Третья Астрея

                                                С того дня, когда всё начало постепенно возвращаться в привычный лад, прошло чуть больше месяца — за окном был уже конец марта.              Который для Мэри прошёл, по её мнению, довольно… приятно, несмотря на некоторые мешающие составляющие. Просто… настолько рада была, что всё потихоньку стало ладно, что перестала даже обращать внимание на проблемы прочие, веря сердечно, что, пройдёт время, то устаканятся и они. И наказание уже через месяц потеряет свою легитимность, чем освободит её от оков слабых, и, может быть, с остальными помирится… даже верила, по крайней мере старалась, в то, что и с магией получится если не разобраться до конца, то выяснить что-то новое. Верила… пытаясь наслаждаться тем, что всё стало хорошо.              В тот день с девочками Мэри смогла встретиться только под вечер — сначала с Регулусом нашли родителей, с которыми поговорили коротко, после всего попрощались, затем Сириуса нашли, чтобы втроём тайно улизнуть в Хогсмид, ибо Мэри всё так же горячо настаивала, что жуть как хочет круассаны, которые ей, к слову, и купили по итогу, а там втроём произошедшие и обсудили… пусть и Мэри теперь, от мысли, что она встречается с Регулусом, сидеть перед Сириусом было как-то совестно, словно она сделала что-то не то, а пытается убедить себя в обратном. Впрочем… Сириус, узнав, что они месте, отреагировал вроде и нормально, а вроде и странно — сначала побледнел, но, между тем, поздравил, говоря Регулусу, чтобы такую красавицу, как Мэри, оберегал, а ей же промолвил, что если её «паренёк» будет обижать, то пусть сразу идёт к нему. Да и… всё. Не дождавшись ответа, усмехнулся криво, да свёл тему на то, что случилось буквально часа три назад, так как обсудить и перемыть всем косточки очень хотелось. А Мэри, проглатывая какую-то странную обиду, один лишь Мерлин знает откуда взявшуюся, на Сириуса, словно он должен был на такую новость отреагировать более нервно, тормошить и дальше факт начала своих отношений не стала. Просто позволила Сириусу вести разговор дальше, пусть и всё равно каким-то образом за круглым столом они сидели так, что Мэри — напротив Регулуса, вдали от него, но ближе к Сириусу.              А там уже, обсудив всё как можно чётче, пошли обратно в школу, так как Мэри устала, да и день отнял у всех много сил, так что, как только Сириус проводил её чуть ли не впритык ко входу в женское общежитие, на пару минут, пока поднималась по лестнице, Мэри осталась одна… задумалась о том, что день начинался так странно, продолжался столь гадко, что и надежды не было, что всё будет хорошо, а в итоге… всё и правда стало хорошо. Ну… не прям всё, но, тем не менее, половина проблем отпала, дышать стало легче, что улыбаться хотелось без конца, позволяя себе немножко порадоваться за начало более тихих дней.              С такой же улыбкой в спальню Королев и зашла, следом закрывая за собой дверь да прижимаясь ней спиной… словила на себе подозрительные взгляды Алисы, Марлин и Лили, которые, переглянувшись друг с другом, вероятно всего подумали, что у неё бредовая горячка. Впрочем, радости свои Мэри, которая от такой реакции неловко рассмеялась да начала переодеваться, чтобы быстрее лечь, поведала без промедлений — и про радость, что всё хорошо, пока вешала пальто и шарф на вешалку, и про факт, что с Регулусом помирилась, пока неуклюже натягивала на себя тёплую пижаму, ибо обогрев в комнате был слабый, и про то, что начала с ним встречаться, когда нырнула по плечи под одеяло, чтобы согреться… после чего Королевы ещё минут пять сидели, не имея сил вымолвить словечка даже, словно они и правда не ожидали, что возможно… вот такое. Потому и сидели неловкие, вроде и понимая, что надо за Мэри порадоваться искренне, так как ей такое важно, а вроде и стушевались, понимая, что ожидали всё, что угодно, но не возможность её отношений с Регулусом. Да и Мэри, честно говоря, до сих пор не верилось в это, словно она в каком-то неясном мороке, из-за чего не замечает вокруг ничего. Но, надеялась, что после случившегося станет… легче. Спокойнее, приятнее… да и, как выяснилось, ощущать себя любимой очень даже приятно, особенно если ты, так или иначе, питаешь к своему воздыхателю близкие чувства. Приятно, но всё ещё странно, непривычно, словно сделала, только чтобы попробовать, понять, каково это.              Впрочем, долго об этом думать, чтобы прийти к выводу, не смогла — девочки, всё-таки взяв себя в руки, начали хоть и неловко, но сердечно поздравлять её с первыми отношениями, которые её так радуют. Хотя, для полного осознания случившегося им потребовалась минимум неделя, ибо как только они видели, как Регулус иногда целует Мэри в щёку украдкой, то конфузились сразу, словно забыли, что такое теперь возможно… более всех же неловкость ощущала Марлин, будто она знала что-то такое, из-за чего факт наличия их отношений ей принять было крайне тяжело, но об этом, боясь что-то испортить и не зная всей картинки целиком, молчала, пытаясь усердно делать вид, что всё так, как нужно. Правда… за реакцией Сириуса в такие моменты Маккиннон наблюдала очень пристально, видя, как тот от своей так неудачно в нужный момент возникшей мягкотелости и нерешимости мучается, стоит только взглянуть на факт наличия Регулуса, а не его, подле Мэри. Но, увы, помочь Марлин ничем не могла, даже словом. Впрочем… видела, что Сириус хоть и мучается, но оттого, что Мэри чувствует себя спокойно, радостно, ощущает себя более-менее лучше, ставя её чувства выше своих. Хотя, думала в моментах Марлин, морща нос, так он просто оправдывает свою нерешимость, вот и всё. Сама знала и понимала, что Мэри радостно и спокойнее будет с ним в два раза сильнее, чем с Регулусом.              Но, раз уже так…              Деликатно не лезла, едва ли собираясь сейчас встревать в эту неразбериху, которая только, кое-как, улеглась.              Радовалась, впрочем, вместе с ними в тот вечер даже Лили, хоть и не так ярко… вероятно, осознавая свои поступки в течении нескольких предыдущих месяцев, более активно делать это просто не решалась, хотя было заметно, что хотелось. Как минимум, это читала в её взгляде сама Мэри, которая в тот момент сидела на кровати своей вместе с Алисой и Марлин, пока Эванс неуютно пыталась заниматься делами на своей части спальни… что-то её будто бы сдерживало, но Мэри не знала, что конкретно. Особенно, если брать в расчёт, что Лили к ним в тот момент крайне жадно тянулась боязно, а они в такой приятный вечер её бы не погнали. Да, обида бы была, ждали бы извинений, но эти два факта на время проглотили, чтобы просто… иметь возможность порадоваться вместе, вот и всё. Как раньше… впрочем, наседать на Лили Мэри смысла не видела и просто была рада, что первый задаток того, что они все помирятся, уже был виден.               В общем, в тот вечер Мэри засыпала спокойно и приятно, а на следующий день проснулась и вовсе радостной до жути — на учёбу ведь не надо, а значит, можно делать, что хочется. Два часа чистить парты в кабинете Трансфигурации ей не казалось уж таким страшным, а от мысли, что ребята помогут ей потихоньку нагонять программу, ибо те же Сириус и Регулус ещё в баре пообещали ей помочь, стало гораздо легче.              А ещё, несмотря на гадкие страхи Мэри, что, дескать, над ней будет глумиться вся школа из-за того, что она якобы чокнутая, ничего подобного не произошло. Всем было… как-то всё равно, безразлично, словно слухи никто не воспринял почти что за чистую монету, а даже если и воспринял, то дела никому не было. Это было не то, что хотелось обсуждать, потому ученики предпочли больше заниматься своей жизнью, нежели пытаться разнюхать её собственную. Не произошло никакой «травли» даже после того, как Эвана выписали из лазарета, так как с подачи семейного лекаря, который на следующий день по просьбе миссис Розье сам осмотрел её сына, восстановился тот крайне быстро. Полторы-две недели походил с повязкой на глазу, да снял потом, ибо он восстановлен, помощью магии зажил быстрее. Даже шрам остался не такой явный и страшный, который все ожидали — кожа была более бледной и грубой, так как это был своего рода ожог, но лица Эвана не испортил. Так что… даже Розье не начинал никаких нападок в её сторону, как и в сторону её друзей, словно потерял к этому интерес.              Потому месяц прошёл… и правда довольно тихо, без каверз.              Хотя Мэри, как-то не веря в подобное, иногда спрашивала якобы в шутку у того же Регулуса, мол, может они все просто бояться её? Дескать, совсем больная, что даже подходить страшно, обсуждать всё случившееся в коридорах друг с другом, мало ли, услышит? Но нет, Регулус лишь слабо усмехался в такие моменты, приобнимая её за плечо, да говорил, что это просто бред, что всем и правда все равно, но это даже и к лучшему, на самому деле, с чем Мэри была абсолютно согласна. Хоть и принималось от страха внутри тяжеловато, но ближе к концу марта и это улеглось, так как спустя месяц никто тем более тему того, что было, вновь поднимать не будет, а если и будет, то всем и правда будет всё так же всё равно.               Впрочем, не знала Мэри только одного — мыслей братьев Блэк касательно реакции их матери не только на то, что случилось, но и на то, что младший из них теперь не просто дружит с предательницей крови, хоть и чистокровной, а и вовсе с ней встречается. Обоим было очевидно, что та уже давно про столь щепетильный факт в курсе, так как миссис Блэк имела одну удивительную способность, о которой, впрочем, Регулус знал, а вот Сириус не понимал, как она это поворачивает… Вальбурга всегда и всё знала про них, даже если находилась далеко, за сотни километров в Лондоне или на зимнем отдыхе в Марселе. Потому столь… тихая… нет, даже не так — мама ведь, по сути, вообще никакой реакции на данный факт не дала. Абсолютно. Даже словом в письмах не обмолвилась, хотя ранее всегда могла оставить искусно намёк между строк, выражая тем самым мнение по той или иной ситуации.              А тут… ничего. Просто тишина.              Хотя оба были уверены, что знает всё не только она, но и отец в том числе, так мама, хоть и не так близка к нему как женщина, но очень близка как жена. Отчего, может, в защиту детей и утаит что-нибудь, чтобы им меньше досталось наказаний, но… такое — навряд ли. Как минимум потому, что, будучи «близка как жена», зачастую может советоваться с Орионом касательно вопросов, которые могут подбить репутацию их детей. А то, что Регулус состоит отныне в связях романтических с Мэри — ой какой теперь вопрос «блэковской» репутации, который они обязаны обсудить за чашкой кофе с кардамоном, который ненавидел Сириус, но очень любил Орион. Наверное, поэтому, на зло отцу, его и не любил. Но это не то… не об этом. Стоял для обоих братьев теперь вопрос — причина такой тишины, которая длится почти что месяц, от отца и матери.              Сириус предполагал в редких разговорах с Регулусом, что те просто думают, что он играется, вот и не придают пока особого значения. Дескать, «поиграет и бросит», чтобы потом смиренно принять их волю да жениться в будущем на какой-нибудь чистокровной, но, самое главное, верующей в идеалы превосходства волшебников, пассии для рождения таких же чистокровных отпрысков. Этот вариант Сириус находил единственным возможным в данной ситуации, понимая, что иначе бы не молчали, хотя смущало то, что они даже не намекали в письмах.              Странно было всё это, не в характере отца и матери, что Сириусу покоя не давало до сих пор. Он бы ещё понял… если бы он встречался с Мэри, чего он до сих пор хотел и своих же желаний боялся, мол, всё равно родители в него веру потеряли и данный шаг с его стороны удивительным бы не был. Но, тот факт, что вместо него — Регулус… их «любимец» по мнению Сириуса, который ни за что их и никогда не разочаровывал, который совершил это... напрягало, Сириуса это очень напрягало, а ещё бесило то, что сам Регулус к этой ситуации относится слишком, по его мнению, безразлично. Да, мол, тоже рассуждает с ним, но особо будто и не думает, словно и не переживает, что в первую очередь может попасться не им двоим, а Мэри. Вот этого Сириус вообще не понимал, глядя на брата и его чересчур отстраненное выражение лица. Может, поэтому жалел сильнее, что умудрился отдать Мэри в его руки, видя теперь, что тот как-то и не переживает даже за то, что их семья вполне способна что-то да Мэри сделать. Да, не смертельное, конечно, но вполне «показное», чтобы она сама испугалась и Регулуса бросила.              