Третья Астрея

                                                                                   Первые две недели в Хогвартсе прошли для Мэри, как она считала, просто невероятно — она никогда не могла подумать, что учиться здесь, среди близких людей, настолько приятно и весело. Например, ей очень повезло в том, что многие темы уроков она прошла ещё в конце третьего семестра в Ильверморни, так как американская учебная программа неплохо отличалась от английской, но для Мэри это было очень кстати. Как минимум у неё вышло заработать себе несколько хороших оценок, чтобы заведомо получить себе статус прилежной девочки на уроках с неплохой учёбой. Нет, конечно же, она и в Ильверморни училась неплохо, без дополнительной помощи в виде заранее пройденных тем, но упускать шанс не хотела, нагло хитря на уроках, когда профессора спрашивали, не прошла ли она эти темы в Ильверморни. От чистого сердца говорила «нет», что ни в коем случае, а потом довольно писала эссе, лишь изредка заглядывая в учебник, чтобы убедиться, что за лето всё не забыла. Так что на уроках Мэри позволяла себе немножко расслабиться, но, впрочем, не в том плане, чтобы ничего не делать — энергии в ней, на её же собственное удивление, было невероятно много, и вечно её хотелось куда-то потратить. Но раз на уроках нельзя было шататься по школе или заниматься своими делами, Мэри просто наблюдала. За всеми. Подмечала их привычки, характер, манеру поведения, питая к этому огромный интерес и понимая, что так будет гораздо легче сблизиться с новыми однокурсниками, которые на её счастье расположились к ней быстро, особенно Гриффиндорцы, коих бóльшую часть она знала и без этого. В конце концов, половина четвёртого курса её факультета состояла из её бывших знакомых из Ильверморни, коих тут набралось четыре штуки, четырёх Мародёров, нескольких левых человек, а также из её новоиспечённых подруг в лицах Лили Эванс, Марлин Маккиннон и Алисы Стоун. С которыми удалось сдружиться крайне быстро: может, из-за того, что девочки со слов Мародёров знали её и до этого, а потому заведомо имели о ней хорошее впечатление; может, из-за того, что несмотря на то, что у всех четырёх были разные характеры, они филигранно и крайне быстро нашли общие точки пересечения, которые умело использовали, чтобы уже через время вести себя так, не как будто дружат всю жизнь, конечно, но минимум несколько месяцев точно; а может, оба факта сыграли решающую роль. Мэри не знала точно, но она была просто рада найти людей, с которыми ей было по-настоящему комфортно, особенно дружить.              Её сердце, если честно, мечтало о такой «женской компании» с детства, но в Ильверморни этого как-то не сложилось — не удалось найти близких людей по характеру, да и из-за её английского происхождения, будучи в иностранной среде, ей было первое время там довольно неуютно, из-за чего она ходила месяц точно вся зажатая, каждый день написывая маме письма с просьбой забрать её домой. Привыкнуть удалось не сразу, но на первые два курса репутацию застенчивой милой девочки она получила быстро — относились к ней хорошо, но вот тесно общаться никто не спешил, даже две соседки по комнате, в чью дружбу она вклиниваться и становиться третьей лишней не хотела. Из-за одиночества, конечно, в одиннадцать-то лет, бывало плакала — сейчас не осуждала себя за это, понимая, как тогда было тяжело, ведь для маленькой девочки не иметь друзей в школе, после кучи близких и родного брата дома, действительно сильная трагедия. А так как время проводила одна, то частенько сидела одиноко в дальних садах школы, чтобы ей никто не мешал либо учиться и читать маггловские книги, либо плакать. Но разок, конечно, помешали — второкурсник один, который застал её за проливанием слез девичьих под яблоней, а когда утешил, подарив шоколадку, пообещал быть её другом. Обещание сдержал до самой смерти, став для Мэри первым близким человеком после того, как они с братом начали учиться в разных школах. Так что да — знакомых в Ильверморни у Мэри из-за хорошей репутации было немало, а вот друзей всего двое: тот мальчик, о котором ей было так больно вспоминать теперь, что она попросту старалась о нём не думать, и Джейн Найтли, с которой волей случая сдружились во время матча по квиддичу перед Рождеством, когда, заметив, что та осталась единственная без флажка Пакваджи, Мэри отдала ей свой.              К слову, Мэри сама не поняла почему, но с Джейн в течение двух недель общались крайне редко — она звала её пару раз прогуляться на выходных в Хогсмид, но Найтли скучающе отказывалась, ссылаясь либо на дела, либо на то, что туда её позвали её новые подруги. Мэри ничего не говорила, лишь кивала, показывая, что все поняла, а потом слегка расстроенно возвращалась к девочкам, которые ждали её в другом конце коридора после смежной пары Гриффиндор-Пуффендуй. Лили, косясь в сторону Джейн, словно ей что-то очень не нравилось, говорила Мэри не думать об этом, а Марлин убеждала, что они прекрасной компанией из четырёх человек отлично отдохнут в Хогсмиде и без её подруги, раз та не хочет идти с ними. А Мэри, понимая, что так и есть, старалась долго из-за этого не переживать — кивала девочкам, слабо, но довольно улыбаясь, и обещала пойти с ними. И шла ведь, чтобы узнать каждую ещё ближе как можно быстрее. Постоянных разговоров перед сном в женской спальне Мэри было немало — внезапно возникло желание взять от этого учебного года всё, что она могла, стараясь не думать о том, что в следующем году придётся вернуться в Ильверморни, как можно реже. Так что гуляла в Хогсмиде с Марлин, Алисой и Лили Мэри с особым удовольствием, то и дело рассказывая им свои бесконечные приключения в бывшей школе, а также под кружку сливочного пива узнавала их поближе.       Так, например, выяснила, что насчёт Алисы Стоун брат был совершенно не прав — она не была такой занудой, как он утверждал сестре каждые школьные каникулы, жалуясь на то, что та постоянно называет их «баранами» и просит вести себя как дикие где-нибудь подальше от их компании. Мэри наоборот в этом плане Стоун целиком поддерживала — было действительно тяжело держать себя в руках, когда возле тебя скачут Мародеры, носясь как угорелые, ибо не могут посидеть смирно пять минут даже на уроках, из-за чего их постоянно отчитывали, но при этом наказывали редко, даже когда те ссорились со слизеринцами. Так что да, Алиса занудой точно не была, да и более того, была ещё той неряхой — но разводила беспорядок только строго в пределах своего места в спальне девочек, понимая, что её лень, чтобы убрать вещи по местам, девочек касаться не должна.              Хотя, казалось, никого это не волновало как минимум потому, что единственная кровать, где всегда был порядок, принадлежала Лили. Марлин и вовсе вставала позже всех, забывая о том, что кровать нужно заправить, вещи разложить по своим местам, а Мэри просто каждый раз собиралась в спешке и сердечно обещала себе убраться вечером. Выполняла обещания самой себе, конечно же, довольно редко… но да, Алиса была довольно саркастичной и в своей атмосфере, желая расслабиться от крайне контролирующих родителей хотя бы в школе — дома, с её слов однажды вечером, когда Алиса заплетала свои чёрные недлинные волосы в косички, у них стоит тоталитарный режим, где важно быть прилежной ученицей и хорошей дочерью, благо, шутила она, замуж не отправляли. На осторожный вопрос Мэри о том, почему её родители так себя ведут, Алиса лишь пожала плечами и коротко ответила: боятся, что она может выбрать сторону Пожирателей смерти, против которых они, будучи и мракоборцами, и членами Ордена Феникса, вели войну. Мэри, конечно, оба заявления удивили — и то, что родители Алисы боятся, что дочь примет не ту сторону, хотя она успокоила Мэри, утверждая, что плевала она на Того-кого-нельзя-называть, как и тот факт, что её родители — члены Ордена Феникса, где состоят и её собственные. Впрочем, считала Мэри, глупо было удивляться тому, что она этого не знала. Просто сложилось так, что мама и папа, очень стараясь подарить своим детям действительно беззаботное, насколько это возможно, детство, в дела своей работы их посвящали очень мало, чёткой гранью отделяя обязанности внешние и семейную жизнь. Понимали, что многих вещей им знать не обязательно, чтобы лучше спалось ночами и жилось днями. И Мэри за это, если честно, была очень благодарна.              Так что во время таких посиделок с новыми подругами Мэри узнавала крайне много, вечно что-то очень интересное, в ответ рассказывая о своей семье чуть подробнее, понимая, что вряд ли брата её кто-то из них слушал, вряд ли он сам адекватно пытался что-то рассказать.              