Третья Астрея

                                                       Конец ноября выдался крайне… холодным.              Снег шёл без перерывов, окутывая ранее нагую землю белым, мягким полотном, не забывая оставить частичку на деревьях, кустах, крышах и прочих сооружениях. Всё предвещало скорое Рождество с его подарками и украшенной елкой… но прежде этого праздника было кое-что другое, чего ученики ждали с ещё бо́льшим нетерпением.              К чему готовились с начала ноября, ибо чтобы спокойно провести Рождество, нужно было сначала вкусить это.               Уроки, совершенно противоположно погоде, шли с перебоями и на довольно легком течении — все готовились к первому испытанию Турнира, и Мэри, честно говоря, не понимала, как к нему могут готовиться ученики, которые в нем даже не участвуют. Впрочем, думала об этом она мало, да и настроения особо не было, чтобы отдавать всё внимание чему-то столь незначительному для неё. Она всего лишь наблюдающий, не участник, и переживать для неё было попросту чем-то бессмысленным. Так что, занималась тем, на что имела «право»… на скучных уроках, которые были не редкостью в последние дни, Мэри либо читала собственные книги, которые носила с собой специально для таких занятий, либо иногда бывало и просто носом парту клевала, если было совсем уж монотонно и неинтересно. А вот на более интересных всё-таки старалась слушать, чтобы разбавить общую бездельную атмосферу хотя бы новым притоком знаний, к которым была слишком падкой. Да и экзамены для пятого курса были не за горами, пусть и думали о них пока что мало. Самый «апогей» начнётся позже, этак в середине весны, а сейчас про С.О.В ученики даже разговаривали, с бóльшим удовольствием отдавая предпочтение обсуждениям испытаний для Турнира или скорому Рождеству. Мэри тоже пыталась, но, увы, влиться в эту «атмосферу», словно она абсолютно чужая для неё, не вышло, как и у некоторых других учеников, так что, в конце концов, об этом думать она попросту перестала.              Но… иногда приходилось, с учётом, что, может, она и не была участницей Турнира, а вот её друг — ещё как. Рабастана из-за этого Мэри видела крайне редко, так как тот с особым рвением, словно его мотивировала не просто гордость школы, но и что-то этакое личное, ушёл в подготовку к испытаниям. И учебники штудировал, и в зельях практиковался, и в заклинаниях, и даже, что Мэри и удивило, в физической подготовке. Часто для этих дел Рабастан бывало манкировал, если его куда-то звали, но никто и не злился, попросту понимая, какая на нём лежит ответственность и какое он… ощущает давление. Видела его оттого Мэри редко, в основном лишь в моменты, когда в компании Регулуса приходила ночью в библиотеку, чтобы вместе с ним помочь Рабастану подготовиться к первому испытанию Турнира, которое связанно было непосредственно с зельями.              Впрочем, удивляло другое — свой стресс Рабастан выражал не только через серьёзное и скрупулёзное отношение к делу, когда его даже потревожить не по делу лишний раз нельзя, а через… шутки. Такие, что Мэри иногда смеялась беззвучно, и чтобы их не засекли, и потому, что смех был столь силён, что тяжко было его сделать звучным. Так что, шутил Рабастан со стрессу на истинную славу, пусть и не смешнее, чем Сириус, который после того происшествия, на удивление, стал значительно тише, словно… и правда начал думать, что лучше делать стоит, а что нет. Где сказать, а где промолчать. Выходило, конечно, не всегда… но, тем не менее, подметил подобную «перемену» в брате даже Регулус, который, впрочем, внимания на нём особо не заострял. Даже когда Мэри и Рабастан забывали, что они должны в библиотеке не сплетничать или молвить с подачи Мэри про то, какой Сириус молодец, а молчать, Регулус в их светские беседы особо не пикировал, предпочитая либо слушать краем уха, либо полностью изучать то, что Рабастану, а не ему, и надо. Хотя, честно говоря, что-то Мэри подсказывало, что он справляется с двумя задачами одновременно без особых усилий — и их болтовню слушает, и ищет в книгах то, что надо. Несмотря на то, что требуется всё это не ему в первую очередь, а Рабастану.              С которым, удивлённо и тихо подмечала Мэри, отношения у него теперь не были столь остро натянуты, как ранее… если до этого между ними витал шлейф откровенного презрения друг к другу, который часто неловко ощущала даже Мэри, то теперь… нельзя сказать, конечно, что они друг к другу потеплели, так как напряжённость всё ещё искрила, но стали значительно спокойнее. Да и Мэри, понимая, что работать в «команде» вот так — не дело, старалась как могла сглаживать острые углы в темах для разговоров, ловко, хотя иногда не очень, уводя что-то сказанное кем-либо в иной смысл, что и понять никто не успевал ничего, а затем и вовсе упорно заговаривала про что-нибудь иное, больше связанное с собой, чтобы ни у Рабастана, ни у Регулуса, смелости продолжать предыдущую недомолвку не было.              Так что, подготовка вполне себе прошла тихо да мирно, и нервных клеток Мэри в ней убило довольно мало, не считая потраченных в самом начале, когда отношения двух друзей оставляли желать лучшего.              А сегодня, спустя эти ночи подготовок, наконец-то должно было случиться первое испытание, которому улица уготовила погоду крайне приятную, впервые за долгое время, словно «благословение» на проведение Турнира… хоть и было морозно, что холод иногда пробирал с непривычки до костей даже в школе, небо было ясным, а солнце — до жути ярким, что даже слепило глаза, особенно на фоне белоснежных видов, но, впрочем, до этой своего рода каверзы от природы дела никому не было. Уж слишком все были взбудоражены первым испытанием, про которое всей школой беспрерывно и щебетали с самого с утра, ведя крайне жгучие споры про суть заданий для участников, которые были всем неизвестны до сих пор. Молвили, дескать, всё скажут на самом испытании, но едва ли желающих помыть кому-то косточки или поумничать эта информация останавливала. Так что, таким образом добрая часть учеников давным давно уже находилась на обширной и пустой поляне близ Запретного леса, придя туда чуть ли не с самого утра, что Мэри сочла лишним. Друга поддержать успеет, а спешка будет абсолютно ни к чему, потому, в ближайший час, она должна уже будет покончить со своими делами, а затем по пути перехватить и Регулуса… хотела, как-то слишком оробело даже предложив это Сириусу, чтобы и он с Джеймсом пошли с ними, но тот глядя на неё стеклянными глазами, нехотя отказался, говоря, что они будут немного заняты и вообще опоздают… впрочем, грустить долго не позволил — вздернул за нос костяшкой пальца да подмигнул, обещая, что на трибунах, если таковые там будут, посидят обязательно вместе. И Мэри, красная с этого жеста как вишня, только и была способна кивнуть, чувствуя, как стало радостно. Хоть и показывать этого не решалась, но вот глаза сияющие выдавали с поличным.              — Как думаешь… Лили хотя бы не побрезгует проявить милость и сесть подле нас? Или мы теперь это… всё? Чумные? — хмыкнула сидящая за будуарным столом Марлин, в следующий момент придирчиво так разглядывая заколку в виде голубого цветка, которой ранее закрепила волосы справа. — А-то уже как месяц ни ответа… ни привета. Может, страшные стали, что ей разговаривать боязно?.. ха…              Мэри, проигнорировав смешок Марлин, вздохнула уж слишком тяжело, а затем перевела взгляд с окна на неё, крайне напряжённо поджимая губы. Отвечать не спешила…              Да и что ей говорить?              Что Лили, по мнению Мэри, решила немного сойти с ума?.. ибо иначе описать момент то, что она начала встречаться с Северусом, с которым ранее жаждала прекратить общение, чтобы поставить жирную точку в их дружбе, Мэри попросту не могла. В голове… укладывалось слишком тяжело. Очень… непривычно, хоть с другой стороны и понимала, что осуждать Лили за её выбор она не имеет права и по сути ей должно быть всё равно.              Может, честно говоря, она бы именно так и поступила, едва ли желая лезть в чужую жизнь, но, увы… уж слишком всё это её напрягало тем, что, стоило таким удивительным «отношениям» свершиться, как Эванс тотчас почти что прекратила общение с ними целиком. Словно и дружбы не было никогда, и моментов совместных, и поддержки друг друга… Лили без стеснения всё нагло и быстро позабыла, будто резко решила сменить и круг интересов, и круг общения, вот Мэри, да и Марлин, переварить это было тяжело.              Впрочем, Маккиннон была единственным человеком, не считая разве что Сириуса, которому Мэри не удержалась да всё рассказала после той ночи, где про это в том числе узнали с её уст Регулус и Рабастан. Слишком… тяжко было нести терновый венец изумления от случившегося только на себе, да и тем, кому рассказала, доверяла, чтобы быть уверенной в том, что сплетню про то, что было, никто из них не пустит. Сама, конечно, едва ли понимала в чём толк скрывать, ибо рано или поздно Лили и Северус сами проявят себя, но, как говорилось… это их дело, и принимать выборы за них Мэри не собиралась, итак рассказав про их отношения… и поцелуи в коридорах школы горстке людей иных. Поэтому молчала, пусть и реакция при виде Лили говорила сама за себя — Мэри как-то странно бледнела, вспоминая то, что её подруга творила со своим другом… бывшим другом… парнем, да в её присутствии ни словечка не могла вымолвить, нервно как-то отворачиваясь в сторону Сириуса, который внезапно взял привычку иногда сидеть за партой вместе с ней. Думала… как Лили умудрилась на подобное, чувствовала, как это хочется узнать, выведать, но, увы… раскол Королев сделать этого не позволял, да и Алисе Лили про свои личные отношения пока ещё ничего не рассказала.              — Не знаю… кисло всё это как-то, — понимая, впрочем, что надо бы что-то из себя да выдавить, вздохнула Мэри, невольно обнимая себя за плечи, скрытые бордовым свитером. — Даже если и считает чумными… что мы можем сделать с этим? Толку… в закрытую дверь стучать, если она не хочет нас… грубо говоря «пускать в гости»?              — Это-то меня и бесит… — проворчала Марлин, закрепляя волосы уже второй заколкой, только с левой стороны. — Ждать, пока она захочет «пустить нас в гости»… а до наших чувств ей есть дело вообще?              — Я понимаю… и мне тоже это не нравится, — с горем пополам согласилась Мэри, уныло поправляя складки на длинной коричневой юбке… пожала плечами. — У тебя есть варианты, что ещё можно сделать?              Марлин, впрочем, не ответила — пробубнила что-то себе под нос, закатила глаза… выждала паузу, а затем нехотя покачала головой в отрицании.              — Вот именно… — продолжила Мэри следом, наблюдая, как хорёк от скуки носится по комнате, пытаясь найти себе развлечение на ближайшее время. Скривилась вся, раздражённо поведя плечом назад… — Да и я… не хочу за ней больше бегать. Я… скучаю по ней, дорожу и очень люблю, но терпеть такое отношение… раз Лили так желает, больше я не докучать не буду. Но… если ты хочешь с ней помириться — я ничего против иметь не буду.              — Ой, вот больно оно мне надо… — возмущённо хмыкнула Марлин в ответ, начиная крайне недовольно поправлять чёлку с помощью маленькой розовой расчёски. — Она делает вид, что меня не существует, а я ещё и бегать за ней должна?.. нет, Мэри, ты права. Мы пытались, а если ей это не надо, то и пусть хоть Мерлин её съест.              Мэри что ответить не нашла, хоть и была относительно рада, что Марлин, в конце концов, в этом мнении оказалась с ней солидарна. Да вот… гадко всё равно было в душе, несмотря на собственное убеждение в том, что бегать за Лили не надо, потому лучше всего об этом не думать. Помнила ещё и слова Регулуса, сказанные ей несколько недель назад о том, что если Лили нужно, она подойдёт к ним сама… он был прав, и она это понимала, была согласна с такой позицией более чем. А вот от обиды избавиться было трудно… от обиды, которая засела гадко внутри, словно вспарывая всё тело клинком на живую.              Мэри правда пыталась понять, чем руководствовалась Лили, когда осознанно решила предпочесть общество Северуса и его… и даже, видимо его друзей, а не общество их компании, не Королев. Думала… пыталась осознать, где она просчиталась, в чём ошиблась, что кто-то из их компании ощутил себя обделённым, в следствии чего она начала потихоньку рушиться прямо на их глазах. Не понимала… зачем Лили сначала говорила им, что с Северусом хочет прекратить дружбу, так как ей неприятно от его общества да увлечений, а теперь… начала с ним встречаться. Так просто и легко, утаивая, видимо, всё это время от близких подруг факт того, что продолжает с ним общаться и даже начала сближаться.              Честно Мэри пыталась понять её.              Но пока не смогла, потому и понимала нехотя, что лучше всего просто ничего не делать и к Лили не лезть.              Вот и сейчас постаралась отвлечься, наспех кидая в маленькую сумку горсть конфет, чтобы было чем перекусить, а затем, оставив её стоять на столе, посмотрела в окно… поджала губы, заметив, что погода резко стала подстать настроению — не буйная, но серая и крайне гадкая, что даже идти никуда не хотелось вообще. Просто… пойти в Визжащую Хижину, наесться тёплого и выпить горячего, чтобы потом развалиться на кровати да уснуть сладко на ближайшие несколько часов, чтобы её никто не тревожил вообще. Настроение было ужасное, промозглое, и не утешал даже факт встречи с Регулусом, а также общее наблюдение за испытанием, во время которого, что Мэри невольно улыбнулась от мысли, Сириус пообещал сидеть рядом.              — Так… красотка, — внезапно промолвила Марлин, привлекая к себе внимания Мэри, которая настолько на несколько минут невольно ушла в мысли, что теперь оторопела, заметив, как та уже накидывает пальто на плечи. — Я знаю… мы договорились пойти вместе… и мы пойдём!.. я просто на минутку с Доркас встречусь, и сразу обратно!.. погуляй там пока, Сириуса перехвати, всё равно без конца щебетать будете на испытании. Ну, и Регулуса тоже захвати быстрее, хочу потом посмотреть на его кислую рожу… он же вечно всем недоволен. Ну, вот, я туда и обратно, хорошо?              Марлин надула умоляюще губы, словно она маленький ребёнок, а Мэри — её мама, что вторую очень даже позабавило отчего она улыбнулась да глаза закатила, махая рукой в сторону двери.              — Да проваливай уже… — проворчала довольно Мэри, между тем как-то подозрительно робея от упоминания того, что она будет «щебетать» с Сириусом.              — Ай, спасибо, красавица, ты лучшая!.. — крайне радостно воскликнула Марлин, чуть ли не подпрыгивая от удовольствия на месте, а затем крайне быстро схватила сумку с кровати да выбежала резво в коридор, оставляя напоминанием о себе лишь лёгкий шлейф духов с ароматом моря и не заправленную постель.              Мэри, ещё несколько секунд глядя в закрытую дверь, поджала губы, чувствуя невольно, что с уходом Марлин пропали и возможности её хорошего настроения… а впереди ещё целых полчаса, в течении которых ей надо чем-то себя занять, пусть и была возможность пойти да найти Сириуса, чтобы убедить его заняться своими «делами» вместе с ней, ибо мешать она не будет, а так хоть чем-то займётся… хотелось. Это сделать вот прям хотелось, что даже уже неуверенно потянулась к сумке, но потом одёрнула руку назад, поджимая губы от мыслей, что тогда будет навязчивой, чего делать ей абсолютно не хотелось. С учётом того, что Сириус может подумать, что она навязчивая желанно только к нему, а тогда будет задаваться вопросом, на кой чёрт тогда сказала, что любит его брата, если якшается с ним, а не с тем?.. нет, Мэри этого жуть как не хотела, чтобы не позориться лишний раз, потому руку неуверенно прижала к груди, пытаясь унять рой собственных мыслей, которые налетели как стервятники всего лишь от одной мимолетной темы и страхов.              Мысли, что, может, ошибается она…              Дёрнула головой, в следующий момент упорно прогоняя вообще все мысли, да схватила со стола книгу, которую давеча она крайне нагло стащила из библиотеки, чтобы попытаться отвлечь себя хотя бы этим. Понимала — если продолжит в том же духе, то совсем себе настроение испортит, загнётся и вообще никуда не пойдёт.              Потому постаралась прилечь поудобнее, открывая книгу про сновидения в жалкой попытке найти ответы на свои вопросы, которые мучают её как узницу столь долгое количество времени… но, между тем, противореча своим желаниям, открывала Мэри эту книгу за прошедшие недели лишь несколько раз, да и то абсолютно безрезультатно, буквально просто так. В первый раз её отвлекла Марлин, позвав пойти да перекусить шоколадными пирожными, которая она купила час назад в «Сладком Королевстве»… у Мэри был шанс отказать, но голод и желание сладкого невольно, а может и вольно, оказались сильнее… а вот во второй раз при чтении Мэри попросту задремала, ибо до этого весь день носилась как угорелая по школе в компании Регулуса и Сириуса в попытке найди хорька, который слишком удачно воспользовался открытой дверью и удумал сбежать… нашли, что не удивительно, нарушителя спокойствия на кухне Хогвартса, где он лежал с набитым пузом возле печи да спал, будучи накормленным домовиками досыта.              Видимо, подумала Мэри, не получится и в третий раз.              Поняла это довольно просто — заметила спустя минуты размышлений о всяком, что как дурочка держит книжку вверх-тормашками. Собраться… не получилось, и Мэри сама не знала, почему именно, чувствуя от всего этого уже усталость. Ибо было надо, причём очень, а она столь глупо себя ведёт, что для своего же блага не может прочесть хотя бы пару глав, чтобы разобраться как можно быстрее. Но, увы… сейчас, при своём еще большем скверном настроении, собраться тем более не вышло, потому книга была аккуратно отложена на комод, надежда на то, что взять себя в руки получится, вновь пропала изнутри, а Мэри пришлось себе искать иное занятие на ближайшие чуть меньше получаса…              Да и эта попытка позорно провалилась, так как дел особо в комнате не было, из-за чего она ещё минут пять бесцельно бродила по комнате, глядя на носочки своих сапожек, вместе с этим попутно игнорируя желание кинуть взгляд на кровать Лили. Просто не хотелось портить себе настроение еще сильнее. Хотя, казалось бы… куда ещё…              «День просто гадость… — мысленно проворчала Мэри крайне уныло, одновременно с этим надевая бежевое пальто… просто поняла после того, как покурила у окна, что стоять вот так и бессмысленно «существовать», лучше не сделает».              