Так что… в последние недели полторы Сириус обо всем этом рассуждал сам, уже без Регулуса, с какой-то кислой миной наблюдая, как тот, вместо того, чтобы решить пока ещё маленькую проблему, просто якшается с Мэри. И, ладно бы якшался правильно… в большинстве случаев просто сидит рядом, иногда говоря ей что-то, да в остальные моменты просто наблюдал, как она болтает с остальными.              Странно всё это было для Сириуса, не понятно, но свои возможные опасения пока не высказывал, надеясь, что сможет каким-нибудь образом разобраться сам, либо просто узнает, что родители решили немного поубавить силу своих принципов и принять тот факт, что с Поттерами их детям плохо не будет. Хотя бы с натяжкой, более-менее утешая себя мыслью, что «хотя бы чистокровная». Но наблюдать за Регулусом стал более пристально, так как Сириуса столь спокойная и почти что безразличная реакция слишком сильно напрягла.              Нельзя было сказать, что в отношениях Мэри и Регулуса что-то с этих пор очень сильно поменялось — и общались так же, как и ранее, когда были друзьями, и гуляли спокойно, болтая о всяком, хотя в основном разговаривала Мэри. Даже взгляд ее остался словно прежним, будто Регулус ей близок, но не настолько, чтобы с ним… встречаться, хотя, может быть, Сириус просто пытался себя так утешить в голове, наблюдая, как к этим привычным вещам добавились моменты по типу того, что Регулус иногда может поцеловать её в щёку, так как Мэри от девичьей юности в губы при всех делать это смущалась и сама инициатором коротких поцелуев в щёку была редко, а так же объятия более близкие друг к другу, чем когда они были друзьями. Даже времени рядом с другом, как-то более приятно подметил Сириус, они проводили так же, как, например, и осенью, когда ещё не встречались и были просто друзьями. Гуляли вместе, на свидания теперь ходили, но, между тем, поголовно в «любовные утехи» Мэри не ушла, как-то умудряясь даже и с друзьями гулять без Регулуса, и даже с самим Сириусом только вдвоём, пусть, на его горе, и не так часто, как они это делали с конца декабря по февраль. Но, пытался ценить даже это, попутно с этим всё-таки принимая последние попытки убедить себя, что он не влюблен в нее, просто она слишком близка, вот и ревнует. Очень упорно пытался, а потом не мог уснуть, ибо глядел в потолок в тишине и думал, как бы развивались события, не открой он тогда рот так не вовремя, подумай он прежде, чем ляпнуть ту тупость. Да и видел, — хотя боялся, что просто себя накручивает, — что Мэрм продолжает робеть перед ним как девочка, стоит ему вздёрнуть её за нос или просто окличить «красавицей». Не знал он, не понимал, как девочки себя ведут, когда им кто-то нравится по-настоящему, а когда только по обману самой себя, а спрашивать у тех же тёти Дореи или Юфимии стеснялся как мальчишка, надеясь, что познает эту истину как-нибудь сам, своими глазами.              Впрочем, был и день, когда и Сириус мог позволить себе не думать о прочем, а просто… расслабиться, пусть и мысли о Мэри не отпускали до сих пор, — её и Джеймса день рождения.              Который прошёл довольно интересно.              И к которому, к слову, Мэри и Джеймс благодаря одной интересной ситуации помириться успели, но об этом, впрочем, чуть позже. Но, да, отныне уже не избегали друг друга, разговаривали спокойно, в той же манере, что и ранее, когда Джеймс нёс какой-нибудь бред несусветный, а Мэри закатывала глаза, да шутила издевательски, что мозг у него меньше, чем у хорька. Уже благодаря этому было ясно, что отношения их вновь потеплели, стали не то, что даже как раньше, а ещё более крепче.              Так что, решение, чтобы отпраздновать свой день рождения вновь вместе, приняли моментально, даже не колеблясь. Конечно, о внушительной вечеринке, коя была в прошлом году, из-за всех событий и речи не шло, но, тем не менее, все были даже и рады. Не хотелось шумно и многолюдно… всем захотелось провести этот день вдали от всех, мирно так и приятно, чтобы только с близкими. Вот и собрались вечером двадцать седьмого марта в Визжащей Хижине, чтобы выпить все вместе да просто… как-нибудь расслаблено время провести. Причём, что удивительно, пришли даже такие люди, с которыми вроде и не все помирились…              Римус, например.              В конце концов, отношения с Джеймсом он никак не испортил, хоть и ранее болтали скудно и мало, но с его же подачи прийти на «вечеринку», если её так можно назвать, Люпин рискнул. Хоть и продолжал вести себя всё так же отстранённо, особенно подле Сириуса, который и не смотрел в его сторону даже, эгоистично как-то позабыв о нём крайне быстро и даже словно не переживая, что тот с ним не разговаривает. Впрочем, ближе к середине вечера с подачи Джеймса и под влиянием вина Римус стал более разговорчив, и даже умудрялся о всяком да смеяться. Не замечая даже, что Мэри вроде и хочет с ним поговорить, обсудить то, что было… понять, что с ним происходит, чего, по итогу, не смогла сделать ни до дня рождения, ни во время, ни после. То у Лунатика настроение было не то, то занят из-за должности старосты, а иногда и сама Мэри просто не хотела, будучи занята абсолютно иными вещами.              Пришла, что было удивительно, даже сама Лили Эванс, да и то с помощью Алисы, которая и на день рождения чужой сходить хотела, но и оставлять её одну не желала, так как знала, что в тот вечер дружок Лили будет занят какими-то делами, а кроме него да неё самой друзей у той более не было. Впрочем, пришла Лили не без приглашения — Мэри за день до праздника, когда остались на пару минут наедине, на свой страх да риск пригласить её в Визжащую Хижину на день рождения всё-таки решилась. Помнила, что, вроде как, та начала к ним вновь таять… хотя ожидала, уже по привычке, что не придёт, потому особых надежд не питала. Но, те мне менее, ровно в назначенный час Лили явилась в Визжащую Хижину в компании Алисы, пусть и крайне сконфуженно и мягко… изумились тогда все, но, впрочем, промолчали, решив все разногласия опустить хотя бы на день, чтобы просто… пожить. Порадоваться, думая исключительно о хорошем. Так или иначе, особо активной весь вечер Лили не была, вероятно, от неловкости да смущения, потому в основном мялась подле Алисы или Римуса, так как те были единственными, с кем отношения она самолично не испортила. К остальным подойти и так свободно заговорить не решалась.              Но Мэри было достаточно и того, что все просто… пришли. Что они вновь рядом, друг с другом, прям как раньше, когда всё было хорошо и ладно. Это и сердце грело приятно, и настроение подняло сильнее, что улыбаться как глупой хотелось, что Сириус в тот момент очень мило сказал, чтобы улыбалась чаще, ибо ей румянец к лицу. За что, конечно, получил щипок к живот, ибо Мэри, пытаясь списать всё на шутку дружескую, постаралась попутно тему дальше свети.              И, как оказалось, в тот день радовалась до жути не только она сама.              Спустя часа этак два после начала вечеринки, Мэри невольно заметила, что Питер, который ранее мучался от «раскола» Мародеров больше всех, впервые за всё это время, казалось, был по-настоящему счастлив. Не давил он такую лыбу даже в моменте, когда в течении прошедших трех месяцев ходил гулять с той самой Кэтти, найдя в её лице себе милую подружку, которая ему заметно нравилась. Даже с ней не радовался так сильно, как в тот день, когда был в компании вновь дружных Королев и Мародеров, что жадно пытался наболтаться со всеми, что никак не мог наглядеться, что Сириус и Джеймс вновь начали разговаривать, что Римус стал более людимый и общительный… высказал всё это Петтигрю волей случая Мэри, когда они остались на кухню только вдвоём, ибо Марлин, Алиса и Сириус вышли покурить, Джеймс, Регулус, Лили и Римус остались сидеть в гостиной, чтобы подготовить новую партию для настольной игры. А она просто хотела поесть ещё один кусочек вишнёвого торта, который подготовил ей Сириус специально в честь дня рождения, а идти с ней из тех людей, кто остался в гостиной, кроме Питера никто не захотел. Так и оказались там, чтобы вдвоём доесть этот торт сладкий до жути, но оттого и вкусный, запивая его вином.              От которого, видимо, немного перебрав, Питер и начал щебетать внезапно Мэри о том, как ужасно он счастлив тому, что всё снова как раньше, пока она сама, изумлённо поедая торт, удивлялась в мыслях тому, как Петтигрю привязан если не ко всем, то к Мародёрам точно. Раньше не замечала как-то этого, да и сказать честно не особо интересовалась, ибо с Питером контактировала мало волей судьбы и разных характеров, взглядов и всей прочей дребедени. А тут… взял, да с пьяни и высказался ей о том, как рад безумно, что все вместе, а такие чувства Мэрм пропустить мимо ушей не могла, понимая, как иногда важно человеку, чтобы его просто услышали и порадовались с ним. Еле как смешки держала даже с того, как забавно выглядит Питер, когда подшофе и на эмоциях — так активно сопровождал свою радость жестикуляцией рук, что Мэри боялась даже, как бы он случайно не снёс рукой бокал с её любимым вином. Потому и прервалась на момент, просто чтобы убрать его со стола на столешницу позади себя, так как до бутылки вина, чтобы подлить его, тянуться было очень лениво. Попросит Сириуса, когда вернётся, что тот сделает с удовольствием, так что поставила бокал, да повернулась обратно.              Замерла в следующий миг растерянно сразу, потому что на стуле, где секунду назад сидел Питер, никого не было. Что Мэри словила панику на секунду от мысли тревожной, мол, а вдруг магия наслала дымку, начиная сводить её с ума?.. или, может, просто перебрала?.. но, нет, реальность оказалась иной, стоило ей глянуть на пол, да в страхе выскочить на ноги так резко, что даже стул отлетел и упал назад. Еле сдержалась, чтобы не завопить как дура, стоило ей увидеть там самую настоящую крысу… которая, испугавшись её не меньше, начала растерянно бегать туда-сюда по кухне, а затем и вовсе убежала в гостиную и спряталась под диван. Один хвост и было видно огромный, который заметила Лили и вскрикнула со страху так, что даже с улицы курящие вернулись, чтобы узнать, что случилось.               Пока Мэри, пару секунд прокрутив последние пару минут в голове поняла одно — Питер стал анимагом, испытав момент счастья просто оттого, что друзья, его почти что самые близкие люди, вновь вместе.              Это её и позабавило, и умилило, вот и шепнула это всё на ушко Сириусу, который вернулся с улицы на кухню самый последний, будто и не спешил особо, зная, что если кричит со страху Лили, Джеймс ей обязательно поможет. А услышав шёпотом Мэри её рассказ, улыбнулся довольно да предложил ей так же на ушко, отчего та покраснела, отныне кличить Питера «Хвостом», раз заметили его остальные только благодаря этому же самому хвосту. Ничего предрассудительного Сириус в такой кличке не видел, хотя Мэри поначалу стушевалась, мол, ей обидно было бы, оклич её кто… хвостом, но Сириус только вздернул её костяшкой пальца за нос да сказал не переживать, ибо Питер будет рад даже такому. Так что, в итоге согласилась, а Сириус, заручившись её поддержкой, вернулся с ней в гостиную и сразу решил предложить данную идею Джеймсу, который ту одобрил моментально, считая это обычной дружеской кличкой. Так что, отныне Питер официально стал анимагом и замкнул список тех, кто пытался им стать успешно. Марлин пока в расчёт не брали, по крайней мере потому, что после того, как Мэри и Сириус поведали ей, что для этого нужно делать, энтузиазм её поубавился крайне быстро.              Но, да… для Мэри март месяц прошёл поистине как медовый, что радоваться просто хотелось, даже глупым мелочам, апельсинничать от хорошего и приятного настроения со всеми подряд от мысли, что всё хорошо. Тот же Эван к ней, наконец-то, лезть перестал, что и не смотрит даже в их сторону ни во время уроков, ни во время приёмов пищи в Большом зале, ни просто в коридорах, когда волей случая проходили мимо друг друга, пусть и Мэри, с непривычки, всё равно что-то смущало. С братом помирилась наконец-то, друзья начали вновь сближаться, общаться тесно. Она завела себе… первые отношения, которые всё еще казались странными оттого, что не осознала до конца, а между тем всё равно приятные, потому что Регулус и правда вел себя как раньше, местами нежно, но в своей привычной манере лёгкой отстраненности, к которой Мэри привыкла во время дружбы, но к которой по новой надо было привыкать в отношениях, ибо всё-таки тут немного были разные. Например, Мэрм слишком сильно любила тактильный контакт, желала всегда побольше касаться тех, кого любит, в то время как Регулус предпочитал просто наблюдать, не испытывая сильной тяги к касаниям. Отчего приходилось учиться как-то совмещать, но пока Регулус часто делал, как фыркала Марлин, уступки, чтобы Мэри лишний раз улыбнулась и могла вполне себе ощутить себя любимой. Так что… даже магия и та в последнее время была крайне тихой, не насылала никакие мороки и в целом, видимо, от хорошего настроения своей носительницы, о себе почти не напоминала.              