К слову, о Джеймсе…              Как выяснилось, персона в школе он довольно спорная: для кого-то, как он всегда и утверждал, он действительно был «хорошим мальчиком» и настоящим любимцем в школе как среди учителей, так и учеников. Но, как оказалось, тех, кто его довольно сильно не любит, было тоже немалое количество… в частности из-за того, что уж слишком грубо Джеймс и Сириус, не зная по юности лет меры, подшучивают над кем-то, в чём Мэри очень хорошо убедилась за эти две недели постоянных наблюдений, имея теперь возможность учиться с ними не то, что в одной школе, а на одном факультете. Так, например, разок на уроке Зельеварения эта пара «обезьян», как их окрестил в своём письме для Мэри дядя Чарльз, умудрилась приклеить бедных пуффендуйцев задницами к стульям, в том числе и девочек, хотя, слушая потом извинения Сириуса, сам он дам трогать не хотел, а просто повёлся на убеждения её брата, для которого «девочка-мальчик» в свете шуток почти не отличались, и грань между «можно-нельзя» была довольно высокой; на уроке Трансфигурации решили превратить кубок в огнедышащую ящерицу, которую потом пришлось ловить по всей школе, пока она в это время подпалила какому-то когтевранцу волосы; на Прорицании умудрились заколдовать шары так, что при гадании они показали ученикам Слизерина самые смертельные исходы, из-за которых некоторые умудрились заплакать… сорвали целых три урока, покрасили бедную кошку завхоза Филча, миссис Норрис, в зелёный цвет, назвав её «Хранительница Слизерина»… и всё это не за полгода, не за два месяца, и даже не за месяц — две недели!.. Гораций Слизнорт, профессор Зельеварения, недавно отругав их, ибо они умудрились вывести даже его, сказал недовольно, что даже при их дяде Чарльзе Поттере в школе не происходили такие бесчинства, которые переходят уже все рамки дозволенного.              Эти слова имели силу — если уж они умудрились обогнать в своих «шутках» даже дядю Чарльза, который по меньшей мере три раза за шестой курс в свое время умудрился с кем-то подраться, то, действительно, палку Джеймс и Сириус перегибают знатно… Римус и Питер обычно участвовали в их шутках редко — первый больше наблюдал, не имея то ли решимости, то ли желания возвращать друзей на землю, а второй просто поддерживал каждую их затею, помогая скорее в мелком исполнении, нежели в придумывании чего-то грандиозного. Но, впрочем, самыми настоящими «любимцами» Сириуса и Джеймса были, конечно же, ученики Слизерина — вот тут точно, считала Мэри, велась настоящая война «кто кому сделает неприятнее», и её невероятно радовал факт того, что за эти две недели, не считая того инцидента в поезде, она не поссорилась ни с одним из них, хотя косые взгляды ловила на себе довольно часто, в особенности после очередных шуток Сириуса и Джеймса, с которыми, все в школе знали, она была крайне близка. Разок её даже кто-то попросил угомонить их, раз мозгов не хватает у них самих — Мэри их, конечно, со всем горячим чувством защитила, но потом бегала за ними же со свернутой газетой в руках, чтобы побить за то, что ей, как «матери», пришлось за них краснеть. Бегала ровно до тех пор, пока Сириус не забежал ей за спину и не поймал за талию, умоляя угомониться и выслушать их, пока она забавно брыкала ногами, грозя Джеймсу тем, что он эту газету будет жрать, и краснея, потому что Сириус уж очень близко прижимал к себе.              В итоге объяснились как провинившиеся мальчики, утверждая, что кого-кого, а слизеринцев ей точно жалеть не стоит, потому что весь удар они гордо наносят только Эвану Розье и его компании. Которые, между прочим, открыто издеваются над магглорождёнными студентами, и вполне заслуженно получают сдачи, хотя заслужили посильнее, ибо их шуток, считал Сириус, даже маловато для мести за тех, кто не виноват в том, кем родился и ничем от них не отличается. Этот факт, конечно, Мэри успокоил в том плане, что не зря она выслушала все именно с их уст, потому что со слов других кажется, будто они самые настоящие демоны, не иначе. А от факта, что по заслугам получают те, кто издевается грубо над ни в чём неповинными людьми за их происхождение, Мэри, конечно, попутно вспоминая события в Ильверморни случайно, обиду на брата и друга перестала держать быстро — лишь очень попросила шутить над другими более мягко, не так обидно. Сириус и Джеймс кивнули, обещая, что её послушают… послушали ли? Конечно же нет — уже на следующий день половина Пуффендуя вместо учебников из сумок доставала слизней. Тут-то Мэри и поняла, что работы много, так как родители, чтобы это контролировать, слишком далеко… но делать было нечего. Уж слишком сильно чувство справедливости стучало как дятел внутри, побуждая Мэри заняться делом, с разрешения мамы, между прочим, которая, узнав из её письма о всех игрищах сына, дала ей право ругать его вместо неё. С одной стороны Мэри понимала, что не её дело, ибо ни Джеймс, ни уж тем более, что странно, Сириус, злых шуток в её сторону себе не позволяли, но… они же её близкие. А чтобы те выросли дураками ей не хотелось.              Но с Джеймсом ситуация в отношениях была всё такой же трудной, и хотя первые несколько дней они, как и когда-то в детстве, действительно были «не разлей вода», ибо старший брат очень хотел помочь ей адаптироваться в школе, показать какие-нибудь интересные места, тайные ходы, а также знакомил со своими друзьями, то потом… уделял ей почти всё своё внимание на высшем уровне, что даже Сириус подмечал вслух, то ли специально, то ли нет, как все эти две недели её глаза восхищённо и красиво сияли, потому что она была в таком хорошем настроении каждый день, что буквально заставляла других и его самого улыбаться. Мэри в ответ лишь оробело улыбалась, пожимая плечами, да отвечала, мол, а как иначе? Ведь Джеймс даже умудрился позвать её в сборную по квиддичу, в которой с этого года являлся капитаном, в прошлом сезоне показав себя с самой лучшей стороны, поэтому недолгими думами в июне прошлого учебного года команда выбрала его новым лидером. Так что теперь он имел право сам выбирать, кого включать в команду, а кого нет, и с огромным желанием позвал Мэри в сборную Гриффиндора, прекрасно зная, что в Ильверморни она состояла в сборной своего факультета, играя ничуть не хуже, чем он. Так что предложил ей Джеймс в конце сентября прийти на набор в команду, пусть и только для вида, чтобы у других вопросов не было, ибо он-то знает, что играет она отлично и место получит не просто так, а вот остальные — нет. Мест тем более освободилось сразу три — в том учебном году выпустились двое охотников в лице близнецов Пруэттов, а также ловец Аарон Вуд, который по совместительству был так же прошлым лидером сборной…. Мэри согласилась даже не раздумывая. И потому, что действительно хотела состоять в сборной Гриффиндора, особенно на позиции ловца, и потому, что… её же позвал Джеймс, с которым они вновь начали сближаться, как она может отказаться?.. когда всё так успешно возвращается к тому, что они вновь становятся так же близки, как и прежде, что все становится хорошо и возвращается братско-сестринская идиллия.              Но эйфория от радости у Мэри продлилась, впрочем, недолго — спустя всего две недели всё крайне быстро вернулось в уже ставшее привычным русло. По всей видимости, Джеймсу поднадоело уделять бóльшую часть времени сестре, у которой между тем появились целых три подруги, а значит, если он сейчас вновь вернётся к Мародерам, проблем никаких не будет. А проблем действительно не было, ведь, по сути, Мэри и не хотела быть с ним двадцать четыре часа в сутки и болтать каждую минуту, нет — ей просто хотелось с ним вновь стать близкими, а не чужими. Чтобы можно было доверить друг другу, как раньше, все тайны, поделиться переживаниями… но, казалось Мэри, стараться уже бесполезно и ей просто нужно принять с чистой душой факт, что они выросли и хоть и остались братом и сестрой, но такими же близкими, как ранее, уже не будут, попросту потому, что каждый нашёл свой кружок общения, в котором ему было намного комфортнее. Да и дядя Чарльз в письме недавно писал, чтобы Мэри об этом не думала, не забивала свою милую головку из-за дурацкого брата, а просто наслаждалась последними тёплыми деньками поедая сладости на улице вместе с новыми подружками, а ещё лучше с Сириусом, который, к слову, вёл себя довольно странно. По крайней мере на фоне их прошлогодних отношений, ибо за эти две недели они буквально ни разу не поссорились из-за мелочи, что дядя Чарльз радостно назвал самой большой их победой за всю жизнь. Конечно, спустя ровно день после этого письма Мэри обиженно дала Сириусу подзатыльник и ушла в свою комнату из-за того, что тот пошутил, что у неё не получается эссе из-за того, что голова из-за копны волос не получает достаточно солнечного света и витаминов… но факт того, что препираться друг с другом начали гораздо меньше, был, и, честно говоря, душу очень грел, несмотря на то, что причину такой внезапной перемены Мэри не знала, лишь предполагая, что Сириус мог начать относиться к ней лучше от осознания, что она, будучи его пусть и вредной, но подругой, чуть не умерла в июне… в любом случае, Мэри была рада — когда Сириус не ворчит, он кажется парнем более приятным и располагающим именно её к себе. Пару раз даже звал погулять вдвоём, но Мэри, пусть и очень хотела, но неловко отказывала, говоря, что очень занята, а также замечая странный, слегка будто печальный взгляд Римуса с другого конца комнаты, который наблюдал за Сириусом.              Всё это была одна часть жизни, которая так или иначе держалась хорошо.              Потому что была ещё одна проблема, которая не давала Мэри покоя. Может, с учёбой у неё всё было хорошо, да вот только не со всей…               Зельеварение.              