Третья Астрея

                                  До поезда, казалось, не шли — точно летели.              Всей семьёй умудрились проспать, словно кто-то точно переставил все будильники в доме на полчаса позже, проделывая тот же розыгрыш, что и почти каждый год, на который все из раза в раз велись. Думали, что в этот раз ну точно нет — не будет же он повторяться, в конце концов? А потом бегали туда-сюда сломя голову, пытаясь быстро привести себя в приличный вид и завтракая не за столом на кухне в умиротворённой атмосфере, а прямо на ходу, впихивая в себя бутерброды, которые резво приготовила Пинки через пять минут после того, как Юфимия выбежала из комнаты со словами, что они проспали. На ушах стояли все, кроме одного человека — дядя Чарльз увлечённо сидел на одном из чемоданов, которые вынесли ко входу заранее ещё прошлым вечером, сложив ногу на ногу, да поглядывал на наручные часы, подгоняя всё семейство Поттеров словами, что они ой как опаздывают и ещё немного, и дети отправятся учиться не в Хогвартс, а прямиком на пустой перрон. Подгонял активно, каждые пять минут, ведь это абсолютно не дядя Чарльз переставил все будильники среди ночи, и с утра пораньше сидел весь с иголочки в прихожей.              Точно не он.              Пинки, наверное.              В любом случае, шагать нужно было спешно, причём так, что Мэри даже не успела вкусить всю ту радость от прохода сквозь стену на платформу девять и три четверти — пришлось делать наспех, забегая туда следом за Джеймсом рывком, пока следом за ними, громко цокая каблуками, забегали Юфимия и Дорея, а после них — Флимонт и Чарльз, которые, вспомнив молодость, решили устроить догонялки с тележками, где лежали чемоданы Мэри и Джеймса, а также стояла клетка с Флури, который изумлённо озирался по сторонам, пытаясь понять, куда они так летят. Но всё равно Мэри пыталась попутно внимательно осмотреться вокруг, имея к обстановке вокруг немалый интерес — в конце концов, ей никогда не удавалось ранее побыть на этой платформе просто потому, что учебный год и в Ильверморни, и в Хогвартсе начинался в один день, первого сентября. Была, конечно, лазейка — у времени между школами была разница в пять часов… которую Мэри с кем-то из родителей или тётей с дядей тратила на дорогу до Северной Америки. Всё-таки на столь большие расстояния, через целый океан, трансгрессировать было попросту невозможно. Через Ла-Манш во Францию, например, — да, но с учётом сильной магии внутри человека. Так что возможность разглядеть ту самую платформу девять и три четверти из сказочных рассказов Джеймса и родителей удалось только сейчас, да и то наспех, каждые две секунды глядя себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться. Но зоркий взгляд Мэри цеплялся жадно просто за всё: за стоящий Хогвартс-экспресс на рельсах, частыми свистками подающий сигнал о скором отбытии; за юными волшебниками, с которыми ей придётся учиться целый год, которые прощались со своими близкими и ловко запрыгивали внутрь вагонов, воспринимая это уже как что-то обыденное, едва ли удивительное. Знакомых лиц Мэри не видела — ни остальных трёх Мародёров, включая Сириуса, который вернулся от них домой ещё два дня назад, ни своих знакомых из Ильверморни. А может и замечала, просто от спешки и мысленного сравнения платформы со способом попадания в американскую школу попросту не узнавала, не успевая обработать информацию в голове, где было так много мыслей. К слову, чтобы добраться до школы Ильверморни, приходилось тратить пока что меньше сил и времени — в одном из магических зданий в Массачусетсе находилась неприятная комната, где, в свою очередь, стоял портал прямиком к внешнему двору школы. Была одна только проблема — добраться до этого самого Массачусетса и зайти в нужную дверь, чтобы случайно не оказаться в другом штате… кто додумался ставить одинаковые двери для двух столь разных дел?.. никто, конечно же, не знал…              — Так… остановились, ребятня, — раздался громкий голос дяди Чарльза позади, от которого, впрочем, остановились на месте по стойке смирно не только Мэри и Джеймс, но и остальные мимо проходящие дети… — У нас еще есть пара минут, дайте хоть на вас посмотреть, год целый видеть вас обезьян не будем!..              — Ну, мы можем приехать на Рождественские каникулы! — чуть пораскинув, заявила Мэри, обнимая маму, чтобы последние минуты перед отбытием постоять в её тёплых объятиях, которых, снова, не будет ощущать почти год. — Или на пасхальные!..              — Мэри, роза наша, я тебя умоляю!.. — усмехнулась тётя Дорея, поправляя белую шляпку с фиолетовым цветком на голове. Оглядела нахмуренных Мэри и Джеймса перед собой, переглядываясь с Юфимией, Флимонтом и Чарльзом. — Будем честны — вы не приедете.              — Это еще почему? — возмущенно запротестовал Джеймс и согнул локти по бокам забавно, из-за чего остальные не выдержали и рассмеялись. — Эй!.. я ничего смешного, вообще-то, не сказал!              — Нет, милый… мы не из-за того, — улыбнулась мягко Юфимия, продолжая обнимать Мэри ласково со спины. Поставила подбородок ей на плечо, из-за чего дочь довольно прикрыла глаза, очень пытаясь запомнить каждый момент. От мамы приятно пахло пионами. — Просто Мэри будет интересно, как проводят Рождество в Хогвартсе, а ты не захочешь оставлять её одну. Так же и с пасхальными. Так что дайте нам на вас посмотреть последние минутки.              — Даже непривычно, что мы тут все собрались вместе, — вздохнул Флимонт, поправляя очки, точь-в-точь как младший брат и сын, и как-то ностальгически улыбнулся, потрепав Мэри по макушке, отчего та открыла глаза, готовая заявить, как и каждый год, что никуда не поедет и она хочет остаться дома с ними. Но сдержалась — не маленькая уже, чтобы устраивать такие сценки. Пусть и желание побыть подольше с семьёй было очень сильным. — Как-то уже в привычку, что двое из нас провожают Мэри, а остальные двое — Джеймса. А тут… главное, что вместе! Хоть годик вы должны да вместе посидеть за одной партой, чтобы ощутить это чувство.              — Какое? — с лёгкой улыбкой блаженной на губах оттого, как же они сейчас приятно стоят вот так, не обращая на беготню вокруг внимания, поинтересовалась у папы Мэри.              Тот вздохнул, сгибая руки по бокам, тем самым вставая в одну позу с Джеймсом, и покосился своими карими глазами в сторону Чарльза, который неловко улыбнулся, понимая, что старший брат имеет в виду…              — Чувство того, как хочется пришибить младшего брата за то, что он в Большом зале достаёт тебя просьбой достать ему сигареты, ибо он подрался со своим главным «поставщиком», — хмуря брови, проворчал Флимонт, но, чуяла Мэри, без злобы — скорее лишний раз напоминая Чарльзу, как типичный старший брат, сколько он с ним натерпелся. — Или как он бежит к тебе в комнату со словами, что сейчас профессор Вазари подвесит его за нижнее белье!              — Да ладно тебе, Монти… дело минувших лет, — будто все ещё пятнадцатилетний парень, которого отчитывает старший брат перед лучшими друзьями, рассмеялся сконфуженно дядя Чарльз, на что Флимонт закатил глаза, невольно улыбаясь. — И он, между прочим, оказывается, не злился!.. это меня твой друг-дурак обманул, сказав, что профессор прознал о том, что я украл из его кабинета статуэтку в виде ворона, чтобы доказать, что я не боюсь!..              — Так это ты украл ту статуэтку? — изумленно воскликнул Флимонт, а дядя Чарльз, осознав, что так глупо спалился, храня тайну почти сорок с лишним лет, просвистел себе под нос, почесав затылок… — Ты же сказал тогда, что это из-за того, что ты подлил его любимому ученику зелье, из-за которого у него вырос хвост!?              — Ну, хе-хе, и это тоже…              — Ну все, начинается… — покачала головой тётя Дорея, понимая, что эта перепалка надолго, после чего, подойдя сначала к Мэри, а потом к Джеймсу, чмокнула их по-очереди в щеки, крепко обнимая и позволяя себе урвать тёплые объятия племянников, которыми можно неспешно насладиться несколько секунд. — Так… будьте умницами, иначе получите оба, поняли?              — Так точно, мэм! — гордо заявил Джеймс, прикладывая ладонь к пустой голове, за что тётя Дорея щипнула его в живот под довольный взгляд Мэри. — То есть, да! Хорошо все будет, я прослежу, чтобы Мэри никуда не влезла!              — Кто за кем еще следить будет, — хмыкнула Мэри да закатила глаза, а потом дернулась прямо в руках мамы, когда раздался предпоследний, громкий гудок поезда, который начал слабо потряхивать. — Ой! Нам надо идти!              — Давайте, бегом-бегом!..              Внезапно спохватился дядя Чарльз, помогая в тот же момент Джеймсу быстро загрузить чемоданы и клетку с Флури внутрь, пока Мэри жадно пыталась насладиться объятиями с мамой и папой, будучи чуть ли не на грани слёз и сипло говоря им, что очень сильно любит… в последнюю секунду с Джеймсом поменялись — он крал объятия мамы и папы, а Мэри крепко обнимала дядю Чарльза за шею, говоря, шепча, что очень будет скучать, пока тетя Дорея, уже успевшая получить свое прощание на целый год, стояла чуть в стороне и делала пару колдографий на память, вспоминая слова племянницы о том, что весь учебный год в Хогвартсе она хочет запечатлеть на колдографиях, чтобы потом было что вспомнить. И, была уверена Мэри, на один из кадров точно попал момент, как дядя Чарльз суёт ей в карман мешочек галлеонов и подмигивает, говоря, чтобы она эти деньги потратила исключительно на себя любимую, а вот остальное пусть ей покупают Джеймс и Сириус, как он их и учил.              Секунда — и вот уже стоят в вагоне отбывающего поезда, махая, как и многие другие, родственникам из приоткрытой двери…              — Фу-ух.. я думал, не успеем, — Джеймс расслабленно выдохнул, позволяя себе минутку, чтобы перевести дыхание. Мэри ничего не ответила — лишь продолжала махать родным, с нежной улыбкой наблюдая за тем, как папа и дядя показывают ей сердечки руками, ровно до тех пор, пока вместо них не остались лишь точки. — Не кисни, не первый раз же!..              — Да знаю, просто… — Мэри вздохнула, возвращаясь всем телом в вагон, и пожала плечами. — Каждый раз, как в первый.              — Да ладно, галлеон!.. у нас впереди еще целых три курса, чтобы нас так проводили, — Джеймс улыбнулся мягко, наблюдая за тем, как глаза сестры стали чутка веселее от мысли, что, действительно — учиться, помимо четвёртого курса, им целых три. — Пошли, найдём ребят, а то подумают, что мы решили не прийти.              Мэри кивнула, беря клетку с Флури в руки, в то время как Джеймс взял их чемоданы, чтобы в следующие секунды молча направиться на поиски купе, где могли бы сидеть Мародеры. В течение этого времени Мэри все рассматривала, свободно идя вслед за Джеймсом, ибо народу из-за того, что многие приехали вовремя, в коридорах было мало, из-за чего не было лишней толкучки. Но нельзя сказать, что Хогвартс-экспресс представлял для Мэри что-то удивительно сказочное — самый обычный поезд, с таким же оформлением, просто шума гулкого больше из-за того, что здесь ехали дети. А так, действительно, ничем не отличающийся поезд от маггловских, на которых Мэри несколько раз каталась. Да и те будто были интереснее. Виды за окном, мимо которых Мэри проходила, что-то невозможно красивое пока что из себя тоже не представляли — поезд еще не выехал за черту города, чтобы любоваться сначала красотой видов Англии, а затем Шотландии. Да и помимо прочего Мэри, ровно как и Джеймс, пыталась через окошко заглянуть в каждое купе, просто если он искал Мародеров, то она надеялась встретить своих знакомых из Ильверморни или Джейн, с которой они по сути договорились сидеть в одном купе, куда Мэри должна была тихонько сбежать после приветствия с Мародёрами. Не то, что ей не было приятно их общество… наоборот, они были действительно приятные и весёлые ребята, просто уже по опыту знала, что, если не получится влиться в разговор сразу, то потом беседа будет идти очень туго, Мэри очень сильно будет ощущать себя не в своей тарелке даже с вроде как приятной дружбой с Римусом или с шутками Сириуса, которыми тот будет пытаться глупо разбавить атмосферу. А сегодня от нервов, которые колыхались внутри, было сильное желание с кем-то наболтаться вволю, чтобы хоть немного снять напряжение и расслабиться от волнения перед поступлением в новую школу. Но ни в одном купе Мэри знакомых лиц не заметила, так что пришлось дальше лишь молча плестись за Джеймсом, который все шёл и шёл, будто вагоны попросту бесконечные…              Нашли Мародеров где-то спустя пару минут — Мэри услышала знакомые голоса из купе, которое Джеймс стремительно прошёл, убеждённо считая, что друзья определённо сидят в следующем вагоне, поближе к тому, где обычно сидят слизеринцы, чтобы иметь возможность над ними во время поездки лишний раз пошутить. Так что Мэри, резко тормознув брата тем, что схватила его за ворот кофты, оттягивая назад, закатила глаза, когда Джеймс сначала оторопело замер и посмотрел потом на неё как на дуру, едва ли понимая, какого черта она его остановила. Цокнула возмущённо, да опустила его ворот, чтобы следом войти в купе самой, пока он, только сейчас осознав, что она имеет в виду, зашёл следом.              — О, явились наконец-то, — усмехнулся довольно Сириус, после чего забрал любезно у Мэри, под её настороженный взгляд, клетку с Флури, чтобы величественно поставить её на стол у окна. Или чтобы просто помочь. Заметил, как Мэри странно на него смотрит… пожал плечами, пока хорёк взялся за прутья клетки, с изумлением глядя в окно. — Что? Когда это бедное создание еще увидит природу Шотландии? Ты ж его не выпускаешь никуда, а эти красоты, между прочим, его естественная среда обитания.              — Твоя тоже, я так понимаю? — Мэри усмехнулась нормально, присаживаясь возле Блэка, который на её подкол тяжело вздохнул, но всё равно подвинулся в сторону, освобождая для неё место, пока Джеймс возился с чемоданами, пытаясь их лучше куда-нибудь впихнуть.              — Привет, Мэр, — улыбнулся Римус, уловив момент, когда в купе на пару секунд повисла тишина… ну, как тишина — Джеймс, допихивая чемоданы, на фоне ворчал себе под нос о том, что друзья выбрали слишком дальнее место и что если бы не сестра, они бы их никогда в этой жизни не нашли. Мэри в ответ лишь молча помахала как Люпину, так и Питеру, который задумчиво писал что-то на листе, кусая кончик пера. А Римус, чуть подумав, провёл по своим светлым волосам и осторожно поинтересовался… — Как ты?.. Волнуешься?              — Только если немного, — Мэри, стараясь обойти вопрос касательно своего состояния после Ильверморни, показала указательным и большим пальцем жест «чуть-чуть», следом смахивая соринку со своих светлых джинсов. — Не тревожное… волнение, скорее… м-м, предвкушающее. Во!              — Это хорошо, — тихо и коротко рассмеялся Римус, немного неловко отводя взгляд от Сириуса, который слишком внимательно смотрел то на него, то на Мэри, при этом делая вид, что ему их разговор не интересен. — В любом случае не переживай — не знаю, конечно, каким классом вы будете учиться, но… если что, ты всегда можешь попросить у нас помощи. В конце концов, учиться будем как минимум на одном курсе…              — Вот было бы круто, если бы вас тоже распределили по факультетам, — внезапно выпалил Джеймс, устало плюхаясь на место возле Римуса и поправляя немного съехавшие очки. — Ты ведь сто процентов попадёшь на Гриффиндор, зуб даю!..              — Мэр, напомни, на каком факультете ты училась в Ильверморни?.. — всё так же аккуратно, будто боясь задеть острую тему, уточнил Римус.              А Мэри улыбнулась слабо, стремясь показать, что всё в порядке и такие вопросы её задевают не сильно, да и хотела было ответить на вопрос друга, но, впрочем…              — Тендербёрд.              …вместо неё непринуждённо ответил Сириус, который увлечённо играл с Флури тем, что совал ему между прутьев палец, который тот пытался поймать. Всем своим видом показывая, что ему всё ещё не интересен весь этот разговор.              — Ну… кхм, да, — прокашлялась Мэри в кулак, стараясь проигнорировать этот момент, потому что ранее ей всегда казалось, что Сириус её рассказы про Ильверморни почти не слушает. Не заметила, как слегка покраснела, и теперь уже Римус настороженно смотрел то на неё, то на своего друга… — Тендербёрд что-то сродни Гриффиндору — важна отвага и смелость, которые символизируют «душу»… хотя, когда я стояла на распределении, у меня была возможность попасть на факультет «Рогатый змей»… по сути аналог вашего… нашего Когтеврана, потому что наша основательница очень хотела учиться в Хогвартсе на этом факультете. Но я решила выбрать «Тендербёрд».              — На нём вроде училась Порпентина Гольдштейн? Участница войны против Гриндевальда и жена известного магозоолога Ньюта Скамандера? — решив поддержать начавшуюся тему, чтобы, по всей видимости, Мэри было более уютно, уточнил Римус, пока та, заметив, что шрамов на его лице за лето почему-то стало больше, медленно кивнула.              — Ага. Она к нам даже в школу приезжала разок, лекцию провести. У меня даже автограф есть!.. — гордо заявила Мэри, вспоминая, как миссис Скамандер второго ноября прошлого года приезжала в Ильверморни читать лекции по поводу того, какими способами была достигнута победа над тем, кто вообразил, как она выражалась, о себе слишком много… а потом стояла, очень милая и ласковая, фотографируясь с учениками на память и раздавая автографы. — Она, когда узнала мою фамилию, очень удивилась, потому что, оказывается, наш дедушка учился в Хогвартсе с её мужем примерно в одно время. Ну и она задала мне вопрос, давно ли я, хах, живу в Америке с семьёй, раз поступила в Ильверморни…              — Вы… так и не узнали, как это получилось? — спросил Римус, даже не замечая, как друзья вокруг них откровенно заскучали от этой темы — Джеймс и Сириус всё знали, а Питер был слишком увлечён какой-то писаниной, не обращая на них внимания. А вот Мэри заметила то очень хорошо, поэтому в ответ другу лишь пожала плечами, пробормотав что-то про то, что это является загадкой до сих пор.              Дальше тему как-то свели, несмотря на то, что Мэри болтать с Римусом очень нравилось — может, немного застенчивый, но крайне умный и доброжелательный, да и тем для разговоров у них всегда было много; диалог всегда лился легко, просто так, как по течению реки. Даже когда Мародёры приезжали на каникулы к Поттерам, из всех них было приятнее всего общаться по вечерам с Римусом, с которым у них происходил некий «взаимообмен»: Римус рассказывал ей интересные вещи из маггловской жизни, в то время как Мэри старалась делиться чем-то таким, что непопулярно в магической среде, но было очень увлекательным, особенно для дальнейших рассуждений. Так что Римуса Мэри знала неплохо, пусть и задавалась вечно вопросом, откуда на его лице столько шрамов, которые, как объяснил он сам, появились у него вследствие нападения какого-то животного в детстве. Уточнять дальше Мэри сочла тогда неприличным, а когда на лице Люпина появлялись новые шрамы, делала вид, что их не замечает, из уважения к какой-то странной тайне друга… В любом случае, общаться с ним было приятно — как минимум, вам не грозила ссора каждые пять минут, как это бывало с Сириусом, когда дядя Чарльз давал им какое поручение для двоих, чтобы они если не сблизились, то хотя бы нашли общий язык. Но, нет, языки у каждого были свои, все ещё не были сплетены для достижения взаимопонимания, и, может, вёл бы себя Сириус приличнее, она бы с большей радостью общалась с ним чаще и теснее. Так что друзья тему свели, а Мэри не осталось ничего, кроме как молча слушать, изредка вставляя пару словечек или начиная спорить с Сириусом, который, что удивительно, оба раза добровольно принимал поражение…              Где-то спустя час после отправления экспресса Мэри, откровенно говоря, заскучала и поняла, что нет — не дело. Быть пятой лишней не хотела в общем разговоре, в котором Мародёры рассказывали друг другу всё подряд, пытаясь наболтаться и наверстать упущенное за лето друг без друга, не считая, конечно, Джеймса и Сириуса, которые, впрочем, даже так умудрились болтать друг с другом больше всех, рассказывая что-то безостановочно, будто они не виделись перед этим днём целый год. Делились мнениями, строили планы… в которые Мэри не входила, поэтому их и не слушала особо, в какой-то момент начиная скучающе смотреть в окно и витать где-то в своих мыслях по поводу того, как будет проходить учёба в Хогвартсе и с чем её придётся есть. Но со временем даже это надоело — начало слегка трясти от волнения, связанного с неизвестностью, и Мэри поняла, что наедине со своими мыслями оставаться не может, по крайней мере сейчас, пока эмоциональное состояние немного не вернётся в норму и не станет полегче. Захотелось уйти, чтобы как минимум попробовать найти Джейн, которая её саму, что удивительно, вроде как не искала, или просто размяться, гуляя по вагонам от скуки, но вот так встать и уйти Мэри считала немного невежливым, поэтому пришлось ещё пятнадцать минут ждать удобный случай, чтобы это исполнить… внезапно Мародёры, будто заметив, что Мэри их не особо слушает, стали говорить чуть тише, в воздухе повисла какая-то странная неловкость, словно всем срочно нужно было обсудить что-то наедине…              — Кстати! — внезапно воскликнул Сириус, словно вспомнил о чём-то очень важном. — Я нашёл недавно ту книгу дома по ани…              Осёкся.              Прикусил язык, понимая, что, по всей видимости, взболтнул лишнего перед той, которая этого знать не должна…              А Мэри, чуть нахмурив тонкие брови, быстро обвела взглядом всю компанию: Джеймс прикусил нижнюю губу, крайне недовольно глядя на лучшего друга, Римус странно побледнел, держа взгляд опущенным, Питер захлопал глазами, слегка неуверенно глядя то на Мэри, то на Сириуса, который, в свою очередь, будучи зачинщиком безмолвия, которое повисло в купе, скривил верхнюю губу едва заметно, отворачиваясь к окну.              «Ясно, — подумала Мэри, поджимая губы и понимая, что ей подвернулся шанс, чтобы свинтить, пусть и было грустно, что ей что-то не доверяют. — Хочу ли я узнать? Да? Нужно ли мне это знать? Определённо нет».              Мэри, чуть подумав и смекнув, что она точно здесь лишняя, в конце концов медленно встала, избавляя друзей от вежливой просьбы попросить её оставить их наедине.              — Мэри? — внезапно спохватился Сириус, заметив, что она пошла в сторону выхода из купе. — Ты куда?              Та, в свою очередь, не оборачиваясь, лишь коротко ответила…              — Прогуляюсь по вагонам. Может, Джейн найду.              Сделала заминку, лишь на секунду, всё ещё ожидая, что хотя бы Джеймс остановит её и скажет, мол, «Мэри, оставайся, мы знаем, что тебе можно доверять!»… но нет. Все молчали, даже Сириус, который и интересовался, куда она пошла. Так что, с горем пополам вздохнув, Мэри ловко выскользнула в пустой коридор, прикрывая за собой дверь, за которой кто-то, то ли Джеймс, то ли Сириус, начал ворчать, но ни желания, ни возможности подслушивать у Мэри не было, так что ей ничего не оставалось, кроме как исполнить задуманное — пойти искать кого-нибудь из знакомых, ну или просто отвлечься от каких-то тягостных мыслей. То, что друзьям приспичило поговорить о чем-то секретном, в тайну которого её посвящать никто не собирался, её ничуть не удивило: такое бывало часто, и Мэри оставалось это лишь молча принимать. Тем более, она ненавидела навязываться — лучше она просто не будет общаться с кем-то, чем придётся унижаться и просить для себя хоть толику внимания. По крайней мере, так было сейчас, в четырнадцать лет, хотя кто знает, что будет потом?.. впрочем, в этот раз друзья отреагировали будто более остро, чем обычно, словно это было что-то не только очень тайное, но и крайне серьёзное. Как минимум странная бледность Римуса была тому подтверждением, ибо раньше он на их секреты, которые Мэри не должна знать, реагировал более спокойно, понимая, что ничего такого в том, что она узнает о их желании пробраться в центр Хатфилда в тайне от взрослых, нет. Так что это заставило Мэри слегка напрячься и задуматься, связана ли эта самая «тайна Мародеров» с самим Римусом, но кроме мысли о том, что исток этого секрета кроется в тех странных шрамах Римуса и причине их появления, идей у Мэри больше не было… пусть сердце и душа очень желали, из-за любви Поттеров ко всякого рода сплетням и интересной информации, эту загадку узнать.              