Потому и приняла решение, которое хотела изначально — пойти навязывать своё общество Сириусу, которого очень надеялась, что найдёт успешно, и уже плевать, что о ней подумает. В конце концов… она вполне себе может хотеть его общества и как лучшая подруга, и едва ли он смеет подумать хоть что-то скверное. А если и рискнет, то принципиально оставит его да пойдет искать Регулуса, как он того и хотел. Просто потом вообще разговаривать с Сириусом не будет, обиженно, словно маленькая девочка, на него глядя, чтобы в укор было такому скверному мнению о ней. Пусть и знала, почему-то, что таких мыслей касательно её «поведения» у Сириуса не будет никогда… просто никогда, а как аргументировать это внятно — не знала.              Не такой… вот и всё. По крайней мере, с ней точно. Особенно после той ссоры… сблизились.              Как бы не отрицали, а сблизились, и каждый подсознательно это понимал, боясь взглянуть правде в глаза.              Впрочем, долго нервировать себя этой темой щепетильной и дальше Мэри не смогла — не успела выйти в коридор и закрыть за собой дверь, как замерла, невольно… настороженно прислушиваясь к крайне громким звукам из гостиной. Даже с учётом, что разобрать их было трудно… судя по интонации ничего хорошего они не предвещали, да и были столь будто бы скверные по настроению, что Мэри невольно съёжилась, словно нутро всё ещё продолжало отрицать подобные вещи. На секунду от этого и вовсе подумала, дескать, не зайти ли обратно в комнату и не переждать чужую ссору, чтобы случайно не встрять в неё, но, в конце концов, желание покинуть башню Гриффиндора и найти Сириуса оказалось сильнее.              «Просто… пройду мимо, что такого? — утешала мысленно себя Мэри, тихонько спускаясь по винтовой лестнице вниз да надеясь, что ссора эта её не коснётся. — Да и интересно… что случилось. Будет о чём с Сириусом посплетничать».              Впрочем… как бы не надеялась, что разговор чужой её не коснётся, как только оказалась у арочного входа в гостиную да услышала знакомые ужасно голоса, так остановилась сразу, как лиса невольно, словно рефлекторно, притаившись у стенки, в тени… поджала губы то ли нервно, то ли обречённо, так как факт того, что ведут столь… тяжкий разговор Джеймс с Лили, уже намекал ей, что всё… станет сейчас ещё хуже, ибо она крайне сильно сомневалась, что у брата получится так или иначе их подругу «остепенить» и напомнить, что она вообще творит.              Раз этого не получилось даже у неё самой…              —Слушай… Лили, в конце концов… — вздохнул до жути обречённо Джеймс, будто уже потерял надежду на окончание разговора в мирном плане, а протянул слова так тихо и устало, что стало не по себе даже Мэри.              — Да оставь ты меня уже в покое!.. — чересчур раздражённо проворчала Лили, шумно и резко выдыхая следом, словно от этого короткого разговора была уже на нервном пределе. — Что тебе нужно от меня, в конце концов?              — Я просто… хотел тебе предложить прогуляться после испытания Турнира, — точно как же как Лили, проворчал Джеймс, но более… слабо, без столь сильного раздражения. Скорее, с тихим недоумением да безысходностью.              — Я не пойду гулять с тобой слышишь? Не-пой-ду,— по слогам протянула Лили, слишком быстро вспыхивая от чужих слов ещё сильнее, что Мэри, которая неловко продолжала таиться у стенки, поджала губы. — Ни сегодня… ни завтра, ни через месяц. Ни-ког-да.              — Слушай… я просто… — Джеймс, начиная уже оправдываться, вздохнул тяжело, очевидно, собираясь как-то снизить градус ссоры, но увы…              Договорить не дали…              — Да у тебя всю жизнь всё просто, — крайне язвительно фыркнула Лили, а Мэри прикрыла глаза, просто… думая, как так можно вообще. Вот так… в конце концов, если тебе что-то не нравится или ты не хочешь общаться с человеком, всегда можно сказать сразу. А не терпеть до талого, обрушиваясь на него потом бурей. — Ты ведь… такой крутой… чистокровный… из богатой семьи… да никто только за тобой бегать не будет, и я — в том числе!..              Мэри, словно исчерпав свой лимит удивления, лишь приоткрыла глаза да вздохнула тихо… что ещё она могла ожидать, что мог ожидать Джеймс, если у Лили ни с того ни с сего внезапно сдали нервы, и обрушить это всё она решила на них?..              С одной стороны Мэри понимала… Джеймс не идеальный. Он может ошибаться, может глупить и навязываться, вести себя иногда слишком плохо. А с другой — понимал он всё всегда с первого раза. Достаточно открыть рот и сказать ему, чтобы тот больше так не делал, особенно сейчас, когда он начал потихоньку взрослеть и браться за голову. Просто сказать, чтобы он хотя бы был в курсе, что тебе не нравится, а не выливать на него всё… вот так, что он стоит и даже не знает, что сказать. Даже если где-то Джеймс перегибал — он, как и любой другой человек, не может знать, где именно. Не может знать, где у чужого находится грань дозволенного, грань, которую охраняет лишь сам человек и он же и должен соблюдать, чтобы её никто нагло не пытался пересечь. Но Лили молчала. Всё это время она молчала, и даже если и было что гадкое на младших курсах, сейчас… всё было отлично. Последние полгода у них с Джеймсом были крайне аккуратные и доверительные отношения, что и Мэри даже начала думать, что брат потихоньку да скоро с Лили начнет сближаться ещё сильнее.              А тут вот.              Оказывается, та всё утаила, держала в себе, что он и не знал, что ей что-то не нравится, чтобы это делать прекратить. Но, видимо, считала как-то раздражённо Мэри, Лили в этом проблемы не видела, думая, что Джеймс должен догадаться обо всем сам, глядя на её крайне довольное при нём лицо последние полгода.              Иногда люди… поражают. Что Мэри, даже если Джеймс и ошибался, от Лили ощутила отвращение, не желая отныне её ни видеть, ни слышать.              Да и… когда Джеймс кичился тем, что чистокровный и из обеспеченной семьи? Когда помогал всем подряд, дружил с магглорожденными, помогал друзьям с помощью подарков, никогда не требовал ничего взамен? Мэри… не понимала. Ничего она уже не понимала в людях, которые ведут себя вот так, обвиняя по собственной глупости, и считают, что они правы, безусловно правы, отказываясь выслушать сторону «обвинения». Вероятно, боялись сами осознать, что не правы. Подобное всегда поперёк глотки встанет.              — Я никогда так не считал, — эти слова, сказанные так пусто и безнадёжно, были единственным, что Джеймс смог выдавить из себя спустя несколько секунд тишины. Понимал, вероятно, что, если человек не хочет услышать, он не услышит, а значит, оправдываться бестолку.              — Я тебя прекрасно знаю, у тебя это всегда на лбу было написано, что ты обычный богатый и наглый мальчик, — фыркнула Лили без капли вины в голосе, а затем, словно заметив, что Джеймс собрался сказать что-то ещё, продолжила дальше более твёрдо и безразлично. — Я не хочу с тобой иметь ничего общего… так что, оставь меня в покое, так как «гулять» с тобой, будучи в отношениях с Северусом, которого ты вечно унижал как идиот, я не буду.              В какой-то момент Мэри от обиды за брата хотелось плюнуть Лили в лицо, чтобы рот свой более… не открывала, хотя бы на время и при них. Но сдержалась, только ручку сумки мёртвой хваткой сжала, до белых костяшек, понимая, что лучше это не сделает, да и Лили тогда выйдет из себя больше, а значит, рассорятся сильнее, после чего пребывание в собственной комнате станет попросту невыносимым для всех. Да и не только в спальне — везде.              Вздохнула…              Услышала шаги, надеясь, что Лили не пойдёт в сторону спален… повезло — они стали отдаляться, после чего послышалось то, как открывается дверь в коридор…              Закрылась.              Тишина.       После этого стало легче, намного, потому в следующий момент Мэри более спокойно вышла в гостиную, зная, что брата поддержать ей никто не помешает… заметила, сочувственно и сама даже как-то грустно улыбаясь, что Джеймс неподвижно стоял посреди комнаты, словно забыл, что вообще собирался делать. Стоял, как-то задумчиво и задето за живое глядя в пол, не зная, что ему делать…              — Эй… Джей-джем, — Мэри осторожно подошла ближе тихонько, улыбаясь всё так же понимающе, после чего аккуратно, в жесте поддержки, положила ладонь брату на плечо. — Ты… ты как?              Джеймс, вернувшись от чужого присутствия в «реальность», глянул на сестру слегка удивлённо, словно и не ожидал её тут увидеть, а затем попытался улыбнуться, что вышло заметно натянуто, особенно в сочетании с потухшим взглядом карих глаз.              — М-м?.. что случилось, капитан галлеон? — поинтересовался как бы непринуждённо Джеймс следом, очевидно, пытаясь сделать вид, что ничего только что не случилось, попросту не зная, что сестра все слышала. Считал, что она просто подошла спросить, что случилось, лишь от его задумчивого вида. — Ты чего тут?.. я думал, убежала уже занимать места, чтобы первое испытание посмотреть. Что ж… пойдём? А-то их разберут, а нам ещё Сириуса найти надо…              — Джеймс… — Мэри понимающе вздохнула, медленно покачав головой и не позволяя тем самым Джеймсу пойти в сторону выхода… — Всё в порядке, слышишь?              — О чём ты? — Джеймс крайне упорно постарался сделать недоуменный вид, будто и правда не понимал, что сестра имеет ввиду. Пытался скрыть свою растерянность и обиду, чтобы она не видела его таким… слабым и уязвимым. Боялся, вероятно. Что мнение о нем станет хуже.              