Если с другими предметами у неё проблем не было и в помине, особенно с Трансфигурацией и Защитой от Тёмных Искусств, где она отличалась хорошей успеваемостью и вечной похвалой от профессоров, то на Зельеварении Мэри еле-еле дотягивала до отметки «удовлетворительно», словно стоило ей зайти в кабинет, как в голове просто начинала играть какая-то скучная мелодия, не давая нормально сосредоточиться и вспомнить правильные и нужные ингредиенты. И то вывозила оценку «удовлетворительно» Мэри только с помощью друзей, которые ей либо пытались подсказать, либо брали всю работу в паре на себя. А когда сама делала, то профессор Слизнорт, глядя на её зелья, безнадёжно поджимал губы и качал головой, лишь советуя ей сходить на пару дополнительных занятий, которые он проводит после уроков. Потому что его крайне удивляло, что Мэри, уродившись в семье Поттеров, где каждый был отличным зельеваром, была настолько плохой в этом предмете (хотя бывало он вслух винил в этом американскую систему образования и её бывшего профессора Зельеварения). Так что советовал он ей подтянуть свои навыки в его предмете довольно настойчиво, как минимум для того, чтобы его предмет не испортил ей в конце итоговый табель. Мэри лишь обречённо кивала, да старалась как могла, пытаясь хоть как-то начать дотягивать до средней оценки самостоятельно — просила даже Лили помочь ей с этим делом, но тщетно, ибо зелья получались всё так же ужасно плохо, будто кто-то блеванул в котелок, над чем Лили умудрилась пошутить весело, а Мэри чуть не завыла в голос от безнадёжности. Пусть и старалась держать себя в руках, понимая, что просто так сдаться не может.              Вот и сейчас, сидя под тенью дерева на полянке рядом со школой, Мэри скучающе листала учебник по зельям, понимая, что… ничего не понимает, так как голова от духоты после дождей, за которыми последовало всё ещё жаркое солнце, ничего внятно не могла обработать. Как минимум сосредоточиться у неё выходило плохо — с каждой строчкой ей казалось, что она вот-вот и уснёт, Сириус в двух метрах от неё слишком заливисто и приятно смеялся, вынуждая её улыбаться и прислушиваться, Джеймс читал какие-то доисторические анекдоты из старого журнала вслух, с которых Мэри и сама частенько смеялась, сидя по другую сторону дерева от них, Питер ему довольно хлопал так, словно резал по ушам, из-за чего Мэри с горем пополам прочла всего лишь три небольших абзаца.              — Всё так и не получается ничего? — поинтересовался сидящий по левую руку от Мэри Римус, с интересом заглядывая ей в учебник. А затем улыбаясь слабо, замечая, что она в нём нарисовала несколько милых и забавных каракулей.              — Не-а, — Мэри обречённо покачала головой и вздохнула, следом захлопывая учебник и безразлично откладывая его в сторону. — Из-за духоты на учёбу настроения нет.               — Ну, это явно не из-за духоты, — усмехнулся Люпин, а Мэри в ответ только улыбнулась, понимая, что он прав — она любила узнавать что-то новое, интересное, но зубрежка моментов, которые ей требовались для учёбы, давалась ей крайне тяжело, потому что была вынужденной, а не от сердца. — Давай помогу? Может, ты что-то понимаешь неправильно?               — Забыл уже? Ты пытался на прошлой неделе, — Мэри вздохнула грустно, разглядывая поляну, полную учеников перед собой; кто-то смеялся, кто-то усердно учился… кто-то целовался… — В итоге мы целый час чистили твои волосы от чёрной жижи.              — Мэр, всё приходит с опытом. Да и нельзя быть идеальной во всём, — Римус поддерживающе похлопал Мэри по плечу, замечая её поникшее состояние. — Зато теперь ты точно будешь знать, что для того, чтобы сделать то зелье, нужно добавлять две капли слизи флоббер-червя, а не пять.              — Эй! Я и добавляла две! — запротестовала Мэри, поворачивая голову в сторону Римуса и возмущённо сводя брови. Повела плечом, как бы невзначай добавляя… — Они просто были заколдованными. Вот и не получилось.              — Охотно верю, — Римус подавил смешок, после чего, пару секунд помолчав, добавил: — Правда, не переживай из-за этого сильно. Это всего лишь Зельеварение.              — Да знаю я… — Мэри вздохнула, на миг блаженно прикрывая глаза в момент, когда наконец-то подул слабый, прохладный ветерок. Поджала губы, понимая, что не может отделаться от мысли, что, будучи достаточно успешной в других предметах, хотелось быть если не лучшей, то одной из, здесь тоже. Не могла иначе, с детства привыкла, что всё у неё так или иначе волей судьбы получается, а родители и тётя с дядей постоянно её хвалят да лелеют. — «Всего лишь Зельеварение», но мне хочется быть лучшей и здесь. Ну, не лучшей, ладно — просто чтобы ко мне не было претензий.              Римус ничего не ответил — да Мэри и не ждала, понимая, как это могло странно звучать. Особенно для него, для того, кто хорошо учится не потому, что хочет быть лучшим, а чтобы обеспечить себе более-менее хорошее будущее, ибо семья, может, у него была очень дружная и близкая, но вот их финансовое состояние из-за проблем его отца на работе… Мэри выдохнула и приоткрыла глаза, краем глаза замечая, что Римус уткнулся в свою книгу, пока остальные Мародёры слева от него на них особого внимания не обращали. Жалость Люпин не любил, поэтому Мэри сочла самым правильным просто промолчать, да и тем более диалог сам сошёл на «нет», избавляя её от лишних объяснений, на которые он всё равно бы ответил в своей привычной манере, мол, всё хорошо. А Мэри знала, что нет, но и помочь кроме как тем, чтобы быть его подругой и помогать незаметно через незначительные подарки, не знала. Всегда Римус был такой, сколько она его знала, и для неё было действительно удивительным, как такие активные дети в лице Сириуса и Джеймса смогли с ним подружиться. Но тандем вышел славный — друга очень ценили и, может, домашку списывали у него часто, так как из-за своих игрищ не имели времени на неё, но и помогали как могли, ведь, будучи детьми из хороших чистокровных семей многое из школьной учебной программы они знали просто отменно. Что-то вроде частого взаимообмена, который всем был очень полезен. Ближе всех, замечала Мэри, когда наблюдала со стороны, Римус будто был именно к Сириусу — и взгляды их друг на друга замечала странные, которые сама на Блэка изредка, не сдержавшись, могла кинуть, и общались они довольно тесно, Сириус всегда был тут как тут помочь другу, иногда, лишь иногда в обход Джеймса… что думать Мэри не знала. Да и делать это было как-то неловко, словно она лезет не в своё дело, так что спрашивать как-то не решалась, боясь ошибиться в своих рассуждениях, вызванных на почве… действительно, на почве чего? Нравится ли ей такая едва уловимая близость двух друзей, один из которых её, вроде как, бесит ужасно?..              Мэри вздохнула, упираясь затылком в ствол дерева, и поняла, что думать, ровно как и читать, сегодня тоже тяжело. Да и в целом день был какой-то до дури скучный, малоинтересный, а сходить куда-то было не с кем. Марлин ушла гулять с ещё одной своей подругой, пятикурсницей Доркас, которая являлась лучшей подругой Мэри Макдональд, Алиса была на дополнительных по Защите от Тёмных Искусств, а Лили… а вот где была третья подруга, Мэри узнала не сразу. Только сейчас, когда от скуки и за неимением другого поприща вновь огляделась вокруг, решив понаблюдать за тем, что делают в такой душный осенний день остальные. Найти Эванс оказалось несложно — та сидела через метров двадцать от них в компании Северуса, с которым о чём-то непринуждённо разговаривала, под тенью одного из деревьев. Может, Мэри и была бы рада дойти до подруги, чтобы поболтать с ней, ибо тем для разговора будет явно больше, чем с Мародёрами, но присутствие лучшего друга Лили её невольно остановило. Как-то не хотелось общаться или даже сидеть в компании человека, который две недели назад приставил к твоему затылку волшебную палочку. Да и в целом… несмотря на рассказы Лили о том, что Северус неплохой человек, симпатий он у неё не особо вызывал, особенно с заранее взращённой антипатией к нему из-за слов Джеймса и Сириуса. Особенно с учётом того, что помимо всего прочего он питал интерес к теме Пожирателей смерти и тому, как в них можно попасть. Мэри… вспоминая события Ильверморни, редкие рассказы родителей, водиться с такими людьми попросту не хотела. Она не боялась — брезговала и раздражалась, испытывая к ним сильнейшее отвращение. Идею о том, что кто-то может быть лучше или хуже по причине рождения, Мэри отвергала как оспу после прививки, ибо росла она в тех условиях, где друг друга крайне сильно любили, а детям волшебников можно было спокойно гулять с маггловскими детьми на детских площадках района. Мэри была воспитана в любви и осознанности, чтобы такие вещи не иметь волю принимать и оправдывать. В этом случае, такое воспитание имело плюсы, но были, как это всегда бывает, и минусы…              В какой-то момент взор упал дальше, где народу почти не было, ибо все муравейником собрались в середине поляны. Там под деревом — Регулус Блэк, как поняла Мэри. Тот самый парень, с которым в Хогвартс-экспрессе общался и просил совета Северус. Когда на второй день учебы Мэри аккуратно поинтересовалась у Лили, что за парень сидит за столом Слизерина один, так как остальные сидели в двух-трех метрах от него, Эванс слегка недоверчиво на неё посмотрела, пытаясь понять, шутит подруга или нет, но затем спокойно ответила, впрочем, спрашивая, как, будучи подругой Сириуса, она могла не знать, как выглядит его младший брат. А ничего удивительного не было — Сириус о нем никогда не говорил, колдографий не показывал, и единственный раз, когда Мэри видела его младшего брата своими глазами, был три года назад, когда тетя Дорея показывала свой альбом, в котором находилась её общая колдография с Сириусом и Регулусом. Видела Мэри его лишь мельком и раз, да и за эти три года младший Блэк перестал выглядеть как ребёнок и неплохо подрос, чтобы узнать