Третья Астрея

                                                                            Вечером того же дня Мэри сидела вместе с мамой в гостиной, разговаривая о всякой ерунде и о том, как прошёл учебный год в новой школе. Юфимия расположилась в своём любимом кресле у камина, накинув на плечи синий плед, ибо с наступлением вечера стало довольно прохладно, в то время как Мэри расположилась на бежевом ковре, положив голову маме на колени, продолжая с восхищением рассказывать о весёлых, а иногда и не очень, школьных буднях.              Солнце уже давно зашло за горизонт, из-за чего всё погрузилось во мрак, но Пинки по просьбе Флимонта растопила камин в гостиной, поэтому сейчас маму с дочерью освещал тёплый свет от огня, а треск от горящих дров глушился на фоне разговоров… Мэри ужасно сильно скучала по этому — когда можно посидеть с мамой вот так вдвоём, поболтать о том, что тревожит сердце и душу, ощутить любовь и родительское тепло. Они часто так делали, когда Мэри была маленькой, и продолжали, когда она уже стала взрослой, но уже только на летних каникулах, поэтому такие моменты стали особенно ценными и для матери, и для дочери.               После того, как они покинули вокзал Кингс-Кросс, Мэри всю дорогу до дома думала о том, что сейчас происходит в доме Блэков, ибо даже в первую встречу, после долгой разлуки, родители братьев не особо радушно их встретили. Повезло, что они не заметил того, что Регулус помог Мэри вынести чемоданы из поезда, так как отчитывали Сириуса, и всё внутри сжималось от одной мысли, если бы они сразу заметили своего сына, который выходил из поезда… первое знакомство произошло не сейчас, и это радовало, ибо Мэри, считая себя довольно смышлёной, понятия не имела, как ей надо извернуться, чтобы мистер и миссис Блэк отнеслись более лояльно к дружбе своего сына с ней. Хотелось оттянуть этот момент, но между тем понимала, что когда-нибудь это произойдёт, ибо, вроде как, ссориться с Регулусом она не собиралась, и они были друзьями. Они не смогут ей навредить, ибо им никто не позволит… хотя кто знает, что у них на уме. Но вот своим сыновьям — вполне.               В конечном итоге поток мыслей о Регулусе и Сириусе и их семье прервался, ибо как только они зашли за порог дома, то сели обедать за огромный стол, на котором стояло просто всё, что Джеймс и Мэри только любили. Они сразу же принялись есть, так как не успели позавтракать в школе, параллельно рассказывая Юфимии и Флимонту о том, как прошёл год, как доехали и тому подобное. Всё было так вкусно, что спустя час Мэри сидела с довольным лицом, положив руку на набитый живот, иногда дополняя рассказы Джеймса. Она никогда не понимала, почему Юфимия продолжает готовить самостоятельно или с помощью Пинки, ведь это отнимает много сил, но та всегда с мягкой улыбкой отвечала, что для неё радость, когда дети или муж остаются довольные вкусным приёмом пищи, да и напрягать Пинки не хочется.              Впрочем, приятный обед омрачился неприятным известием — дядя Чарльз и тётя Дорея серьёзно заболели и этим летом приехать не смогут... вот тут Мэри действительно не только ужасно расстроилась, но и начала переживать, ибо что это за болезнь, раз ни разу за два месяца они не смогут приехать… в порядке ли они?.. но папа успокоил быстро — ничего серьёзного, но болезнь крайне заразная даже первое время после выздоровления, и чтобы случайно не заразить племянников и не испортить им летние каникулы, Чарльз и Дорея осознанно решили остаться дома. Но между тем, чтобы Мэри немного обрадовало, обещали писать каждые два-три дня письма, чтобы извещать их о своём состоянии, а так же присылать маленькие подарки, чтобы их немного побаловать… но Мэри до этого не было дела, как бы она не любила подарки — главное, чтобы дядя и тётя были в порядке, чтобы выздоровели, и все было хорошо… а встретиться они смогут и на Рождество, которое Мэри заведомо согласна была провести дома, если они все соберутся огромной и большой семьёй как и раньше. Она будет согласна из Хогвартса сбежать, если дядя и тётя приедут на Рождество… поэтому старалась не горевать, понимая, что им нужно восстановиться и вылечиться полностью, пусть и было ужасно непривычно оттого, что это первое за долгое время лето, которое они проведут без дяди Чарльза и тёти Дореи, которые приезжали просто постоянно. И каждый их приезд Мэри ждала с огромным нетерпением, ибо ужасно сильно, не меньше чем маму и папу, их любила… а ещё теперь стоял вопрос — кто теперь сможет уговорить Ориона отпустить Сириуса и Регулуса на летние каникулы к Поттерам, если Дорея даже не сможет приехать. Но старалась не переживать — мама мимолетом упомянула, что тётя напишет племяннику письмо, дабы тот мог отпустить Сириуса туда, где он так проводит каждое лето, даже без неё.              О пророчестве карт, почему-то, не вспоминала… словно забыла, как по-щелчку пальцев.              Хотя, может, оно и к лучшему.              Пока рано.               После долгого обеда Мэри, пусть уже и не так радостно от мысли, что дядя Чарльз не проведет это лето с ней, побежала раскладывать вещи в свою комнату, сразу же переодевшись в домашнюю одежду. Поставила некоторые колдографии в рамочки, а потом на стол, разложила, хотя, если честно, быстро запихнула, одежду в шкаф, а книги, которые должна была прочитать, бережно положила на бежевый резной столик, который находился напротив кровати. Завершив с этим, быстро достала пергаменты с пером, и принялась строчить около пяти писем друзьям, особенно постаравшись над письмом для Регулуса, так как она пообещала ему сразу же отписаться и рассказать что да как, когда прибудет домой.              В общем, хоть Мэри и делала всё это очень быстро, будто опасаясь, что ничего не успеет, затянулось это всё до десяти вечера, и только тогда она смогла выйти из комнаты и спуститься вниз к маме.        — А где Джеймс с папой? — зевая, уточнила Мэри, смотря на горящий камин.        — Папа как всегда в своём кабинете, работает с документами, — Юфимия медленно поглаживала её по волосам, иногда тыкая в щеку пухлую, по которой, будучи мамой, успела ужасно соскучиться. — А Джеймс, как только закончил со своей комнатой, побежал в гараж — затосковал по нашей машине.               — До сих пор понятия не имею, зачем он возится с этим маггловским изобретением, если для перемещения существует куча других способов, — хмыкнула Мэри, слегка кривя губы. — Тем более эту он чинит уже несколько лет, с тех самых пор, как отец Филиппа и Розы подарил её папе.        — Будто ты не знаешь своего брата, — Мэри не видела, но по голосу смогла понять, что мама улыбнулась. — Хочет попробовать побольше маггловских вещей. Любопытный.               — Не любопытный. Скорее, хочет казаться крутым для кое-кого, — подавила смешок Мэрм следом, догадываясь, почему брат продолжает возиться с этой старой рухлядью. — Но я бы тоже не прочь покататься на ней, как года два назад. Это довольно интересно.               — Ну вот видишь, а ты всё «чего он продолжает с ней возиться», — мама передразнила слова дочери и тихо, крайне нежно рассмеялась, из-за чего Мэри и сама невольно улыбнулась, понимая, как скучала по её смеху. — Не делай поспешных выводов, дорогая. Кто знает, может ему это потом пригодится. Например, если он пойдёт на аврора, и там ему дадут задание связанное с этим, тогда он будет чувствовать себя уверенно.        — Из него аврор, как из меня зельевар, мам.               — Ну, тогда я с гордостью могу сказать, что мои дети одни из лучших авроров и зельеваров, — мягко произнесла Юфимия, в то время как Мэри нахмурилась. — Я видела ваши оценки за год. Ты очень сильно продвинулась по Зельеварению по сравнению с прошлыми годами. Я горжусь тобой.        — Спасибо, мам…. — Мэри слабо улыбнулась, но затем неловко поджала губы, отводя взгляд куда-то в пол…               Она ещё не придумала, как сказать маме о том, что за этот год, помимо всего хорошего, что случилось, она завела дружбу с Регулусом. Нет, знакомство с ним для Мэри было тоже хорошим, но пока неизвестно, каким оно станет для её родителей… за весь долгий разговор с мамой, она не упомянула его имя, даже когда рассказывала о приключениях, в которых он участвовал, да и Юфимия не уточняла, с удовольствием слушая её рассказы и стараясь не перебивать. Мэри не боялась её реакции, но внутри всё как-то дрожало, когда она пыталась набраться смелости и рассказать маме об этом. В доме вообще о Регулусе, ещё до появления его в жизни Мэри, говорили редко — тётя Дорея общалась с ним крайне мало, больше уделяя внимание Сириусу, который тянулся к ней с детства чуть ли не как к родной матери, а дядя Чарльз и подавно, часто признаваясь жене на ушко о том, что Регулус его своим взглядом напрягает и доверия не внушает, в отличии оттого же Сириуса, которого он обожал так сильно, что буквально старался свести его со своей любимой и единственной племянницей, которая была для него как родная дочь. И Мэри было крайне забавно узнать его реакцию на то, что вместо того, чтобы за этот год сблизиться с Сириусом, который сам же её от неразумных лет невольно оттолкнул, она буквально подружилась с его младшим братом, о котором дядя даже вспоминал с неохотой.               — Ты что-то хочешь мне рассказать, — тихо произнесла Юфимия, нежно заправив кудрявую прядку волос за ушко Мэри. — Почему волнуешься?        — С чего ты взяла? — радуясь, что мама не видит того, как она покраснела, пробурчала Мэри, отчаянно надеясь, что та тему сведёт…               — Мэри, я твоя мама, — Юфимия тихо вздохнула, аккуратно водя пальцами ей по волосам. — Я всё чувствую. Знаю каждую твою эмоцию, и что если ты хочешь сказать мне что-то, но боишься или волнуешься, всегда замолкаешь и о чем-то думаешь. Не беспокойся, и просто скажи, как есть, моя роза.               Мэри неловко заёрзала на месте, но потом подняла голову с маминых колен и села прямо, чуть опустив её.              Взгляд упал куда-то в сторону, в стену, где висели семейные колдографий — вот бабушка Роксана и Юфимия, на другой Мэри на плечах дяди Чарльза вешает на ёлку звезду, а вот ещё одна, где Джеймс в пять лет дарит тёте Дорее букет лилий, которые он собрал на улице… на ещё одной колдографии молодые Чарльз и Флимонт во время путешествия по Германии. На еще одной — Джеймс, Мэри и Сириус во время их первых каникул вместе, где вторые вновь поссорились и угрюмо смотрели друг на друга, пока Джеймс радостно давил лыбу, ибо урвал самый вкусный кусок пирога… колдографий было много, ровно как и воспоминаний.              Ими был пропитан буквально весь дом.              Улыбнулась, тихо вздыхая…              Юфимия была права, что от неё нельзя ничего скрыть.              Но радовало то, что она никогда не начнёт напирать и требовательно вытаскивать информацию из чужих уст. Юфимия никогда так не сделает и всегда будет стараться найти подход мягко.               — Ну, в общем-то… в успехах в Зельеварении не только моя заслуга, — Мэри мимолетом глянула на маму, которая внимательно слушала её, но потом быстро отвела взгляд обратно. — Мне помог кое-кто.               — И этот «кое-кто»?.. — как-то подозрительно протянула Юфимия, дожидаясь её ответа.        — Регулус Блэк.               Мэри после этих слов тут же замолкла, и в комнате повисла тишина.              Такая, что было слышно, как из гаража доносятся обрывки музыки, которую включил на проигрывателе Джеймс, подпевая ей.              Первые пару минут Юфимия задумчиво молчала, пока внутри Мэри была самая настоящая буря, которая то ослабевала от надежд, что мама отреагирует нормально, то вновь усиливалась от осознания, что мама наоборот, может разозлиться. Ладони запотели, из-за чего каждые пару секунд их приходилось вытирать о тёмные домашние штаны               И, спустя некоторое время, Юфимия наконец-то сказала…        — С Регулусом, значит? Я рада, что у вас получилось найти общий язык.        Мэри на секунду замерла, переваривая услышанное… а затем резко подняла голову, смотря на маму, и нахмурила тонкие брови.        — В смысле? — захлопала глазами следом, слегка недоуменно глядя на маму… — То есть, ты не будешь злиться из-за этого? Или говорить, что это не тот друг, который мне нужен? Подожди…        — Обижаешь маму, Мэри, — якобы обиженно надула губы Юфимия, но потом не выдержала, и на её нежном лице вновь появилась улыбка. — Я знаю о Регулусе гораздо больше, чем ты думаешь.               — Что ты имеешь ввиду? — осторожно поинтересовалась Мэри, как-то недоверчиво на нее глядя.               — Думаешь, Сириус не рассказывал мне о своём брате на каникулах, когда ночью страдал от бессонницы? Я, конечно, поступаю неправильно, что рассказываю нашу маленькую тайну, но… — Юфимия посмотрела на огонь в камине, чуть сощурив глаза, из-за чего вокруг них стали видны еле заметные морщинки. Улыбнулась загадочнее, словно что-то вспомнила. Например, слова дяди Чарльза, которые продолжали оставаться загадкой для Мэри... — Но эта информация никому не навредит, особенно ему. А тебе и вовсе поможет. В общем-то, могу сказать тебе, что… Сириус никогда не ненавидел своего брата, просто до сих пор не смог найти подход, который вернул бы всё на круги своя, пугливый мальчик. Сириус знает обо всём, то есть о том, как Регулус обманывает всех своим поведением, выдавая себя не за того, кем он есть на самом деле.               — Мам, Регулус не плохой…        — Мэри, — медленно покачала головой Юфимия. — Научись дослушивать всё до конца. Он знает, что Регулус, как и был прежде таким же хорошим человеком, так и остался, просто теперь, из-за тогдашней их ссоры с Сириусом, начал, м-м… вести себя хуже. Назло. Но ты ведь знаешь Сириуса — он всегда боится сделать первый шаг, хотя я ему пыталась объяснить, что, вероятнее всего, Регулус его примет обратно, но все было тщетно, — мама вздохнула и поправила свои кудрявые волосы, которые унаследовала Мэри, собранные в высокой пучок. — Я знаю, что Регулус неплохой, что он довольно сильно похож на своего брата, и рада, что он не стал похожим на Ориона. Пусть и глаза у него отцовские.               — Но Сириус всё время твердит, что Регулус его ненавидит, — Мэри свела брови и скрестила руки на груди, пытаясь собрать в своей голове пазл воедино. — Да и он сам… словно терпеть его не может.        — Потому что он так считает. Думает, что Регулус до сих пор ненавидит его за то предательство, как он называет, и продолжает делать всё брату назло в ответ, — Юфимия сжала ладони в замок и положила их на свои колени. — Но, честно тебе скажу, я думаю, что это не так, и мой милый Сириус ошибается. Просто они никак не могут поговорить тет-а-тет, и в этом вся кислость проблемы.               — Мам, ты права, — быстро закивала головой Мэри, пытаясь подтвердить догадку мамы о Регулусе и его отношении к брату. — Редж правда его любит. И скучает… просто не знает, как им теперь помириться.               — Значит, ты связана с Регулусом не только через помощь в Зельеварении? — Юфимия улыбнулась слабо, совсем уголками губ, и довольно посмотрела на дочку, которую раскусила.               — Ну, да… — вздохнула Мэри и кивнула головой. — Мы довольно сильно сблизились за этот год, стали друзьями. Ну, мам… с ним очень комфортно и весело. Даже когда он узнал об… — сделала маленькую запинку… — Об Адриане, помог мне до конца справиться с его утратой.               — Моя сильная девочка, — ласково произнесла Юфимия, понимая, как это важно для Мэри. — По твоим словам он правда чудесный, и я была бы рада, если бы мои мысли оказались правдой. Так что, я не против твоей дружбы с ним, если у вас всё хорошо.               — Правда? — Мэри восхищённо посмотрела на маму, которая удовлетворительно кивнула, — Ты самая лучшая! Даже не знаю, за какие подвиги в прошлой жизни мне досталась такая чудесная мама, как ты!..               — Я не такая чудесная, но мне приятно слышать от тебя эти слова, моя взрослая роза, — Юфимия оглядела дочку с ног до головы, как-то ностальгически улыбаясь... — Ты так повзрослела с прошлого года. Я горжусь тобой.               Мэри смущённо улыбнулась и кивнула маме головой. После её слов о Регулусе, сердце с упоением и забавой стучало в переполненной воздухом грудной клетке, а по телу прошлась волна расслабленности и… надежды. Надежды на то, что её план на летние каникулы сможет продвинуться дальше, ведь мама, если судить по её словам и интонации, была бы не против.               — Мам, — осторожно начала Мэри, после чего положила свои ладони поверх теплых и родных маминых, мягко сжимая их. — Я надеюсь, ты не сочтёшь мой вопрос за наглость, ведь я и так о многом прошу тебя и папу, но… что ты думаешь о том, чтобы на летние каникулы к нам приехал не только Сириус, которого я жду… я, ты, папа и Джеймс ждем, но и Регулус?               — На самом деле, я не против, — произнесла Юфимия после короткой паузы и кивнула, из-за чего небольшие жемчужные серёжки в её ушах еле слышно звякнули. — Я буду рада видеть твоего друга у нас дома и сочту знакомство с ним ближе за что-то хорошее. Только спроси ещё у папы, хорошо? Но уже завтра, так как он устал после работы над документами, и чтобы он не был на нервах во время разговора, его лучше отложить на утро.               После слов мамы и её согласия, Мэри сделала глубокий вдох, а затем расслабленно выдохнула, ощущая небывалую доселе лёгкость и желания петь во весь голос от радости. Решая выпустить все эмоции наружу, Мэри впопыхах вскочила с пола и нагнулась к маме, чтобы крепко обнять в благодарность — та тихо рассмеялась и обняла дочку в ответ, поглаживая по спине. От мамы, как всегда, приятно пахло уютом вперемешку с лёгким шлейфом духов с запахом пионов... после долгих объятий, Мэри плюхнулась обратно на пол, но в мыслях появились доводы, которые омрачили столь радостный момент.              Она так была счастлива, что совершенно забыла о родителях Регулуса и их причудах.        — Мам, а как думаешь, их родители разрешат отправиться сюда сразу двоим? — тихо спросила Мэри, поджав губы. — Тем более, тетя Дорея не сможет приехать… она-то Сириуса еле доставала к нам. А тут сразу двоих..        — Хм… — Юфимия отвела взгляд, смотря на столик перед камином, на котором находились пара кружек с чаем и вазочки с печеньем, а потом пальчиками начала стучать по коленке, как всегда делала, когда о чем-то думала. — Пятьдесят на пятьдесят. Я знаю Вальбургу довольно неплохо, а судить об Орионе может лишь твой отец. Хотя человек он крайне гадкий. И если тебе интересно моё мнение, то я думаю, что Вальбурга может согласиться на это, хотя к сожалению, что творится в её мыслях сейчас, я не имею понятия. Вполне вероятно, что она отпустит его, но лишь при каком-нибудь условии.               — Ты знакома с миссис Блэк?               — Конечно, — кивнула Юфимия, улыбаясь мягко, словно Мэри сказала какую-то милую глупость. — Доводилось встретиться на паре званных ужинах, да и твоя тётя Дорея часто рассказывала мне о своей племяннице, если кратко. Раньше Вальбурга была немного… другой, как я могу предположить, но кое-что заставило её измениться, но что именно я сказать тебе не могу. Никто не сможет, кроме неё самой, что очень маловероятно. Но будь осторожна с Орионом. Неизвестно, на что он способен и какие имеет думы в своей голове в такое тяжёлое время, особенно зная его отношение к своему старшему сыну. Ты запомнила?               — Да, мам… — Мэри, чуть помешкав, кивнула головой в подтверждение того, что учла наставление Юфимии, которая после этого довольно улыбнулась и крикнула Пинки, прося её убрать все со столика, так как сама немножко устала. Эльф с радостью исполнила поручение хозяйки и тут же исчезла…        — Беги спать, моя маленькая, — Юфимия медленно поднялась с кресла, поправляя плед на своих плечах. — Пойду Джеймса тоже отправлю и сама лягу.                                                                                                                                             — Пап, ты не занят? Я могу поговорить с тобой?               Спустя секунду замок двери, перед которой стояла Мэри, щёлкнул и дверь чуть приоткрылась, давая ей волю войти внутрь кабинета Флимонта.              Оказавшись в комнате, она тихо закрыла за собой дверь и осмотрелась вокруг, отмечая, что после её последнего визита сюда, здесь мало что поменялось — комнатка была просторной и вполне удобной для её хозяина и гостей, которые могли сюда наведаться. Стена напротив двери была закрыта каштановыми стеллажами из древесины, на которых разместились сотни книг, а также всяких колбочек, фиалов и пузырьков с зельями, которыми увлекался Флимонт. Там же стоял его рабочий стол, в метре от стеллажа, на котором в данный момент были аккуратно разложены разные бумаги, лежало новое чёрное перо, а рядом расположился канделябр с многочисленными рожками, стоявший почти с краю. Посреди комнаты были также расположены два удобных кресла тёмно-коричневого цвета, на одно из которых плюхнулась Мэри, пока сам отец читал что-то в книге, задумчиво нахмурив уже брови. Шторки у окна были раздернуты в стороны, поэтому в комнате было достаточно светло, так как она расположилась в юго-западной части поместья…               — Что-то случилось, дорогая? — привычно спросил отец и отложил книгу в сторону, чтобы выслушать Мэри.               Его волосы, точно такие же вечно растрёпанные, как у Джеймса, были сегодня, впрочем, аккуратно уложены, из-за чего проскочившую седину на них было видно гораздо лучше… и Мэри с горьким сожалением подметила, что её стояло больше.              И было даже страшно представить, почему       — Пап, всё в порядке, но я хочу тебе кое-что рассказать, — Мэри чуть помедлила, думая, как можно лучше сформулировать просьбу. — И попросить твоего совета и мнения.        — Я буду только рад помочь тебе, роза ты наша, — ласково улыбнулся Флимонт и уселся поудобнее, заранее поправив рукава своей черной рубашки, после чего указал на маленькую вазочку с печеньем, стоявшей с краю стола. — Будешь? Твои любимые, бисквитные. Помню в детстве вы всегда ссорились за них с Джеймсом, мол, кому достанется больше, хотя их всегда было столько, что вы бы не съели за весь вечер…               Мэри тихо рассмеялась, вспоминая свое беззаботное детство и внезапно с улыбкой поняла, что всегда, ровно с тех пор как папа узнал, что это её любое печенье, вазочка с ними всегда, просто всегда стояла у него в кабинете…               Хотя хотела сначала отказаться от предложения, но любовь к сладкому взяла верх, поэтому спустя секунды она уже сидела с целой вазочкой в руке, кушая печенье поочерёдно, заранее оттягивая время, чтобы придумать, как лучше сказать то, что хотела. За завтраком подумать не получилось, так как Джеймс пытался уговорить её помочь ему с машиной, так как он не мог выбрать, какой цвет ей пойдёт больше, поэтому после приёма пищи она сразу же направилась с ним в гараж, проведя там около двух часов — Мэри даже понравилось, если честно, и сама бы была не прочь прокатиться на ней, так как кое-какие знания в этом имела, но время близилось к полудню, и пока папа не ушёл на собрание Ордена, нужно было с ним поговорить.               — Пап… ты слышал что-нибудь про всплески магии? — Мэри спешно прожевав печенье, решила осторожно начать издалека…        — М-м… — задумчиво протянул Флимонт, взглянув на колдографию, которая висела на стане: на ней были изображены он сам и дядя Чарльз во время его седьмого курса. — У меня, у вас с Джеймсом, как у других любых волшебников, в детстве они часто случались, так что имею знания.               — Это знаю, а про всплески магии среди… довольно взрослых волшебников? — уточнила Мэри, поставив вазочку обратно на стол и оттряхнув руки, ибо как только они заговорили об этом, аппетит слишком быстро пропал.        — Мэри, — довольно серьёзно начал папа, подозрительно посмотрев на дочь и поправив очки с круглой оправой. — Я примерно догадываюсь, к чему ты ведёшь. Поэтому, изложи всё как есть, и мы вместе с этим разберёмся, хорошо?        Мэри кивнула, хотя в мыслях глубоко вздохнула, пытаясь понять, как у мамы с папой вечно выходит узнать всё наперёд и догадаться о чём-то?.. ведь вроде у неё обычное выражение лица, привычный говор… хотя, как и говорила Юфимия, им не сложно догадаться, что что-то происходит, если Мэри начинает издалека или медлит. Но и ей скрывать нечего, особенно при условии того, что ей самой это надо. Поэтому, усевшись в кресле поудобнее и подогнув к себе колени, Мэри поведала папе всё, что происходило — про неожиданную невербальную магию и легилименцию, про сны, которые тревожили её весь последний год, про ту же бессонницу, про то, как увидела своего умершего друга на трибунах во время матча, а в конце и вовсе спросила про фамилию Певерелл, которую она вычитала в фолианте ещё в школе. Мэри поведала папе всё, не упустив ни единой мелочи, желая поскорее разобраться с этим всем. Флимонт не перебивал её, внимательно слушая, лишь иногда задавал короткие уточняющие вопросы…        После завершения своего монолога, Мэри расслабленно выдохнула, чувствуя, как груз медленно спал с её плеч, ведь таить в себе всё это на протяжении почти года оказалось в миг невыносимым, но теперь она устало прикрыла глаза, ожидая ответа от папы….тот молчал около пяти минут, о чем-то думая и глядя в окно, за которым раскинулся задний дворик, а за ним — широкое поле и лес, но Мэри и не спешила его торопить, давая себе маленький отдых, чтобы прийти в себя и набраться сил после долгого рассказа.               — Давно у тебя это началось? — наконец-то раздался голос Флимонта, который что-то стал параллельно записывать в своём блокноте.        — Не помню… но примерно ещё на прошлых летних каникулах, если не раньше, — Мэри обречённо вздохнула, пожимая плечами. — Ибо сны, в свою очередь, я забываю под чистую, так что это могло начаться даже во время учёбы в Ильверморни.        — Угу, — папа отложил перо, закончив, и посмотрел вновь на Мэри своим взором темно-коричневых глаз. — Для начала скажу, что тебе не стоит этого бояться — страх может затмить здравый смысл в разуме, и тогда любое событие может обернуться наихудшим образом.        — Это звучит довольно… пугающе, — поджала губы Мэри, чувствуя, как ладони от волнения начинают потеть, — Со мной происходит что-то страшное? Это может навредить кому-нибудь?               — Если ты разберёшься в этой теме, то отнюдь нет, — нежно улыбнулся Флимонт, после чего медленно встал и, обойдя стол, сел на кресло рядом с Мэри, держа в руке всё также свой блокнот и перо. — У меня, у твоего дяди тоже такое бывало. Я про выбросы магии, неожиданные заклинания. В школе у меня выходили заклинания лучше всех, я быстро осваивал новые вещи, или, например, после войны с Гриндевальдом, я часто видел своих друзей, которые отправились в мир иной, но потом это прекратилось… тут мне помогло то, что я спросил у отца, твоего деда Генри, про это, и он помог мне разбираться. Так что я ожидал, что в скором времени ты, или Джеймс, подойдёте ко мне с таким вопросом или проблемой.               — Но ведь у Джеймса такого нет… — Мэри нахмурилась и опустила взгляд, скрестив руки на груди. — По крайней мере, я не видела ничего, что вызвало бы вопросы.               — Вот именно, дорогая, что не видела, — отец улыбнулся слабо, аккуратно убирая с ее плеча ниточку. — Может, он тоже сталкивался с этим, но по какой-то причине не рассказывает никому об этом. Либо же, у него это не так сильно проявляется, в силу индивидуальности.               — Ничего не понимаю, — буркнула Мэри, отчаянно пытаясь связать всё вместе. — Мы что-то типа… родомагов?        Отец неожиданно рассмеялся, а Мэри неловко улыбнулась, ощутив себя глупой, пусть и понимала, что папа так не думает.               — Все волшебники в какой-то степени родомаги, — пояснил Флимонт, медленно кивая. — Ты, я, твоя мама, твои друзья, даже магглорождённые. Поэтому такого термина, я считаю, вообще не должно существовать. Просто кто-то более сильный маг, из-за большого скопления магии внутри себя, а кто-то более слабый, ничего такого. Самое главное научиться контролировать её внутри себя, чтобы обуздать её.               — То есть… — задумчиво начала Мэри, прикусив нижнюю губу. — Мне нужно найти гармонию между мной и ей?               — Верно, роза моя, — Флимонт гордо кивнул, после чего что-то записал себе в блокнот и продолжил. — Например, могут помочь тренировки, а особенно помогают медитации. Вещь замечательная, мне очень помогло в своё время, и не только с моей магией.               — Хорошо, я поняла про медитации, а что насчёт тренировок? Что на них происходит?.. — вопросов в голове Мэри — пруд пруди, так что они лились друг за другом, желая поскорее обрести ответ.        — А это мы придумаем попозже, — Мэри недоверчиво посмотрела на папу, который вновь не удержался и от её забавного взгляда рассмеялся. — Пока что тебе нельзя колдовать вне стен школ, поэтому придётся отложить эту часть на более позднее время. Но с этим ничего плохого нет, так будет больше времени составить всю картину подробно, которая поможет нам решить всё правильно.               — А вдруг магия случайно сработает сама по себе, и я не смогу это контролировать?..        — У тебя есть поводы волноваться в ближайшее время? — Мэри чуть задумалась, а после отрицательно помотала головой. — Славно. Старайся поменьше придавать значения мелочам, чтобы магия внутри не устроила незапланированный бунт. Да и в стенах дома безопасно — мы с твоей мамой перед вашим приездом наложили побольше защитных чар, не беспокойся на этот счёт. Так что, надеюсь, ваши с Джеймсом каникулы пройдут в умиротворении с дольками радости.               — Я тоже, пап, — Мэри глубоко вздохнула, невольно понурив плечи… — А что насчёт фамилии Певерелл? Это ведь просто сказка, разве нет?               — Если бы, — отец снял очки и устало потёр глаза, а Мэри на секунду стало совестно, что в такое время, которое выжимает из отца все соки, она вдобавок нагружает его своими проблемами. — Они и правда существовали. Не буду тебе врать, думаю, ты достаточно взрослая, чтобы знать это. Весь наш род их наиболее прямые потомки, в нас течёт кровь одного из братьев. Помимо нас, я знаю ещё Мраксов, но их прямой род давно прервался кроме… кроме одной личности.               — А значит, мантия-невидимка, которую ты передал нам с Джеймсом, тоже…               Отец кивнул и Мэри сразу замолкла, переваривая информацию.        — С этим и связаны наши родовые выбросы магии и сильное магическое ядро, — добавил отец, надевая очки обратно, после задумчиво проводя пальцами по своей бороде. — Существует много информации, Мэри, которую тебе с Джеймсом предстоит принять и услышать от меня, но наберись терпения. Оно пригодится тебе в жизни.        «Говорите все одно и тоже, — мысленно буркнула Мэри, вспоминая, как Регулус и мама говорили ей похожие слова. — Блять… да даже Сириус!.. этот!.. красивый дурак!..»               — Не думала, что в пятнадцать лет у меня будет столько забот, — тихо буркнула Мэри, смотря в окошко и пытаясь невольно представить, что ее может ждать дальше… — А что насчёт снов?               — У всех есть заботы, дорогая, но я знаю, что ты сильная и умная, поэтому со всем справишься, — ободряюще улыбнулся папа, а затем аккуратно взял ее за руку, крепко сжимая в своей, из-за чего Мэри невольно улыбнулась. — Про сны я тебе отвечу в следующей раз, мне нужно более подробно изучить этот вопрос, хорошо?               Мэри кивнула и глянула на часы: время близилось к тому, что отец сейчас уйдёт на собрание Ордена, и с минуты на минуту их разговор будет окончен…        — Что-то ещё, милая? — заметив ее напряженный взгляд, с лёгкой улыбкой уточнил Флимонт, после чего поднялся на ноги и подошёл к своему столу. Произнёс заклинание и несколько книг с полок перенеслись в его сумку…              Мэри вспомнила о словах мамы, которая попросила её уточнить у отца, будет ли согласен он на то, что к ним придет Регулус. Либо сейчас, либо… завтра. Но чем быстрее, тем лучше, ведь каникулы длятся всего два месяца.               — Пап, а ты уже разрешил Джеймсу позвать к нам Сириуса?        — Да, он спросил у меня вчера вечером, я уже успел соскучиться по нему. Он мне уже почти как сын… — довольно кивнул отец, смотря на Мэри, которая от его слов, вспомнив слова Джеймса, густо покраснела… — Ты тоже хочешь кого-нибудь пригласить к нам погостить?               — Да… — немного неуверенно начала Мэри, опуская взгляд на пол. — Брата Сириуса.               — Его ведь Регулус зовут? — уточнил Флимонт, а та быстро кивнула. — От мамы ты уже получила разрешение, ведь так? — она снова кивнула. — Тогда я думаю, что это возможно, хотя всё зависит от его родителей. Если Эффи за, то и я не против, но при нескольких условиях.               — Пап, сделаю всё! — Мэри уверенно вскочила с кресла на ноги, приготовившись слушать отца, который тихо рассмеялся от этой картины. Словно вспоминая, что в детстве она делала точно так же…               — Когда они оба приедут… если приедут, то ты должна проконтролировать, что бы они и Джеймс не пытались попасть в мой кабинет ни при каких условиях, а также не выбирались в маггловский мир, только если в Хатфилд, не дальше, — крайне серьёзно произнес отец, показывая Мэри, что он не шутит. — Я доверяю тебе, поэтому, пожалуйста, проследи за ними троими, и старайся не попасться под уловки Джеймса, если он будет уговаривать тебя сделать эти две вещи.        — Будет исполнено, пап! — радостно произнесла Мэри и, обойдя стол, подошла к папе и обняла его так крепко, как только могла. Вновь понимая, что она дома… — Спасибо. Спасибо за помощь и за разрешение!..        — Всё для моей принцессы, — Флимонт ласково поцеловал дочь в макушку, так же крепко обнимая её в ответ. — Соскучился по тебе и твоему брату. Теперь в доме будет ни минуты тишины…               — А то, — Мэри тихо, крайне довольно рассмеялась, прижимаясь к папе ближе и укладывая голову ему на плечо.               Выйдя из его кабинета и оказавшись в своей комнате, Мэри сразу же села за свой рабочий стол, чтобы поскорее написать письмо Регулусу, в котором изложит то, что разрешения получены и что теперь действия остались за ним. Добавлять лишней воды в письмо она не хотела, хотя желание рассказать что-нибудь и поболтать с другом, с которым не виделась всего день, съедало её душу, но нужно было быстрее отправить письмо, чтобы к вечеру получить обратное, хотя, вероятно, Регулус уже догадался о чём-нибудь по цвету браслета, но явно не обо всём. Спустя минуты Мэри уже прикрепляла письмо к семейной почтовой сове, а после отправила её на нужный адрес.              Теперь осталось лишь дождаться ответа, который решит судьбу каникул — проведёт она их с Регулусом вместе, либо раздельно, радуясь одной лишь компании брата, ибо Сириуса могли не отпустить точно так же, как и его брата, чего ей крайне не хотелось… привыкла уже, что лето они всегда проводят вместе.              Без Сириуса было не то.              И всегда будет, если его не будет рядом              Закончив с отправкой, Мэри поднялась со стула и оглядела комнату: на удивление, она была кристально чистой, что означало, что Пинки было скучно и чтобы порадовать маленькую хозяйку, она решила прибраться. Её обычная причуда, когда делать нечего, ибо родители не часто напрягали, давая ей по большей части отдыхать, а не работать, чего не было в других домах, в которых были домовые эльфы. Но работу, между тем, Пинки всегда выполняла на славу — даже сейчас Мэри заметила, что её постель была аккуратно заправлена бежевым покрывалом, которое было выглажено до идеала, на трельяжном белом столике с резьбой, который стоял возле рабочего столика, было всё аккуратно разложено, даже украшения не валялись на нем как всегда, а были спрятаны в шкатулочку, что уж говорить о кристально вымытом трёхстворчатом зеркале. Мэри даже боялась заглянуть в свой шкаф, который стоял слева от кровати, ибо, вероятнее всего, Пинки и там убралась, разложив каждую вещичку по полочкам. Это все вызвало лёгкую улыбку на губах Мэри и идею о том, что стоит поблагодарить её, сделав ей маленький подарочек в виде сладостей или новой заколочки для волос.        Осмотрев комнату вдоль и поперёк, а также раздвинув белый тюль, чтобы солнце могло освещать комнату, Мэри невольно застыла взглядом на стене, у которой находилось изголовье кровати… там всё также непринуждённо висела единственная колдография её и Адриана, которую она ещё не скрыла со своих глаз. Подошла ближе и совсем легко коснулась колдо подушечками пальцем, рассматривая её. Адриан там был такой же, каким она его запомнила, даже прическа та же самая. А вот она сама на колдографии себя не узнавала. Внешне она была та же самая, только чуть помладше и более счастливая. В глазах нет нынешней грусти или боли, а улыбка на кораллового цвета губах была самая искренняя и настоящая. Мэри усмехнулась собственным мыслям, понимая, что Мэри на фотке даже представить не могла, как через пару месяцев поменяется её жизнь.               