Впрочем, иногда Мэри о ней думала слишком много, пытаясь разгадать её, понять, что эта кошка наглая из себя представляет, как с ней уживаться, когда, например, что-то вновь пойдёт не так и Мэри снова не будет в лёгкой гармонии сама с собой. Часто думала, разбавляя приятные дни такими скверными, тревожащими душу мыслями, которые посетили её и в этот мартовский день, из-за чего, чтобы немного от них отделаться, она предложила Регулусу прогуляться вдоль леса. Подышать свежим воздухом, очистить мысли, да и просто провести время рядом.              Но прежде, чем познать настоящее… ненадолго нужно вернуться в прошлое, в двадцать пятое февраля, когда Юфимия вновь оказалась на территории Хогвартса из-за Мэри.              Но, на радость обеих, уже не из-за того, что дочка что-то натворила, наоборот — нужно было поговорить касательно этой самой магии, так как мама сама обещала ей разобраться во всём, хоть и сделала, будучи ужасно загруженной, всё только сейчас. Потому прошлым днем Мэри получила письмо от неё со словами, что им нужно встретиться, и, желательно, в месте, где их никто не подслушает, так как их личный разговор не должны слышать даже отрывком мимо проходящие. Потому Юфимия попросила дочку заранее выбрать какое-нибудь подходящее местечко, где это возможно провернуть, и та, недолго думая, уверенно остановила свой выбор на Визжащей Хижине, как на действительно самом надёжном месте для укрытия.              Так что, следующим днем уже сидели тут, в гостиной, пока на столе низком стояли две бутылочки сливочного пива, которые мама купила для них по пути, как только трансгрессировала в Хогсмид. Конечно, пришлось Мэри приврать о том, что это за дом такой, так как нужно было хранить тайну Римуса, а объяснить, каким способом она и её друзья «оккупировали» этот брошенный дом было трудно… но выкрутилась — просто сказала спокойно, что какое-то время назад в школе учился мальчик-оборотень, для которого бывший директор Диппет выкупил этот дом, пустующий уже не первый десяток лет, чтобы тот мог проводить здесь в тайне полнолуния. А потом, после выпуска мальчика из школы и с приходом профессора Дамблдора на пост директора, про домик этот все забыли, стал он никому не нужен, да и тем более после мальчика того о нём пошла недобрая репутация. А Джеймс, мол, на младших курсах вместе с Мародерами пробрался сюда, выяснил, что дом не жилой, да так они вместе и сделали его своей маленькой и уютной «берлогой», чтобы скрываться здесь от серых учебных будней и надзора учителей.              Мама, впрочем, поверила, хотя у Мэри, глядя на неё, возникло ощущение, что та и не вслушивалась особо, словно её и правда не волновало, что это за дом. Мол, есть и хорошо, главное, что никто тут не услышит, хотя Юфимия всё равно как-то нервно иногда оглядывалась бегло по сторонам, будто хищница, боясь, что кто-то подслушать их разговор сможет.              — Мэри… никто не должен знать, что я здесь была, кроме, разве что, Джеймса, хорошо?.. — нежно, но между тем довольно настойчиво попросила Юфимия, как-то нервно поправляя коричневую юбку до щиколоток.               — Да… без проблем, — впрочем, чуть помедлив, кивнула Мэри, в следующий момент присаживаясь на кресло и подгибая к себе колени. Помолчала пару секунд, кидая настороженный взгляд на маму… — А… почему? То есть… к чему такая сильная скрытность?..              — Просто… меры предосторожности, на всякий случай, — Юфимия улыбнулась вроде и мягко, а вроде и натянуто, как-то устало откидываясь на спинку дивана. — Это во-первых… во-вторых… как мне стало известно, тот случай твоего поведения в разборке с сыном Эвелин внезапно очень хорошо разлетелся по некоторым салонам и домам чистокровных гадов.              — Ну… а что не так? — как-то неловко уточнила Мэри, и правда не особо улавливая, к чему клонит мама, причём ещё так настороженно и даже… взволнованно. — Это ведь вполне очевидно, учитывая, что родители Эвана уважаемые люди в таком… м-м… свете. Я, честно говоря, чего-то подобного и ждала. Да и что такого? Назовут сумасшедшей? Так я... ну, знаешь, морально себя к такому раз двести точно подготовила. На всякий случай, чтобы потом меньше переживать от этого.              — Ох, роза моя… нет, это другое, — Юфимия, впрочем, слабо со слов дочери улыбнувшись, покачала отрицательно головой, вынуждая ту растеряться неловко ещё сильнее. — Одно дело, что тебя посчитают такой. Хотя ты, впрочем, не такая. Другое дело… что кто-то из особо умных каким-то образом, вероятно, руководствуясь горсткой жалких слухов из школы, подал это так, словно ты использовала на сынишке Эвелин чуть ли не тёмную магию, которая не всем-то и подвластна.              Мэри, услышав такое поистине удивительно заявление, не выдержала да рассмеялась тихо, изумлённо глядя на маму, которая, хоть и была сегодня крайне серьёзной, но её смеху коротко вторила.              — Ага, я же всесильная девочка, которая в пятнадцать лет от скуки овладела тёмной магией из-за огромного магического потенциала или из-за какого-нибудь родового проклятья,— усмехнулась следом Мэри, кое-как подавив смех прежде…. вздохнула, медленно качая в головой… — Мам, мне это даже льстит, если честно. Что некоторые чистокровные маги обо мне столь… лестного мнения. Приятно, но это неправда. Да… я словила морок, но я сомневаюсь, что это была тёмная магия, которая ещё и не всем подвластна.              — Ты права, роза моя… мне тоже с этого было немного смешно, — вторила её смешку мама, между тем задумчиво крутя бутылочку сливочного пива в своих руках, будто её очень привлекало оформление той. Но следом уже нахмурилась, что и Мэри было больше не весело… — Просто я не уверена, что это из-за слухов со школы. Пытаюсь, наверное, себя утешить этим, так как… боюсь, вероятно, что кто-то про нашу магию да прознает. Она не всесильна, как позиционируют её в салонах, нет, абсолютно… но, очевидно, свои преимущества имеет, раз мы по итогу сидим здесь. Я боюсь, что… о ней мог кто-то узнать со стороны и пустить в слухи среди взрослых для какой-то цели. Только для какой — даже думать не хочу… слишком всё странно сложилось после того дня. Ибо… вот именно, ты могла просто сорваться от эмоций юных, а это внезапно обыграли так, словно ты чуть ли не второй Мерлин, просто в тёмной вариации, по своей силе.              — Мам… это всё, конечно, очень умные рассуждения… — уловив момент, когда мама прервалась, сконфуженно так начала Мэри, поднимая на неё вопросительный взгляд. — Но, о чем ты говоришь? Ты мне не рассказала, что за магия, хотя, судя по твоим словам, ты уже… в курсе. Просто, кхм… мне объясни, пожалуйста.              — А… точно, прости меня, роза моя… у меня от усталости и нервов это из головы вылетело. Я же приехала сюда, чтобы об этом и поговорить… — мама вздохнула обречённо, заметно сетуя на саму себя, но, впрочем, дочери успокоить себя не дала — в следующий момент взяла себя в руки крайне быстро, но прежде сделала пару глотков сливочного пива. — Магия… твоя бабушка Роксана, то есть, моя мама… ещё когда была жива, говорила мне, что в бабушке Фиме некогда текла магия, которая, мол, кличилась от своей силы даром… мама назвала его просто и понятно — лунный дар, вот и всё. Хотя я сомневаюсь, что подобного рода магии, которую я сама-то толком не понимаю, данное определение подходит. И проклятие тоже не подходит, так как в каком-то смысле магией этой нельзя нести разрушение… Мэри… я знаю ужасно мало, поэтому информация вся скомканная и непонятная может быть. Даже… может, где-то окажется неправдой, ибо мама была крайне неразговорчива на эту тему, да и меня она особо не волновала…              — Почему… не волновала? — уточнила тихо Мэри, понимая, что маме будет легче это всё собрать в одну кучу, если она начнёт задавать ей наводящие на конкретный ответ вопросы.              — В юности… она рассказала мне, что, вот… в бабушке Фиме текла некая магия, которая течёт по прямой старшей женской линии уже не первое поколение… впрочем, мама и сама не была в курсе, насколько давно, и есть ли подобные, хотя, что-то мне подсказывает, что есть, ибо только единичных случаев подобного рода попросту… не бывает, — Юфимия вздохнула, закинув нога на ногу да уложила на коленку ладонь, начиная задумчиво постукивать по ней пальцами. — Мама сказала, что, наверное, век так тринадцатый… но она и сама может ошибаться. Что началось всё с неких дам по с фамилией Аржент… да, ты мне говорила, что профессор Дамблдор поведал тебе данную историю, но там была иная фамилия «главных героинь». Как я знаю, она — подставная, а настоящая — Аржент, чтобы особо любопытные люди не вышли на них в свое время, когда эта басня пустилась в обиход колдунов. Сведений так мало… что я не могу утверждать, правда ли это, но мама говорила так. Как и то, что басня, которую тебе поведал директор, тоже правда. Просто… там говорилось, что потомки ничего не знают о своём «даре», и это тоже не совсем правда. Иногда не знали… иногда знали. Бабушка-то, со слов мамы, смогла узнать про дар только из-за того, что была из-за него же провидицей, из-за чего могла видеть и прошлое, и будущее. Магия… на каждую носительницу влияет по разному. Кто-то становится провидицей, кто-то более сильным магом… не знаю, какие стези на свой выбор она может усиливать. Непонятно это… но тем не менее, вот так. Мама о ней сама-то почти не знала… кроме одного — что его больше нет.              — Ты о чём?.. то есть… кхм… как мы видим — он есть, — растерянно кивнула Мэри сама своим словам, едва ли понимая, что мама имеет ввиду.              Ведь… как нет?              А в ней тогда течёт что?              — М-м… роза моя, как тебе сказать… это-то меня и напрягает, — напряжённо, задумчиво протянула мама, поставив баночку сливочного пива на стол да начиная как-то нервно, но слабо заламывать пальцы, глядя вроде и на журналы на столе, а вроде и в никуда. — Понимаешь… мама говорила, что «дара» этого странного больше нет.              Мэри не ответила — всё так же подозрительно смотрела на маму, словно та сейчас обманывала её, ибо слова эти, с тем, что происходит сейчас, не вязались от слова совсем.              — Фемида… его уничтожила ещё в двадцатых годах, — с лёгким вздохом спустя короткой паузы продолжила Юфимия, на секунду поджав уголки губ. — По-крайней мере, она так сказала моей маме. Сказала, что… у неё каким-то образом получилось магию растворить не только в себе, но и тем самым в моей маме и во мне самой, так как он всё равно передался мне при рождении. Ни я, ни мама, в её «обряде» не участвовали, но… мама говорила, что в один день просто ощутила себя пустой. Проснулась… будто душу вынули, и только спустя пару дней она выяснила, что сделала бабушка Фима. И всё. С её же слов, из-за того, что она не проводила ещё над нами «обряд» в нас с мамой могут остаться лёгкие отголоски магии, но уже не такой сильной, не такой активной. Но дальше она передаваться уже не будет, после обряда ей наступил конец. Не могу ручаться, что именно бабушка Фима сделала с магией, и куда её дела, так как мне слабо вериться, что она могла просто раствориться, но факт был — остались лишь отголоски, а дальше по роду она не пойдёт. Бабушка… хотела провести схожие обряды на нас с мамой, но уже не успела и умерла в двадцать восьмом году. Поэтому я и мама жили относительно спокойно — да, иногда случались скачки магии, могла охватить совсем лёгкая дымка, но по мере моего взросления это прошло насовсем. Что я и про наличие некогда в нашем роду такой магии забыла, ведь, зачем переживать, если я уже знаю, что моей будущей дочери он не передастся, так как его нет?... но…              Мама шумно выдохнула медленно, невольно надувая щёки, чтобы следом в устало жесте приложить к ним ладони. Отвела взгляд в сторону, словно сетуя на саму себя, пока Мэри продолжала молчать, и нервно, и взволнованно, за мамой наблюдая.              — Видимо, я ошиблась… бабушка Фима ошиблась, раз с тобой сейчас происходит вот это, — после короткий заминки продолжила Юфимия, убирая руки от лица и вновь беря в руки бутылочку сливочного пива. — Мне совестно… за это. Что я сама не удосужилась, когда выросла, убедиться, что она окончательно со временем растворилась во мне, чтобы при твоём появлении она не попала в тебя, что никакого «дара» в тебе нет. Потому что теперь мы в крайне каверзной ситуации — выясняется, что «дар» по итогу тебе передался, причём в привычном своём объёме, а те, кто о нём знали если не правду, но некоторую конкретику — мертвы. Я про… маму и бабушку, Мэри, особенно про вторую. Её уже нет как пятьдесят лет, я не давно не видела ни единого его знакомого, да и в целом сомневаюсь, что они могла рассказывать про иную магию даже близким. Мы в тупике… а ещё хуже, что теперь о нем знает даже профессор Дамблдор.              — Почему?.. — вновь задала наводящий вопрос Мэри, чувствуя, как внутри… становится не по себе. Что и во рту пересохло, и сливочного пива не хотелось. И в целом… вновь захотелось спрятаться от страха, что ей знаниями не может помочь даже мама, ибо та и сама не в курсе, что им делать в такой ситуации.              — Потому что, очевидно, не зря в своё время наши предки сменили фамилию и отвели от себя все на них же и наводящие, — мама не особо радостно вздохнула, даже как недовольно, начиная медленно, словно пытаясь успокоиться и подумать, стучать ногтями по стёклышку бутылочки. — Очевидно, наверное, что от кого-то скрывались… самое главное, что и мама мне в своё время говорила, что, даже с учётом, что во мне и в ней текут лишь остатки, лучше помалкивать и ни в коем случае никому и ни за что не говоришь. Меньше болтаешь — крепче спишь. Я не уточняла, почему — как-то быстро стало понятно, что, если сказали молчать, то лучше и правда держать рот на замке. И я держала… что даже тебе не рассказала, о чем теперь жалею, ибо, вероятно, будь ты готова заранее, или, хотя бы, осведомлена, что подобное было у твоих предков, все могло сложиться иначе.              — Мам… ты ни в чем не виновата, — Мэри, сочувственно глядя на маму, покачала медленно головой, стоило заметить, как по лицу той пробежала тень мрачная, даже страх… а Мэри и правда не считала маму виноватой, ни за что, вот и хотелось, чтобы и она знала об этом. — Правда… ты ведь сама сказала, что тебе было сказано, что «дар» никому уже больше не передастся. Ты… не ожидала, и в этом ничего страшного.              — Мэри… роза моя, мне приятно знать, что ты меня ни в чём не винишь, — Юфимия улыбнулась ласково, одаривая дочь хоть и беглым от нервов, но до жути нежным, безусловно любящим взглядом, от которого Мэри и сама улыбнулась, просто… радуясь тому, что мама рядом. Мама, по лицу которой через секунду вновь проскочил маггловский чёрт… — Но страшное всё равно есть, и это то, что кто-то, помимо нашей семьи, в курсе про этот «дар», ещё и столь глубоко, с учётом, как профессор Дамблдор быстро достал эту «поддельную» басню. Поэтому… Мэри, если бы я сказала тебе о прошлом наших предков, то в момент, когда ты начала замечать за собой странности, ты бы не обращалась к папе, который и сам… хотя теперь уже в курсе, о том, что течёт во мне… в тебе. Тогда бы он не обратился к профессору Дамблдору, с просьбой помочь, и сейчас бы никто ничего не знал, сейчас бы с этим разбирались только ты и я. Поэтому… всё-таки это моя ошибка, что я умолчала, не придала значения, а могла, хотя бы тогда, когда тебе стукнуло тринадцать лет и ты всё уже хорошо понимала. А я… ладно, не смотри так грозно, роза моя, я поняла, что ты ни в чем меня не винишь. Но, тем не менее… даже когда Монти сказал, что попросил профессора Дамблдора взяться за твоё дело, я напряглась, но, помня слова мамы, значения не придала — видишь и видишь кошмары, что такого? Я в целом считала, что это — последствия моральной травмы после Ильверморни… а потом твоё письмо… рассказ. Всё встало на свои места, но теперь избавить Альбуса от знаний касательно нашей магии уже просто невозможно. Поэтому… что делать, я пока не знаю. Скажи… ты рассказывала ещё кому-то про то, что с тобой происходит?              Та ответила не сразу… призадумалась, пытаясь вспомнить, кому и что могла ляпнуть… побледнела даже как-то нервно, вспоминая, что и правда начала кое-кому рассказывать о том, что с ней происходит.              Регулусу.              Хотя думала, что Сириусу и, почему-то, сейчас было ощущение, что, расскажи она это и правда ему, она бы так не переживала.              — Регулусу упомянула... поверхностно, так что сомневаюсь, что он что-то понял, — спустя полминуты размышлений крайне спокойно пожала плечами Мэри, невольно утаивая немного, в надежде как-нибудь… если не стереть память своему парню, то хотя бы сделать так, чтобы он прочим про это молчал.              — Хорошо… по сравнению с профессором Дамблдором Регулус не самый пугающий кандидат на роль того, кто что-то про нашу магию знает, — Юфимия выдохнула от слов дочери более облегчённо, что даже позволила себе слабо улыбнуться… сделала пару глотков сливочного пива, чтобы смочить пересохшие горло. — Раньше оно было вкуснее… неважно. Но даже Регулусу… не стоит доверять подобное в полной мере роза моя, понимаешь? Особенно после того случая, когда он тебе соврал… я понимаю, милая, что ты теперь с ним встречаешься и правда рада, что у моей девочки появились первые отношения, но… не внушает он мне доверия после случившегося, хоть я и не хочу его этим обидеть. Если бы на его месте был Сириус — я бы не переживала. Этот мальчик… более надёжный, да и к нам он близок очень, особенно к тебе, мне и дяде Чарльзу. Сириус бы не рассказал, а вот Регулус… я не говорю, что он плохой, но к своей семье, к Блэкам, он гораздо ближе, нежели Сириус, который пытается от их влияния избавиться. Поэтому, прошу, крошка моя, не распространяйся особо при Регулусе о том, что с тобой происходит, хорошо?.. не обижайся на маму, крошка…              — А?.. нет, мам, я не обижаюсь, честно, — Мэри, выйдя из лёгкого задумчивого морока, покачала головой, надеясь, что мама ни за что не поверит, что она таит на неё обиду из-за таких слов. — Я… поняла тебя. Буду осторожнее… просто думала сейчас, что лучше говорить в случае чего, как занять то, что успела ему сказать. Любовь любовью, а… в общем, ты права. Я буду молчать, так что, продолжай, пожалуйста…              — Умница, роза моя… — кивнула слабо Юфимия, откровенно радуясь факту, что дочь её услышала и с этим проблем не будет. Доверяла ведь, а Мэри её доверие ласковое ни за что не предаст… да и понимала, что в чем-то мама, касательно своих опасений насчёт Регулуса, права. Да… он обещал отныне говорить всю правду сразу, но гадкий отголосок их ссоры все ещё погано томился внутри. — Поэтому… не будь отныне столь откровенна касательно своей магии с профессором Дамблдором, хорошо? Он и так… узнал уже достаточно. Не будем делать хуже… я не считаю его плохим человеком, отнюдь, но… если твой папа ему ещё доверяет, то я — нет. Хотя, будь на его месте кто другой, я бы волновалась ещё сильнее…              — А почему… ты так не доверяешь директору? — тихонько так, неловко начиная скрести ноготком джинсы на коленке, поинтересовалась слегка сконфуженно Мэри, на маму в этом момент глянуть не рискуя. — То есть… я понимаю, что никто о магии знать не должен. Но, по сути… профессор Дамблдор ведь может нам помочь? С учётом, что он всего за несколько месяцев столько узнал и явно обладает связями, возможностями, чтобы узнать ещё и тем самым нам помочь.              — Ты права, роза моя, что мы бы могли… этим воспользоваться, — чуть подумав, кивнула Юфимия, соглашаясь с мнением дочери… но лишь частично, так как в следующий момент нахмурилась, слабо кривя губы словно в каком-то раздражении, которое, очевидно, было направлено не на своего ребёнка, а на кого-то иного. — Но он и может, в конце концов, оказаться нашей главной занозой. Понимаешь… на улице идёт война, Мэри. Самая настоящая… мракорборцы не справляются вообще — на одного из них в стычках приходится по пять Пожирателей, что недавно отдел мракоборцев открыл пункт волонтёров, которые по своей воле готовы им помогать в разных боях и тому подобное. Министр… этот идиот, он не справляется. Он не понимает, как правильно координировать все, он не понимает, как мыслит Воландеморт, из-за чего делает ошибку на ошибке. Даже сейчас… якобы, чтобы не разводить панику среди волшебников, Мичмун отмалчивается, лжёт, что дела идут хорошо, что Пожиратели проигрывают и победа близко, что бояться нечего, а потом из семи мракоборцев, посланных на задание, трое мертвы, двое в тяжелом состоянии и ещё двое кое-как отделались лишь сильными ранами да ушибами. Это… всё идёт плохо, роза моя. В Министерстве сидит шайка запуганных козлов, пока пропаганда Воландеморта работает в пять раз активнее. К нему идут все, кто жаждет свободы, которая хоть и лживая, но её обещают. Воландеморт даёт гарантии, обещания, что исправит проблемы тех же оборотней, которых годами принижали в обществе и даже в Министерстве, ставя на них клеймо. Воландеморт даёт то, что людям нужно, ещё и наглядно выполняет обещанное, чем Министерство похвастаться не может… вероятно, если бы не Орден Феникса и факт того, что Воландеморт побаивается Альбуса, Министерство пало бы еще в течении прошедших двух лет, понимаешь?.. а ещё люди устали от этой войны, все готовы уже на всё, чтобы она закончилась. И Альбус это понимает. Поэтому… тот факт, что он знает о нашей магии… он может этой магией воспользоваться. Для победы. Нет, не посылая нас на верную смерть, но… втянуть в более активные действия — ещё как. Он глава Ордена Феникса, созданного прямо для защиты от «плохих». И если он будет чаще мыслить как командир, то вполне возможно, что, узнай он про «дар» больше, то не побрезгует вольно или нет да заманить нас на военные действия, выжимая все соки. В тебе и правда, по всей видимости, магия в полном превышенном объёме, как и когда-то в твоей прабабушке Фемиде, а во мне хоть и остались отголоски, но он тоже есть, Мэри. Потому что очевидно, что, несмотря на тишину превышенной магии во мне, которая может намекать, что её будто и нет, теперь ясно, что Фемида её не стёрла, иначе бы та никогда не досталась тебе от моей крови и генов. Поэтому… теперь мы на крючке, роза моя. И как бы я не любила твоего папу, против Альбуса, чтобы защитить нас, ему будет… тяжело. Даже с помощью дяди Чарльза. Для его же блага… чтобы папа не пострадал, нам нужно делать всё аккуратно. Сделать всё, что…              Юфимия нервно сглотнула, слабо поведя плечом.              — Альбус знал о нашей магии как можно меньше и никогда не увидел её в полную силу. Ни он… ни уж тем более Воландеморт. Никогда.              Юфимия замолчала, более не зная что говорить, попутно уходя в свои размышления следом, а Мэри ей и не ответила, понимая, что нечего… от этого гостиная Хижины погрузилась в тишину, мрачную такую… гнетущую. Что Мэри, честно говоря, не по себе стало, отчего она сглотнула нервно, на пару секунд прикрывая глаза.              Стало… страшно.              Не так сильно, как могло бы быть, так как Мэри ещё не до конца осознала, приняла всё в своей голове, но довольно ощутимо, чтобы в следующий момент обнять себя за коленки как маленькая и тяжко вздохнуть, просто… пытаясь понять, что происходит. Превышенная магия, «дар», возможность того, что профессор Дамблдор будет их использовать, неимение никаких вариантов, где им узнать про свою же магию, запрет на то, чтоб подобным с кем-то делиться из соображений безопасности…              Гадость.              Такая, что Мэри, задумчиво разглядывая книги на комоде, которые они как-то вечером читали с Сириусом, не зная о проблемах прочих и наслаждаясь моментов только вдвоём, скривила губы… прикрыла глаза, чувствуя, как он внезапной ненависти стало сердце колотиться быстрее, словно в диафрагму положили попрыгунчик, который гадко так и быстро прыгал от стенки к стенке, от спины в грудную клетку. Ненависть к тому… что в ней течёт. К этой непонятной, пугающей магии, лимит которой в её теле превышен. Которая… пугает. Может свести с ума, судя по рассказу профессора Дамблдора. Что и «даром» кличить её не хотелось, только проклятием, пусть мама и сказала, что термин этот к ситуации не подходит. Но в данной ситуации иного определения… Мэри подобрать попросту не могла, пытаясь смириться с тем фактом, что если её моральное состояние пошатнуть, магия, словно имеющая свой интеллект, этим воспользуется. Как этому противостоять — не знала даже мама, попросту не обладая той обширной сетью знаний о ей поколенной магии, коей обладала последней Фемида, ибо той же дочери, бабушке Роксане, она поведала по всей видимости ужасно мало. И это было так же ужасно плохо.              Где искать помощи — неизвестно.              