его было гораздо труднее — и в росте вымахал, пусть и до старшего брата было далеко, и черты лица стали видны отчётливее, хотя, сравнивала невольно Мэри, внешне Сириус был более красив, с более аккуратными чертами. Нет, Регулус уродом не был и в помине, но по большей части более миловиден, особенно для своих тринадцати лет. Поэтому ведь тогда он показался ей знакомым — уловила смутные черты Сириуса на его лице, совсем едва заметные, ибо братья не были похожи ни внешне, ни характером. Так что, узнав имя того самого парня, Мэри сложила два плюс два быстро, понимая, что в своих рассуждениях была права — только чистокровный ребёнок может знать такие детали того, как устроены некоторые вещи у приспешников Воландеморта. Даже спрашивать не надо, достаточно просто подслушать разговор взрослых в соседней комнате, или и вовсе их обращение к тебе, когда тебя пытаются склонить на якобы правильную сторону. Сириус не часто, но бывало рассказывал о том, что отец очень хочет, чтобы они пошли по стопам их кузины Беллатриссы, которая являлась тем самым эталоном ребёнком Блэков, и часто все жалели, что она не родилась мальчиком. Чистокровная, презирающая магглов и магглорожденных всем сердцем, с отличными знаниями в области темной магии, с прекрасной партией в виде мужа, Рудольфуса Лестрейнджа… мечта, а не дочь, как её со слов Сириуса однажды назвал его отец, Орион Блэк, хотя Нарцисса с её спокойным и покладистым характером ему симпатизировала больше.              Про Андромеду, конечно же, не говорили… а Регулус, всё с тех же слов Сириуса — золотой сын, который должен был родиться первым. Любимец всей семьи, молчаливый, с прекрасными оценками в школе и хорошими отношениями со всей семьёй. Только друзей нет, ровно так же, как и хороших отношений со старшим братом, и в этом, почему-то думалось Мэри, они и похожи — будто ненужные самим близким людям, которые между тем нашли дружбу друг с другом, оставив их позади. Да и глупым Регулус, судя по тому разговору в купе, абсолютно не был — Мэри даже казалось, что старше своего возраста он явно думает. Но единственное, что она не поняла, так это каких всё же взглядов придерживается этот самый Регулус. Ведь, будь он таким же, как его кузина, вероятнее всего, он бы тогда в купе активнее склонял Снейпа на сторону Пожирателей, чтобы пополнить ряды своего «эталона». А с другой стороны, были слова Сириуса о том, что его младший брат такой же, как и вся его семейка, и ничего хорошего в нём не осталось. И, честно говоря, Мэри хотела верить Сириусу по какой-то причине, словно знала, что ему доверять можно, но между тем и понимала по своей шкуре, что… старшие братья, особенно такие, как Джеймс и Сириус, имеют свойство не замечать проблем младших и делать вид, что всё о них знают.               — Слушай, Рему, — Мэри заговорила шёпотом и тихонько ткнула друга локтем в бок, привлекая к себе его внимание так, чтобы этого ни в коем случае не заметил Сириус. — Видишь… там вдалеке сидит брат Сириуса? Регулус.              Римус, слегка сощурив глаза, пригляделся, а затем кивнул, но, впрочем, слегка настороженно глядя на Мэри, словно заранее догадался, что она задумала…              — Что бы ты мог о нём, м-м… сказать? — как бы невзначай поинтересовалась она, глядя то на Люпина, то на вдалеке сидящего Регулуса, который крайне спокойно, не подозревая, что за ним наблюдают, читал книгу.              — Ничего, — внезапно крайне серьёзно выпалил Римус, а Мэри на него странно покосилась. — В том плане… о нём все мало знают. Никто с ним не спешит дружить, да и он сам не хочет, поэтому часто один. Ходит… с обычным лицом, ни к кому не лезет. Просто… учится. Живёт. Странный, конечно… но не сказать, что стоит обходить за километр.              — А Сириус?.. тебе что-нибудь рассказывал о нём? — осторожно уточнила дополнительно Мэри, стряхивая со своей мантии упавший на неё листик. — Просто мне… лишь парой слов. Он не любит же о нём говорить, но я думала вы… раз очень близки, может, ты что-то знаешь.              — Нет, — Люпин как-то грустно улыбнулся, а Мэри крайне неловко заправила кудрявую прядку за ушко. — Если тебе не рассказал, то мне… тем более. Я знаю не больше, чем ты — до поступления Сириуса в Хогвартс их отношения были так или иначе нормальные, даже довольно близкие. А потом Регулус изменился как по щелчку пальцев.              «Как интересно… — Мэри задумчиво прикусила нижнюю губу, продолжая безотрывно вроде и смотреть в сторону Регулуса, а вроде и куда-то сквозь него. — После первого курса их отношения стали плохими. Как и у нас с Джеймсом, забавно. Как всё похоже. Учитывая, что Сириус так же кличет его своим родным братом… может ли быть такое, что…»              — Сириус часто говорит, чтобы мы с ним не пересекались, и… Мэр, ты куда?..              Римус оборвался на середине предложения, изумлённо наблюдая за тем, как она аккуратно поднялась на ноги, стряхивая грязь с мантии, и подхватила с земли сумку, закидывая её на плечо.              — Не спрашивай, — коротко отмахнулась Мэри, понимая, что сейчас внятно объяснить причину своего поступка попросту не сможет, после чего медленно пошла вперёд.              — Не надо, Мэр…              Но Мэри, как оно обычно и бывает, уже не слушала… просто медленно шла вперёд, мысленно задавая себе вопросы: зачем она туда идёт вообще? Чтобы что? Посочувствовать, учитывая, что посчитала, что Регулус, как и она, затаил обиду на своего старшего брата из-за того, что тот нашёл себе нового близкого человека?.. Пожалеть? Что? Кого?.. Мэри не знала — просто шла, чувствуя спиной взгляд Римуса, который умолял словно её остановиться и не лезть в это, но физически ей помешать не решался. Единственный его способ ей помочь, так это сделать так, чтобы Сириус и Джеймс, которые сидели к той стороне поляны спиной, туда не посмотрели. Знал, чем может быть чревато то, что они увидят, как Мэри решила поговорить с Регулусом, которого оба не переносят на дух. Да и сама Мэри надеялась, что они этого не увидят — в случае, если выяснится, что Регулус Блэк, как и говорил Сириус, зазнавшийся самовлюблённый мальчишка, который целиком с молоком матери впитал в себя идеи чистокровности, которой поклонялись почти все Блэки, Мэри не хотела, чтобы они видели её минуту позора из-за безрассудства и желания найти себе человека, который, может быть, будет понимать в её проблеме.              «Блять… что я вообще делаю… — мысленно запричитала себе Мэри, пересекая уже половину пути и чувствуя, как внутри возгорается желание развернуться да пойти назад. — Он же тебя щас к салазарской матери пошлёт… ну и черт с ним, пошлю его к годриковой и гордо уйду. В любом случае, я не из плохих побуждений. Может, повезёт…»              Слегка нервно заметила, что Регулус, увидев её приближение, внезапно едва заметно улыбнулся, а затем отложил книгу непринуждённо в сторону так, будто ждал или по крайней мере чувствовал всё это время, что Мэри к нему подойдёт. От этого ей легче не стало, но прямо сейчас спонтанно разворачиваться и идти обратно означало бы выглядеть уж совсем глупой в чужих глазах. Так что Мэри ничего не оставалось, кроме как подойти в конце концов ближе, остановиться в паре шагов от него, да спросить, пожимая плечами..              — Регулус?..              Тот, слегка помедлив, словно хотел было усмехнуться, в итоге лишь кивнул.              А Мэри, ощущая прилив какой-то необузданной смелости от факта, что её не послали сразу же, решила спросить его прямо в лоб, делая самое непринуждённое выражение лица, на которое только была способна...              — Почему не с Сириусом? Он там с друзьями сидит, — Мэри кивнула слабо головой в сторону того дерева, от которого пришла и откуда за ними слегка нервно, но крайне внимательно на всякий случай, наблюдал Римус. — Вы же братья. В чём проблема?              «Мерлин, выгляжу как идиотка, — Мэри мысленно вздохнула, заметив, что Регулус сначала удивлённо, но потом как-то заинтересованно, то ли от её смелости спрашивать его вот так в лоб, то ли от какой-то иной причины, на неё посмотрел своими зелёными глазами, на которые спадала пара прядок чёрных волос. — Да плевать… или мне надо было пожалеть, а потом тихонько как дуре поинтересоваться? Не знаю, но дядя Чарльз бы точно гордился. Но не тем фактом, что я решила общаться с тем, кто Сириусу не нравится, м-да».               — С друзьями, — сделав акцент на её словах, вторил им Регулус, внезапно усмехаясь. Печально? Нагло? — Зачем ему я? У него уже есть брат. Джеймс. Думаю, ты и сама в курсе, не так ли?              Мэри, на секунду опешив от столь прямого ответа с ходу, ибо, как минимум, ожидала, что Регулус не захочет с незнакомой девушкой так откровенничать, сначала слабо нахмурилась, глядя на абсолютно расслабленного Блэка, который, ответив на её один вопрос, ждал дальнейших.              «Зачем ему я? У него есть брат... — Мэри невольно повторила слова Регулуса в голове, чувствуя, как они отозвались каким-то предательским щелчком в груди. — И правда… зачем им мы? Друзья по несчастью, ха».              — Знакомо, — слабо усмехнувшись ему в ответ, кивнула Мэри, после чего, немного подумав, протянула ему руку, понимая, что нет, всё-таки повезло. — Мэри Поттер.              — Наслышан, — чуть помедлив, слабо улыбнулся Регулус, а затем пожал её ладонь коротко, тем самым давая понять, что против знакомства ничего не имеет. А Мэри, ощутив свою ладонь в его собственной, почувствовала, какая она странно-холодная. — Регулус Блэк.              — М-м, наслышана... — передразнила его Мэри, едва ли переживая о том, что выдаёт козыри всего своего характера сразу же, не успев познакомиться. Впрочем, у Регулуса с губ сорвался короткий смешок, словно этот ответ его ужасно позабавил, после чего он внезапно подвинулся в сторону, немым жестом предлагая Мэри присесть, что та без задней мысли сделала, плюхаясь рядом. Заметила краем глаза книгу, которую Регулус читал, пока она не пришла… — Что читал? Не отвлекла?              — Да нет, — равнодушно отозвался Регулус и вместо дальнейшего возможного ответа потянулся за книгой, тем самым невольно позволяя Мэри рассмотреть его профиль. Которым с Сириусом они, к слову, похожи были больше, хотя нос у старшего был более длинный и прямой, с небольшой горбинкой, в то время как у Регулуса он был короче и более рельефный. А ещё родинка у Сириуса находилась под правым глазом, в то время как у Регулуса — под левым. — Держи.              Мэри, со жгучим интересом забрав из рук Регулуса книгу, своим глазам сначала, если честно, не поверила, недоверчиво глядя то на обложку, то на самого Блэка, который её взгляд заметил, но в ответ ничего не сказал. Только улыбнулся едва заметно уголками губ, наблюдая за ней.              — Сборник маггловских сказок?.. — с лёгким изумлением в голосе, которое безуспешно пыталась скрыть, уточнила Мэри, следом начиная осторожно листать страницы. — Не думала… что ты читаешь такое. Из-за принципов.              Сболтнула, не подумав, ибо для таких утверждений, через ответы на которые можно узнать мнение нового знакомого лучше, слишком рано — покосилась сразу в сторону Регулуса, который промолчал, но губы, точь-в-точь как Сириус, когда ему что-то не нравилось, слегка скривил.              — Кхм, извини... — неловко прокашлявшись, поспешила оправдаться Мэри, начиная листать сборник более нервно. — Случайно вырвалось. Не хотела… тему об этом заводить. Но сам понимаешь — все думают, что идеалы семьи ты поддерживаешь.              — «Все» — это Сириус? — слегка сощурив глаза, как бы невзначай решил узнать Регулус, а Мэри, понимая, что вранье он поймёт сразу, лишь слабо кивнула. — Да ладно. Не извиняйся. Всё в порядке.              Тишина.              «Дура… вот надо было тебе это ляпнуть, — Мэри поджала губы, но, впрочем, с интересом оглядывая картинки в книге, которые являлись иллюстрациями к сказкам. — А ответил так… что и не поймёшь, как он на все смотрит. Но, очевидно, что просто не хочет об этом разговаривать. Пока… рано, наверное».              — Я тоже люблю маггловские сказки, — решив свести тему в более нейтральное русло, слабо, как-то ностальгически улыбнулась Мэри, немного забвенно разглядывая строчки в книге. — Всегда просила маму или своего дядю почитать их мне перед сном в детстве. У нас их много было — и старые, доставшиеся маме с домом, и новые. Откуда твоя у тебя?              — Дядя Альфард подарил, — всё так же неплодовито отвечал Регулус, а Мэри, стараясь думать, что это не из-за того, что ему неинтересно, считала, что он сам по себе такой. Пока сам Регулус, видела она краем глаза, чуть склонил голову, с интересом наблюдая за каждым ее движением. — Нашел одну у себя дома и прислал в конце августа. Никогда бы не мог подумать, что это так занимательно. У нас ни одной с Сириусом не было.              Мэри, повторив себе под нос слова «ни одной» и разглядывая иллюстрацию мальчика на луне, прикусила задумчиво нижнюю губу, словно решая, стоит или нет… вздохнула, поняв, что терять уже нечего, после чего осторожно закрыла книгу, отдавая её обратно в руки Регулуса. Повела плечом, невольно натягивая на губы легкую, даже милую улыбку…              — М-м, позволь, в честь нашего знакомства, я подарю тебе парочку, — посмотрев внимательно на Регулуса, чуть взбудоражено от своей идеи, промолвила Мэри, замечая, как тот слегка приподнял брови. — Отказы не принимаются. У меня их дома все равно много — беднее не стану.              — М-м, тогда я тоже тебе что-то должен подарить? — с задумчивым выражением лица ответил Регулус, зачесывая волосы с лба назад, а Мэри в ответ лишь улыбнулась, коротко покачав головой.              — Мне будет достаточно, если ты их просто прочтешь, — пожала плечами, понимая, что ей по сути в ответ, действительно, ничего не нужно — она привыкла дарить, а не получать, только если от семьи. А следом, словно о чем-то вспомнив, Мэри достала из-под ворота мантии свои часы на цепочке, которые достались ей ещё от бабушки. Красивые такие, с искусной резьбой по серебру и красивым сиреневым камушком посередине. Щелкнула крышкой, открывая их, чтобы глянуть время… — Сейчас будет обед. Идешь? А-то я ужасно голодная.               Регулус, несколько секунд с лёгким прищуром глядя на нее, в конце концов кивнул и медленно поднялся на ноги, следом протягивая Мэри руку, чтобы помочь встать. Которую та, благодарно приняв, вскочила следом, поправляя складки мантии и подхватывая с травы свою сумку. Дождалась, пока Регулус соберет свои вещи, чтобы вместе направиться в сторону школы, а так же заметить, что на месте, где она ранее сидела с остальными, уже никого нет. Улыбнулась грустно, по какой-то причине словив укол в сердце из-за того, что Сириуса там не было, но между тем и облегченно радуясь, ибо это означало, что Римус отвлек их вовремя и её выходка осталась в тайне.                                                               — Была рада знакомству, — Мэри кивнула Регулусу коротко перед тем, как войти в Большой зал, подсознательно понимая, что сделать это лучше стоит по раздельности — как минимум, чтобы не слушать визжание Джеймса от факта, что его сестра общается с младшим братом его лучшего друга.              — Взаимно, Мэри, — с лёгкой, какой-то странной между тем улыбкой, кивнул ей на прощание Регулус, чтобы следом пойти в сторону слизеринского стола, на пару секунд оставляя её одну.               Позволяя проводить себя взглядом, а затем вздохнуть, понимая, что ее пронесло и все сложилось не так плохо, как могло бы быть, и наконец-то направиться с легкой душой в сторону гриффиндорского стола, чтобы поскорее поесть — после легкого волнения разыгрался немалый аппетит, да и завтрак был давно, где поела она на скорую руку, так как опаздывала на занятия. Заметила, впрочем, неловко, что девочки за столом прожигают ее настороженным и недоуменным взглядом, переглядываясь друг с другом…               «Ну, вот, заметили… — Мэри, стараясь не выдать своих переживаний по этому поводу, шла ватными ногами вдоль столов, стараясь держать на губах лёгкую, непринуждённую улыбку. — Главное, что Джеймса нет — перед ним отчитываться я, как маленькая, явно не хочу».              — Привет… — Мэри, слегка застенчиво помахав девочкам, присела на скамью возле Алисы и сразу, чтобы вести себя по-обычному, потянулась к графину с соком, чтобы налить его в свой кубок.              — М-м… кхм, и давно ты общаешься с Регулусом? — слегка недоверчиво, будто сама не веря в то, что говорит, поинтересовалась Стоун, на что Мэри слабо пожала плечами, чувствуя, как начинает краснеть.              — Да нет… сегодня начали, — ответила честно, понимая, что утаивать от подруг детали их с Регулусом знакомства бессмысленно, а затем сделала пару глотков вишнёвого сока. — Просто… мне было скучно. А тут он сидит… подумала-подумала, да решила подойти. Как оказалось… у нас много общего.              — У тебя? С ним? — хмыкнула Марлин, но без укора в сторону Мэри. Скорее… в сторону её друга. Та ничего не ответила, понимая, как это всё странно звучит и лишь дернула уголком губ…              — Невообразимо… — с лёгким вздохом покачала головой Алиса, упираясь взглядом в свою полупустую тарелку и, по всей видимости, утрачивая аппетит. — Ха… с его-то мрачной рожей… все его стороной обходят. Желательно за километр.              — Да нормальный он… ничего странного в нём не заметила, — фыркнула тихо Мэри, изредка, невольно так, поглядывая в сторону входа в Большой зал, в надежде увидеть, как сюда заходят Мародеры. Ну, или кто-то конкретный из них… откусила тост с джемом, пожимая плечами. — Просто немногословный.              — Понимаешь… — аккуратно начала Лили, понимая, как неловко сейчас приходится Мэри — сама, в конце концов, общается со слизеринцем, которого половина Гриффиндора не переносит на дух. — Регулуса многие называют «слизеринский принц», мол, он — истинное воплощение своего факультета. И поэтому…              — У него и так друзей нет, а если и общается с кем-то, то только со слизеринцами, — продолжила вместо Лили Марлин, поправляя два хвостика на своих блондинистых волосах и тихо хмыкая. — На первом курсе он вообще особо ни с кем, кроме его кузины Нарциссы, не общался. Даже мой старший брат Марлон, который учился еще тогда в школе, говорил, что он до жути странный. А тут ты… и он так легко с тобой заговорил?              — Мэр, да ты прям главная героиня романа, — тихо прыснула в ладонь Алиса, на что та закатила глаза, мрачно откусывая новый кусок тоста, пока подруга скрыла свою ехидную улыбку за кубком с соком. — Холодный парень… который заговорил только с тобой… бла-бла-бла в итоге потом выясняется, что его старший брат в тебя влюблён, младшего ты бросаешь, вы женитесь и у вас счастливый конец там, где история началась. Романтично, правда?              — Алиса, иди к черту, — проворчала Мэри, но улыбки оробелой не сдержала, сама не зная, из-за каких именно слов. Отмахнулась коротко… — Да не видели просто, что он с кем-то общается. Не следят же за ним круглые сутки.              — Поверь, следят, — оперевшись щекой о ладонь, вздохнула Маккиннон, безразлично ковыряя свой обед вилкой в тарелке. — Он же Блэк.               Мэри, невольно сморщившись, поняла, что дальше эту тему развивать не хочет… как минимум потому, что только умудрилась, вроде как, найти себе друга, который её так или иначе понимает, как тут вдруг выясняется, что никто к нему симпатии не испытывает. Это было попадание прямо в яблочко удачи.              — Слушайте, давайте не будем, ладно? — обведя подруг настойчивым взглядом, попросила Мэри, на что те, впрочем, кивнули, давая понять, что больше не будут. — И… Мародерам не говорите, окей?              — Без проблем, — пообещала за всех троих Лили, после чего, заметив, что атмосфера за столом стала слегка тучной, облака поспешила рассеять… — Идём же в Хогсмид на выходных? Вы в прошлый раз, вроде как, не успели зайти в книжную лавку, ибо она уже закрылась. Но вообще там мало интересной классики… одна лишь любовь, и…              — Кто-то здесь говорит о любви? — внезапно раздался ехидный и до жути довольный голос Джеймса позади Мэри и Алисы, которые от неожиданности вздрогнули, следом недовольно поворачиваясь назад. — Если вы не знали, я — мастер в любовных делах!              — Ага, поэтому старость проведёшь в компании снитча и метлы для квиддича, — фыркнул довольно Сириус, присаживаясь на скамью возле Мэри, после чего, несколько секунд на неё посмотрев, внезапно спросил… — Чего ушла и ничего не сказала?              — А? — Мэри, отворачиваясь от брата в сторону Сириуса, который выжидающе разглядывал её, смутилась от этого да пожала плечами слабо. — Не знаю… не хотела мешать вам.              — Не мешаешь, — чуть скривив верхнюю губу, но, между тем, произнося это довольно уверенно, ответил Сириус, слегка дёрнув головой. — Говори хоть в следующий раз. Чтобы не спрашивали у Римуса где ты.               Мэри, ещё несколько секунд разглядывая Сириуса, который отвернулся от неё и принялся есть, лишь кивнула коротко и, сухо сглотнув, перевела взгляд на Джеймса, который плюхнулся возле него, делая самый страдальческий вид на свете.              «Странный он… этот Сириус, — пробурчала мысленно Мэри, как-то тяжело сглатывая кусок тоста, который наконец-то доела. — Я совсем его не понимаю…»              — Не любите вы меня, — со всей искусной игрой актрисы драмтеатра проныл Джеймс, поднимая молящий взгляд на Римуса, который вместе с Питером присел подле Лили. — Только Рему и любит меня!.. Всё!..               Мэри, переведя цепкий взгляд на Люпина, который в ответ другу лишь смазано улыбнулся да перевёл какой-то виноватый взгляд на Сириуса, который молча ел дальше со слегка скривленными губами, вздохнула…              — Ох, мой верный друг Рему… ай! — возмущённо вскрикнул Джеймс, когда Мэри дотянулась до него и щипнула за бок в воспитательных целях. — За что?..              — За всё хорошее, романтик, — безразлично хмыкнула Мэри, на что Джеймс закатил свои карие глаза, после чего медленно встала, кивая девочкам. — Идёмте? Нам ещё нужно успеть зайти к Хагриду.               Едва ли желая оставаться в обществе Мародёров хотя бы ещё одну минуту, собрались крайне быстро, желая быстрее ретироваться из зала подальше отсюда и слыша драматичный голос Джеймса вдогонку…               — Эх, снова моя любовь покинула меня! Лили, я дождусь!               Мэри оглянулась назад… Джеймс смотрел лишь на Эванс, явно не обращая на неё саму внимания, будто и не заметив, как та сильно хотела избавиться от его общества. Улыбнулась невольно грустно, случайно поймав взгляд Сириуса… от неловкости перевела его спешно в сторону, прямиком на стол Слизерина, где наткнулась на Регулуса, который, слабо улыбнувшись ей, вновь на прощание помахал… кивнула слабо, да отвернулась побыстрее, наконец-то скрываясь с поля зрения своих знакомых.              «Эти Блэки… — Мэри вздохнула мысленно, догоняя девочек на повороте, от которых слегка отстала. — Покоя мне с ними не будет…»               — Мне кажется, или Регулус сейчас помахал Мэри? — изумленно пробормотал Питер, который умудрился проследить взгляд Мэри и увидеть картинку, о которой только что громко объявил друзьям.               — Тебе показалось, — сухо ответил Сириус, всё ещё глядя в сторону выхода из Большого зала, где только что за углом скрылась Мэри, оставляя после себя лёгкий шлейф цветочных духов. — Такие как она, с такими как он не общаются. И не будут.              — Но… я точно-точно видел! — продолжал Петтигрю, понимая, что собственные глаза обмануть его попросту не могли. — Мэри посмотрела туда и…              — Не видел, — настойчиво перебил друга Римус, понимая, что надо спасать положение, после чего всучил ему в руки шоколадный батончик, который только что достал из сумки в надежде, что это заставит Питера замолчать. Глянул в сторону Сириуса, невольно опуская голову вниз, когда их взгляды пересеклись…              — Не смеши, Пит, — довольно хмыкнул Джеймс, едва ли придавая словам друга значения, считая, что это всё просто абсурд. — Сам подумай головой — это невозможно. Скорее я буду худшим братом, чем моя Мэр начнёт общаться… вот с этим. Так что давай, не неси чушь.               Питер в ответ лишь пожал плечами, продолжая обиженно бурчать под нос о том, что: «всё я видел», явно недовольный невниманием друзей к этому…                                                                                                  Вечер был тихий — сидя на подоконнике в своей спальне, Мэри тихонько писала письмо для мамы, то и дело каждые несколько секунд отвлекаясь на разные мысли да задумчиво прикусывая кончик пера. На полу валялись скомканные листы, перепачканные в чернилах, баночку с которыми полчаса назад разлил Флури, когда носился туда-сюда по комнате, под конец дня имея слишком много энергии для того, кто любит подольше поспать. В конце концов угомонился после того, как Мэри дала ему пару орешков, чтобы тот поскорее отвлёкся на еду да прилёг в её ногах блаженно, чтобы довольно уснуть с набитым пузом и не мешать ей писать письма, которыми она занималась уже два часа. Первым написала для дяди Чарльза — писала ему каждую неделю, отправляя письма уже во Францию, куда в начале сентября он и тётя Дорея вернулись обратно, закончив свой летний отпуск у них дома. Ему рассказывала просто всё, начиная от жалоб по поводу Зельеварения, где он признавался в ответ, что и сам был в этом поприще так себе и постоянно списывал то у Дореи, то у своего лучшего друга, поэтому Мэри переживать не стоит и всего лишь нужно проявить немного смекалки, и заканчивая всякими мелочами по типу того, какие классные книги она купила в Хогсмиде или что Флури в очередной раз порвал ей комплект постельного белья своими когтями, когда она была на занятиях, а ему нечем было заняться от скуки, так как он был единственным питомцем в этой дамской комнате. Дядя весело шутил, что Флури тем самым просто, будучи мальчиком, пытается завоевать женское внимание и любовь, чтобы на него обратили внимание, так как все парни так или иначе похожи — не умея иначе, будут чудить, чтобы внимание своей любимой женщины или других девочек к себе привлечь хотя бы так, не додумываясь до внятных мужских поступков. Такие темы в письмах Мэри всегда и смущали, и забавляли — заставляли робеть потому, что она прекрасно понимала, кого имеет в виду дядя Чарльз, что она очень упорно продолжала отрицать, да и девочкой всё-таки была, ещё не шибко взрослой, чтобы на темы, касательно мальчиков, так спокойно реагировать. А смешили потому, что сравнение домашнего хорька с тем, как ведёт себя мужской пол, выглядело довольно забавно… так что письма от дяди, ровно как и писать их ему, Мэри очень любила — повелось так с детства, что они были близки, и с ним всегда было легко и просто... с дядей всегда можно было забыть о проблемах и ощутить себя той самой принцессой из сказки, которую только любят да лелеют, но здесь ещё и учат уму разуму, чтобы не выросла глупой да пустоголовой. Единственное, в этот раз Мэри не решилась писать в письме о том, что умудрилась завести дружбу с Регулусом, которого дядя любил явно меньше, чем Сириуса. Сама не поняла, почему решила эту тему обойти — может, переживала по поводу реакции, хотя дядя никогда не будет её ругать за такие мелочи, а может всё ещё переживала, что дружба с Регулусом надолго не затянется. Знакомы ведь всего полдня, мало ли, не сложится да не получится? Надо было подождать, понаблюдать еще, особенно с учётом не столь лестных отзывов в его сторону, хотя у Мэри было честное впечатление, что это всё бред — да, нелюдимый, но не сказать, что плохой. Она и сама ведь, в конце концов, даже на третьем курсе Ильверморни много знакомых не имела, не общаясь ни с кем почти, кроме лучшего друга да подруги, пусть и носила репутацию обычной милой девочки, а не холодной принцессы. Поэтому старалась зря на человека не наговаривать, понимая, что лучше сначала посмотреть да приглядеться самой, а уже потом делать выводы. Даже если придётся немного испытать последствия…              Мэри вздохнула, задумчиво стукая ноготками по поверхности поддонника и думая, как лучше маме сказать о том, что ей нужны её детские сказки, прежде расписав ещё несколько абзацев о том, что её невербальная магия