Как ведь иначе? Он же Джеймс Поттер, сын своего отца, гордость родителей и самый уверенный в себе человек, после Сириуса, в школе… ему, по его же мнению, нельзя быть уязвимым, показывать чувства задетые, еще и с учётом, что мальчикам это часто порицается. Джеймс предпочёл делать вид, что всё в порядке, боясь, что если начнут сочувствовать и поддерживать, то он покажется слабым…              Но так с другими можно.              Мэри — его семья. А с семьёй можно быть собой, ибо это единственное «место» где тебя любят безусловно и принимают такими, какой ты есть. Никогда не осудят и поддержат.              В этом и суть семьи — принятие друг друга. Чтобы быть близкими.              — Эй… посмотри на меня, — тихо попросила Мэри, а затем невольно сочувственно улыбнулась шире, когда Джеймс упорно не позволял поймать взгляд своих глаз, которые внезапно стали важными.               — Все в порядке… ладно? — промолвил Джеймс, а затем сглотнул сразу, ибо голос предательски надломился из-за того, что эмоции, которые он так усердно и столь долго держал внутри, захотели вылезти наружу. Если не через слова и действия, то хотя бы через слезы. — Пойдём… н-нам нужно идти.              Мэри лишь кивнула, но не соглашаясь с ним, а показывая, что всё хорошо… что он может побыть собой и она его не осудит, никогда. Потому облегчённо и даже радостно, ибо ему и правда нужно было выпустить эмоции, вздохнула, когда заметила, что у него из глаз покрасневших капнула первая слеза… затем вторая, третья, после чего Мэри лишь похлопала его тихонько по спинке, в следующий момент притягивая к себе поближе, чтобы обнять… позволила положить голову себе на плечо, всё так же продолжая теперь уже гладить его по спине, словно он был её младшим братом на десять лет, который впервые столкнулся с таким скверным и неприятным отношением к себе. Мэри ничего не говорила, понимая, что иногда надо просто вот так постоять и молча побыть рядом, так как иногда это лучшее средство для утешения человека. Лучше, чем вечные советы и наставления… они будут попозже, а сначала надо дать сбросить пар, пусть и получилось в этот раз это у Джеймса через слезы. А плакал он бесшумно, лишь иногда судорожно делая выдох, обнимая сестру в ответ, хоть и пришлось ему наклониться немного, так как он был выше. Пока сама Мэри вот так просто и спокойно его утешая, надеялась, что сейчас в гостиную никто не зайдёт и им не помешает, хотя бы последующие минуты две, в течении которых, знала она, Джеймс уже успокоится и тихонько в себя придёт. А пока никого не надо, только разве что Сириуса, который по степени близости для Джеймса, да и для Мэри тоже, ощущался как семья, а значит, при нём не страшно давать слабину. Да и поймёт он лучшего друга, который впервые вкусил ту самую боль, когда люди, движимые только своим комфортом, без стеснения делают тебе больно, считая, что они правы и за твою реакцию ответственности не несут.              Может, и правда не несут.              Но людьми надо быть всегда.              «Какая нелепица… — невольно подумала Мэри, легонько поглаживая брата по слегка вьющимся тёмно-коричневым волосам. — Столько терпеть, чтобы потом довести человека… зачем?.. в чём смысл?.. странные эти ваши «люди»… такие странные. Не хочу… больше общаться с Лили, это уже край. Я понимаю… нервы, срыв, может быть. Но Джеймс не виноват, что попался под горячую руку, а она вообразила себя человеком, которого он должен слушаться как собачка и она может им помыкать. Захотела — общается, перехотела — на общается… лучше без подруги, чем с таким отношением. Не хочу… её осуждать. Но и терпеть не буду… и близких трогать не позволю, пусть с кем-угодно так себя ведёт, но не со мной и моими близкими».              Мэри не прогадала, что в течении двух последующих минут старший брат более-менее придёт в себя, ибо через пару мгновений он и правда аккуратно выпрямился, тем самым отстраняясь от Мэри… шмыгнул забавно носом, спешно стирая слезы с красных щёк.              — Ты похож на рыбу-фугу… — невольно улыбнулась Мэри, понимая, что когда брат зареванный, то выглядит он и мило, и забавно.              — Мэри, иди поешь сюрпризов миссис Норрис… — обиженно так пробубнил брат, приподнимая очки, чтобы вытереть слегка заплывшие глаза от влаги.              — Ла-адно… извини, Джей-джем, извини, — тихо рассмеялась Мэри, а затем, вздохнув, аккуратно положила ладони брату на плечи. — Ну… что делать будем? Где хочешь снять стресс и чем-нибудь заняться?..              — Нам… на испытание Турнира надо… начнётся же скоро, — промолвил уже более ровным голосом Джеймс, а затем хлюпнул носом, из-за чего Мэри полезла в свою сумочку, в следующий момент вытягивая оттуда розовый платок и протягивая его брату… — А там и с осталь… платок с Минни Маусом? Мэри, ты серьёзно?              Та, услышав такое предъявление, цокнула и забрала платок, пихая аккуратно его обратно в сумочку… не сильно и хотелось пачкать платочек, который она купила на каникулах после второго курса в Диснейленде, куда после успешного окончания учебного года дядя её повел сразу после того, как забрал с Ильверморни, чтобы потом отвести домой. Заранее билеты купил и такой сюрприз устроил, так как в течении года получал от племянницы письма одно за другим с кучей рассказов, как её маггловские и не только однокурсники рассказали ей про какие-то «диснеевские» мультики маггловские, показывая ей кучу игрушек оттуда же и всякие стикеры, наклейки, брелоки и прочие вещи. Так и сама получила в течении года от дяди сначала игрушки оттуда, комиксы всякие, которые читала «в запой», чтобы тоже могла хвастаться и общаться на эти темы с друзьями, а в деревушке близ Ильверморни по выходных в гостях у одного из учеников всем вторым курсом Тендерберд смотреть эти самые мультики на какой-то маггловской коробке… а там уж и пристрастилась, написывая восхищение дяде Чарльзу в письмах, который, недолго думая, сам туда сходил, ничего не понял, но билеты купил, чтобы сразу забрать племянницу и отвезти. Подарить один из самых лучших дней в жизни, кучу игрушек, что даже мимо проходящие родители других детей завидовали, так ещё и стопку колдографий на память, которые Мэри иногда от скуки любила пересматривать. После этого летом у них даже телевизор маггловский какое-то время стоял, который смотрели дружно всей семьёй, пока Джеймс и Сириус не упали на него и не сломали              Ну, а Минни Маус любимицей Мэри оставалась до сих пор.              — Ну и ходи в соплях… — проворчала та следом, закрывая сумку обратно, а Джеймс не выдержал и, наконец-то, из-за её реакции улыбнулся… пока Мэри, чуть подумав, вздохнула… — Какой тебе сейчас Турнир?.. тебе бы баночку сливочного пива с огневиски и тишины. Всё равно на этом испытании ничего особо интересного…              — Так там твой Рабастан участвует… — Джеймс, потихоньку начиная отходить от слез, неловко почесал затылок. — Ты сходить должна… обидится ещё.              — Это первое испытание из трех. Ничего страшного, если я пропущу его, — Мэри слабо пожала плечами, после чего ласково брату улыбнулась. — А Рабастан поймёт, не переживай… сейчас, Сириуса по пути захватим и пойдём в Хижину… отдохнём и отвлечемся.              «Надеюсь, Рабастан меня и правда поймёт… потому что ситуация крайне тяжкая, — поджала губы Мэри, надеясь, что её манкировка не заденет друга, у которого сегодня действительно важный день. — В конце концов, впереди и правда ещё да испытания… попаду, не беда. Да и сомневаюсь, что у Рабастана будет мало поддержки во время испытания. В любом случае… Джеймсу тоже нужна поддержка, и оставить я его не могу.              — Всё… идём, маленькая рыба-фугу, — Мэри улыбнулась более довольно и широко, услышав перед этим ещё совсем тихие шаги со стороны мужского общежития. — Пошли-пошли, пока никто не пришёл…              — Мэри… иди ты… — пробубнил брат с наигранной обидой, пока Мэри, идя чуть позади него в сторону выхода, хмыкнула да щипнула его в бок. — И помни, что мы с тобой внешне похожи, и когда ты плачешь, то выглядишь точно так же…                                   Последующие несколько часов Мэри и правда пыталась… понять причину такого поведения Лили, в надежде, что та, может быть, просто устала и сорвалась, но… увы. Во-первых, на это не указывал ни единый признак, а во-вторых даже если и сорвалась, то слишком... жестоко. Джеймс в её срыве не виноват, чтобы получить такой плевок в лицо, за который она не извинилась даже вечером. Так что, было теперь у Мэри мнение, что подругу она и правда окончательно потеряла, как случилось это с половиной их компании, с которой Эванс так или иначе начала в том же духе натягивать отношения дальше. И будет так, вероятно, ещё долго, раз продолжается это почти что с сентября. Впрочем… Мэри старалась думать об этом меньше, ибо понимала, что не хочет себя тревожить из-за того, кто её ни во что не ставить и не уважает.              