А говорить никому нельзя, даже Регулусу, что Мэри вроде и приняла довольно спокойно, осознавая все риски и не противясь воли матери, а вроде и немного гадко от самой себя было, ибо она ярче всех заявляла, что лгать нельзя, нужно рассказывать все, а сейчас получалось так, что… она, по сути, утаивает от своего парня факт того, что, если магия нашлёт на неё дымку, то она может кого-то покалечить, если чего не хуже. Утаивать такое опасное, как минимум потому, что этим «кто-то» может оказаться тот же самый Регулус. А вроде… и его это не касалось никак, это же её магия, её дело, и по сути лжи в её словах не будет, так как ситуация Регулуса касалась лишь косвенно. Не прямо, как было тогда, когда он утаила вылазку в кабинет её отца, а лишь слегка задевает, ибо Мэри просто его девушка. Потому… ситуация выходила неоднозначная, словно Мэри немного лицемерит и делает то, что запрещает иным. Но… если нельзя… Мэри будет молчать, даже если придётся перед Регулусом испытывать вину. А если что-то прознает и обидится да не поверит, что мама дела семьи рассказывать запретила… Мэри сможет только сказать, что это ему зеркальная ситуация, чтобы понял её чувства, которые были в ней вовремя лжи.       Это — всё, на что она будет вольна.              Впрочем… была и вещь, которая невольно радовала и приносила странное облегчение, которое ей вроде как в нынешней позиции использовать нельзя. Мама прямо упомянула, что даже если и проболтается при Сириусе, то ему верить, что не расскажет, можно, да и сама Мэри была того же мнения. Зная, что Сириус свои обещания держит… впрочем, пыталась убедить себя, что её утешает не факт того, что можно рассказать в случае чего Сириусу, а того, что можно хоть кому-то. В общем… убеждала себя как могла, продолжая разглядывать книжки на низком комоде да вспоминать, как всего месяц назад сидели здесь непринуждённо, читали книжки… наслаждались моментом вместе. Вдвоём.              — В общем, Мэри… сделаем так, — прервала пятиминутную тишину Юфимия, привлекая к себе внимание Мэри, которая, выйдя из морока мыслей, покраснела да захлопала глазами, но потом кивнула, давая понять, что слушает. — Альбусу… профессору Дамблдору о возможных новых скачках своей магии ничего не говори. Если подобное случится — напиши мне, я приеду на следующий день и мы попытаемся разобраться с тем, что случилось… если от магии станет плохо, то попроси Джеймса и Сириуса написать мне письмо, просто в двух словах скажешь им, чтобы начиркали несколько строчек, что тебе плохо. Я пойму… если профессор вздумает проверить твои навыки — старайся делать всё плохо, чтобы ничего не получалось. Так… можно будет откинуть момент того, что он поймёт, сколько в тебе магии, быстрее, чем мы сами. Так у нас… будет время и преимущество, угу. На занятиях с ним старайся вести себя как дурочка, словно в тебе и правда нет потенциала. Не прям… явно, а… как-нибудь по-умному притворяйся дурочкой, хорошо? Будем оттягивать всё по-максимуму, чтобы выиграть время для самостоятельного изучения нашей магии. Тем более, скоро начнутся два последних этапа турнира, экзамены у школьников, разные мероприятия, из-за чего он будет занят, чтобы всецело уделить внимание нашей магии. Это очень хорошо, потому что и занятий будет меньше, хотя у вас, ты говорила, их и без этого было маловато, и у него у самого времени будет меньше… в общем, вот. Это первое, что ты должна будешь делать, пока я разбираюсь со всей этой чёртовой магией. Если… ещё что-то придумаю, как отвести всякие подозрения или прочее, то я тебе напишу… да и всё… а, точно!.. чуть не забыла, роза моя…              Мэри нахмурилась слабо, с подозрением наблюдая за тем, как мама, порывшись в своей сумке, которая стояла сбоку от неё, достала оттуда волшебную палочку… не свою — у мамы была белая, с резьбой, разукрашенной в коричневый цвет, на ручке. А эта… эта черная, прямая такая с витиеватыми узорами цветов на ручке с наконечником белого цвета в виде полумесяца. Впрочем… изумила Мэри не красота волшебной палочки, а тот факт, что мама внезапно протянула её ей.       — Чья она?.. — неуверенно уточнила у неё следом, но в руки всё-таки взяла, чувствуя в следующий момент, как волшебная палочка удивительно приятно легла в ладонь.              — Твоя, Мэри, — Юфимия улыбнулась слабо, с каким-то неподдельным интересом наблюдая, как Мэри держит эту красоту в руках, а на её недоуменный взгляд рассмеялась коротко, но ласково, покачав головой… — Правда не помнишь? Это же твоя первая волшебная палочка, которую ты получила во время распределения на Тендербёрд в Ильверморни!.. ты еще тогда нам так потом хвасталась мило, что она у тебя самая красивая среди твоих однокурсников-первашей…              — А… точно, — тихо протянула Мэри, продолжая всё разглядывать да разглядывать волшебную палочку, и улыбнулась слабо, вспоминая, что и правда радовалась до жути, что ей досталась самая красивая, ибо у большинства однокурсников, за исключением некоторых, были самые обычные. — Она мне и сейчас очень нравится… но, разве я не сломала её на втором курсе? Когда неудачно использовала заклинание, из-за чего она буквально треснула…              — М-м… сломала, ты права, — с удовольствием таким протянула Юфимия, словно жуть как давно хотела рассказать дочери о том, что некогда она и Флимонт сделали. Потому продолжила с таким трепетом дальше, надеясь на то, что Мэри будет до такой же жути теперь радостна… — Мы потом тебе купили новую… да и ты к ней привыкла потом, но, тем не менее, выкидывать эту красоту нас не хотелось. Поэтому, когда ты на третий курс уехала, мы с папой решили отнести эту волшебную палочку мистеру Оливандеру, надеясь, что тот её починит. Ох, Мэри… он тогда чуть не сошёл с ума от восхищения... начал её нахваливать, пока изучал... дескать, древесина для волшебной палочки из дерева сирени так редка, что он видит подобную впервые... сказал, что это дерево, как одно из самых прочных, прекрасно подходит для тех, кто преодолеет от веры в лучшее всё плохое. Хотя удивился, что ты её вообще умудрилась сломать, ибо такие палочки редко трескаются просто так. А когда узнал про жилы... мы с Монти тогда чуть не заснули, слушая, как он рассуждает о том, как идеальна комбинация из трех жил в виде пера феникса, волоса северной русалки и стебля розового пера Гамаюн... как идеально сочетание всех четырёх элементов стихии. Мол, разные, а в сочетании — сила палочки убийственная, хоть и снести может даже обладателя. Сказал ещё что-то о том, что сирень всегда растёт попарно, а значит, у палочки, скорее всего, есть сестра-близнец, но я уже не слушала... в общем, починил он её только к зиме, но ты тогда уже уехала с новой волшебной палочкой. А эта так и осталась лежать, тем более, ты писала, что к новой очень приноровилась, и мы её просто оставили на память или на лучшие времена. Если, ха-ха, эту сломаешь тоже…              Мэри, услышав эту, улыбнулась мягко, вспоминая, что, и правда, с этой волшебной палочкой ей было жути удобно и приятно колдовать, пусть и выходило иногда трудно, так как, имея свой характер, иногда она была до жути ворчливой и подчиняться не хотела. Но лишь изредка, потому что в ответственные моменты работала лучше всех. Вот потому она и расстроилась в июне второго курса, когда под конец учебного года так глупо её треснула, пытаясь использовать чары защиты… впрочем, получив новую, Мэри горе поубавила, к ней привыкла, а о столь любимой старой, как уже было понятно, позабыла.              Сейчас у Мэри палочка была иная — древесина из вишнёвого дерева, волос единорога, сердечная жила журавля и волос девятихвостой лисы... со слов мистера Оливандера, когда Мэри летом после второго курса пришла выбирать новую волшебную палочку, и эта попалась ей, когда он её изготавливал, то очень... увлёкся японским искусством создания волшебных палочек, которое его очень привлекло после того, как некоторое время он общался с гостившими бывшими учениками из японской школы магии Махотокоро. Так, руководствуясь крайне точными элементами этого искусства, которое часто сравнивали с искусством создания икебан, получилась эта палочка. Журавль, который в японских легендах часто помогает нуждающимся, особенно детям, и который ненавидит насилие, влияет на палочку тем, что она очень сильно, можно даже сказать, что вообще отрицала возможность использования тёмной магии, но была крайне искусна в защитных чарах. Что мистер Оливандер решил сопоставить с волосом единорога, который так же отлично создавал защитные чары, и, хоть и был слабой верхней сердцевиной для волшебной палочки, в комбинации с сильной древесины из вишнёвого дерева, которая покрывала его слабость и давала стойкую силу, дуэт выходил прекрасный. Как, можно сказать, и трио, ибо волос из шерсти девятихвостой лисы из Японии давал хорошую силу для использования обманывающих чар, а так же наполнил её более сильной магией.              Нынешняя волшебная палочка была… спокойна, неспешна. Обучалась умело, но требовала хорошей практики, чтобы относиться заклинания до идеала, что было очень в характере японцев, со слов дяди Чарльза, который некоторое время гостил там из интереса познаний магических культур азиатских стран. Так что, шутил он же, волшебная палочка Мэри была истинной японкой, сочетая в себе спокойствие, послушание, жгучую верность и мастерство, которое обязано было быть отточено до идеала. В то время как первая палочка хоть и была похожа на неё характеристиками поведения, но была более непослушной, хоть и более сильной магически.              А теперь, благодаря маме, Мэри заимела целых две, которые ей всегда принадлежали и которые она любила, как родных.              Впрочем… вопрос, посетивший голову, встал слегка иной.              — Но… зачем она мне? Да и… профессор Дамблдор мне запретил пользоваться волшебной палочкой последующие уже полтора месяца, мам, поэтому и забрал нынешнюю… — задумчиво промолвила Мэри, поднимая на Юфимию вопросительный взгляд карих глазок. В которых, от ощущения старой волшебной палочки, так и ощущался трепет ласковый, словно Мэри и правда сейчас повстречала добрую подругу, столь родную для сердца.              — Мэри… с учётом моих слов про обстановку на магическом «фронте», я не могу позволить тебе ходить без волшебной палочки даже в черте школы, где таких, как Эван и ещё более отбитых, м-м… немало, — кивнула словно своим мыслям Юфимия, в следующий момент усаживаясь иначе, чтобы поставить локти на колени. — Поэтому, я приняла столь заманчивое решение вернуть тебе твою старую палочку, чтобы, в случае чего, ты могла себя или кого-то из близких защитить, хорошо?.. понятное дело, показывать её всем не надо, но храни, пока не вернут твою нынешнюю, при себе. Да и… профессор Дамблдор прав в том, что тебе нельзя сдерживать магию в себе слишком долго. Тебе нужно колдовать как можно больше, чтобы превышенная магия чувствовала освобождение и сидела по мере возможности тихо. Чтобы, не дай Мерлин, опять не напустить на тебя дымку… мама говорила, что магия и правда способна на такое, и бывало даже некоторых неподготовленных сводила с ума, но, по крайней мере, у прабабушки подобного не было. Поэтому уже хорошо, что подобное возможно, хоть и жаль, что мы не знаем, как Фемиде удавалось так искусно сдерживать магию… в любом случае, наш единственный пока что вариант — колдовать как можно чаще. Поэтому, роза моя, если будет минутка и возможность, делай это с помощью старой волшебной палочки последующие полтора месяца, хорошо?.. отлично… так что для меня и правда загадка, как Альбус, зная эти тонкости, додумался отобрать у тебя волшебную палочку. Но, поделать, увы, уже ничего нельзя... меня ещё больше возмущает в этой ситуации то, что, со слов Вальбурги, у Эвана волшебную палочку никто, ха, не забрал. Гадость…              — Ты… разговаривала с миссис Блэк? — изумленно уточнила Мэри, подозрительно глядя на маму, словно та сказала что-то настолько нереалистичное, что поверить трудно даже той, кто владеет магией.              — Перекинулись парой слов, когда в конце концов все нас оставили и мы в коридоре остались только вдвоём, — Юфимия вздохнула слабо, едва заметно пожимая плечами словно говорила о чем-то крайне привычном. — Просто обсудили произошедшее только друг с другом, без поганой Эвелин и пришли к выводу, что никто из вас, кроме зачинщика, ни в чем не виноват. Я и сама… удивилась, когда Вальбурга столь спокойно, даже с какой-то жаждой, заговорила со мной. Вот и разговорились немного… она сама по себе приятная, если так посмотреть, Мэри. Просто… специфичная, как и все Блэки. Но, тем не менее, поспокойнее, чем её родственники, более холодна и рассудительна. С последней нашей встречи… будто морально сильнее стала, я бы сказала. Наверное… поэтому я часто думаю, что она и правда любит Сириуса, несмотря на его суждения, просто по-своему, так, как умеет, хоть и некоторые из её действий я не одобряю. Впрочем, Мэри, какое право я на это имею, если никогда не была в её шкуре?.. матери любят так, как умеют. У меня… подобное было, пусть и мама была гораздо мягче. Так что… я тогда отбросила предрассудки и просто с ней поговорила, раз ей это было так нужно. А там и обсудили, что она не против, если Сириус и Регулус приедут к нам на летние каникулы, просто заранее предупредила, что не сразу, так как в июне им нужно будет обязательно присутствовать на ежегодном Чёрном балу, так как они стали для него достаточно взрослые. Вот и все… хотя, знай мы тогда, что наши дети начали встречаться, я думаю, разговор был бы… более длинный.              — А… как думаешь, как его родители отреагируют на это? — пытаясь отойти от сказанного мамой, решила поинтересоваться столь щепетильным вопросом Мэри, помня мимолетом брошенные слова Сириуса о том, что родители до сих пор молчат на эту тему. Ибо Регулус про это как-то… не заговаривал ни разу.              — М-м… честно сказать — я не знаю, — мама вновь пожала плечами, немного задумчиво склоняя голову, с уложенными в объёмные кудри волосами по плечи, набок. — Наверное… удивятся сначала, что не Сириус. Я к тому… что подобного они ожидают от него, но не от Регулуса, который с ними со слов Дореи всегда покладистый и вечно делает так, как требуют, не имея такого характера, как у Сириуса… но, раз уж вышло так… сомневаюсь, что они что-то сделают, это точно исключено. Может, поворчат, но со временем устаканится и это. Вальбурга… точно более спокойно примет это, как минимум потому, что, я считаю сама, она уже ожидала подобного и дело было вопросом дня, когда кто-то из её сыновей объявит, что встречается с тобой. Что до Ориона… у него жгучий характер, как у Сириуса, хотя этот мальчик вырос более спокойным и сострадающим из-за влияния дядей, чем отец. Орион… он может и принять, так как его не особо волнуют личные отношения сыновей, ибо он сам по себе хоть семью и защищает, но от неё довольно отстраненный. А может и нет, потому что попутно с этим он защищает в целом всю репутацию их семьи, а факт того, что младший сын завёл отношения с той, чья семья открыто противостоит Воландеморту, м-м… реакция его может быть специфична, честно говоря, но Вальбурга умная женщина, и, с учётом, что у них с Орионом довольно крепкие как минимум дружеские отношения, способ утихомирить его она найдёт быстро. В любом случае… я больше считаю, Мэри, что они не будут придавать этому сильное значение, считая, что, мол, сын подобное «перерастёт». Со мной в этом мнении согласна и Дори, а учитывая, что характер племянников она знает лучше меня, то эта версия истиной и окажется… кстати. Она мне писала недавно — этим летом снова приедут с Чарльзом, а ещё они жуть как сильно по тебе соскучились. Джеймса-то лелеяли на рождественских, а вот тебя ой как хотят увидеть. Дори писала, хах, что Чарльз уже накупил тебе подарков во Франции целый чемодан, и скоро начнёт собирать второй, так что она порекомендовала тебе заранее освободить место для новых платьев, книг и драгоценностей.              — Я тоже по ним скучала… надеюсь, мы съездим куда-нибудь на каникулах с ними, я этого жуть как хочу, — Мэри улыбнулась до жути довольно, от радости собираясь ещё пообсуждать тему приезда тёти и дяди, но, в моменте вспомнив кое-что, спросила так сконфуженно, глядя куда-то в бок… покраснела. — Кстати… сильно он расстроился, когда узнал, что, ну… я встречаюсь с Регулусом? А не с Сириусом, как мы… он хотел?               — О-о, да я бы, к слову, не сказала, — задумчиво, но между тем с лёгкой улыбкой протянула Юфимия. — Мы с ним виделись на днях — скривил, конечно, губы, но потом проворчал довольный о том, что он все равно уверен в том, что вы будете вместе. У него там, хах, какие-то доказательства есть, — тихо рассмеялась Юфимия, а Мэри вроде и закатила глаза, а вроде и оробела сильнее проклято, ругая саму себя, ибо выглядело подобное в ее случае крайне странно. — Правда какие — не знаю. Но не думай об этом. Знаешь ведь дядю Чарльза…               Просидела с Мэри в Визжащей Хижине Юфимия ещё около часа — расставаться жуть как сильно не хотелось, жаждалось так побыть ещё немного друг с другом, как мама и дочь… вот и обсуждали в течении часа дела насущные, болтая о всяком, что успело случиться за эти дни, да думая об одной вещи, которая Мэри до сих пор не давала покоя…              А конкретно — поведение Лили.              Юфимия, выслушав рассказ дочери о странных действиях подруги, и сама напряглась, озадаченно хмуря брови и едва ли понимая такую резкую смену круга общения Лили… подумала немного, а потом предложила Мэри попробовать за той понаблюдать. Присмотреться, приглядеться… узнать, что та делает, что ест или пьёт, с кем общается, что трогает, ибо Юфимию крайне сильно напрягал факт именно резкости данных событий. Она не отрицала, что по мере взросления круг близких человека может меняться, ибо меняется его мнение, но… обычно это не делается так резко, да и Мэри и остальные друзья ничего не делали, чтобы Лили на них внезапно обозлилась и обиделась. Юфимия не утверждала, но вполне рассматривала возможность, понимая, в какое время они живут, что Эванс… делает это просто не по своей воле, вот и всё. Но утверждать не могла — несмотря на то, что резкость напрягала, что в голове у Лили она не знала, а люди иногда способны из-за своего характера на крайне удивительные вещи, вызывающие вопросы у всех, кроме них самих. Предложила даже между тем попробовать с Лили сблизиться вновь, учитывая, что та, вроде как, тоже горит этим желанием… не говорила простить, но показать, что к разговору Мэри, а так же Марлин и Алиса, готовы, чтобы Лили просто учла, что бояться нечего.              — И, да… Мэри, — Юфимия, надев бежевое зимнее пальто, обернулась назад, чтобы посмотреть на дочь, которая осталась сидеть в кресле… Мэри предлагала её проводить, но мама отказалась, так как спешила по делам. — Помирись, пожалуйста, с братом… он правда по тебе очень скучает и сожалеет о том, что натворил              С этими словами, мило так помахав дочери и улыбнувшись ей ласково, Юфимия тихонько вышла из Визжащей Хижины, оставляя Мэри одну… точнее, наедине со своими мыслями, касательно её же слов. Помириться с Джеймсом… она правда хотела. Уже давно и очень горячо, понимая, что жуть как скучает по моментам, когда они просто… вместе, как брат и сестра, и всё у них хорошо. Но никак не получалось уловить момент, вечно что-то да мешало, а иногда и собственная нерешимость от страха, что брат с ней разговаривать не захочет и в итоге в таких отношениях они будут постоянно. Помириться хотелось, а страшно.              Впрочем…              Долго бояться ей не дали — спустя пару минут размышлений после ухода мамы, дверь, которая вела в туннель, распахнулась резко, ударившись с грохотом о стенку… а через секунду в гостиную влетел Джеймс как ошпаренный, весь краснощёкий и запыхавшийся, будто бежал не на жизнь, а на смерть.              Просто дверью хлопнул так, что Мэри от неожиданности да страху подскочила на месте, невольно закрывая уши руками…              — Джеймс… — протянула тихо следом, наблюдая, как брат замер на месте да начал оглядываться по сторонам, словно пытаясь кого-то найти. Пока сама Мэри, медленно опуская руки на колени от осознания, что это всего лишь дверь хлопнула из-за Джеймса, разозлилась так слабо, хмуря брови… — Ты придурок, что-ли? Нельзя нормально зайти?              — Ну извини, извини, мелочь, я просто спешил… — протянул спешно Джеймс, вместе со всем этим попутно пытаясь отдышаться, пока с его щёк спадал румянец. — А где мама?..              — Ушла твоя мама... просила передать, что ты приёмный, — хмыкнула Мэри в отместку брату за свой испуг, а потом улыбнулась довольно, когда Джеймс кинул раздражённо в неё шапку, которую она ловко поймала. — Да… понимаю, тяжело признать, но, увы…              — Уф, Мэри, сходи к чёрту, — отмахнулся Джеймс от Мэри, которая усмехнулась довольно, откидывая его шапку на стол, да ответила ему спокойно, что мама ушла ещё пару минут назад. Отчего Джеймс простонал удручённо, медленно качая головой… — Блин… я поговорить с ней хотел… вот тебе трудно было сказать, что мама приедет? Какого чёрта я это вообще от Сириуса узнаю?              — Ой, только меня не вини в своём черепашьем беге… — цокнула Мэри на эти предъявления, да глаза закатила, пока Джеймс в это время стянул с себя куртку, откидывая её на спинку дивана и на него же и сел обречённо. — Она просила никому не говорить, вот я и не сказала.              — А, поэтому ты сказала Сириусу? — с явным изумлённым раздражением в голосе проворчал Джеймс, на что Мэри только оробела и пожала плечами, говоря, что, дескать, Сириус спрашивал, и она ответила, вот и он мог спросить, и получить ответ. — Мэри, ты иногда такая гадина… ладно, тьфу. Все равно хреново, мне с ней очень надо было поговорить… очень прям.              — Ну-у… в следующий раз предупреждай о таком. Так бы я хоть маму задержала, — Мэри вздохнула тихонько, откидываясь на спинку стула, и как-то скучающе начала рассматривать свои ногти, покрытые бордовым лаком, изредка поглядывая на Джеймса в течении полуминуты тишины. Подумала чуть, как-то нерешительно предлагая. — М-м… а о чём ты хотел поговорить? Может, я бы могла помочь?..              — Да навряд ли… — как-то слишком спешно отмахнулся Джеймс и, поправив ворот бордовой водолазки, достал из кармана куртки пачку сигарет, хотя зажигалкой воспользовался той, которая лежала на столе. Заметил краем глаза, как Мэри от такого заявления напыжилась вся, крайне обидчиво беря со стола свою пачку сигарет, отчего Джеймс невольно улыбнулся. — Да блин… ладно. О Лили я хотел с ней поговорить. Знаю, знаю я, что тема очевидная, но, всё-таки…              — Ну-у… тут не столько очевидность, сколько факт того, что Лили обошлась с тобой гадко и послала на причинное место, — Мэри тихонько хмыкнула, впрочем, после признания брата сидя уже более довольно. Помолчала пару секунд, в течении которых начала раскуривать вишнёвую сигарету… — Но продолжай… что ты там хотел?              — Да знаю я, что она сделала… — пробубнил безысходно брат себе под нос, делая медленный затяг. — Просто… слушай, мелочь, хочешь верь, хочешь нет, но я вот не верю, что Лили, будучи в себе, могла начать встречаться со Снейпом. Типа… она никогда не испытывала к нему ничего, кроме дружеских чувств, ты и сама это понимаешь, а тут — оп, и на тебе. И со стороны Нюниуса я никогда к ней романтических чувства, блять, не видел. Он на неё только как на подружку смотрел, а тут, блять… короче, я хотел с мамой это обсудить. Да и, мол, женщина женщину понимает лучше, может, смогла бы мне объяснить, чем руководствовалась Лили и всё такое. Мама у нас ведь ого-го, самая лучшая!.. да и нет настолько мудрых женщин у меня в близких, как она. Ну, то есть, все ещё молодые и всё такое, а мама и мудрая и близкая.              — Я, вообще-то, тоже тебе близкая, сестра твоя, между прочим… — проворчала Мэри с лёгкой улыбкой, но затем, делая сигаретный затяг, взгляд неловко потупила, как-то не решаясь смотреть на брата.              — Да… я хотел, но, мы ведь… в ссоре, хах, — Джеймс крайне сконфуженно улыбнулся, неловко начиная чесать затылок да смотреть куда-угодно, но не на сестру. И ты на меня обижаешься… вот я и не решился…              — А… ну, да… точно, — Мэри, услышав это и вспомнив, что, по сути, это правда, рассмеялась неловко и коротко, медленно кивая…               Помолчали.               — Джеймс, давай поговорим.               — Мэри, давай поговорим.               — Ты первый.               — Ты первая.               — Не повторяй за мной!               — Это ты не повторяй за мной!               — Ой, иди к черту, малиновый джем! — проворчала Мэри, отворачиваясь в другую сторону.               — Ой, сама иди, мелочь пузатая! — фыркнул Джеймс, а после возмущённо напыжился, ибо Мэри показала ему язык и снова отвернулась               Вновь помолчали.               — Ну-у… всё-таки, давай поговорим, — спустя минуту безмолвия, разрушила его первой Мэри с лёгким вздохом, понимая, что сейчас… гордость свою можно поубавить.              — Да, давай… — Джеймс улыбнулся слабо, понимая между тем, что и правда сейчас вновь переборщил. — Тогда… начнём вместе?              — Да, давай… насчёт три?              — Раз…              — Два…              — Три…              — Извини меня… что во время Святочного бала послала тебя на причинное место и так грубо отреагировала. Я не хотела… и правда виновата и извиняюсь за это. Мне… стыдно даже, с учётом, что я уже тогда тебя простила за тот случай и просто, чтобы проучить, воротила нос. Мне правда… жаль.              — Извини меня, что я тогда следил за тобой через сквозное зеркало, это было просто ахринеть как гадко и я очень хорошо понял, что так делать нельзя. И за то, что так много хрени во время бала сказал извини, мне… стоило держать себя в руках. Я очень… хорошо понял, что так делать не надо и мне правда стыдно.              Помолчали…              Переварили признания друг друга в голове около полу минутки, улыбнулись невольно… посмотрели друг на друга, просто уже без прежней или обиды во взгляде, наоборот — показывали им, что простили. Было уже всё понятно, всё хорошо, обсуждать и мусолить это больше не хотелось. Желание было одно — принести извинения и наконец-то помириться, что они только что и сделали, желая этого оба.              — Тогда… мир, мелочь пузатая? — Джеймс улыбнулся шире, а следом протянул вперёд руку с оттопыренным мизинцем, чтобы их новую «дружбу» закрепить так же, как делали это в детстве. И Мэри, тихо усмехнувшись, мизинцем его собственный сжала в ответ.              — Мир, Джей-джем… — кивнула Мэри легонько, но затем хмыкнула и сжала мизинцем чужой со всей дури, что Джеймс глаза распахнул шире, изумленно на неё глядя. — Ещё раз назовёшь мелочью пузатой, и я тебе этот палец сломаю.              — Понял… принял, — Джеймс закатил глаза, явно испытывая неудовольствие оттого, что нельзя так кличить сестру, но затем, впрочем, улыбнулся, убирая руку обратно. — Я рад… что мы помирились. Правда. Давай… так больше никогда не ссориться? Это… не круто, когда Поттеры в ссоре.              — Не будем, Джей-джем, я в этом уверенна. Сама не знаю, почему… но ты точно прав, что Поттеры в ссоре это не круто, — Мэри усмехнулась вновь, только уже до жути довольно, после чего, откинувшись на спинку кресла вновь и сделав медленный затяг, подумала быстро… решила спросить. — Раз… мы помирились, слушай, меня интересует кое-что… ты правда нашёл книгу сказок, которую написал наш прадедушка, у себя за комодом?              Джеймс, услышав это, нахмурился недоуменно, подозрительно на сестру глядя, что та сконфузилась неловко, в следующий момент туша сигарету о пепельницу на столе.              — Эм… какую книгу, Мэри?.. — уточнил брат следом, отчего Мэри растерялась ещё сильнее, да сама брови нахмурила, обнимая себя за колени, поджатые к груди.              — Как «какую»? — проворчала следом, считая, что Джеймс, впрочем, просто её разыгрывает… хотя по его крайне натуральному изумлению на лице ложью это не было. — Джеймс… ну, книга сказок, которую написал наш прадедушка, Георг!.. мы её потеряли и никак не могли найти. Забыли… и на Рождество ты прислал мне её в качестве подарка…        — Кхм, Мэри… — Джеймс сконфуженно почесал затылок. — Я ничего не дарил тебе на Рождество. Ты мне прислала подарок конечно, но… я не ожидал, что ты мне что-то подаришь, потому не успел ничего приготовить для тебя…              — Какой подарок, Джеймс? — удивилась ещё сильнее Мэри, медленно качая головой в отрицании. — Я тебе ниче…              Замолкла на полуслове под настороженный взгляд брата, который всё ещё не понимал ничего, а вот она сама, от внезапного осознания, которое озарило голову как по-щелчку пальцев, не выдержала и улыбнулась мягко, как-то радостно на Джеймса глядя.              — Это мама Джеймс… — Мэри тихо и коротко рассмеялась от столь простой истины положения дела, но, заметив на себе всё еще недоуменный взгляд Джеймса, который потушил сигарету, закатила глаза, начиная объяснять… — Очевидно, что мама поняла, что мы поссорились, раз я осталась на Рождество в школе, а ты — уехал домой. Видимо… она таким способом хотела нас помирить быстрее, вот и всё. Мне… от твоего имени она прислал книжку сказок потерянную и нашу с тобой колдографию, а тебе…              — Укулеле, — мечтательно так, на выдохе произнёс Джеймс, но уловив на себе взгляд сестры с немым вопросом о том, серьёзно ли он сейчас, проворчал… — Ой, вот не смотри на меня так, а!.. укулеле «ты» мне подарила. Я ещё тогда так удивился этому, мол, я никому кроме как Бродяге не рассказывал о том, что собираю маленькую коллекцию укулеле, а тут вот… ну, маме ещё рассказал, но тогда я подумал, что ты просто спросила у Сириуса, что мне подарить, или он сам подсказал, и так и выбрала.              — Да уж… без мамы мы бы и правда пропали, — Мэри вновь рассмеялась от удовольствия того, как… она просто любит маму. Такую родную и безусловно любимую… — Она у нас самая лучшая, Джей-джем… надо будет написать, поблагодарить.              — А я всегда говорила, что она у нас — самая лучшая!.. — воодушевлённо вздохнул Джеймс, жуть как довольно улыбаясь и глядя куда-то вперёд. Помолчал чуть, а потом внезапно спросил… — А-а… точно!.. раз у нас настало время вопросов, вот тебе встречный — ты ведь стала анимагом, да? Это мне Сириус сказал, я знаю, так что не утруждай себя, я другое хотел спросить — какой самый счастливый момент-то был?               Мэри, уже забыв, в какой именно момент испытала абсолютное счастье в тот миг, и решив, что, определённо, из-за Регулуса, пожав плечами, спокойно сказала…              — С Регулусом встречаться стала.              — А-а… понятно. Я-то думал, что от какой-нибудь радости, что смогла Эвана, наконец-то, на место поставить… — Джеймс вздохнул облегчённо, словно и не осознал до конца слова сестры, которая только хмыкнула в ответ… а затем улыбнулась удовлетворённо, наблюдая, как лицо брата в один миг вытягивается в удивлении, как он смотрит на неё широко распахнутыми карими глазами, а затем начинает говорить очень… громко. Очень. — Стой-стой-стой!.. какого черта? Чего? ПОВТОРИ…              — Ха, дошло наконец-то? — Мэри усмехнулась как лиса, в следующий миг опуская пятки на пол, чтобы закинуть нога на ногу, пока глаза Джеймса от шока лезли чуть ли не на лоб. — Ну-у… я и Регулус теперь… вместе, что-ли. Ну, да… Джеймс, ты невыносимый. Уже вся школа в курсе, кроме тебя, как обычно…              — Да ты шутишь что-ли?.. — Джеймс, поубавив громкость своих восклицаний, посмотрел на сестру ещё более изумленно, будто пытаясь найти подвох. Но потом покашлял неловко, словно следующее ему было довольно странно произносить… — Вы типа… нравились друг другу всё это время?              — Ну… хах, да, — немного сконфуженно, сама не зная почему, кивнула Мэри. Пожала плечами, сцепив ладони в замок на животе, скрытым под свитером. — Так что, да… когда люди нравятся друг другу, они начинают встречаться. Это тебе на будущее… нет, блять, Джей-джем ты серьёзно не понял за эти дни, что мы начали встречаться? Даже тётя и дядя в курсе в курсе, ты правда серьёзно?..              — Я серьёзно? Это ты серьёзно!? — с крайним возмущением в голосе проворчал Джеймс, начиная крайне нервно чесать затылок. — Нет… чёрт, я правда не ожидал. То есть… я ожидал, ну, что ты с Сириусом будешь, а тут… чёрт… если я ему сейчас расскажу — он ж мне не поверит!.. так ещё и расстроится…        — Ты реально придурок… — закатила глаза Мэри и пожала плечами как-то неловко, вспоминая взгляд Сириуса в тот момент. — Он узнал самым первым.               — Да ты серьёзно, что ли… — чуть ли не провыл обречённо Джеймс, в конце концов как-то изумленно откидываясь на спинку дивана, словно данное открытие лишило его кучи сил… — Блять… я и Сириус можем стать близкими родственниками… ахиреть.              — То есть… тебя серьёзно больше волнует факт, что ты и Сири станете родственниками, а не то, что у твоей сестры на личном всё хорошо? — оскорбленно хмыкнула Мэри, глядя на брата как на предателя. — Иди-ка ты отсюда, пока я тебя не сожрала.              — Нет… нет, Мэри, я правда счастлив!.. — впрочем, едва ли зацикливаясь на этих словах, протараторил Джеймс, а Мэри вновь, уже черт только знает какой раз за это время, закатила глаза… — Но… ты и Регулус!.. удивительно… аж принять странно. Я реально думал, что тебе он нравится только как друг… но… м-м, а назовёте возможного киндера Джеймс-Сириус?              — Ага… обязательно, — тихонько фыркнула Мэри, испытывая даже неловкость от вопроса, который касался столь далёкого времени, ибо сама, даже будучи с Регулусом в отношениях, и никогда не думала о таком, будто и не хотела воображать будущее с ним. Впрочем, списав это на девичью неловкость, Мэри, внезапно улыбнувшись от мысли, которая посетила её голову, повела плечом… — М-м… а знаешь, что люди делают, чтобы у них появились дети?              Джеймс, услышав столь каверзный вопрос, сначала нахмурился, дескать, что тут непонятного, но затем, стоило ему осознать мигом, как сейчас над ним начнёт издеваться коварно улыбающаяся Мэри, посмотрел на неё с ужасом в глазах, в мольбе качая отрицательно головой. Отчего Мэри уже не могла остановиться, не желая упустить шанс над братом поиздеваться…        — Они.. — начала Мэри, а Джеймс, как маленький ребёнок, приложил ладони к ушам.               — Ла-ла-ла! — запел следом, и Мэри, уже не удержавшись, начала смеяться как проклятая. — Фу, блять… замолкни!..              Та в ответ руки подняла, дескать, она сдаётся и ему мнению не противится, но, стоило ей только дождаться того, как Джеймс убрал ладони от ушей…               — Они т…               — ЛА-ЛА-ЛА! — ещё более настойчиво запел Джеймс мигом, после чего вскочил на ноги как ошпаренный, быстро уходя в сторону кухни с криками о том, что он запрещает ей обращаться с Сириусом и Марлин…              А Мэри, жуть как коварно улыбаясь, кинулась за ним следом, чтобы договорить, пока у них есть ещё минуток десять до того, как придёт Сириус.                                          После этих двух разговоров, случившихся в тот день, Мэри стала ощущать себя… гораздо, гораздо спокойнее, впервые за долгое время чувствуя умиротворение как в мыслях, так и в душе. Радость оттого, что она и Джеймс помирились, вновь стали «пузатый галлеон и малиновый джем», просто зашкаливала, а дополнилась и тем, что в тот же день, Марлин, узнав о том, что те двое помирились, на месте решила тоже не сидеть. Вздохнула, поворчав, конечно, что до сих пор не считает их троих в чем-то повинными, но, между тем, встала да пошла к Джеймсу в гостиную, чтобы помириться с ним тоже, что случилось быстро и без чего-то важного. Так что… на время в их компании и правда наступило умиротворение, которое, между тем, приносило удовольствие не только Мэри, подметила жуть как довольно она, но и Сириусу — тот, наконец-то, оживился сильнее, откровенно радуясь, что у друзей больше нет кислых мин, что он вновь начал общаться с лучшим другом, а у Мэри… всё хорошо, что он может быть рядом с ней хоть так. Вот и завершили почти всей компанией тот столь приятный день очередной посиделкой в Визжащей Хижине, где каждый пропустил по пол стакана огневиски, чтобы, если так можно выразиться, дружбу закрепить.              Впрочем, кое-что Мэри всё равно последующие дни напрягало, с учётом их столь личного разговора с мамой, а конкретно тот факт, что ни единого занятия с профессором Дамблдором до сих пор и не случилось. Как минимум, Мэри считала, что, раз он отобрал у неё волшебную палочку, то и звать должен чаще, чтобы она могла колдовать хоть где-то и как-то. Но, увы… видимо, рассуждения Мэри и директора на этот счёт, как и мнения, разнились, что и напрягло её, после слов матери, больше всего. Видела она директора в последнее время и правда редко, да и то только в одном месте — в Большом зале во время приёмов пищи, где она иногда поглядывала на него, словно могла выяснить, о чем директор думает. По сути, он и озадаченным-то не выглядел или серьёзным, вполне себе весело во время завтраков да обедов молвясь с Минервой Макгонагалл или с директорами двух школ-гостей, едва ли на Мэри вообще обращая внимания. Отчего та как-то неуютно ощущала себя, пытаясь понять, как можно столь странно относиться к такому делу, от которого может зависеть не жизнь всего мира, конечно, но её собственная — точно. А тут… такое напрягающее безразличие, отчего доводы мамы, чтт директор мог затеять какую-то свою игру, казались… не столь невозможными, как когда она услышала о них в первый раз.              И мысли об этом и правда не давали покоя, что Мэри ночами, перед сном, лежала и думала, пытаясь и оправдать директора, и понять, что может намекать на то, что он устроил ей «проверку» для своих целей. Целей, где он мог бы понять… как этим пользоваться, для чего оно может понадобиться и прочее. Под «этим» Мэри всегда имела ввиду свою магию.              Впрочем, пока старалась не нагнетать, понимая, что директор может быть просто занят, как минимум, что вполне могло оказаться правдой, или продолжать поиски по её случаю, чтобы устроить не бесцельное занятие, а информативное. Потому, наверное, и не зовёт, чтобы не явиться с пустыми руками, да и… в конце концов, дела подобного рода не решаются быстро. Пока найдёшь зацепку, пока проведешь от неё нить, пока найдёшь информацию… если отбросить предрассудки, то звучит как правда, которой Мэри, пока что, верила.              