в голове и надеясь, что он прав.              Во всём.                                                                                                         Было страшно.              Мэри просто бежала. Куда? Сама не понимала, просто знала, что это нужно, обязательно, иначе будет очень плохо. Бежала, не обращая внимания на раны, которые кровоточили обильно и отзывались то ноющей, то острой болью по всему телу при любом движении. Лёгкие обжигались кислородом при каждом вдохе, словно ещё секунда — и они просто сгорят, в глазах было слегка мутно.              Мэри было всё равно — она лишь сжимала крепко тёмную рукоять волшебной палочки, свою единственную надежду, будто она была особенной, нужной ужасно. Просто бежала вперёд, каждые несколько секунд оборачиваясь назад, чтобы понять, нет ли за ней погони — уж слишком тяжело ей было ускользнуть незамеченной, выкрав то, что нужно.              Забежала в соседний коридор, ориентируясь с помощью какого-то чутья странного, которое подсказывало маршрут прямо в голове. Было темно, из-за чего Мэри не заметила фигуру перед собой, в которую стремительно врезалась бы, если бы тот не поймал её за плечи вовремя, не оттащив в сторону, за угол.              Сначала было страшно.              Мало ли, кто-то из них?              Пригляделась, тяжело дыша и держа палочку наготове.              Учуяла носом нотки роз.              Расслабилась моментально, пусть и всё тело до сих пор дрожало от пережитого страха и быстрого бега.              — Ты в порядке? — сходу, не дав парню перед собой что-то сказать, уточнила Мэри беспокойно, как только заметила, стоило глазам привыкнуть к полумраку, что у него из носа течёт кровь. Вытерла её большим пальцем, ощущая им же, как парень нежно, как и всегда, улыбнулся…              Мэри не прислушивалась, не оглядывалась по сторонам — просто знала, что у него это лучше выходит. И верила ему. Всегда верила. Как и он ей.              — Да, родная, — кивнул в ответ, смазано целуя её пальцы, после чего взял её за руку, крепко сжимая её в своей, на которой Мэри отчётливо ощущала кольца. — Я достал, что нужно. Но, Мерлина ради, не убегай больше сломя голову в сторону!.. а если бы я тебя сейчас не нашёл?              — Извини, знаешь же меня… — Мэри слабо, но облегчённо улыбнулась, понимая, что сдурила, ибо договаривались в оба тайника пробираться рядом. Но иначе, почему-то, не смогла. В качестве пока что коротких извинений лишь аккуратно заправила ему прядку чёрных волос за ушко, на котором что-то звякнуло. — Нам нужно… уходить, ребята нас уже ждут на выходе и…              Договорить он не дал, потому что схватил в следующий момент её за запястье и задвинул себе за спину, мигом поднимая руку с волшебной палочкой и наставляя её куда-то вперёд.              Сначала — тишина.              Мерзкая такая, гадкая, не предвещающая ничего хорошего.              Затем стук обуви по полу, который отдавался эхом по всему помещению.              — Было легко догадаться, что вы будете тут, — раздался знакомый до жути голос следом, который Мэри, если честно, просто ненавидела — он испортил ей всё. Он забрал у неё самое родное в своё время, продолжал это делать до сих пор. Нет, это был не Сатурн.              Это был его соратник, левая рука, которую вот уже несколько лет пытаются отчаянно отрезать.              Да не получается.              — Отдавайте артефакт и палочку, и закончим дело быстро. Ты знаешь, чем чревато непослушание. Мэри — тоже.              Тишина.              Новый стук обуви.              Женской.              Мэри развернулась быстро спиной к Сириусу, чтобы прикрывать его сзади, да выставила перед собой волшебную палочку трясущейся рукой, всё никак не избавившись от тремора в такие моменты стресса и страха. Да и понятно — она даже не знала, будет ли эта палочка её слушаться.              Ещё одна.              Родственница первого.              Это была ловушка.              — Жаль, что вас двоих не зарезали ещё в младенчестве, — хмыкнул парень, а затем внезапно завёл руку за спину, чтобы незаметно взять Мэри за ладонь. Показать, что всё в порядке. Что решит.              — Выбор сделан. Ты знаешь, я долго церемониться не буду. Мы просто возьмём.              