Нет, не то чтобы Мэри и сейчас не была счастлива, отнюдь нет, даже наоборот — у неё появились новые друзья, наладились отношения с братом, родители в порядке. Но она понимала, что некоторые события заставили её повзрослеть быстрее, понять и осознать многие вещи, что продолжается до сих пор. Может она себя накручивает, может и нет, но в этот момент она почувствовала всей душой, как всё изменилось.               «Интересно… как бы отреагировала я год назад в этот же день, первого июля? — пронеслось в мыслях, но озвучено вслух не было, да и зачем, всё равно никто не услышит… кроме внутреннего голоса, который всегда и всё запоминает. — И что будет в этот же день года через два-три?..»               Впрочем, долго думать не дали…               — Эй, пузатый галлеон! — громко воскликнул брат, быстро открывая дверь в комнату Мэри и буквально забегая в неё.               — Тебе повезло, что магию вне Хогвартса использовать запрещено, — Мэри недовольно сощурила глаза и подозрительно улыбнулась, смотря на брата. — А вот кинуть в тебя что-то тяжёлое мне никто не запретит.               Мэри всегда радовало то, что у них с Джеймсом отдельные друг от друга комнаты — лишь двери находятся друг напротив друга. Но в любой радости есть одна проблема — брат всегда любил залетать в её комнату без предупреждения и творить разную всячину. И причём так часто, что Мэри уже задумалась о том, чтобы и вправду кинуть в него что-нибудь тяжёлое.        — Всё-все, мисс Мэри, — Джеймс поднял руки в знак того, что он сдаётся, а потом быстро поправил свою красную клетчатую рубашку. — Пошли сходим в магазин, мне скучно одному…               — Сходи с Пинки, или оленем погуляй по лесу, — хмыкнула Мэри, беззаботно плюхаясь на кровать. — Мне лень.               — Ну, Мэр… ну, пожалуйста, — Джеймс надул губы и присел рядом, из-за чего Флури, который всё это время спал под кроватью, недовольно шикнул от громких звуков. — Погуляем заодно!.. я с ума схожу от скуки.               — Мерлин, ты всего один день без остальных Мародёров… — скривила губы Мэри, на что Джеймс закатил глаза.               — Вот именно! И неизвестно, приедут они все, или нет, — Джеймс поправил очки, вновь умоляюще, словно ребенок, которого все бросили, посмотрел на Мэри... — Ну пошли погуляем, а тебе куплю что-нибудь!               — «Что-нибудь» это, например, что? — довольно улыбнулась Мэри, выжидающе уставившись на брата…               — Всё, что захочешь, маленькая вымогательница, — цокнул тот, тихо хмыкая. Но затем вздохнул и кивнул. —Честное слово или я не Джеймс Поттер.               — Конечно ты не Джеймс Поттер, — ехидно усмехнулась Мэри, пожимая плечами. — Все знают, что ты олень.        — Я посмотрю на твою анимагическую форму, — крайне недовольно проворчал Джеймс, глядя на сестру как на предательницу. — И вообще я — Сохатый, так что зови меня так.               — О, будет исполнено, малыш Сохатый, — ехидно рассмеялась Мэри и быстро увернулась от подушки, которую Джеймс кинул в нее. — Эй, это моя территория!               — Я не отвяжусь от тебя, пока мы не пойдём гулять! — твёрдо сказал Джеймс и полностью лёг на кровать, ожидая ответа от сестры.               — Ладно, только не лежи на моей кровати!.. — Мэри закатила глаза, бесцеремонно пнув брата ногой. — Но давай минут через… через полчасика, окей? Нет сил встать и начать собираться.        Джеймс, на удивление, кивнул и встал, а потом слишком подозрительно улыбнулся, глядя на неё…               — Ну, ты можешь полежать, хорошо, — вздохнул он, а затем широко улыбнулся, смакуя вкус победы от недоуменного вида Мэри. — Только жалко, конечно, что я съел твоё клубничное мороженое, пузатый галлеон!.. Эх, вот печаль, ну да ладно.               Эта уловка брата поднять сестру с кровати сработала отлично — спустя мгновение Джеймс со смехом выбежал из комнаты, пока Мэри бежала за ним с подушкой в руке, чтобы его придушить.                                                                                                   В тот же день, вечером, Мэри получила ответное письмо от Регулуса, которое вызвало чувства смешанные — Блэк писал, что рад тому, что её родители согласились принять его погостить, но у своей мамы он сможет спросить разрешение после бала — тогда, пояснил он, она наиболее счастливая и в хорошем настроении, так что это самый верный способ выклянчить у неё разрешение на проведение летних каникул в доме Поттеров. Мэри что-то настрочила в ответ и отправила ему письмо, сразу забегая в комнату Джеймса, где они обсудили письма обоих Блэков, так как содержание их, в целом, было одно и тоже. И Мэри, и Джеймсу, сейчас оставалось лишь надеяться на милость Вальбурги и именно её, а не Ориона, ибо, как писал Сириус, сейчас она решает все семейные дела, в то время как отец занят своими делами, и ждать целую неделю, чтобы получить ответ от друзей.               В целом, неделю ожидания они провели не очень скучно — всё-таки были вдвоём и каждый день находились какие-нибудь новые интересные занятия, которые были способны отвлечь их от мыслей про письма. Гуляли в лесу, где Джеймс тренировался в своей анимагической форме, чтобы привыкнуть к ней, и это не обошлось без подколов от Мэри, катались на велосипедах до центра Хатфилда, посещая там то магазины, то обычные кафешки. Мама, если у неё было свободное время, с радостью ходила с ними, чтобы повидать старых знакомых и просто провести время с детьми. Магов там жило не очень много, лишь человек двадцать с населением в несколько тысяч, но Юфимия любила зайти к ним на чай или просто пройтись вдоль парка. Мэри и Джеймс эту скуку не очень любили, поэтому, как только мама их отпускала, они сразу же бежали по своим делам — была идея сходить на озеро, которое находилось довольно недалеко в лесу от их дома, но затея сразу утратила всю весёлость, так как даже для них было бы слишком скучно отдыхать там вдвоём…              Дни проходили быстро, и близился день заветных писем — Мэри каждую секунду выглядывала в окно в ожидании филина, а Джеймс сидел на заднем дворике под деревом, чуть ли не засыпая от ожидания.              Но письма не пришли.              Ни от Сириуса, ни от Регулуса.              Наступил следующий, потом ещё один, но весточек не было, даже коротеньких записочек, которые Регулус обещал, точно так же, как и она, отправлять ей. Мэри даже начала писать Сириусу, который, между тем, точно так же ей не отвечал…               Восьмого июля Мэри конкретно заволновалась, из-за чего даже не могла спокойно поесть за ужином, вечно смотря в окно — вдруг там может появиться филин. Но его опять не было. Мама пыталась их успокоить, мол, вероятнее всего, они просто уехали куда-то с родителями, а письма оттуда отправить не могут, а папа задумчиво смотрел в сторону, не притрагиваясь к еде. Джеймс уже хотел было встать изо стола, чтобы через камин оказаться в доме Блэков, благо Сириус сказал ему пароль, но Юфимия вовремя остановила его и отправила спать, обещая, что если и завтра не будет никаких вестей, то они с отцом сделают визит в их дом. Джеймс сначала побурчал, но в конце концов сдался, давая маме обещание, что никуда не сбежит, и отправился в свою комнату. Мэри тоже не засиделась и побыстрее оказалась у себя, чтобы подумать в одиночестве — но мысли и догадки были не самыми утешающими, поэтому она уже успела пожалеть. В голове, словно киноплёнка, приносились самые худшие развития событий, начиная от тех, что мистер и миссис Блэк ответили детям отказом и запретили им отправлять письма кому-либо, только если под их контролем, и заканчивая тем, что они могли с ними что-то сделать. Но Мэри предпочла не верить в последний вариант, ибо надежда, что Орион окажется не таким жестоким, всё же утешала её сердце, которое билось так, что она не могла уснуть пол ночи, недовольно ворочаясь с боку на бок. Даже Флури, чувствуя тревогу хозяйки, лежал рядом и пытался её отвлечь, тыкаясь мордочкой в её щеку... Мэри до последнего желала верить, что всё хорошо и она просто себя накручивает, а на следующее утро ей придут письма от Регулуса и Сириуса, в котором они напишут ей, что он живы и здоровы, просто родители отправили их с визитом к родственникам, как это и предполагал первый, когда они с Мэри ещё сидели в поезде. Даже браслет последние пару дней не менял цвета, будто Регулус его просто снял, и это тревожило юную душу ещё больше.                                                                                     