Весь вчерашний день Мэри вместе с Джеймсом провела в Визжащей Хижине — старший брат молча и немного уныло да задумчиво пил сливочное пиво, крайне удрученно выглядя со стороны. Мэри пыталась его… растормошить, завести диалог, но не получалось, ровно как и у Сириуса, которого она ловко поймала по пути, когда отправила Джеймса идти вперёд себя, обещая его нагнать. И с таким видом поникшим и серьёзным подошла к Сириусу, что тот испугался не на шутку, будто подумал, что с ней что-то могло случиться… уточнять сразу начал, дескать, что её обидело и как он может ей помочь, а Мэри лишь оробело покачала головой от такого внимания и затем тихонько поведала ему, какую картинку несколько минут назад наблюдала в гостиной Гриффиндора… Сириус растерялся не меньше, чем она, пока стояла и наблюдала за Джеймсом и Лили, пусть и заметно ощутил себя спокойнее оттого, что больно ей никто не сделал. В любом случае, затем вместе пошли в Хижину, надеясь, что друга вернуть в «баланс» получится… но, увы. Сначала пыталась Мэри, но результата не добилась, а затем и Сириус, который говорил ему не переживать из-за этого, мол, у девочки просто немного нервы шалят, мало ли, какие дни наступили?.. Джеймс лишь проворчал, что она давно всё это хотела сказать и считала, видимо, так всегда, после теряя интерес к разговору.              Сириус опустил руки довольно быстро, словно и сам не знал, как лучше вести себя, когда дело касается… столь сердечных чувств, пусть и шептал потом Мэри на улице, пока курили вдвоём, что, мол, Лили — скотина редкостная… и Мэри, хоть и сказала ему не опускаться до уровня оскорблений, невольно с ним была согласна, начиная потом высказывать ему тихонько свое недовольно касательно её поведения. Сириус, на удивление, выслушал крайне внимательно и потом попросил не расстраиваться из-за неё, потому что она всё равно не вольна исправить подругу и сама это понимает. А, мол, если время будет не с кем провести, раз Лили теперь не её подруга, то он с удовольствием походит за ней хвостиком. И Мэри, хоть и покраснела да перестала уже понимать, что между ними вообще, согласилась.              А вот что делать с Джеймсом и его состоянием не знала ни она, ни он.              Такое… было впервые, особенно с Джеймсом, и как себя лучше вести понятно было плохо. Так и стояли около часу на кухне и пытались понять вдвоём, как лучше поступить, пока в это время с испытания Турнира вернулись остальные, которые, выслушав всё с уст Мэри, принялись отвлекать Джеймса от плохих мыслей в гостиной… а если не получалось, то, хотя бы, сидеть рядом и болтать друг с другом.              В общем… думали долго, до тех пор пока на кухню не зашёл Регулус, присаживаясь на стул да говоря им крайне спокойно, что Джеймс со всем справится и их вмешательство тут не поможет. Мол, да… ему больно, гадко, но таков его путь, именно так ему надо понять некоторые вещи самостоятельно, и ни Мэри, ни Сириус, ему помочь в этом деле не смогут никак. Первая пыталась, конечно, накинуть аргументов, мол, брату нужно помочь, чтобы он не ощущал себя одиноким, а Регулус, чуть подумав, кивнул. Но затем сразу же сказал, что одно дело просто быть рядом, а другое дело лезть и помогать, и она это прекрасно понимает. Надо просто… вести себя как обычно, дать Джеймсу время, и тогда все наладится быстрее. Так что… как бы Мэри и Сириус не думали, но вариантов лучше, чем последовать совету Регулуса, у них и правда не было.              Его они в целом встретили на выходе из школы — Мэри, понимая, что как-то нужно предупредить остальных, что они не придут, попросила передать весточку Регулуса, чтобы затем они пришли к Хижину и им помогли. Просто попросила пока не говорить, что случилось, считая, что лучше поведает это сама, при встрече… Регулус выполнил поручение прекрасно — сначала предупредил Рабастана, что Мэри не сможет прийти из-за одного казуса, а затем нашёл остальных на месте испытания, которые собрались уже в кучку и ждали только их, да поведал и всё остальное. А там уже пришли… больше всех негодовала Марлин, и это даже мягко сказано, ибо её уж слишком задавали подобные выходки Лили, а реагировать на них более спокойно и лояльно, как Мэри, она не умела, будучи собой. Такая, какая есть. Впрочем, она и правда хотела спокойно поговорить с Лили вечером, чтобы обсудить и узнать, что происходит, но, увы… когда они втроём вернулись в комнату, Лили уже спала, закрывшись от их взгляда балдахином… не получилось и с утра — когда Марлин проснулась, след Лили в комнате уже простыл              С тех пор Маккиннон все попытки оставила и с ней более не пересекалась даже взглядами.              Помимо прочего, Мэри до сих пор тревожило, что она всё никак не могла встретиться с Рабастаном, чтобы и извиниться лично за то, что её не было рядом, и поздравить с победой на первом испытании, где он, с рассказов иных, крайне умело занял первое место… радость и даже гордость за него били в ней через край, но, увы, нигде Рабастана с самого утра она найти не могла. Ни за завтраком не видела, ни за обедом, и даже не смогла нигде его разглядеть в коридорах… Регулус тоже его неё видел, и Мэри очень надеялась взволнованно, что Рабастан и правда не держит на неё обиды за то, что у неё не получилось прийти, а Регулус её просьбу исполнил нормально и вежливо, как она просила.              Так что, ей не оставалось ничего, кроме как верить, что просьбу её передали, а Рабастан не затаил обиды и всё понял. В конце концов… мало ли, что у неё произошло? Понять… тоже можно, или хотя бы встретиться, чтобы она могла сказать всё лично, а там уж решать, «прощать» её или нет.              — Если я правильно понял… — Римус прервался, устало зевнув, да продолжил вместе с Мэри идти по слабо освещаемым коридорам школы, попутно рассказывая ей о том, чем участники Турнира занимались на первом испытании. — Им нужно было убегать от преследующих их гиппогрифов, попутно с этим собирая ингредиенты по лесу, чтобы приготовить зелье и, когда существо их догонит, его усыпить и забрать одно из перьев.              — Ничего себе… как «интересно», — с лёгкой издевкой в сторону составителей испытания промолвила Мэри, поправляя горло свитера, которое неприятно кололо нежную кожу на шее. — Ха… у меня бабушка Роксана в судоку играла и то интереснее было. Бедный Рабастан… кто эти задания вообще придумывает?        — Понятия не имею, Мэрм… — Люпин ущипнул себя за переносицу, а после поправил светлые волосы. — Но да, согласен, что скукота полнейшая. Я тоже, как Питер с Алисой, ожидали чего-то более интересного… мне кажется, Джеймс и-то бы круче придумал — ну там, съесть слизней, или украсть миссис Норрис.              — Ха, тоже верно… — тихо усмехнувшись, кивнула Мэри, а затем, оглядевшись по сторонам, словно переживая, что их дальнейший разговор кто-то услышит, тихо спросила… — А как там Джеймс?              Боялась, что услышат, ещё и из-за того, что до комендантского часа оставалось около пятнадцати минут, а из библиотеки, где они искали книги для домашнего задания по ЗоТИ, они смогли вернуться только сейчас… уж слишком поздно пришли, внезапно спохватившись от слов людей с другого факультета, что завтра профессор Монбельяр намерен поставить сразу две оценки за невыполненное домашнее задание, а там уж и искали нужные книги долго, часто прерываясь на разговоры, темы совсем не касающиеся. Поболтать хотелось, да и не ходили вот так вдвоём и просто довольно давно.              — М-м… лучше, чем вчера, — чуть подумав медленно кивнул Римус, а затем как-то безнадёжно вздохнул. — Сегодня на занятия не ходил, но… завтра придётся, иначе писать объяснительную и получать оценки за пропуск. Так что… но ему и правда лучше, не переживай, ладно? Бродяга был возле него при любой возможности, так что от одиночества Сохатый точно не страдает.              — Я верю, Лунатик… — Мэри слабо, но благодарно улыбнулась начиная подниматься по лестнице, но затем как-то тихо хмыкнула, морща нос. — Просто… до сих пор обидно за то, как Лили обошлась с ним… она не обсуждала этого с тобой? Вы ведь вроде общаетесь.              — Нет, — чуть скривив губы, пожал плечами Римус. — Общаемся, но… последнее время стали делать это реже, в основном только из-за того, что и она, и я — старосты, и нам некоторые дела надо решать вместе. Те пять лет… что мы с ней знакомы… я и правда никогда не видел, чтобы с ней происходило подобное. И даже более чем уверен, что довёл её явно не Сохатый… он ведь даже не на свидание её позвал. Просто погулять. Поэтому я правда не знаю, что с ней происходит. Но, надеюсь, что скоро перестанет…              «Раз даже с Римусом… она стала реже общаться… нелепица какая-то, — Мэри нахмурила задумчиво бровки, тихо вздыхая. — Неужто всё и правда из-за того, что мы ей надоели? Или всё же… и правда срыв? Как бы потом не жалела из-за него… я всё понимаю, но мы тоже живые, чтобы вот так к нам относиться. Устала не устала… в чем сложность сказать то, что не нравится, сразу?.. удовольствие от собственных страданий? Чтобы потом можно было сорваться на невинных?»              — Слышала про Святочный бал?.. — прервал короткую тишину Римус, удобно для них двоих сводя тему на совершенно иное… а затем усмехнулся, когда Мэри тихо сказала, что что-то слышала. — Мэрм… о нем с утра профессор Дамблдор говорил. Ты же была на завтраке и сидела напротив меня. Не слушала?..              «А ещё возле тебя сидел Сириус… — мысленно пробурчала Мэри, вспоминая завтрак, во время которого смотрела то на Регулуса, то на Сириуса, который упорно переводил внимание на себя тем, что писал ей на листочке шифр и просил его разгадать».              Вслух, впрочем, сказала другое…              — Да у меня… собраться после вчерашнего не могу, опять о своём думала, — пожала плечами следом, делая вид, что не врёт. — Так… что там с балом? Что собираются сделать?              — Перед Рождеством в школе пройдёт Святочный бал, на который приглашены ученики всех трёх школ, но старше четвёртого курса, — начал спокойно и коротко пояснять Римус, поправляя тяжёлую сумку с книгами на плече. — На бал нужно против в паре… первый танец танцуют участники Турнира со своими кавалерами или дамами. Мол, открывают и всё такое.              — Я думала, что на балах обычно приглашают на танцы во время их проведения, — хмыкнула Мэри, едва ли, впрочем, задумываясь про этот самый бал, а затем вздохнула. — Так, и?..              — Что «и», Мэри? — чуть нахмурившись, уточнил Римус, кидая на неё вопросительный взгляд.               — Ты хочешь услышать моё мнение по этому поводу?.. если бы это был приём у Анны Болейн, я была бы больше рада. Вот у неё на вечерах было действительно… интересно. А так — просто танцы, — пожала плечами Мэри, пытаясь понять, откуда она вообще знает про то, как проходили приемы Анны, если в книгах о них было написано крайне мало.               — Я хотел у тебя спросить, с кем ты пойдёшь на бал — Рабастаном или Регулусом, — усмехнулся Люпин, чуть замедляя шаг, словно вспомнил, что он староста, и единственный, кто его поругает за короткое опоздание, так это его отражение в зеркале.              — Ну… меня ещё никто не приглашал, — неловко отвела взгляд Мэри, почему-то покрывшись румянцем от мысли, что здесь не хватает третьего имени, которое Римусу не понравится. — И почему именно эти двое? Может, меня какой-нибудь красивый шармбатоновец пленит своей красотой?               Римус ничего не ответил — лишь покосился на неё, словно она отрицала что-то очевидное. А Мэри действительно не знала, ибо сомневалась даже в том факте, что Регулус её пригласит, так как насчёт его чувств до конца так и не была уверена… хотя свои, вроде как, приняла, так желая ощутить себя любимой. Но, в конце концов… Святочный бал можно использовать как место, где на время получится отвлечься от проблем, почему бы и не сходить… если позовут? Впрочем, даже если и нет — сходит одна, беды большой не нет.              — Не знаю я… — Мэри пожала плечами, чуть хмуря брови да глядя в пол, словно обсуждать ей это всё и вовсе не хотелось. — Кто позовёт первым, с тем и пойду. Вот и всё.              — М-м… — протянул Римус, а потом чуть издевательски улыбнулся. — Даже если это будет Эван или кто-то из его «сопровождения»?              — Тогда лучше сразу повешусь… — цокнула Мэри да сразу же закатила глаза. — Не издевайся… ты понял, что я имею ввиду знакомых или более приятные лица.              — А-а… и тебе совсем-совсем грустно не будет, если первым позовёт тебя не Регулус? — Римус попытался заглянуть ей в лицо, чуть нагнувшись, а та недовольно дёрнула плечом.              — Не знаю… — буркнула Мэри, едва ли желая об этом думать, а затем решила съехать с этой темы для разговора. — А ты? С кем пойдёшь.              — Я не люблю такие вещи, — Римус слегка сморщил нос, следом выпрямляясь. — Может, даже если и позовут, то не пойду.              — М-м… и тебе совсем-совсем грустно не будет, если тебя позовёт Сириус, а ты откажешь? — передразнила его Мэри, хотя мысленно понимала, что если Сириус его позовёт, будет грустно уже ей.               — Мэри… — Римус вздохнул как-то напряжённо, поджимая губы, а затем продолжил менее радостно. — Не знаю. С ним… стало как-то тяжело в последнее время. Да и… неважно. Только не спрашивай дальше. Не хочу… это обсуждать сейчас… — Мэри от этих слов как-то растерянно поджала губы, пытаясь понять, что между ними произошло, а Римус, коротко окинув её взглядом, внезапно нахмурился. — Мэрм, где твои часы?..               Та, позабыв о прочем мигом, нахмурилась недоуменно, остановилась и посмотрела вниз — поверх свитера ничего не висело, в том числе и тех самых бабушкиных часов на цепочке…              — Мерлин… — крайне разочарованно на саму себя, протянула Мэри, уныло поднимая взгляд к потолку. Подумала… устало вздохнула, морща нос. — Я их снимала, чтобы не мешали, пока читаю… а потом забыла надеть обратно.              — Ничего страшного, я думаю… — немного задумчиво промолвил Римус, глядя на Мэри. — Мадам Бинс перед тем, как закрыть библиотеку, обходит её, собирая оставленные вещи. Зайди к ней завтра, она отдаст…              — Нет… нет, — Мэри покачала головой, а затем полезла сразу же в сумку, начиная в ней что-то усердно искать. — Это ведь подарок бабушки… да и семейная реликвия. Чистое серебро с драгоценными камнями… мне неспокойно будет, пока часы у меня в руках не окажутся, я лучше сейчас схожу.              — Мэрм, ты пока до библиотеки дойдёшь, она уже закроется… — нахмурился Римус, по какой-то причине не особо радостный от её идеи… — Да и, в конце концов, тебя могут поймать учителя или другие старосты.              — Не волнуйся, Лунатик, — Мэри слабо, но довольно улыбнулась в тот же момент доставая из сумки мантию-невидимку, а затем, оглянувшись по сторонам, накинула её пока что только на плечи. — Мне эта красавица поможет.              — Может… вместе сходим? На всякий случай, да и я один проход знаю… — начал было Римус, но Мэри его мягко прервала, покачав головой…              — Лунатик, не переживай. Я тоже знаю про проход в картине, — крайне тихо шепнула следом, слабо улыбаясь. — Но мы не поместимся под одной мантией. Ты высокий, а она даже на меня и Марлин уже мала… я все ещё не нашла заклинание расширения для неё, хотя Сириус обещал помочь… в общем, будь спокоен — я туда и обратно. Тем более, тебя сейчас профессор Макгонагалл будет искать, чтобы отправить на обход. Так что, если ты меня поймаешь в коридорах, не сильно страшно будет. Переживу.              Римус, ещё несколько секунд колеблясь, в конце концов вздохнул, медленно кивая…              — Ладно… — согласился вслух, но всё равно выглядя при этом не особо довольным. — Только быстро… я придумаю, как тебе отмазать в случае чего.              — Спасибо, Лунатик, — крайне довольно промурчала Мэри, после чего спешно накинула мантию-невидимку и на голову, скрываясь целиком и добавляя уже шёпотом… — С меня коробка шоколада… всё, я ушла!..              С этими словами Мэри быстро пошла в сторону библиотеки обратно, для вида (точнее, на слух) показывая, что идёт крайне быстро, но, стоило завернуть за угол, как походка стала медленнее… и спешить Мэри перестала. По сути… пошла обратно она не только из-за того, что забыла в библиотеке часы — просто воспользовалась этим, чтобы оттянуть момент, когда она вернётся в свою комнату. Последнее время находиться там по вечерам казалось пыткой — в спальне было абсолютно безмолвно. Был слышен лишь шелест страниц при их чтении или скрежет пера по бумаге.              Всё.              Никто друг с другом не разговаривал, несмотря на то, что Королевы «раскололись» на две части, а не на четыре... просто Мэри не особо хотелось о чем-то общаться с Марлин в присутствии Лили, а той, наоборот, не хотелось этого делать в её присутствии. В следствии чего в комнате уже какой день стояла мрачная… поистине напряжённая атмосфера, из которой хотелось поскорее бежать и не возвращаться как можно дольше. Мэри практически на протяжении всего ноября делала всё, что угодно, лишь бы прийти в комнату тогда, когда спать легли если не все, то хотя бы Лили, чтобы с остальными можно было общаться шёпотом, но уже более приятно и радостно. Делала всё, чтобы задержаться — с Марлин гуляла как можно дольше, а потом предлагала посидеть в гостиной до часов одиннадцати, подольше помогала Рабастану, проводила время с Регулусом и начала как можно чаще невольно гулять с Сириусом… сначала, хоть и боялась, звала сама пару раз, а потом уже начал он на постоянной основе, отчего если в какой-то момент Мэри не могла сходить с ним погулять, то сама же очень расстраивалась… иногда даже специально оставалась ночевать в Визжащей Хижине, если возвращаться в комнату было совсем гадко. Иногда с кем-то ночевала, иногда даже одна, хотя вот так страшно бывало, конечно, но даже наличие каких-нибудь духов или нечисти не пугало её так сильно, как вновь возвращаться в ту «похоронную» атмосферу спальни.              Вот и сейчас… подумала, мол, стоит ли вообще идти обратно? Почему бы не забрать часы да не пойти в Визжащую Хижину, и даже плевать, что на ней нет тёплого пальто, а на улице лежит снег. Для того, чтобы… просто быть в нормальном моральном состоянии, Мэри готова даже помёрзнуть пару минут, пока идёт до Гремучей Ивы.              «Может… Регулуса позвать? — как-то неловко подумала Мэри, тихо шагая вдоль коридора, где люди на портретах давно сладко сопели. — Не хочу одной… отвлечься нужно. М-м… а если уже спит? А может и нет… вдвоём, хотя бы, весело будет. Пароль от гостиной Слизерина он мне говорил пару дней назад, просто зайду и постучу к нему… да плевать, я не хочу сидеть одна, поэтому сейчас заберу часы и схожу, позову. А ещё я жуть как хочу сливочное пиво. Да уж… как жизнь закружилась. Кто бы мог подумать года два назад, что я буду идти сейчас по коридору Хогвартса и хотеть переночевать в какой-то Хижине с лучшим другом. Жизнь в Ильверморни никогда не сравнится с этим. Там, можно сказать, была спокойная и мирная жизнь, а здесь...»               Мэри была права в том, что в Ильверморни всё было достаточно тихо и мирно — когда она училась там, ничего особо интересного за все три года там не произошло; можно сказать, за месяц в Хогвартсе происходит больше, чем там за год, хотя, считала Мэри, связано это в большей степени с тем, что она была ещё тогда маленькой… потому развлечения и возможности, доступные ныне, тогда были закрыты.              