Поэтому пыталась подумать об этом, пока размеренно, неспешным шагом прогуливаясь по коридорам, переходя из вагона в вагон и от витания в мыслях позабыв, что, так-то, собиралась искать подругу. Пыталась понять, что за слово, которое начинается на «ани», как это может быть связано с Римусом или тем, как он их получил… но идей было ноль, только перечисление всех слов на это начало, которые, будто бы, толку имели для дела мало. В любом случае в этот момент, беззвучно зайдя в ещё один вагон и пройдя несколько дверей купе, Мэри пришлось замереть. Растерянно так, даже перестала на мгновение думать, чтобы понять, правильно ли она услышала то, из-за чего остановилась. Мало ли, из-за переживаний и пережитого удара в Ильверморни ей стала чудиться опасность там, где её нет?..              «Ну, не совсем же я чокнулась, — хмыкнула Мэри, после чего тихонько развернулась назад, замечая, что в том купе, откуда сейчас доносились голоса, совсем слегка, едва заметно, приоткрыта дверная створка. Прикусила нижнюю губу, понимая, что любопытство и желание понять, правильно ли она понимает контекст разговора, берут верх… — Нет, я не могла ослышаться. Кто-то в том купе точно сказал «Пожиратель смерти».»              Мэри, прикусив нижнюю губу, старалась не дышать лишний раз, чтобы, продолжая стоять на месте, расслышать диалог более детально… нет, на таком расстоянии слышно плохо. Нужно подойти поближе… сделала два аккуратных шага вперёд, словно лисьих и неслышных, после чего осторожно прислонилась плечом, скрытым бордовой вязаной кофтой, к окну, непринуждённо делая вид, что просто рассматривает горизонт, который на удачу приобрёл крайне красивые краски в виде гор и зелено-оранжевых деревьев из-за осени, залитых утренним солнцем. Встала так, чтобы кто-то из двух парней, как она поняла, когда проходила мимо них, мог заметить лишь в том случае, если подойдёт к двери. Прикрыла глаза, для вида начиная задумчиво крутить длинную кудрявую прядь волос на палец, и постаралась сосредоточиться на том, что говорят те двое, которые то затихали, то говорили чуть громче.              — Если в будущем вступишь в их ряды, то, конечно, хорошее будущее у тебя в кармане, — первый голос — будто ещё не совсем взрослый, только когда голос едва-едва сломался, из-за чего звучал он более нежно, чем, например, у Сириуса. Просто манера речи, удивилась Мэри, была до жути нахальной, какой-то скучающей. — Если он победит, конечно. А может и нет. И тогда тебя повяжут с остальными. Монета всегда с двумя сторонами.              — Она может упасть на ребро, — ответил второй парень, слегка неуверенно, будто колеблясь по какой-то причине, да и голос звучал старше, чем первый.              — Эта монета должна быть идеальной, в таком случае. Без единой насечки на рёбрах. У неё должна быть нужная толщина, чтобы умудриться упасть именно так, — безразлично, слегка насмешливо ответил первый парень, а Мэри, услышав такое, глупо захлопала глазами, только через секунду понимая, что говорится вовсе не про монету. — А ещё должна иметь ровную поверхность, куда полетит, чтобы упасть и чтобы она не накренилась вниз из-за того, что «поддержка» оказалась кривой. Так что не светит тебе на ребро упасть. Придётся выбирать, раз уже… м-м, начал интересоваться.              «Сколько ему?.. — мысленно хмыкнула Мэри, понимая, что ответ звучал словно кем-то умно написанный в книге. — Сорок или, не знаю, тринадцать?.. подслушивать, конечно, нехорошо. Но я не подслушиваю, а лишь контролирую ситуацию. Тем более… они говорят про тех, с кем сейчас идёт война. Причём первый довольно неплохо осведомлён в этом, раз второй, по всей видимости, обратился к нему с вопросами. На друзей они явно не похожи. Но, чёрт, я, конечно, знаю, что многим нравится идеология Воландеморта, но, блядь… даже среди школьников…»              — Не знаю я… какие гарантии? — вздохнул второй парень, явно сомневающийся в своём выборе, пусть его вопросы, сомнения, показывали, что выбор, казалось, очевиден…              — Никаких, я уже сказал тебе, — хмыкнул другой, явно слегка раздражаясь от факта, что ему нужно повторяться. — В любом случае, ты хотел добиться высот. У тебя на лбу написано. Жизнь тебе претит?.. выбирай сам. Всё равно бедняку без громкой фамилии, без нужных людей ничего не добиться. Ты же это сейчас хотел от меня услышать?              — Не удивительно, что с тобой никто не общается, — проворчал ещё тише второй в ответ, на что первый лишь усмехнулся, всё так же безразлично, едва ли переживая по этому поводу. — Давить так на людей без тени жалости… ладно… и куда нужно идти? Кому говорить?              — Мне откуда знать? — внезапно изумлённо поинтересовался парень помладше, из-за чего Мэри нахмурилась, продолжая, не двигаясь, стоять на месте. — Я обещал тебе лишь ответить на вопросы. Ты мне дал, что нужно — я ответил. Понятия не имею, куда тебе нужно обращаться. Поинтересуйся у своих друзей.              «Странно… скорее всего, он сам не горит желанием ввязываться в среду Пожирателей смерти, так же как и искать им соратников. Но он… очень сведущ, как я поняла из этих слов, обо всём. Значит, м-м… кто-то из чистокровных? Иные так хорошо… ну, исходя из того, что я слышала, знать всю подноготную не могут, — Мэри задумчиво прикусила нижнюю губу, вроде и глядя в окно, а словно куда-то сквозь. — А вот второй колеблется… полукровка?.. раз без громкой фамилии и всего прочего. Точно не магглорождённый. Интересно…»              Мэри, вынырнув из мыслей, вновь попыталась хорошенько прислушаться к разговору, но внезапно поняла, что возникла абсолютная тишина. Нахмурилась, считая, что те просто заговорили тише, прислушалась внимательнее… по всей видимости, замолкли тогда, когда она случайно пустилась в рассуждения по ходу дела, из-за чего не заметила и не услышала вокруг себя ничего. Но поняла Мэри это слишком поздно — только в момент, когда ощутила, как кто-то упёр ей в затылок кончик волшебной палочки, заставляя её замереть и сухо, слегка нервно сглотнуть.              — Вы что-то хотели? — но, всё же, решив играть роль обычной девушки, которая смотрит в окошко, ровным тоном поинтересовалась Мэри, не поворачивая головы. — Мистер я-наставляю-палочки-на-незнакомых-дам?              — Интересно было слушать? — процедил едко голос второго парня, явно не собираясь ей вот так просто верить.              А Мэри это было очень нужно, так что, вздохнув, она медленно повернулась лицом к парню, делая самое непринуждённое лицо, которое только умела, благодаря тому, что этому её учил дядя Чарльз. Приподняла слегка голову, чтобы разглядеть лицо парня перед собой, так как тот был достаточно высокий, немного ниже Сириуса: где-то на полголовы выше неё, худощавый, в довольно потрёпанной, но между тем аккуратной одежде, от которой чувствовались нотки женских духов, едва уловимые, словно за годы запах с них давно стёрся; с длинными, где-то до середины шеи, чёрными волосами, которые были небрежно уложены, пусть и выглядели довольно чистыми, с крючковатым носом и таким выражением угрюмого бледного лица, которое явно не предвещало для Мэри ничего хорошего. Ибо даже когда она встала прямо перед ним, волшебную палочку он не убрал.              — Я вообще не понимаю, что ты несёшь... — немного притворившись злой дурочкой для убедительности, проворчала Мэри, плавным движением доставая из кармана волшебную палочку, кончиком которой аккуратно отвела от своего лица чужую. — А если так боишься, что кто-то будет вас подслушивать, раз так кидаешься на незнакомок, то базарить тише надо. Ваши разговорчики и в другом вагоне слышно, умник.              — Да, конечно, мы тебе безусловно верим, — цокнул парень и, может, палочку к её лицу не вернул, но и убирать не спешил, недоверчиво щуря свои глаза.              — Прекрати, Северус.              Наконец-то раздался голос первого парня, в сторону которого Мэри медленно перевела взгляд, да замерла недоуменно, пытаясь понять, откуда она его знает — уж слишком знакомыми казались черты лица, но не так, чтобы Мэри с ходу поняла, кого он ей напоминает, хотя мысль эта не давала покоя. Ровно как и та, что ей посчастливилось столь «удачно» встретить первым делом Северуса Снейпа, того самого, о ком Мародёры травили сотню баек, рассказывали сотни шуток про него, да кличили «Нюниусом», за то, что тот однажды нажаловался на них Минерве Макгонагалл, декану Гриффиндора, как ябеда. Теперь, впрочем, Мэри поняла, за что Мародёры его так невзлюбили… на своём, так сказать, затылке испытала. Первый парень же, между тем, безразлично стоял в дверном проёме купе, оперевшись о его косяк плечом и скрестив руки на груди.              — Оставь её. Какой толк сейчас с кем-то выяснять отношения, — прожигая Мэри взглядом, как она подметила, тёмных зелёных глаз, скучающе продолжил парень. Взрослым он не выглядел, но и совсем ребёнком тоже — курс третий, не меньше. — Сам виноват, что дверь не закрыл.              — Вот-вот. Послушай своего друга, Северус, и дай мне уйти, — пользуясь моментом, недовольно проворчала Мэри, после чего ткнула кончиком своей белой волшебной палочки Снейпу в грудь, тихо хмыкая. — Если, конечно, не хочешь устроить дуэль в вагоне.              Несколько секунд переглядок с Мэри, которая всем видом показывала, что ей не страшно и стоять тут заниматься детским садом она не собирается, Северус, в конце концов, палочку всё-таки в карман убрал, да подвинулся чуть в сторону, тем самым показывая ей, что своеобразный конфликт исчерпан. А сама Мэри, фыркнув и проворчав себе под нос о том, что совсем уже парни совесть потеряли, приподняла важно подбородок, убрав палочку обратно в карман, скрестила руки на груди, да и прошла мимо парней, бросив такой же, впрочем, недовольный взгляд на парня в проёме купе. Так, надеясь, что, может, глянув ещё раз, поймёт, кто это, но нет — в голову ничего не лезло, кроме того, что волосы его выглядят с виду такими же мягкими, как у Сириуса, только более кучерявыми. А ещё мнение, что, вероятно, не будь он непосредственным участником всего разговора, то едва ли он помог бы Мэри, если бы был мимо проходящим человеком. Так, прошёл бы мимо, не обращая внимания и не вылезая в то, что его не касается. Впрочем, почти дойдя до конца вагона, чтобы вернуться в тот, из которого ранее пришла, Мэри всё равно опять прислушалась, чтобы уловить обрывки тихих фраз…              — А если она кому-то расскажет…              — Не расскажет, кому ты нужен? — перебил Северуса знакомый, как-то устало вздыхая, а на последующий вопрос о том, почему он в этом так уверен, сначала лишь хмыкнул, явно таким вопросом будучи недовольным. — Не твоё дело. Пошли, — а затем развернулся на пятках, чтобы зайти обратно в купе. — Ты и так забрал у меня слишком много времени.               — Кого-то она мне напоминает…              Дальше Мэри уже не слышала — парни вернулись в купе, а она сама ловко скрылась в другом вагоне, поджав губы.              «Сидела бы себе спокойно с Мародёрами… нет, приключений на задницу захотелось, — вздохнула, закатывая глаза, да пошла медленным шагом вперёд, глядя в пол и прокручивая в голове все то, что только что произошло. — Ну, будет что рассказать Джеймсу — не успела попасть в школу, как чуть не устроила дуэль с Северусом, которого тот не может терпеть. Прелесть… м-м, а ещё можно будет рассказать, что он решил в будущем вступить в ряды Пожирателей. Тот парень сказал, что я никому не расскажу? А вот нихера!.. кто в здравом уме вообще будет поддерживать Воландеморта?.. Снейп явно не в нём. Хотя, может, это просто безысходность — судя по тому, как он колебался, это не шибко ему было нужно, только ради того, чтобы не оставаться в грязи, в которой он есть, дальше. Но, чёрт… эти твари убили моего лучшего друга!.. — Мэри прикусила нижнюю губу, чувствуя, как нос защипало… сглотнула ком, застрявший в горле, чтобы случайно не разреветься среди вагона. — Теперь ещё и учиться придётся с теми… кто его поддерживает. Тьфу. Ненавижу. И поделом, чёрта с два я буду общаться с теми, кто хоть на толику поддерживает идею Пожирателей и их действия. Лучше вообще одной быть, чем с таким другом каким-нибудь. А если вскроется, что меня обманывают — брошу без зазрения совести. Я этих… Пожирателей… фу!..»              Мэри, пытаясь совладать с эмоциями, раздражённо замерла посреди вагона, невольно вспоминая короткие обрывки того рокового дня в Ильверморни… крики, запах пролитой крови, животный страх от мысли, что если свернёшь не в тот коридор, то тебя убьют, как дичь на охоте, которой ты для них являлась. Вспомнила запах страха и смерти, царивший в ставших по-своему родными стенах Ильверморни… чувство, когда ты понимаешь, что твой близкий мёртв. Нет, она никогда не простит тех, кто это сделал — если война продлится дальше, то обязательно станет самой умелой волшебницей, чтобы пройтись по каждому, кто сделал ей больно и кто убил её лучшего друга. Обязательно станет... сама не поняла, почему в этот момент летний страх и тоска внезапно сменились ненавистью жгучей да раздражением диким, уверенностью в своих словах, которые ей словно кто-то нашептал на ушко. Сама не заметила, как сжала кулаки, щуря искрящиеся гневом карие глаза, ощущая, как сердце стало стучать быстрее, а мысли страшные хаотично поглощать сознание…              — Мэри? Чего стоишь тут?              Из странного накатившего морока вывел чужой голос, заставляя Мэри обернуться налево, растерянно хлопая глазами. Перед ней в дверном проёме купе — девушка с длинными и прямыми тёмными волосами, мелкими чертами лица и карими глазами, которые недоуменно и недоверчиво, видимо, заметив её странное поведение, цепко окидывали её взглядом.              — Джейн?.. привет, — взяв себя в руки, Мэри натянула на губы короткую улыбку, понимая, как странно выглядела только что, и коротко отмахнулась. — Да так, не самая приятная встреча была. Я тебя, между прочим, по всем вагонам искала…              — А, это… — пожала плечами Джейн, после чего коротко обнялась с Мэри, следом поправляя свой жёлтый свитер. — Я не нашла тебя на перроне, а одной как-то странно было шататься по поезду, где я никого не знаю. Думала, что ты с братом и его друзьями.              — Ну… так и было, но потом они мне надоели и я решила поискать тебя, — Мэри слабо улыбнулась, отчаянно прогоняя остатки странных мыслей из головы, после чего зашла в купе вслед за Джейн, которая томиться дальше в коридоре не хотела. А Мэри, прежде окинув её коротким взглядом, подметила, что за лето, в течение которого они ни разу не виделись, та немного изменилась — ростом стала с неё, из-за стресса после случившегося похудела, взгляд стал острее... из-под ворота рубашки выглядывал большой шрам, полученный из-за завалов Ильверморни. А заметив, зайдя в купе, что она тут, оказывается, не одна, а с незнакомой для неё девушкой, аккуратно поинтересовалась… — А ты тут… с кем?              — С Лили. Она подсела ко мне, потому что остальных подруг не нашла, — непринуждённо пожала узкими плечами Джейн, плюхаясь на одно из сидений, пока Мэри, застыв, вгляделась в Лили, которая с интересом разглядывала её в ответ внимательнее. Пока в это же время к ней коротко обратилась Джейн, закинув ногу на ногу... — Это — Мэри. Я говорила тебе о ней в начале разговора.               