На следующее утро Мэри раздражённо уткнулась в подушку, закрывая уши — было ещё раннее утро, но с гостиной на первом этаже доносился какой-то шум, который не дал ей доспать драгоценные несколько часов и разбудил её, прогоняя сон, который она отчаянно пыталась добиться ночью вплоть до четырёх утра.               — Годрик, если это Джеймс, то я его прибью и не буду жалеть, — недовольно пробурчала Мэри, мигом вскакивая с кровати, чтобы свои слова сделать реальностью.               Не надев даже тапочки, Мэри вышла из комнаты, недовольно потирая глаза, которые не желали открываться и делать чёткий взгляд. Нежно-розовая пижама в виде рубашки и штанов была вся помятая, но волновало это мало — желание прибить брата за громкие звуки было намного сильнее. Но не успев даже дойти до середины коридора второго этажа, Мэри обернулась на звук шагов сзади, и на удивление увидела перед собой сонного Джеймса, хотя звуки снизу продолжали звучать.        — Разве не ты там внизу шумишь? — буркнул брат, очки которого были одеты непонятно как, кивая головой в сторону лестницы.               — Ну конечно я, поэтому стою тут, пока снизу происходит какая-то оживленная беседа, — Мэри закатила глаза, поправляя свои волосы, которые во время сна спутались между собой, создавая кудрявое гнездо.               — А ты чего такая без настроения?.. — зевнул следом Джеймс, медленно подходя к ней ближе.        — Сон страшный приснился.               — А что приснилось? — нахмурился брат, часто моргая, ибо никак не мог привыкнуть к свету.        — Рожа твоя, — Мэри довольно улыбнулась, смотря на то, как Джеймс пытается дойти до истинного смысла ее слов. — Пошли проверим, может, к родителям гости заглянули.        Джеймс пожал плечами, после чего вместе с ней направился к лестнице, стараясь не упасть с неё, ибо сонное состояние не смогло испариться в миг. Дойдя до арки, ведущей в гостиную, Мэри зевнула, оперевшись о косяк и осмотрела гостиную, в которой заметила маму, сидящую на кресле с фарфоровой кружкой чая.              И не только её.              — Привет, Регулус, привет, Сириус, — сонно пробурчала Мэри, заметив гостей, после чего глянула на маму. — А что за шум с утра?               — Вас слышно даже со второго этажа, — пробурчал Джеймс, который вовсе стоял с закрытыми глазами, балансируя на грани сна и реальности.        Юфимия улыбнулась, смотря на своих детей, которые, по видимому, не до конца понимали происходящее…        — Да собаки лают на заднем дворике, не обращай внимания, — хмыкнул Сириус, сидя на диване и особым удовольствием, словно только теперь это мог делать, смотрел на Мэри в упор.        Джеймс резко открыл глаза, смотря сначала на Сириуса и Регулуса, которые беззаботно сидели на диване рядом друг с другом и пили чай, который сделала Юфимия, а потом переглянулся с Мэри, которая смотрела вперёд, распахнув глаза.               — Ты тоже это видишь? — сглотнула Мэри, смотря на Сириуса, который ей подмигнул, а затем на Регулуса, который ей слабо улыбнулся.               — Подожди… — Джеймс поправил очки, а потом кивнул, разинув рот. — А что, как, в смысле…        Секундное осознание.        Регулус и Сириус, живые и нетронутые, сидели на диване, возле которого стояли две небольшие сумки с вещами, в обществе Юфимии, которая, по-видимому, решила не будить своих детей, чтобы устроить им сюрприз, и спокойно общалась с братьями Блэками.              Мэри ничего не понимала.              Как они здесь оказались, когда, почему, где они были всё это время?              Но эти вопросы она решила оставить на потом, потому что мгновенно вспомнила, что сейчас она больше похоже на сонного воробья, потрепанного жизнью, нежели на саму себя. Заметила, как Сириус оглядывает её с ног до головы и внезапно начинает улыбаться…        — Я на секунду… — быстро пробормотала Мэри и, не теряя ни секунды, бросилась к лестнице, оставляя Джеймса осознавать всё в одиночку.               Забежав в комнату она сразу же захлопнула дверь и схватила расчёску с столика, начиная спешно расчесывать волосы и надеясь привести их в нормальный вид. Не то чтобы она сильно беспокоилась о том, что могли бы подумать Регулус и Сириус, увидев её в таком, казалось бы, обычном виде, но желание выглядеть опрятно и по-обычному взяло вверх. Медлить не хотела, так как желание увидеться с ними и настойчиво спросить, какого черта они молчали несколько дней, не отвечая на письма, было очень сильное — поэтому, закончив с волосами и собрав их в хвостик на скорую руку, она взяла первую попавшуюся одежду и начала быстро переодеваться. Накинув на себя бордовую полосатую футболку и джинсовый комбинезон, Мэри провела ладонями по своему лицу, чтобы освежиться и, сделав вдох, открыла дверь из комнаты.              Но тут же дернулась на месте из-за лёгкого испуга, так как за ней кое-кто был…               — Ты чего так пугаешь, Регулус?.. — облегченно выдохнула Мэри, когда увидела Регулуса… огляделась по сторонам, думая, что мог прийти и Сириус, но нет — его младший брат стоял один, а Мэри с этого лишь вздохнула.        — Прости, — тихо усмехнулся Регулус. — Просто Джеймс и Сириус, увидя друг друга, сразу принялись громко встречать друг друга. И я поспешил смыться, чтобы подождать тебя здесь.               Мэри, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза оттого, что Сириус, очевидно, первым полез к Джеймсу, в конце концов усмехнулась, понимая, какой сейчас шум творится в гостиной, а потом посмотрела на Регулуса — вроде они не виделись всего лишь две недели, но он будто немного изменился внешне, и даже чутка подрос, хотя и до этого был выше неё на целую голову. Но самое главное, что он в порядке и стоит здесь, а значит, варианты, которые она раздумывала в прошлые дни, к счастью, отпадают.              Поэтому, не медля, Мэри ярко улыбнулась и бросилась к Регулусу на шею, крепко обнимая его.               — Я уже успела подумать, что ты умер! — недовольно пробурчала следом, на что Регулус вновь усмехнулся, аккуратно обнимая её за талию и прижимая к себе.        — Я тоже по тебе соскучился, лиса, — мягко прижался следом щекой к её волосам, аккуратно поглаживая по спине. — Но я тоже думал, что не доживу до этого дня.               — Так, ты мне обязан всё рассказать, иначе я не буду с тобой разговаривать за игнор в виде нескольких дней, — Мэри нахмурилась и спешно отстранилась от Регулуса, заглядывая ему в глаза. — Прямо сейчас, мистер Блэк.               — Для начала мисс Поттер должна позавтракать, — суть склонив голову на бок, ответил Регулус, разглядывая все еще сонное лицо Мэри. — Иначе твоя мама отправит меня обратно.               — Не отправит, не бойся, — хмыкнула Мэри, но в конце концов согласилась на это предложение, так как голодный желудок дал о себе знать тихим урчанием, заставляя её краснеть.                                                                                            Никогда завтрак ещё не проходил так весело и оживленно — вся кухня, в которой стол уже был заставлен разными тостами, сладостями, кофе или чаем, была заполнена громкими разговорами и смехом. Мэри уселась по левую руку от Регулуса, иногда даже разговаривая с набитым ртом, желая восполнить потребность в общении с другом за все полторы недели. Их часто прерывали Сириус и Джеймс своими глупыми шуточками и смехом, Юфимия и Флимонт тоже время зря не теряли, общаясь со всеми четверыми во время большей части завтрака. За ним же и вскрылось, что оба родителя знали о том, что Сириус и Регулус приедут сегодня, ещё с самого воскресенья, когда получили письмо от миссис Блэк. А не говорили по просьбе Сириуса, который сейчас довольно сидел и пил сок за столом, осознавая, что его розыгрыш для Мэри и Джеймса удался. Родители сразу же извинились, что не говорили правду несколько дней, но дети лишь отмахнулись, пока в их мыслях уже рождался план мести для Сириуса и Регулуса, за такой «весёлый» розыгрыш. Но пока, казалось Мэри, за что-то мстили ей, за какие-то грехи в прошлой жизнь — Сириус весь завтрак откровенно на неё пялился, будто пытался запомнить вновь, как она выглядит. А Мэри, замечая это, краснела и отворачивалась, чтобы перевести внимание на Регулуса.        После завтрака Юфимия и Флимонт ушли по делам, Сириус и Джеймс скрылись в комнате второго, в то время как Мэри и Регулус решили посидеть на свежем воздухе — покататься на качелях на заднем дворике.        — Ну, рассказывай… — начала Мэри, сидя на одной из качелей, совсем медленно качаясь туда-сюда. — Как они вас отпустили? Учитывая, что без тети Дореи.               — Пришлось использовать всё мастерство вранья, чтобы мама одобрила нашу с Сириусом просьбу, — тихо вздохнул Регулус, слегка жмурясь от солнца.               — А что ты ей сказал?               — Да ничего особенного, — Регулус непринуждённо пожал плечами. — Самое главное она отпустила нас на всё лето, Мэр.        — На всё лето?! — изумленно уточнила Мэри, ранее считая, что братья приехали максимум на месяц. — Мерлин, Регулус, нас ждут впереди самые лучшие два месяца, я уверена!..               — Я в этом не сомневаюсь, — слабо, но искренне улыбнулся Регулус, оглядывая её цепким взглядом.               — А как вы с Сириусом договорились провернуть этот розыгрыш вместе? Вы типа… — Мэри не закончила фразу, зная, что Регулус прекрасно знает её конец.               — Прямо — нет, — Регулус отрицательно покачал головой. — Но Сириусу надоело сидеть в одиночестве в своей комнате, поэтому он заходил ко мне, пытаясь отвлечься и поболтать со мной, чтобы скоротать ожидание до бала.               Мэри, услышав это, невольно улыбнулась от мысли, что Сириус начал осознанно и добровольно делать медленные шаги по исправлению и замечать то, в чём ошибался. После слов мамы, которая поведала ей о мыслях Сириуса, она посмотрела на эту ситуацию с разных углов. И раз оба брата проведут всё лето у неё дома, значит у Мэри будет достаточно времени, чтобы дать пинок под зад обоим, дабы те согласились на откровенный разговор между друг другом, и тогда ситуация прояснилась бы для обеих сторон. И если ранее Мэри не сильно горела такой идеей, то сейчас чётко понимала — именно разговора не хватает, чтобы хотя бы начать нормально общаться, а там уже, если всё пойдёт хорошо, они сблизятся как и раньше… Мэри действительно хотела их помирить, понимая, что это нужно — ибо ей и Джеймсу в свое время никто не помог, из-за чего пришлось справлять самим. Да и слова мамы о том, что Сириус скучает по брату… заставили задуматься о том, как же он может огрызаться со страху, не понимая, что сам творит, и как же ему нужно помочь повзрослеть.              А там гляди и научится вести себя правильно, а не так, как сейчас.       — Но я всё равно не прощу тебя за несколько дней молчания, — недовольно буркнула Мэри, смотря на свои кеды. — Я ведь правда испугалась, что с вами могло что-то случится…               Регулус не ответил — посмотрел на неё несколько секунд, а затем, что-то вспомнив словно, аккуратно поднялся с качели и сел перед Мэри на корточки, чтобы следом взять её за руки.               — Прости меня, ma chérie, я не хотел, чтобы ты сильно волновалась из-за меня. Я виноват.               Мэри, несколько секунд глядя на него сверху-вниз, тихо усмехнулась с этой картинки, подмечая, как мило выглядит Регулус, и слабо улыбнулась, сжимая его руки в ответ.              А ещё дожидаясь дальнейших слов — принцессам свойственно иногда ворчливо потянуть время.               — Проси всё, что хочешь, — продолжил Регулус тем временем, поглаживая её ладони большими пальцами. — Если это поможет загладить мою вину перед тобой, я сделаю всё, что тебе угодно.               — М-м, тогда есть две вещи, мистер Блэк, — крайне удовлетворенно от происходящего протянула Мэри, наклонив голову на бок. — Больше не разыгрывай так. Это первое. А второе… помнишь, в июне я сказала тебе, что пора обновить гардероб на более маггловские и удобные шмотки?               — Забудешь такое, — тихо усмехнулся Блэк, но затем кивнул.               — Если хочешь загладить вину, то прямо сейчас мы отправляемся в центр Хатфилда выбирать тебе одежду, — Мэри радостно сжала его холодные даже в летнее время ладони. — Правда, до него несколько миль, и пешком довольно долго… но ты же умеешь кататься на велосипедах?               — Сириус не успокоился бы, если бы в детстве не научил меня этому, так что вполне, — Регулус поднялся на ноги, и потянул Мэри за руки за собой. — Ну что, пойдёмте, мисс Поттер?               — С превеликим удовольствием.                                                         Уже выйдя за ворота дома вместе с велосипедами, один из которых полноправно принадлежал Джеймсу, но ему знать о мелкой краже, с последующим возвращением, не обязательно, Регулус, садясь на него, неожиданно произнёс…               — Кстати, забыл сказать…        — М? — Мэри посмотрела на Регулуса, уже сидя на велосипеде и опираясь одной ногой о землю, чтобы удержать равновесие.        — Ты красивая, когда сонная и только проснулась.        Регулус произнес это так по-обычному, но одновременно и с каким-то чувством, что Мэри сначала растерянно забегался по нему взглядом, едва ли понимая, как на такое признание реагировать... а потом улыбнулась, впрочем, ощущая, как щёки залились приятным румянцем.               — Спасибо, — Мэри чуть покашляла в кулак, чтобы скрыть смущение в голосе, но потом азартно произнесла, указывая рукой вперёд. — Кто последний до во-он того дорожного знака — тот покупает мороженое обоим.               И, не дожидаясь ответа от Регулуса, Мэри быстро оттолкнулась от земли, мчась вперёд и смеясь, когда тот сказал ей в дорогу, что это нечестно. Но обернувшись, заметила, как Регулус уже стал ехать ей за след и скоро мог бы нагнать её.              На это Мэри лишь довольно рассмеялась и прибавила скорости, чувствуя, как летний ветерок приятно дует в лицо и солнце приятно греет тело…              Это лето обещало быть лучшим.              Мэри в этом не сомневалась.              И надеялась, что в будущем будет ещё лучше.