Да и, честно признаться, жизнь в Хогвартсе её так затянула в себя, что Мэри почти и не помнила, что училась в Ильверморни, настолько неинтересно ей там было. У неё даже почти не было друзей — она, как англичанка, почти не могла найти точки соприкосновения с иностранным менталитетом, пусть и довольно похожим. Только Адриан и Джейн, да и со второй они были не так близки, как, например, сейчас с Марлин, которая чувствует её душу как свою. Остальные люди… были обычными знакомыми, с которыми Мэри могла спокойно перекинуться парой слов и мило поболтать.              Сейчас единственным напоминаем о прошлой жизни была Джейн, с которой Мэри иногда пересекалась в коридорах или на совместных уроках с Пуффендуем. Но и это уже перестало быть каким-то напоминанием — то ли дело в Найтли, то ли в самой Мэри, но первая смотрела на неё теперь с каким-то особым отвращением, чего последняя не понимала. Они ведь не ссорились — просто из-за разных компаний прекратили общаться. Это часто мучало Мэри, особенно последний месяц, но поймать Джейн, чтобы спросить, что происходит, никак не удавалось, хотя Мэри особых усилий и не прикладывала… был, конечно, вариант, спросить об этом у Авы, но она не была уверена, что та ей все на блюдечке вынесет. Да… Гринграсс обещала ей помощь в ответ, за то, что Мэри следит за Рабастаном, но сама она решила, что такую помощь нужно отложить на что-то более важное.               Пока что.               А так, если бы у Мэри спросили, хотела бы она сделать так, чтобы после нападения на Ильверморни, учеников не отправляли в другие школы, она бы ответила, что нет, не хотела бы. Иначе бы она никогда не попала сюда. Все эти люди… точнее, самые близкие здесь люди, стали ей как вторая семья, несмотря на то, что сейчас в отношениях творится какой-то кошмар. Мэри просто надеялась, что со временем это всё закончится, всё вернётся на круги своя, в конце-то концов… куда ещё хуже?.. она давно запомнила, что всё, что происходит в жизни — к лучшему. Из всего нужно извлекать что-то хорошее, а даже если это пока невозможно — значит, будет в ближайшем будущем.               Всё делается во благо тебя, даже, казалось бы, самое ужасное, и Мэри это очень хорошо уяснила, стараясь об этом не забывать.              В любом случае, об этом думать перестала — зевнула ужасно устало, чувствуя, что жуть как сильно хочется спать, после чего поднялась на другой этаж, продолжая идти дальше… задумалась, сколько еды осталось на кухне в Хижине, чтобы можно было чем-то перекусить, а затем завернула в другой коридор…              Но, впрочем..              В следующий миг, позабыв, что она в мантии-невидимке, отчего её не видно, внезапно сделала крайне резкий и крутой разворот на сто восемьдесят градусов, делая шаг да прячась спешно за стенкой. Простояла так, растерянно пытаясь в голове переварить увиденную картинку, несколько секунд, утешая себя попутно, что они её не видели, ибо она под мантией-невидимкой. Впрочем, противореча сама себе, вместо того, чтобы выйти, она из-за стенки лишь выглянула глазками, чтобы разглядеть, что происходит, лучше…               Перед ней, среди коридора в шагах так десяти, — Рабастан и Регулус, которые о чём-то разговаривали, но… судя по выражению лиц и интонации, это «что-то» темой было для них крайне гадкой.              «В Хогвартсе… странные коридоры, конечно. Вечно в них что-то да случается, — крайне удрученно подумала Мэри, поджимая уголки губ да вспоминая своё недавнее похождение, где она обнаружила Лили и Северуса. — Проклятые, может… неважно. Потом».              Мэри, дернув головой, отделаться от желания послушать их разговор… не могла. Словно внутри что-то подсказывало ей это сделать, да и любопытство взыграло… желание убедиться, что в них можно быть уверенной и что между ними отношения если не стали лучше, то хотя бы более менее потеплели… в чём она уже сомневалась, судя по тональности их разговора. Но, посчитав, что, раз подвернулось, то можно и подслушать бесстыдно, и зная, что так нельзя, Мэри в следующий миг тихонько юркнула в этот самый коридор, останавливаясь в паре метров от Регулуса и Рабастана чуть в стороне, возле стенки, о которую оперлась плечом, и скрестила руки на груди.              Нахмурилась, чувствуя, как глотку предательски сжало в удушье, что пришлось пальцами шеи коснуться, чтобы её хотя бы помять, лишь бы от ощущений избавиться.              Стало не по себе.       — Блэк, если ты серьёзно считаешь, что я позволю лезть тебе в наши отношения, то ты очень сильно ошибаешься, — заметно раздражаясь, промолвил Рабастан да сощурил глаза в пренебрежении. — Я терпел тебя только потому, что Мэри попросила тебя помочь.               — А я говорю вполне серьёзно, — холодно, но довольно тихо промолвил Регулус, слабо пожимая плечом. — Ей не интересно общаться с тобой. Поэтому она не пришла.              Мэри, услышав это, как-то растерянно нахмурилась… пытаясь понять, зачем… он так говорит? Настолько сильно подобного она не ожидала, что после таких слов и не сразу поняла… что они значат, как на них реагировать.       — Оставь, Блэк, Маккиннон мне все рассказала, — усмехнулся Лестрейндж, глядя в лицо.. друга? Врага? Знакомого? — Мэри не пришла потому, что Джеймса облила помоями Лили, а не потому, что ей не интересно наблюдать за мной. Кому ты врать пытаешься?              Мэри выжидающе посмотрела на Регулуса, который до сих пор молчал… в то, что она сейчас слышала, поверить было так трудно, что даже не хотелось. Ощутила следом, как глотку сдавило сильнее, а в голове появились мысли о том, что слова Сириуса всё это время были правдой… и что он не врал ей на четвёртом курсе, когда говорил, что она пожалеет.       «Ну же… скажи, кого ты пытаешься обмануть?.. — Мэри выдохнула судорожно, стараясь сделать это как можно тише, и сделала вдох следом глубже. — Ты же сам говорил, что никогда не будешь мешать мне с кем-то общаться…»               — Я все сказал тебе, Рабастан, в твоих же интересах это все прекратить, — Регулус от ответа на вопрос увильнул, а Мэри только и была… способна поджать губы, чувствуя, как в грудной клетке стало гадко. — И не мешать ни мне, ни ей.               — О, помилуй… слушай, в моих интересах продолжить с ней общаться. Я не понимаю твоей претензии, — вздохнул Рабастан, презрительно-насмешливо глядя на него. — Или ты считаешь, что она только тебе принадлежит, и никто с ней водиться из мужчин не может?              «Какая гадость… это ужас… — Мэри, чувствуя, как у неё внезапно появился рвотный позыв от происходящего, сомкнула губы плотнее, сжимая кулаки так, что вцепилась в мягкую кожу ногтями. — Отвратительно… как так можно вообще?..»        — Рабастан, не ври хотя бы мне, — на губах Регулуса промелькнула слабая улыбка. — Я знаю, что с Мэри ты дружишь лишь для того, чтобы через неё нюхать все обо мне, а там и докладывать своему брату и Беллатрисе. А зная, что ты втерся в доверии Мэри, это тебе легко удаётся сделать.               — Что ты несёшь, Блэк?.. — Рабастан растерянно посмотрел него, нахмурив брови, но Мэри уже не слышала, что он сказал дальше.              Слишком… гадко стало. От обоих.              Смотреть на них, стоять рядом, дышать одним воздухом.              В моменте ощутила себя полной дурой, понимая, что было глупо… очень глупо надеяться на то, что, может, люди и не такие плохие, как о них отзываются прочие. Да вот… не поверила Сириусу, что его брат гниль редкостная, не поверила остальным, когда говорили, что затея дружить с Рабастаном такая себе.              Теперь получила.              Больно, гадко… обидно, что стараешься быть собой, любить и общаться, надеясь, что, может быть, люди лучше, чем другие думают. Лелеешь их, словно детей, печешься, стараешься… дорожишь. А потом такой плевок в душу, которую старательно всё это время пыталась скрыть от черни и ненависти. И ведь… не ты глупая за то, что хочешь жить в мире, где есть любовь, а они идиоты, за то, что ранят других. Только неважно…              Больно всё равно тебе.              И Мэри было больно до жути, стыдно перед самой собой, что она подпустила к себе такую гадость.              А потом стало ещё хуже. Когда случайно прислушалась к разговору дальше.              — М-м… в таком случае, не мне одному пора отстать от Мэри, да, Регулус? — довольно усмехнулся Рабастан, а Регулус замер на месте, хотя уже собрался уходить. — Или все её обманывают, даже брат, подруги, и один ты хороший, который ничего от Мэри не скрывает? А если и скрывает, то, безусловно, во благо…              Мэри, услышав эти заявления сглотнула через силу, чувствуя, как рука, которой она держит мантию-невидимку, начинает дрожать… надеялась, что это просто… провокация. Именно она, и Регулус, будучи ни в чем не виновным, просто уйдёт. Она… простит, что он за её спиной пытался разорвать её дружбу с Рабастаном. Может, простит, но если… ещё и ложь…              Которая, что-то мерзостно подсказывало Мэри, будет в нескольких раз хуже.              Впрочем… Регулус в свою комнату, увы, не направился — развернулся и пошёл обратно в сторону Рабастана, сжимая челюсти.              