Тёмные, рыжие длинные волосы… светло-зелёные большие глаза, которые, казалось, смотрели в душу и сразу всё о тебе понимали, лёгкая милая улыбка…              — Неужто та самая Лили Эванс, о которой брат мне жужжит в уши уже четвёртый год? — осознав, кто, по всей видимости, перед ней сидит, улыбнулась широко и довольно Мэри, ловя в ответ точно такую же улыбку.              — А ты та самая сестра Джеймса, Мэри Поттер, о которой так часто упоминали Мародёры? — Лили, едва поколебавшись, протянула Мэри руку для рукопожатия в честь долгожданного знакомства. — Приятно познакомиться. Всегда хотела тебя увидеть.              — Взаимно, — Мэри коротко пожала ладонь Лили, подмечая, какая она мягкая и тёплая, с кучей милых колец на пальцах, а затем присела возле Джейн, которая без особого интереса смотрела в окно, ожидая, когда они закончат приветствие. — М-м, часто упоминали?.. и что же они говорили?              — Точно ничего плохого, не переживай, — Лили слабо, но крайне искренне улыбнулась, после чего укуталась в чёрную кофточку плотнее, так как погода за окном испортилась, ибо, приближаясь к границе с Шотландией, небо покрылось тучами и солнце осталось в Англии. — Джеймс постоянно утверждал, что мы с тобой подружимся, и что ты очень крутая, если учишься в Америке, а Сириус его в этом поддерживал, добавляя, что ты, хах, ещё и очень красивая.              — Сириус? Говорил это? — Мэри, чуть не поперхнувшись воздухом, недоумённо уставилась на Эванс, не заметив, как собственные щёки, покрытые кучей веснушек, залились лёгким румянцем. — Как странно. Его лучший комплимент в мою сторону был тем, что у меня милая «баранья жопа» на голове.               — Ну, это же Сириус, — тихо рассмеялась Лили, убирая книгу в бордовой обложке со стола и аккуратно кладя её в свою сумку. — Он особо мозгами не блещет. В том плане, что… ну, думаю, ты понимаешь — сначала делает, потом думает, хотя оценки у него хорошие и он любимец, как и Джеймс, некоторых учителей. Из-за этого их компании всё прощают. Я Джейн уже рассказала пару их выкрутасов, хотя думаю, раз твой брат — сам Джеймс, ты всё прекрасно знаешь.              — Ну да, ха-ха, знаю… — медленно кивнув Лили и из-за её слов покосившись в сторону Джейн, которая взяла со стола пару конфет, чтобы их съесть, Мэри вздохнула, откидываясь назад, на спинку сиденья. Дёрнула головой, прогоняя лёгкий морок. — Это ты ещё не знаешь, что они летом вытворяют. Особенно Джеймс и Сириус…              — О, поверь — знаю, — уверенно, но без злобы, ответила Лили, кладя одну руку на стол и медленно постукивая ноготочками по поверхности. — Всегда первого сентября рассказывают мне, Марлин и Алисе об этом без конца. Так что об их выкрутасах я знаю с тобой почти на одном уровне. Кстати… вам говорили что-то по поводу того, где вы будете жить?              — Не-а, — ответила Мэри и, спросив заранее разрешение и получив кивок от Лили, взяла со стола мармеладных червячков, понимая, что стресс стрессом, а сладкое по расписанию. — Нам лишь прислали список нужных вещей в школу, а также то, что на платформе нас встретит замдиректор Минерва Макгонагалл, которая отведёт нас в школу и расскажет всё по пути. Так что мы даже не знаем, как будем учиться. Может, создадут отдельные классы, а может, раскинут по факультетам — никто не знает, как и о том, где мы будем жить и спать.               — Хм… — задумчиво протянула Лили, поглядывая в окно, за которым начался ливень, и Мэри очень надеялась, что по приезде в школу, его уже не будет. — Учитывая, что, как сказала мне Джейн, от каждого курса учеников Ильверморни в Хогвартс попало разное количество, мол, первокурсников двадцать, вас, четверокурсников десять, а семикурсников и вовсе трое, я думаю, что вас, скорее всего, отправят на распределение по факультетам, как наших первокурсников. Потому что создавать отдельный класс для трёх человек, например, как минимум не практично. Поэтому и расселят вас по гостиным. У нас, кстати, в комнате с Марлин и Алисой, есть свободная кровать — одна девочка перевелась в Шармбатон, потому что её родители стали послами во Франции. Так что… — Лили довольно улыбнулась, глядя на Мэри и мельком на Джейн. — Буду ждать… кого из вас в нашей комнате. Вы же обе учились на факультете Пакваджи?               — Нет… только Джейн, — улыбнулась неловко Мэри, замечая странный, короткий взгляд Лили на свою подругу. — Я училась на Тендербёрд, что-то сродни Гриффиндору.               — Тогда попроси распределяющую шляпу определить тебя в Гриффиндор, — внезапно заявила Лили, заставляя Мэри слегка недоумённо нахмуриться и начать жевать мармелад медленнее. — Да, знаю, что в Ильверморни сначала факультет выбирает вас, и если их больше одного, выбираете его вы, но… как я знаю, распределяющую шляпу у нас можно попросить определить тебя в тот факультет, который ты хочешь, хотя сначала она скажет тебе своё мнение. Не знаю, какова вероятность того, что она учтёт твоё пожелание… но попробуй. У нас очень уютно, особенно в гостиной. Да и раз ты училась на Тендербёрд, думаю, ты впишешься просто отлично.              — Спасибо… я попробую, — Мэри, робело улыбаясь от такой внезапной похвалы, кивнула Лили благодарно, на что та улыбнулась, коротко подмигивая. А Мэри, чувствуя, что, действительно, Джеймс не ошибся в том, что они будут на одной волне, поняла, что да — она очень хочет на Гриффиндор. Может, поэтому в следующий момент от нетерпения, она стянула обувь с ног, чтобы затем поставить пятки на сиденье, прижать к себе колени и более заинтересованно попросить: — Расскажешь нам подробнее про школу? Ну, да, мы что-то знаем, но… кто крутой ученик, кто нет? Чтобы заранее быть готовыми. Ну и… — Мэри ехидно усмехнулась, беря со стола очередную мармеладку. — Можно немножко сплетен. Если хочешь.               Лили от этих слов рассмеялась тихо, но пообещала рассказать всё, что только знает…              В разговоре провели все оставшееся время до школы — Лили, как Джеймс и рассказывал, действительно оказалась приятной девушкой, диалог с которой идёт как по маслу. А может, это просто из-за того, что они сошлись характерами и мнениями во многих вещах, потому что, неловко подмечала Мэри, Джейн особо в разговоре не участвовала, и пару раз выходила из купе, чтобы поболтать с подругами, которые сидели в другом вагоне. Мэри их знала, но особой дружбы с ними никогда не вела — не нравились они ей, да и она им тоже, из-за чего с компанией Джейн Мэри гуляла крайне редко, только тогда, когда лучший друг был занят, а Джейн соглашалась прогуляться с условием, что с ней пойдут подруги. В любом случае, поездка на Хогвартс-экспрессе прошла для Мэри намного веселее, чем она предполагала в начале: Лили рассказала все, что только знала, как и обещала, дав короткую оценку каждой персоне в школе, которая так или иначе выделялась. Что, например, Эмма Ванити — слизеринка, их нынешняя однокурсница, которая пользуется большой популярностью среди мальчиков и ходит исключительно в дуэте со своей лучшей подругой Авой Гринграсс, при этом в этом году став лидером слизеринской команды по квиддичу, ибо прошлый лидер выпустился в этом году, передав «бразды правления» ей. Гриффиндорский «аналог» Эммы — тёзка Мэри по имени, пятикурсница Мэри Макдональд. Такая же популярная девочка в школе, любимица учителей и многих других, только в квиддич, разве что, не играет, ибо считает это игрой, чтобы подраться, чего она не любила. Лили забавно пошутила о том, что теперь в школе будут две любимицы с именем Мэри, ибо она почему-то была уверена, что Мэри быстро наберёт себе популярность, исходя из её рассказов про Ильверморни. Упомянула про всяких мальчиков, дав о них короткую сводку — Северус Снейп, например, её лучший друг, что Мэри в моменте ужасно напугало, ибо она вспомнила, что тот собирается стать тем, кто убивает таких, как она, но пока что решила промолчать, заметив, что Эванс упомянула грустно о том, что он питает интерес к темной магии. Лезть не в свое дело Мэри пока не хотела, ещё не так тесно сдружившись с Лили, а потому оставила эту информацию без ответа. Сириус Блэк — один из самых популярных, особенно среди девочек, которые вечно предлагают ему встречаться, в школе, и вообще такой же любимец, как и Джеймс. А вот тут Мэри сама не поняла — рада она за Сириуса, которого берут в расчёт хотя бы в школе или её чем-то бесит тот факт, что, оказывается, не только она подмечает, что он действительно очень красив. Рассказала Лили коротко и про его младшего брата, того самого Регулуса, о котором Сириус упоминать не любит — парень с третьего курса, который ни с кем, вроде как, не дружит, и один из лучших учеников школы. Конкретнее о нем Лили не знала, да и не хотела — таких, как она, он сам и его семья презирают, поэтому лишний раз с ним ей болтать нет ни толку, ни желания. Самый мерзкий по мнению Лили парень в школе — Эван Розье. Красивый, довольно милый, но с очень гадким характером, любитель лишний раз поиздеваться над магглорожденными студентами, и который ведет негласную вражду с Джеймсом и Сириусом, которые его не переносят на дух… вот в таких сведениях и прошли остатки пути, которые прерывались лишь два раза: первый, когда мимо их купе проехала тележка со сладостями, в которой Мэри за свой счёт купила им все всякие прикольные штуки, и второй, когда она бегала в купе Мародеров, чтобы достать из чемодана школьную форму и переодеться в неё уже с Лили и Джейн. Надевать её, честно говоря, было странно — целиком чёрная, без всяких красивых узоров, самая обычная форма, у Мэри еще и без эмблемы факультета. В Ильверморни она была абсолютно иная — клюквенного цвета, с синими вставками и небольшими золотыми узорами на краях. Учитывая, что Мэри красные оттенки очень шли к лицу, дядя Чарльз всегда говорил, когда видел её в форме Ильверморни, что она выглядит как самая настоящая принцесса. Да и Мэри очень нравилось, особенно парадная форма, которая была целиком клюквенного цвета с большими золотыми узорами. Но делать было нечего — остаток пути Мэри ехала в чёрной мантии Хогвартса, с самыми обычными серой юбкой и белой рубашкой. Старалась не грустить, понимая, что лучше живой и в чёрной мантии, чем мертвой, но в красивой…              Приехали под вечер, когда сумерки уже опустились на станцию «Хогсмид», где на перроне их ждала Минерва Макгонагалл в сопровождении великана, как поняла Мэри, по имени Рубеус Хагрид — Джеймс часто рассказывал о нем, говоря, что он лесничий, которого в сороковых годах отчислили из Хогвартса по причине смерти одного из учеников из-за его питомца, которого тот прятал. Но человек… великан он, несмотря на это, очень добрый и милый, всегда любящий поболтать и помочь тем, чем нужно. Но он забрал лишь первокурсников, причём и тех, которые изначально ехали как возможные ученики Ильверморни — со слов Лили, они доплывут по традиции до школы на лодках через озеро, чтобы пройти так называемый обряд. В то время как старшие курсы, уже своими двумя, по тропинке пойдут пешком до школы через лес… ученики из Ильверморни в том числе, просто в сопровождении строгой на вид дамы, профессора Макгонагалл, которая собрала их на перроне, чтобы коротко объяснить, что сейчас будет происходить, пока ученики из Хогвартса, в том числе Лили и Мародеры, уже двинулись в сторону школы. К слову, без вещей и питомцев — как сказал Джеймс, попрощавшись с ней до Хогвартса, вещи окажутся в их комнатах с помощью магии… простояли, впрочем, недолго — Макгонагалл сказала, что правила школы объяснят им их деканы завтра, в первый учебный день. И слова Лили оказались пророческими: Макгонагалл, объясняя то, что им нужно знать сейчас, сказала, что их, действительно, как первокурсников, распределит по факультетам распределяющая шляпа, чтобы не создавать отдельные классы и чтобы ученики могли не только быстрее адаптироваться к новой школе, но и завести новых друзей, с которыми могли бы общаться после окончания учёбы и все в этом духе. Идея Мэри нравилась, хотя многие в толпе возмущённо вздохнули, не горя желанием расставаться со своими однокурсниками… профессор Макгонагалл на это, поправляя очки, лишь понимающе и сочувственно улыбнулась, говоря о том, что переживать не о чем — их никто не обидит, и видеться с друзьями они могут после каждого урока.                                                                      — Дорогие ученики! — стоя на небольшом возвышении в конце Большого зала, где располагались учительские столы, громко хлопнул в ладоши директор школы Альбус Дамблдор, вынуждая ораву учеников притихнуть. — Первым делом хочу поздравить вас с началом нового учебного года! И пожелать, чтобы он прошёл так же легко и приятно, как и все предыдущие, — Дамблдор на пару секунд затих, позволяя ученикам выразить радость… или печаль от предстоящей учёбы через короткие аплодисменты, которые прекратились ровно в тот момент, когда он вскинул руку вверх, а затем заговорил более серьезно: — Как вы знаете, с нашими добрыми друзьями из американской школы Чародейства и Волшебства Ильверморни случилась беда, по причине которой наши власти приняли решение об оказании помощи. Весь учебный год милые ученики из Ильверморни проучатся с нами, пока их школу не приведут в порядок и не обеспечат более сильной защитой, чтобы последующие поколения учились в ней без страха, с гордой памятью о том, как были храбры те люди, которые в тот день пережили такие ужасы. У меня к вам просьба — помогите им адаптироваться в школе, потому что они точно такие же, как и мы, и им очень нужна наша поддержка. А вам, дорогие ученики из Ильверморни, скажу следующее — не бойтесь. В Хогвартсе вас никто не тронет, и сама школа сделает все, чтобы вас защитить. А теперь, — Дамблдор развёл руки в стороны, позволяя Минерве Макгонагалл выйти на его место, где с помощью магии появился стул, а на нём — распределяющая шляпа. — Пришло время пополнить наши факультеты! Первыми пойдут ученики из Ильверморни, а следом за ними — наши дорогие первокурсники. Минни, прошу. Можете начинать!              С этими словами и под громкие, поддерживающие аплодисменты для учеников Ильверморни, профессор Дамблдор медленно прошёл назад, чтобы обойти столы и сесть на своё директорское место в их середине. Профессор Макгонагалл тем временем, поправляя очки на переносице, развернула пергамент с печатью Ильверморни и Министерства магии на лицевой стороне, после чего, под тишину в зале, позвала первого человека… которым, на счастье Мэри, которая как-то взволнованно топталась на месте одна среди однокашников, ибо Джейн стояла где-то впереди со своими подругами, оказалась не она. Ощутила, как ладони вспотели, точь-в-точь как в начале первого курса Ильверморни, когда она ожидала своей очереди, чтобы узнать, какой факультет выберет её.              Волнительно.              Очень.              Будто снова одиннадцать лет.              Мэри, гулко сглотнув, обернулась назад, чтобы за столом Гриффиндора найти Джеймса и Сириуса… первый показал палец вверх, намекая не волноваться, будто он заранее знал решение шляпы, и теперь просто забавлялся над реакцией сестры. А вот второй внезапно подмигнул, будто специально, или случайно, но очень желанно, вгоняя Мэри в краску и помогая на пару секунд отвлечь мысли. Лили, которая сидела напротив парней в компании двух девочек, тоже в стороне решила не оставаться — улыбнулась Мэри, тихонько кивая, и показывая, что все хорошо.               Сколько прошло человек? Десять? Мэри не знала — лишь нервно кусала губы, уже проклиная момент, что она не была первой, чтобы с этим поскорее покончить и расслабиться за одним из факультетских столов. Ей не было дела даже до невероятно красивого убранства Большого зала — облака на его потолке, где витали свечи, которые освещали весь зал, огромные окна в чёрных рамах, флаги факультетов, свисающие высоко над столами… вероятно, если бы Мэри глядела внимательнее, у неё бы обязательно сложилось впечатление, что зал похож чем-то на королевский средних веков, а флаги факультетов — знамёна родовитых и королевских семей Англии, пока на троне в конце зала восседает король.               — Мэри Юфимия Поттер! — внезапно чуть громче обычного раздался голос Минервы, которая сразу внимательно посмотрела на Мэри, которая прежде, в свою очередь, вздрогнула от неожиданности на месте и заправила прядку волос за ушко, понимая, что все теперь смотрят на неё.              В зале повисла тишина.              Но это понятно — сестра Джеймса, как никак. Да и вообще, Поттер, как никак, которые поколениями учились на Гриффиндоре.              Впрочем, волнение Мэри показывать не хотела, понимая, что первое впечатление, как учила тётя Дорея, останется за ней надолго. Поэтому, игнорируя звук бешено стучащего сердца в ушах, Мэри сглотнула вязко и уверенно подняла голову, шагая ватными ногами как можно ровнее, словно герцогиня, которая идёт на поклон самому королю… вздохнула, коротко переглянувшись с Минервой, которая, уловив на её лице черты пусть и непоседливого, но любимого ученика, мягко, слабо улыбнулась и кивнула на стул возле себя. Куда Мэри, после легкого ступора, побыстрее присела, даже не оглядывая зал, прекрасно понимая, что ничего интересного там не увидит. Прикрыла глаза, чувствуя, как профессор Макгонагалл надела ей на голову шляпу…               «О, история повторяется? — внезапно раздался голос шляпы в голове, из-за которого Мэри чуть не вздрогнула, еле сдержав себя в руках».              «К-Какая… история? — неловко уточнила Мэри, едва ли понимая, что шляпа имеет в виду».              «История того, как вас выбрали два факультета, конечно же, — ответила шляпа, но с таким тоном, будто слегка насмехалась над Мэри…»              Тем временем Джеймс, наблюдающий за тем, как вот-вот определится факультет сестры, так сильно побледнел, что остальным Мародёрам казалось, что он сейчас схватит припадок…              — Ставлю два галлеона, что она нарушит традиции и попадёт на Слизерин! — внезапно выпалил Питер, пихая рядом сидящего Сириуса, который безотрывно наблюдал за Мэри, словно ведомый, локтем в бок.              Блэк же, услышав такое предложение от друга, внезапно усмехнулся. Победно так, будто знал всё наперёд, знал Мэри, а потому в своём дальнейшем решении был полностью уверен.              — Не-а, Питер, — пожал под столом руку другу Сириус, продолжая смотреть вперёд, да улыбнулся слабо. — Гриффиндор. Она слишком красивая и хорошая для Слизерина.              «Ох, не первый раз я так мучаюсь с вами, — вздохнула устало шляпа, без зазрения совести копаясь в воспоминаниях Мэри, которая всё ещё продолжала не понимать, что та имеет в виду. — Достаточно рассудительна для Когтеврана, но смела, как истинная Гриффиндорка… а куда бы ты сама хотела? Ох, из поколения в поколение один и тот же вопрос…»              Мэри, ощущая, как сердце бьётся слишком быстро, смутилась, понимая, что ей просто хочется скорее попасть на своё место… так что с ответом не тянула, но, впрочем, шляпа, будто прочитав его в голове, ответить ей не позволила.              «Хотя, молчи, сделаю так, как делала с вами всегда».              Секунда…              Шляпа, прокашлявшись, словно объявляла не иначе как коронацию монарха, громко на весь зал объявила:              — Гриффиндор!              Мэри резко распахнула глаза, ощущая, как всё её волнение испаряется просто в миг — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Услышала сразу же, как раздались громкие аплодисменты, как со стола Гриффиндора добавились яркие овации, кто-то начал говорить, что это решение не удивительно, но Мэри было уже всё равно — она просто улыбнулась ярко, переглядываясь с братом, который от гордости и радости аж вскочил на ноги, громко заявляя на весь зал, что эта «крутая девочка» его родная сестра, после чего она стремительно встала со стула, чтобы наконец-то оказаться там, где её ждали. Где она хотела и абсолютно ни о чём не жалела.              — Это моя сестра, моя Мэри! — продолжал свои гордые овации Джеймс, будто выиграл кубок по квиддичу, не иначе, а затем крепко обнялся с Мэри, которая кинулась к нему на шею, шепча, что будет очень рада учиться рядом с ним. Пока на фоне Минерва Макгонагалл позвала Джейн Найтли, которую почти сразу же распределили на Пуффендуй… — Не представляешь, как рад я! Дядя Чарльз и папа будут так рады! Я прям щас им напишу!..              — Поешь сначала, герой, — усмехнулся Сириус, забирая из рук расстроенного Питера два галлеона, после чего, как это было в купе, подвинулся немного влево, позволяя Джеймсу гордо посадить румяную Мэри, словно главную принцессу вечера, между ними. — Рада?              — А? — Мэри обернулась к Сириусу, только сейчас заметив, что весь ужин будет сидеть рядом с ним… улыбнулась слабо, продолжая робеть от радости, и в ответ другу кивнула. — Ну… ещё бы я не была рада! Небось расстроен, что теперь буду издеваться над тобой на уроках? Думал, что попаду на Слизерин?              — Кто над кем ещё издеваться будет, — весело проворчал Блэк, но затем вновь улыбнулся, даже как-то мягко и слишком непринуждённо для их отношений сказал: — Да не думал об этом. Там такие красивые не учатся.              Мэри, глупо хлопая глазами и пытаясь понять, это подкол или чистосердечность, в конце концов пожала плечами, застенчиво заправляя прядку волос за ушко, и хмыкнула.              — Тогда очень хорошо, что мы оба на Гриффиндоре.              Остаток вечера прошёл очень приятно, и не только из-за ужасно вкусного ужина, который Мэри после такого волнения съела за милую душу — болтали без конца и со всеми. Имея честь сидеть между Сириусом и Джеймсом, на памяти Мэри это был единственный раз, когда действительно им обоим было не всё равно, и они общались не только друг с другом, а ещё и с ней, особенно с ней, рассказывая разные вещи, а также знакомя с остальными. С Лили, например, которая усмехнулась Джеймсу и сказала на его удивление, что они знакомы, а также с её подругами, Марлин Маккиннон и Алисой Стоун, с которыми удалось пообщаться мало, но очень приятно… которые намекнули ей первым делом после ужина подойти к Минерве Макгонагалл и очень душевно попросить её поселить её в их комнату, что Мэри действительно сделала почти сразу же, как директор объявил конец ужина спустя час. Конец ужина, но не вечера — как сказал Джеймс, сейчас начнётся небольшая вечеринка в гостиной Гриффиндора, где он пообещал познакомить её со всеми…              — Идёшь, мелочь? — обернулся назад Сириус, наблюдая за тем, как Мэри забавно пытается его и остальных догнать с радостной новостью о том, что профессор Макгонагалл её просьбу приняла и пообещала выполнить. — Ну поздравляю-поздравляю. Смотри не взорвись как шарик от радости, а то туда подселят другого. Всё, идём, пока тебя твои новоиспечённые подружки не утащили.              Мэри, закатив глаза, ничего не ответила, пусть и улыбаться продолжала — лишь молча поплелась радостно за Сириусом, возле которого шёл Римус, пока где-то впереди Джеймс отчаянно пытался поинтересоваться, как Лили провела лето… прошла пару шагов, а затем внезапно ощутила справа от себя ещё кого-то, только повернуть голову в ту сторону не успела: возле уха раздался шёпот…              — Поздравляю.               Мэри, мгновенно замерев на месте и хмуря брови, через несколько секунд обернулась назад, растерянно оглядываясь по сторонам — никого поблизости, только остальные ученики, которые плелись следом.               Стало как-то неуютно…              — Мэр? Ты чего? — заметив, что она не идёт рядом, обернулся назад Сириус вместе с Римусом, довольно настороженно глядя на неё, по всей видимости заметив растерянность на её лице. — Всё в порядке?..               Мэри, поджав губы, лишь покачала головой, а затем улыбнулась слабо, решив подумать о странностях школы в следующий раз.              — Ничего, показалось просто, — дошла за пару быстрых шагов обратно к Сириусу, который в её слова хоть и не поверил, но ради неё кивнул. — Идёмте. Не хочу пропустить всё веселье. А также сотню вопросов о том, насколько круто учиться в Ильверморни.