стала в разы лучше. Это был их с Юфимией маленький секрет — Мэри начала изучать эту стезю магии ещё на втором курсе Ильверморни, когда прочла о ней вместе с лучшим другом еще в библиотеке. Уж очень она манила, особенно тот факт, что изучают её только на пятом курсе Ильверморни, а в Хогвартсе, как уже выяснилось потом, и вовсе на шестом. Но попробовать захотелось, о чем Мэри тогда написала маме и очень душевно попросила никому о её желании не говорить — не хотелось, чтобы знали все, хотелось сначала хорошенько её продвинуть, а потом хвастаться довольно, что у неё все получилось раньше остальных. Мама обещала держать рот на замке, и её идею полностью поддержала — более того, прислала тогда даже несколько книг, и сама написала в письме, как лучше делать, чтобы невербальная магия начала получаться. Но, конечно же, удавалось не сразу — сначала пришлось изучить теорию, понять, как лучше делать, как думать и все в таком духе, что выходило для второкурсницы довольно трудно. Но даже когда она приступила к практике, чтобы начало все получаться, потребовалось целых полтора года бесконечных тренировок и ошибок, которые шаг за шагом, надеялась она, вели её к успеху. Только с весны этого года невербальная магия начала получаться, да и то это были совсем детские заклинания, которые не требовали большой силы: что-то по типу простых образов предметов и животных из искорок, которые Мэри так или иначе могла выпустить из палочки с помощью самого легкого заклинания. Но недавно случился маленький прогресс — удалось аккуратно, без последствий, поджечь перышко, которое за считанные секунды сгорело дотла, ровно как и страх Мэри в том, что ничего у неё не получится. Теперь уверенности было больше, да и как не поделиться этим с мамой, которая так поддерживает её в новых начинаниях и всегда старается помочь? Юфимия действительно была прекрасной мамой, и Мэри всегда хотелось быть чем-то похожей на неё не только внешне, но и внутренне, и, может, поэтому, радовалась она от поступления на Гриффиндор не только из-за того, что там учится её брат, но и из-за того, что там когда-то училась её мама. Хотя, признавалась как-то Юфимия, ей больше подходит Пуффендуй, на который шляпа точно так же, как и Мэри на Когтевран, пыталась отправить. Да и все получалось у мамы хорошо — и домашние обязанности, из-за чего Пинки буквально могла ничего не делать или подметать чистый пол, и членство в Ордене, где её все любили и старались подружиться, и учёба в школе была прекрасной, что её мама, бабушка Мэри по имени Роксана, никогда не получала на неё жалоб. И, действительно, глядя на такой пример, Мэри очень хотелось быть как Юфимия, ровно как и Джеймс очень старался быть похожим на папу. Оба считали, что им до схожести с родителями ой как далеко, видя их каким-то непостижимым идеалом наравне с тем, чтобы стать как тётя и дядя, настолько для детского сознания они казались прекрасными людьми, коими, впрочем, и были, но, конечно же, не без своих недостатков. Конечно, сами Юфимия и Флимонт никогда не считали, что родные и столь долгожданные дети, которые получились так поздно, до них не дотягивают — наоборот, Мэри и Джеймс для родителей были самыми лучшими детьми, которых хоть и залюбливали с младенчества, но очень старались вырастить из них достойных людей. Понимали ли Мэри и Джеймс, что, чтобы быть лучшими, им не обязательно быть как мама и папа? Конечно же нет — может, начнут позже, когда чуть подрастут, перешагнув порог пятнадцати лет.              А пока что Мэри очень старательно писала для мамы письмо, прося прислать ей несколько сказок, написав название каждой, под предлогом того, что, дескать, захотела их перечитать… признаваться маме, ровно как и дяде Чарльзу в том, что эти книги пойдут на подарок для новоиспечённого друга по имени Регулус Блэк, Мэри как-то не решалась… задумалась о том, а как вообще Джеймс и Сириус могут отреагировать на подобное общение?              «Почему меня это вообще волнует? — тихо хмыкнула Мэри себе под нос, на скорую руку заканчивая письмо для мамы словами о том, что очень её любит и ждёт день, когда они встретятся снова. — Разве волновало Джеймса моё мнение, когда он перестал со мной тесно общаться? Конечно же нет, он просто забил на это. Да и какая вообще разница… это моя жизнь, дружу с тем, с кем хочу, и мне без разницы, как остро отреагируют на это эти две обезьяны. Хотя, вдруг Сириусу будет неприятно… и что? Он мне кто?.. — Мэри покраснела, начиная складывать письмо, чтобы на следующий день сходить до совятни и отправить его вместе с остальными письмами. — Вот именно. Мы даже… не близко общаемся. Да, перестали лишний раз спорить… да и он вроде лояльнее стал, но всё равно. Мог бы и сам рассказать, в таком случае, почему перестал общаться с Регулусом, хотя ответ уже, пф, очевиден. Дурак. Бесит. Умнеть пора, а он всё… «хи-хи» да «ха-ха». Хотя, блин… он в детстве этого делать не мог, оно и понятно, что сейчас пытается наверстать упущенное и ощутить вкус свободы. А Джеймс… а вот он да — дурачьё, пф-ф...».              Мэри, продолжая шёпотом ворчать себе под нос, медленно поднялась с подоконника, чтобы быстрее сложить письма в стопку да убрать и наконец-то лечь спать, потому что все девочки в комнате уже спали, а она, в двенадцать ночи, всё ещё нет. Как бы она ни любила больше ночное время, но в период учёбы сном пренебрегать не могла — иначе вообще не встанет с утра, а начинать прогуливать занятия в первый месяц учёбы в новой школе было как-то глупо. Это потом можно, когда плюс-минус станет своей, заработав себе хорошую репутацию, которая начнёт работать на неё. А пока что нужно было работать на репутацию и идти послушно спать… но, впрочем, желаниям сбыться было не суждено — глянув в окно, Мэри невольно замерла, недоуменно хмуря брови из-за того, что заметила движение на улице, прямо неподалёку от школы. С такого расстояния, особенно находясь в башне Гриффиндора, едва ли можно понять, какие люди, судя по размытым силуэтам, сейчас очень осторожно пытаются добраться до школы по дорожке, освещаемой лунным светом, который сегодня был ярче обычного из-за ясной ночи… но их было четверо — как минимум, именно столько насчитала Мэри прежде, чем когда один из них достал мантию и в следующую секунду укрыл ею и себя и остальных трёх друзей, из-за чего они стали буквально… невидимыми. Забыв учесть, конечно, тот факт, что мантия была не бесконечной, чтобы объять собой четырёх человек, из-за чего были видны их ботинки, но, всё-таки… а может, и знал, по крайней мере, Джеймс, как догадалась Мэри, уж совсем дураком не был.              Честно говоря, сначала Мэри думала, что ей просто показалось от лёгкой сонливости, и эти силуэты на самом деле какие-то магические животные. Но нет — факт наличия мантии-невидимки только подтвердил догадку Мэри, которая глупо стояла на месте и смотрела в окно, о том, кто это люди. Причём очень знакомые, ибо компанию из четверых человек, один из которых имеет в распоряжении мантию-невидимку, которую ему и его сестре по наследству передал отец, она знала только одну.              «Мерлин… что эти шалтай-болтаи делали ночью в лесу? Или где они были? — Мэри, задумчиво поджав губы и наблюдая за тем, как четыре пары ног подходят к школе ближе, но идут не к главному входу, а куда-то в сторону, к боковой башне, чтобы открыть там какой-то тайный люк, тихо хмыкнула. — Ладно… сделаю вид, что так надо. Но, впрочем, вопросов у меня много… и ничего не мешает мне узнать их прямо сейчас, ведь так?»              Долго Мэри не думала — уже через пару секунд, быстренько надев тапочки, выскользнула из комнаты, чтобы следом спуститься по лестнице, а там и оказаться в пустующей гостиной Гриффиндора, где единственным источником света помимо окон был горящий тёплым пламенем камин. Вопросов — много, желание узнать, что Мародеры делали на улице в полночь — огромное. Так что решение поймать их в гостиной Гриффиндора, если они, конечно, шли сюда, а не на очередное приключение, с поличным, Мэри сочла самым верным и лучшим. А потому присела в непринужденной позе на диван в гостиной, хватая со столика первую попавшуюся книгу и открывая её вверх тормашками, едва ли переживая, что выглядит это странно — всё равно никто не будет смотреть, что она читает, переживая абсолютно по другому поводу и в дальнейшем слушая допрос с пристрастием от Мэри.              Минута…              Тишина, только треск в камине.              Пять минут…              Мэри вздохнула, постукивая ноготками по твёрдой обложке книги...              Шесть…              Со стороны коридора послышался звук открывающейся двери, а следом за ним — громкий топот, который безуспешно пытались сделать тихим, нескольких человек, которые, ощутив себя в безопасности, позволили себе разговоры и смех в полные голоса, будучи полностью уверенными в том, что гостиная в такое позднее время, как обычно пустует… завалились в неё под громкий и заливистый смех Сириуса всей гурьбой, из-за чего Мэри и сама улыбнулась невольно… Но от своего плана не отрекалась, чтобы над мальчиками, которые её присутствие в гостиной поначалу не заметили и начали бурно обсуждать свою выходку, немножко поиздеваться.              — Где вы были в такое время? — непринужденно поинтересовалась Мэри, прерывая своим голосом громкий мальчишеский гул, который после её вопроса сразу сошёл на нет.               