А Мэри даже не удивилась. Просто на секунду прикрыла глаза, надеясь, что разговор этот закончится как можно быстрее и она сбежит подальше. Дальше и как можно дальше. Сириуса позовёт… и вдвоём в Визжащую Хижину.              Вот так будет не страшно.               — О чем ты? — сощурив глаза, спросил Регулус, вглядываясь в крайне удовлетворённое такой реакцией лицо Рабастана.               — Если ты сейчас не угомонишься и не оставишь наши с Мэри отношения в покое, не прекратишь выдумывать что-то там себе про то, что я её обманываю, я все расскажу ей, Регулус, — крайне спокойно… даже чересчур промолвил Рабастан, держа спину намного ровнее, чем обычно. — Даже не сомневайся. И не чтобы сделать больно, а чтобы уберечь её и её друзей от тебя и твоей больной семейки.               — Что расскажешь? — Регулус не выдержал и схватил Рабастана за ворот рубашки — тот даже не дёрнулся, продолжая спокойно и уверенно стоять на ногах.               — М-м… считаешь, что меня по себе судить можешь? Раз ты шпионишь у неё под носом, то и я это делаю?              Мэри, услышав это, невольно распахнула в немом шоке глаза шире, чувствуя, что они стекленеют.               — Ну же, Блэк, ты и сам обо всем знаешь, — продолжил тем временем Рабастан, пока Мэри чувствовала, как хочется убежать, очень далеко, утешить себя, чтобы никто… больше больно не делал. — Иначе бы летом отец тебя не пустил к Поттерам, И работу ты выполнил удачно, мне рассказали.              Тишина.              Пара секунд…              В голове Мэри, которая приоткрыла от изумления губы, а потом сразу же сомкнула их, сложился пазл.               В тот же миг стало ясно, по какой причине мистер Блэк столь спокойно отпустил его в гости, стало ясно… почему дверь в кабинет папы была открыта, и Мэри понимала напугано, что это могла быть даже не одна его вылазка, а несколько… теперь стало ясно, что имел ввиду Адриан, когда говорил ей, что у всех есть свои секреты, что почти все крутят секреты за спиной друг друга, и захочет она знать не все. А если узнает какой-то такой, то пожелает его забыть.              Как сейчас, например.              А вроде и не хотелось… чтобы не повторять ошибки. Чтобы больше никогда с Регулусом не общаться, не знать его и не видеть. Противно… до жути противно, что даже страшно, что даже руки словно «ватные» стали, из-за чего она невольно отпустила мантию-невидимку из рук.              А в глазах — слезы.              Стало жаль себя. Что своей глупостью, что тем, что никого не слушала, начала общаться с теми, кто сделал ей самой больной. И в первую очередь виновата перед собой она сама. Опыт получила… больше не повторит, никогда. Слишком больно и противно, что слезы большие из глаз закапали, что хотелось убежать, уйти, а ноги держали слабо. И даже если она когда-нибудь выяснит, что Регулус невиновен, простит его, доверия не будет больше никогда.              Его ему она уже не отдаст.        — Хорошо украл информацию для своего отца из кабинета мистера Поттера? — кивнул головой Рабастан, смотря на Регулуса, который плотно сжал губы, словно всё пошло не по плану впервые, с осуждением. — Спасибо Беллатрисе, она крайне болтлива, когда выпьет, все рассказала. И, как забавно, что ты украл информацию про того, к кому поехали её родители…               Дальше Мэри уже просто не слушала — не могла, и лишь молча смотрела на Регулуса, который стоял к ней боком.               Больно.               Ужасно больно.              «Не прощу… — невольно подумала Мэри, делая немного пошатанный шаг в сторону, чтобы выйти кое-как на середину коридора… хотелось уйти, как можно скорее. — Ни первого, ни второго… ненавижу… это гадко.. ни видеть, ни слышать их не хочу».              Шаг в сторону сделала, а потом сама же вновь и замерла, поднимая взгляд красных и заплаканных глаз на Регулуса. Надеялась, что, может, сожалеет хотя бы… что чувствует вину. А может, спросит, зачем Рабастан врет?..              Но, увы…              Регулус не противоречил ни единому его слову, а в глазах и взгляде — ни капли вины, которую Мэри, по сути, в нём никогда и не видела, если так подумать, когда он перед ней ошибался. Сил как-то остро реагировать уже не было. Хотелось в чьи-нибудь объятия, родной запах роз и табака окутывающий, и подальше отсюда.              Впрочем… не услышала, как разговоры стихли внезапно, а затем заметила, что Рабастан и Регулус смотрят прямо на неё растерянно, недоуменно… поняла, что перестала держать мантию-невидимку и она слетела.        — Мэри… — первым спохватился Регулус и стал медленно, словно боясь спугнуть, подходить к Мэри. — Подожди. Не плачь… я тебе сейчас все объясним.               — Нет, не подходи… — Мэри резко достала из кармана палочку, наставляя её на обоих… Регулус сразу остановился, поднимая руки, несмотря на то, что ладонь Мэри дрожала так, что было видно даже в полумраке. — Вы… вы просто…              Вздохнула, следом судорожно выдыхая, чтобы суметь выдавить из себя слова, которые встряли как ком в горле.               — Вы самые ужасные… — сипло промолвила Мэри, сквозь слезы смотря в основном в глаза Регулуса… . — Ненавижу вас… вы подлые, гадкие… никогда не подходите ко мне. Никогда. Особенно ты, Регулус, я тебя больше всех ненавижу. Клянусь… если подойдёшь, хоть раз, я буду звать Сириуса. Блять… никогда вас не прощу. Предатели…              Дальше здесь находиться не хотела.              Не могла.              Да и бессмысленно это было, потому что желание как можно скорее оказаться у себя, в объятиях Сириуса, которому, казалось, единственному здесь доверять может даже в обход Джеймса, было слишком сильным. Там… с ним будет не страшно.              А тут страшно.              Потому схватила резко с пола мантию-невидимку, пока Регулус и Рабастан не сумели прийти в себя да спохватиться вовремя, после чего поняла, что нужно уходить… слушать оправдания она не собиралась. Ком в горле был сильнее, а из-за слез обиды и на них, и на себя, которые застилали взор, было видно картинку перед собой плохо, но возможно. Вот и, не медля более, побежала прочь, в сторону башни Гриффиндора, целиком игнорируя чужой зов тех, кто бросился ей вдогонку, надеясь догнать её, ориентируясь по звуку её шагов. Не получилось — Мэри оторвалась на добрых десять метров и решила обойти другим путем, зная, что они бросятся по иному… вот и завернула направо, где до жути тихо было, едва ли переживая о тех, кто от неё отстал.              Просто бежала тихо, стирая слёзы ладонью дрожащей с щёк, ибо они мешали смотреть на дорогу. Мэри чувствовала себя просто маленькой, маленькой девочкой, которой сделали больно близкие друзья во дворе, и теперь она бежит домой рассказать все папе, дяде и получить поддержку. Тогда было легче — можно было помириться и извиниться, ибо обида не сильная.               Здесь же Мэри понимала, что так не пойдёт, что это будет душить её ещё очень и очень долго…               Как добежала до гостиной Гриффиндора уже не помнила — ровно как и лица людей, которые наблюдали за тем, как она сначала буквально влетает в гостиную уже с мантией-невидимкой в руках, быстро пробегает мимо в слезах и улетает в женский блок... среди них были Джеймс, Сириус и Алиса которые вроде и не поняли ничего, но что-то подсказывало им, а больше всех Блэку, на которого в слезах кинула мимолетный взгляд Мэри, словно умоляя ее простить за то, что она ему не поверила, умоляя его побыть с ней рядом, ибо ей так сильно этот нужно, что произошла настоящая катастрофа.               Особенно когда в гостиную кто-то стремительно стал стучать и раздался крик Полной дамы.               — Клянусь, если Регулус сделал ей больно, я его удушу… — словно имея с Мэри ментальную, какую-то неземную связь, прошипел Сириус, жалея, что он не может прямо сейчас попасть в её комнату и утешить её сам, а затем поднялся на ноги, сжимая кулаки, чтобы узнать, кто стучится в дверь…              А Мэри тем временем влетела в свою комнату, да так, что Марлин, которая сидела за столом и что-то писала, испуганно дернулась, чуть ли не пропищав со страху, пока Флури забился спешно под кровать.        — Вы нормальные?.. я жить хочу, а не умереть от испуга… — недовольно воскликнула Маккиннон, но, обернувшись назад, замерла и замолчала, наблюдая за тем, как Мэри села на кровать, уткнувшись лицом в собственные ладони, да начала плакать. — Эй, красотка… ты чего?               Мэри ничего ей не ответила, даже если бы очень захотела — слишком больно, да так, что терпеть было невыносимо.               Маккиннон поняла все без слов и, видя, как она нужна ей, села рядом… осторожно начала гладить подругу по спине и волосам, шепча, что все будет хорошо, что все образуется, чтобы там не случилось… Марлин не прекратила этого даже тогда, когда в комнату зашла ошарашенная Алиса, и присела рядом, теперь вместе с Маккиннон пытаясь утешить разбитую подругу. Конечно, спустя минут десять минут плача, Мэри пояснила всё, но лишь в одном предложении, даже не рассказав основной сути — Регулус обманывал её все это время, вот и всё.               Ни Марлин, ни Алиса, словно чего-то подобного и ожидали давно, докучать вопросами ей не стали, лишь пообещали на её тихую просьбу сквозь слезы позвать Сириуса и Джеймса, её же и выполнить.              Пока Мэри, позволяя Марлин себя обнять и продолжая плакать, очень больно поняла одну правду — Сириус всегда прав, он никогда не ошибается в некоторых вещах.               И слушать его ей нужно всегда.