А дальше — какая-то агония, что-то ненормальное. И людей как своих, так и чужих больше. Рваные воспоминания.              Боль.              Одна какая-то жгучая, до дури сильная боль, которая пробралась словно под самый череп, начиная сдавливать гадко мозг изнутри.              А затем последствия.              Будто ты под дозой алкоголя.              Смердело. Запах крови и чего-то жжёного.              А ещё больше боли в коже головы, будто кто-то схватил её за волосы и заставил грубо поднять её, несмотря на полуобморочное, тошнотворное состояние. Но вместо тошноты — кровь из рта, потому что били в живот.              В глазах — страх животный, который за эти несколько лет был лишь дважды.              Потому что заставляли смотреть на то, как убивают последнее. Самое родное и любимое.              А в голове голос, ставший уже привычным, который был с ней всегда.              — Вспомни. И используй то, что предначертано. Не медли.              А дальше очередные крики.              Свои, чужие?              Какая разница, если дальше нет ничего.              Ни-че-го.              — Мэри?..                                                                      — Мэри!..              Мэри резко открыла глаза, сразу же делая жадный, глубокий вдох, будто всё это время она не могла дышать. Кислород сразу же обжёг лёгкие, заставляя прийти в себя быстрее, распахнуть глаза шире, стоило только ей заметить, понять, что над ней склонились две фигуры, которые смотрели на неё внимательно, что-то говоря.              А Мэри, всё ещё пребывая в прострации сна, не сразу поняла, кто они — лишь быстро, судорожно отползла подальше, к стенке, будто это те самые люди из сна, которые вот-вот и опять начнут делать ей больно и мучить того, кто ей так дорог.              Сердце внутри билось ужасно быстро, отдавая гулким стуком в ушах.              Тело дрожало, покрывшись мерзким потом, из-за чего было то жарко, то холодно…              — Эй... тише, это же я, Джеймс… — осторожно начал говорить старший брат, аккуратно, без резких движений присаживаясь возле неё на кровать, будто уже знал, как себя вести. Держа ладони перед собой, показывая, что всё в порядке. — Здесь только я и Сириус, всё хорошо…              Сухо сглотнув, Мэри проморгалась быстро, затем, наспех протерев глаза ладонями, вгляделась перед собой более ясным взором, понимая, что перед ней, действительно, не те люди из сна, лица которых, впрочем, особенно того парня, слишком быстро стёрлись из памяти, будто и так были мутные.              Перед ней были просто Джеймс и Сириус, которые с беспокойством смотрели на неё, иногда переглядываясь между собой, чтобы быть готовыми, если что, чем-то помочь.              — Порядок? — мягко уточнил у Мэри Джеймс, заметив, что она стала смотреть на них без страха, просто напугано после сна. А та в ответ, вновь сглотнув, кивнула, прижимая невольно одеяло к груди. — Опять кошмар?..              Мэри, несколько секунд глядя на Джеймса, который вопросительно смотрел на неё, вздохнула коротко, на секунду прикрывая глаза, чтобы взять себя в руки, да кивнула, подтверждая его слова. Потому что, действительно — кошмары её стали мучить ровно с тех пор, как на Ильверморни напали, а ей после этой схватки чудом удалось выжить.              Не каждый раз снилось что-то страшное, в выборочные ночи, но всегда… пронизывающе до самой души, куда кошмар пробирался своими тенями, сжимая её до боли, отчего всегда было ужасно страшно даже от темноты в углу при пробуждении.              И со снами этими Мэри ничего поделать не могла — они просто были, и не помогали никакие снотворные, чтобы от них окончательно избавиться.              Мама говорила, что это всё последствия после июня. Может, сознанием она всё забыла, потому что опыт был настолько страшный и травмирующий, что она решила тем самым неосознанно обезопасить саму себя и об этом не вспоминать.              А вот подсознание помнило всё, вот и пыталось через сны напомнить о пережитом ужасе, пусть и едва ли хоть один сон был напрямую связан с событиями в Ильверморни.              Снилось что-то странное всегда, непонятное, в других, отличающихся от школы, локациях. А потом… вновь забывалось, как и весь травмирующий в тот день опыт.              — Я опять кричала? — тихо поинтересовалась Мэри, взглянув сначала на Джеймса, который ей кивнул, а затем на Сириуса, который взял с прикроватной тумбочки стакан воды и протянул ей.              Замерла, глядя на его лицо… дёрнула головой и забрала стакан, делая несколько жадных глотков воды подряд.              — Извините… я не хотела вас разбудить.              — Всё в порядке, — кивнул Сириус, нерешительно, будто не зная, можно или нет, присаживаясь на край кровати возле Мэри, попутно держа руку немного перед ней, чтобы в случае чего стакан поймать; видел, как дрожит её рука. — Мы не спали. Лежали, играли в приставку, которую привёз дядя Чарльз. Услышали, как ты кричишь… прибежали первыми. Остальные вроде спят.              — Это… хорошо, — Мэри выдохнула медленно, позволяя Сириусу забрать стакан и поставить его обратно, и благодарно кивнула, смахивая ладонью холодный пот со лба. Заправила прядь волос за ушко, чувствуя какую-то неловкость, накатившую оттого, что парни застали её в таком странном виде. — Сколько… времени?              — Шесть утра, — внимательно, довольно беспокойно наблюдая за ней и слегка щуря глаза, ответил Сириус. Может, хотел узнать, что за кошмар, но не решился, понимая, что, вероятнее всего, вспоминать ей будет о нём тяжело.              А вот Мэри, услышав такой ответ, захлопала глазами, а затем посмотрела на брата и друга извиняющимся взглядом, краснея до самых кончиков ушей.              — Я вас, наверное, разбудила, извините… — сконфуженно пробормотала Мэри, забывая от неловкости сразу же то, что сказал ей только что Сириус.              — Да нет, Мэр, мы даже не спали, сказал же Сириус. Как услышали — тут же прибежали, — мягко, чтобы не задеть сестру, улыбнулся Джеймс, а Сириус в подтверждение, всё так же глядя на её лицо и вгоняя тем самым в краску сильнее, уверенно кивнул. — Если хочешь, мы можем остаться с тобой…              — Угу. Охранять сон принцессы, как в сказке, — по всей видимости, решив вместо вопросов поднять Мэри настроение, съехидничал Сириус, а потом ойкнул, когда та возмущённо щипнула его в бок, краснея от этого прозвища с его уст ещё сильнее.              — Не надо, сама усну… — проворчала Мэри, едва замечая, как Сириус сконфуженно отвёл взгляд, и скрестила руки на груди, показывая, что она достаточно самостоятельная, чтобы после кошмара не бояться больше, а спокойно уснуть. — Просто… переволновалась. Идите, в общем… спасибо, что пришли.              — Уверена? — уточнил Джеймс на всякий случай, а Мэри, чуть подумав, уверенно кивнула, пусть и понимала, что если они останутся рядом, ей будет спокойнее. — Хорошо, но если что — зови. Я прибегу сразу.              Мэри, услышав это, невольно спросила…              — Обещаешь?              — Да, мы же всегда рядом будем, — улыбнулся слабо, но искренне Джеймс, после чего поднялся с кровати. — И Сириус обещает, правда же?              — Да, — кивнул, на удивление Мэри, так же уверенно, как согласился и пообещал ей Джеймс… — Если что — зови, принцесса.              С этими словами, под настороженный от такой внезапной смены характера взгляд Мэри, Сириус коротко улыбнулся и встал следом за Джеймсом, вместе с ним пожелав Мэри спокойной ночи… пара секунд — дверь тихо закрылась, и она осталась в комнате одна.              Тишина.              Мэри вздохнула устало, съезжая по кровати вниз и приобнимая Флури, который, чуя, что хозяйке не по себе, подбежал к ней с другого края кровати и плюхнулся под боком, кладя на неё свою мордочку.              — Ничего не понимаю… — обречённым шёпотом протянула Мэри, задумчиво разглядывая потолок своей комнаты. Чувствуя, как веки вновь становятся тяжёлыми, потому что её опять начало клонить в сон так, будто и не было никакого кошмара, который начал постепенно стираться из памяти. — И потом я этот кошмар опять забуду… ещё лица такие странные. Вроде знакомые, а вроде и нет… странно это всё. Ненормально.              Прикрыла глаза, медленно выдыхая. Попыталась вспомнить сон — ничего, лишь короткие обрывки, от которых, если честно, душа тряслась знатно, словно это было в реальности, а не во сне.              Нет, что-то было не то.              Только что?