Джеймс, резко обернувшись в ее сторону, побледнел ужасно сильно, кидая нервный смешок, Питер со страху спрятался за спинами трех друзей, за которыми его из-за низкого роста видно не было, Римус сухо сглотнул, замерев на месте как проклятый, а Сириус встал как по стойке смирно, распахнутыми глазами глядя на Мэри, которая ему в ответ слабо, довольно так улыбнулась.               Тишина.               — М-Мэри? — выйдя из напуганного морока первым, сипло прошептал Джеймс, быстро озираясь по сторонам, чтобы потом не удивиться ещё чьему-нибудь внезапному присутствию. Поправил очки, криво улыбаясь и нервно переглядываясь с Сириусом… — Мы? Ха-ха, да мы проголодались и вот, ха-ха, на кухню решили сходить к домовикам! Поесть!               — А… — протянула насмешливо Мэри, медленно кивая и откладывая книгу на стол, чтобы следом подняться на ноги, будто мама, которая поймала детей за кражей конфет. Скрестила руки на груди, тихо хмыкая… — И давно у нас кухня на улице находится, шалтай-болтаи?               Джеймс, услышав такой каверзный вопрос, почесал затылок смешно, пытаясь придумать, как отмазаться уже от этого вопроса…               — А это не мы были, — внезапно раздался до дури уверенный и ровный голос Сириуса, да настолько причём, что Мэри самой показалось, что он говорит правду. Но уж слишком сильно изумленные взгляды остальных трех Мародеров выдавали его с поличным…               — Где были?.. — поймав на себе не моргающий взгляд Сириуса, уже менее уверенно уточнила Мэри, заправляя прядь волос за ушко.               — Не там, — в той же уверенности ответил Сириус, пока диалог начал походить на какую-то несуразицу.               — Так, стоп, — остановила его Мэри, с подозрением глядя ему в глаза, которые буквально кричали о том, что он не лжёт, ни в коем случае. — Хочешь сказать, это не вы были сейчас на улице под мантией-невидимкой?               «Мерлин, он что, меня за дуру держит? — хмыкнула Мэри, недовольно хмуря брови и наблюдая за тем, как Сириус, отчего-то с румяными щеками, пожимает плечами».               — Да, не мы, — невозмутимо, даже как-то расслабленно кивнул Сириус, зеркаля ее позу тем, что скрестил руки на груди, да нахмурил так же брови. — А если мы, то докажи!               — Ты придурок? Как я это докажу? — фыркнула Мэри, возмущённо глядя на Сириуса, пока за их несуразным спором наблюдали три пары глаз…              — Ну вот, нет доказательств — не виновны, — со всей уверенностью в голосе заявил Сириус, раскинув слегка руки в стороны, словно тем самым показывая, что он абсолютно чист и в нем нет ни капли лжи, пока Мэри, казалось, от злости готова была взорваться. — Всё? Мы свободны, фройляйн Мэри? А то время позднее, и ночным инспекторам пора баиньки!..               С этими словами, несмотря на возмущённые протесты Мэри, подкрепленные тем, что ей просто хочется узнать, где они были в полночь на улице, Сириус пошёл в сторону мужского общежития, намекая остальным идти следом… а когда поравнялся с Мэри, то внезапно вздернул её за нос костяшкой пальца, прошептав что-то о том, чтобы она прекратила ворчать, что они обязательно расскажут ей завтра, чем они занимались, когда все вместе хорошенько поспят и будут полны сил для разговоров… быстренько, пока Мэри не начала возмущённо ворчать вновь, скрылся в сторону мужского общежития, а за ним следом и Джеймс с Питером, пожелав Мэри заранее сладких снов… все, кроме Римуса, который, на её удивление, остался неловко стоять в гостиной.               — Ты не скажешь, да, где вы были? — слегка обиженно насупилась Мэри, кидая беглый взгляд на Люпина, который покачал головой, сочувственно ей улыбаясь и шепча тихое «прости». — Хорошо… найду другой способ узнать, что вы там делали… ну и? Чего за остальными не убежал?               — Просто… пока есть немного времени, хотел узнать, как прошло твое знакомство с Регулусом, — немного неловко, словно переживая, что лезет не в свое дело, приобнял себя за плечи Римус, подходя к Мэри, которая от его вопроса тихо вздохнула, ближе. — Извини, если лезу не в свое дело.               С ответом долго Мэри не думала — знала, что Римусу можно доверять, да и обижаться на него из-за того, что тот не может сказать ей тайну их вылазки было довольно глупо, учитывая, что такие решения «хранить что-то в секрете» принимает либо Джеймс, либо Сириус.               — В целом… нормально, — заметив, как сконфуженно выглядит Римус, Мэри постаралась мягко улыбнуться, пожимая плечами. — Он довольно приятный… собеседник. Но немногословный.               — Это только первое впечатление, — слегка настороженно, будто все ещё не веря в факт того, что она умудрилась начать общаться с Регулусом, ответил Римус, немного щуря карие, почти медовые глаза.               — Не отрицаю… — медленно кивнув ему в ответ, согласилась Мэри, следом переводя взгляд с друга на картины, словно все еще переживая, что начнутся нравоучения, которые она слышать не хотела. — Но, знаешь… если мы с ним подружимся, я буду даже рада. Будем друзьями по несчастью.               — Кхм… какое у вас может быть общее несчастье, Мэр? — немного неуверенно, недоуменно уточнил Римус, внимательно глядя на подругу, которая лишь безысходно и грустно улыбнулась. — Мэр?..               — Знаешь, когда я спросила у него, почему он не сидит с Сириусом, он ответил прямо — у того есть Джеймс Поттер и косвенно намекнул на то, что он сам брату стал не нужен, — Мэри вздохнула тихо, поджимая на секунду уголок губ. — Очевидно, что Регулус обижен на Сириуса по причине того, что второму стал ближе Джеймс, которого он кличет своим братом и самым близким человеком. Вот и всё.              — С чего ты решила так? — Люпин спросил тихо и аккуратно, очевидно понимая, что для Мэри это больная тема, раз они заговорили о ней только сейчас.               — Потому что сама так часто себя чувствую, — сухо ответила Мэри, из-за чего поначалу Римус мог подумать, что ей и вовсе все равно. Но глаза выдавали с головой: в них отражалось пламя от камина, а сами они выглядели поникшими. — Возможно, я сама могла бы поступить как Редж, но есть несколько причин, которые этого не позволяют сделать. Может, нашу ситуацию намного легче разрулить, ведь, как-никак Джеймс все равно проявляет ко мне хоть какие-то знаки заботы и внимания. Да и не в моих принципах перестать общаться с родным человеком. Может, и Редж, увидев как Джеймс ведёт себя рядом со мной, подумал, что ситуации чем-то похожи. Вот поэтому мы и друзья по несчастью — мы оба не нужны своим старшим братьям.               — Мэр… — Римус, помолчав пару секунд, вздохнул тяжело и подошёл чуть ближе, кладя ладонь, покрытую шрамами, ей на плечо. — Извини… что не заметил раньше. Как тебе… плохо от факта, что Джеймс постоянно водится с нами.               — Да ладно, — непринужденно пожала плечами Мэри, мягко улыбаясь и продолжая смотреть на горящий камин. — Не бери в голову. Ты последний, кто во всей этой ситуации виноват. Да и я могла бы рассказать раньше, если бы не стеснялась. Вот и всё.               — В любом случае… — Римус покачал головой, сжимая плечо Мэри чуть сильнее и побуждая её посмотреть на него. — У тебя всегда есть я. Ты одна из немногих моих друзей… и если буду нужен, чтобы поддержать, я буду только рад. Правда. Знаю, мы не шибко близки и всё такое, но, всё же… раз теперь будем учиться в одной школе…               — Ох, Рему... — Мэри, чувствуя, как от таких слов стало намного приятнее, особенно в грудной клетке, словно там разлили что-то приятно-горячее, не удержалась — подалась вперед, чтобы крепко и благодарно обнять Римуса за шею, а затем уверенно кивнуть. — И ты тоже знай, что я рада быть твоей подругой, правда. Если кто обидит — зови!               — Я очень надеюсь, что ты будешь рядом, даже если узнаешь, кто я, — Римус сказал это на выдохе так тихо, что расслышать, даже находясь впритык, было крайне трудно.              Мэри почти ничего не поняла и хотела было уточнить, что он только сказал, но не успела — услышала звук шагов со стороны лестницы, ведущей в мужское общежитие, а затем поджала губы, заметив, как оттуда вышел Сириус… замер, недоверчиво наблюдая за тем, как она и Римус обнимаются, стоя посреди гостиной… поэтому Мэри, неловко покашляв и покраснев от цепкого, какого-то странного взгляда Сириуса ей в глаза, аккуратно отстранилась от Римуса, заправляя прядь волос за ушко.               — Римус, ты идёшь спать? — чуть помешкав, как-то холодно поинтересовался Сириус, отводя взгляд от Мэри в сторону. — Только тебя ждем. И ты Мэри иди. Поздно уже.              — Сириус? — обернувшись назад, удивлённо спросил Римус, после чего слабо улыбнулся и кивнул. — Да, сейчас, — но ушёл не сразу — достал из кармана шоколадный батончик, протягивая его Мэри, которая стояла вся румяная, неловко его приняла, недоверчиво так косясь в сторону Сириуса… — Держи. Для хорошего настроения.               Мэри не ответила — лишь благодарно кивнула, быстро запихивая подарок в карман, после чего на пожелания «спокойной ночи» помахала Римусу, провожая его взглядом… пересеклась им с Сириусом, который кивнул ей головой в сторону женского общежития, намекая: иди спать прямо сейчас. Закатила глаза, продолжая краснеть, да показала ему язык, чтобы затем скрестить руки да направиться ныпыженно дальше, ибо всё ещё не забыла его выкрутасы десять минут назад.               — Дурак, — обиженно ворчала себе под нос Мэри, быстро поднимаясь по винтовой лестнице женского общежития. — Сам во всем виноват будешь.