Ясно, в общем, было одно — Мэри это всё пугало, а иногда и страшно становилось, что ходила сама не своя в редкие моменты, иногда погружаясь в мысли даже во время разговора с кем-то. Обычно, в такие моменты её тормошили, чтобы пришла в себя и продолжила с ними молву, отчего Мэри вечно ощущала себя неловко, будто она и правда странная, раз вот так может уйти в мысли.              Единственный, кто в такие моменты Мэри не трогал — Сириус.              Он просто… молча ждал, пока она подумает, что-то решит, представит, не тревожа её задумчивость ни единым звуком. А мог бы, с учетом, что они то гуляют вдвоём, то просто сидят точно так же, из-за чего других занятий у него нет, и Мэри можно было бы вернуть в реальность тем же щелчком пальцев перед лицом, как это обычно делал Регулус. Но, нет — Сириус терпеливо ждал, словно и правда выучил эту привычку, и не то, что даже выучил, а принял её как то, что является частью Мэри, а раз ему с ней приятно, то даже такие странные моменты его не напрягают. Наоборот, Сириус в этом даже плюсы нашёл — как минимум, пока Мэри думает, на неё можно бессовестно поглазеть, полюбоваться, что в обычные моменты делать можно только осторожно, чтобы она не заметила этого. Разок от скуки, но не смея Мэри тревожить, даже косичку умудрился ей заплести, в этот момент и сам думая о всяком, чтобы ей не мешать. В общем… Сириус и правда принял это, никак Мэри не пытаясь исправить или поворчать, как делают то остальные, а сама Мэри, когда выходила из подобного рода морока мыслей, хоть и ощущала себя дурочкой за то, что сидела и молчала, не обращая на него внимания, но… просто была благодарна. Что он… её принял. И её уважает. Поэтому потом очень сердечно извинялась за такой казус ещё минут пять, пока Сириус просто не протягивал ей какой-нибудь шоколадный батончик со словами, чтобы лучше поела сладкого, а он с удовольствием расскажет ей что-нибудь в качестве её же компенсации за столь милые думы. Вот и всё.              Сириус её понимал и принимал такой, какая есть.              — Иногда мне кажется, что атмосфера Турнира решила пройти… как-то мимо меня, — тихонько, но с улыбкой хмыкнула Мэри, продолжая неспешно шагать вдоль леса и дальше.              Был поздний вечер второго апреля, и Мэри, сидя вечером в жалкой попытке отвлечься от нагнетающих мыслей касательно ситуации с поступками директора, не придумала ничего лучше, кроме как выйти пофланировать по улице. Оделась, сигареты в карман лёгкого пальто кинула, старую волшебную палочку — в карман чёрных штанов свободного кроя… посидела, поняла, что одной гулять поздно вечером, ещё и нарушая комендантский час, страшно. Хотела позвать Сириуса — вспомнила, что тот сегодня занят тем, что вместе с Джеймсом доделывает последние штрихи для их карты, которую они начали кличить «картой Мародеров». Понимала вроде, что если она предложить ему погулять, Блэк не откажется и бросит даже подобного рода дела, но надоедать ему не хотелось, так что, нехотя от попытки его позвать отказалась, хоть и с ним не было бы страшно вообще. Как минимум, те прошлые несколько раз, когда они гуляли только вдвоём чуть ли не ночью, зная, что такой, как он рядом, страшно ей не было. Посидела, подумала… девочек позвать тоже не могла, ибо Марлин и Алиса готовились к контрольной, которой Мэри из-за наказания не грозила, а Лили просто с ней до сих пор не общалась. Вновь посидела… вспомнила, что у неё есть парень, словно до сих пор не могла ужиться с этим фактом, так что, кое-как проскользнув в подземелья, Мэри с помощью хорька передала Регулусу записку, ибо сама попасть в общежитие Слизерина не могла, так что уже через пятнадцать минут оказались на улице, медленно, как она и планировала, фланируя по лесу.              Погода в начале апреля стояла на удивление крайне сухая — снег растаял целиком ещё в середине марта, дождь беспокоил Шотландию редко в эти дни, отчего земля под ногами была сухой, чтобы не замарать обувь во время прогулки на границе леса, а деревья, не имея на себе капель после дождя, лишь тихо, приятно для слуху шелестели во время очередного порыва ветра, который, впрочем, был ещё холодный… но Мэри не переживала, заранее одевшись потеплее, чтобы не уйти оттого, что замёрзла раньше, чем получит облегчение от насыщения свежим воздухом и проветривания мыслей.              Так что и сейчас, желая отвлечься, заговорила о первом, что пришло в голову.              — Ладно, мол, я на пошла на первые испытание, так как мне нужно было утешить малютку Джей-джема… — слабо усмехнулась Мэри, глядя без особого интереса вперёд, словно там может быть что-то более интересное, нежели обычные деревья в лёгком тумане. — А теперь я не смогла и на второе попасть… это, ха, даже как-то несправедливо, с учётом, что Эвану туда не запрещали ходить. Да, чёрт… его вообще особо не наказали даже, хотя вся та заварушка началась из-за него. Так, предупреждение сделали, отстранили от занятий на три недели, и всё… гадость. Но обидно даже, я и правда хочу хоть разок посмотреть на то, что происходит на этом самом Турнире. Да и, в конце концов, даже с учётом, что я всё ещё не общаюсь с Рабастаном, у меня там другой друг участвует, которого хотелось бы тоже поддержать.               — Ты про Александра? — коротко поинтересовался Регулус, продолжая держать её ладонь в своей холодной, а Мэри кивнула, едва ли глядя на него от мыслей, которые теперь накинулись не из-за ситуации с директором.              Просто задумалась, каким способом можно было бы попасть хотя бы на третье испытание, ибо, несмотря на то, что к тому времени её наказание потеряет свою легитимность, Мэри уже была готова ко всему. Даже к тому, что она вновь что-то натворит, или, точнее, натворит кто-то иной, а она, кого-нибудь да защищая, вновь окажется виновата сильнее всех и будет несправедливо наказана больше, чем зачинщик.              — Не переживай особого из-за Турнира. Не думаю, что это того стоит, — Регулус слабо пожал плечами, явно не понимая, зачем расстраиваться из-за столь незначительной вещи, которая для него, например, особой ценности не несёт. Чтобы вот так жалеть, что туда нельзя попасть. — Всё равно испытания скучные и бесцельные, ничего такого, из-за чего можно было бы расстраиваться. Да и остальные из твоих… наших туда тоже не ходят — проблемы и дела всех затянули, что и не так важно стало, так что особо не переживай. На второй этап Турнира и вовсе никто не ходил. Я и сам лишь из разговоров других узнал, что там было, и, как уже сказал, ничего особо такого, что вызывало бы восхищение и заставляло бы жалеть. Даже Сириусу это не особо интересно сейчас, хотя поначалу он хотел в нём даже участвовать. А сейчас и вовсе говорит, что лучше бы Турнира не было и провелись обычные матчи по квиддичу, которые восхищения вызывают больше. М-м… представляешь, он хочет к вам в сборную.              — Он… что? — Мэри, только от этих слов глянув на Регулуса, который ей слабо кивнул в ответ, нахмурилась изумленно, а затем, осознав сказанное, как-то расстроенно фыркнула оттого, что Сириус ей об этом не сказал, хотя она думала, что такие важные вещи он в первую очередь говорит ей. Они же… лучшие друзья. — Нет, не представляю… он мне не говорил об этом.              — Он просто сам ещё не решил до конца, стоит ли. А тебя нагружать не хочет, — Регулус вздохнул, слабо улыбаясь, да повел плечом, пока Мэри, подумав, что подобное вполне в характере Сириуса, и он действительно мог этого ей пока не сказать, чтобы не переживала лишний раз, ощутила себя более… облегчённо. — Впрочем, раз он уже выразил желание, то скорее всего его исполнит. Так что, вероятнее всего, в следующем учебном году он подаст заявку. Жди, что у вас появится новый охотник… хотя он хотел бы на загонщика, так как это позволяло бы калечить Эвана и прочих слизеринцев без возможности наказания, но эта позиция у вас уже занята. Лучше думай об этом и поговори с Сириусом сама, чтобы поддержать, хорошо? Лучше это, чем переживать о том, что не можешь попасть на этот бестолковый Турнир. Да и следующее испытание, финальное, в конце июня, когда твоё наказание уже давным давно потеряет силу. Вот и посмотришь спокойно, после сдачи экзаменов. Что думаешь?              — М-м… что ты, по сути, прав, — чуть подумав, медленно кивнула головой Мэри, но следом тихо фыркнула. — Но я не удивлюсь, если вновь случится что-то такое, из-за чего я попасть не смогу. Я уже… хах, как-то привыкла, что вечно что-то гадкое, что рушит мои планы, да происходит.              — Mon ange… я понимаю. Но, все равно, расслабься — Регулус внезапно остановился, вынуждая сделать это и Мэри, после чего повернулся к ней лицом, в следующий момент аккуратно кладя ладонь ей на щёку, румяную от колкого ветра. — В конце концов, если что-то пойдёт не так, то просто в анимагической форме проберемся и посмотрим, ничего страшного. Если тебе это так интересно. Так что, не думаю, что это будет тяжело. Да и честно тебе скажу, я даже не представляю, что еще может случиться, чтобы ты не смогла попасть даже на финальное испытание.              «Ну, хах… могу, например, сойти с ума, — Мэри мысленно как-то истерически усмехнулась, пусть и внешне старалась виду не подать, лишь поджала уголки губ. — Если до этого времени я и мама не разберёмся, что делать с магией… я буду пережить о том, что она вновь нашлет на меня морок, постоянно. Уже поняла я, что… возможно просто всё».              — Мэри… опять ушла в мысли? — вывел её из очередной задумчивости Регулус своим голосом, а Мэри, чуть сморщив нос, слабо кивнула. Пока тот помолчал пару секунд, слегка щуря глаза… — Что-то случилось? Если да, то ты всегда можешь рассказать. Не думаю, что существует что-то нерешаемое.              — Да… помню, — Мэри улыбнулась натянуто, хоть и старалась как можно более естественно, а затем, чтобы не продолжать эту тему и не попасть в ловушку своей «лжи», решила её свести… — М-м… просто задумалась о том, мало ли, если опять Эвану что-то сделаю? Добью, например, хах.              — Хм-м… за этой не переживай, — Регулус коротко усмехнулся, но странно как-то, отчего Мэри на долю секунду почувствовала себя… неуютно, что-ли, пусть и потом эти ощущения прогнала. — Он тебя почти полтора месяца не трогает, да и сомневаюсь, что будет. Вероятно хорошо уловил урок, или же просто потерял интерес к этим бесполезным стычкам. Наверняка теперь, зная, что директор в курсе о их ночных похождения, больше переживает о том, как занятия, м-м… тёмной магией продолжать так, чтобы не попасться. Наверняка это теперь его беспокоит больше, чем просто лезть к тебе или остальным, с учетом, что родители его в курсе, что его так легко поймали. Несладко ему теперь. Особенно после стычки миссис Розье с моей мамой, которая ясно дала понять, что на время Розье в… м-м… в немилости. Так что не думай об этом, Мэри. Впрочем… даже если и добьёшь Эвана, то как-нибудь тебя отмажем. Всё равно лучше прикончить его, чем потом он убьёт в сто раз больше.              Несмотря на то, что последние два предложения Регулус сказал шутливо, расслабленной манере, очевидно, в попытке поднять Мэри настроение с помощью «потехи», эффект это произвело ровно противоположный от ожидаемого — та взгляд потупила, глядя задумчиво… напряжённо в землю.              — Ты… правда считаешь, что у них есть шанс стать… ну, Пожирателями смерти в будущем? — прошептала чуть ли не едва слышно Мэри, словно опасаясь, что их кто-то может подслушивать. Учитывая… последние события и рассказ мамы о том, что творится в «большом» мире, вероятность подобного была высока даже в защищённом Хогвартсе, особенно с учётом, что сейчас они не в нём самом, а лишь поблизости, на границе между территорией школы и Запретного леса.              А ещё, помимо прочего, в груди возникло странное, гадкое ощущение, словно внутренняя лиса насторожилась вся, оскалив пасть и готовясь к чему-то, что ей подсказывало «животное» чутье, крайне развитое для подобного рода опасностей. Такие ощущения… всё ещё были в новинку, пусть и тот же Сириус рассказывал, что это нормально и переживать не стоит. Наоборот… ценить, ибо вещь крайне удобная, пусть и поначалу даже пугающая. Иметь такую чуйку, которая предупреждает об опасности… удобно. Можно успеть вовремя подготовиться к «самообороне» или уйти подальше.              Впрочем, сейчас Мэри не стала делать ни того, ни другого ибо ощущение как резко накатило, так же и резко и спало, оставляя после себя лишь гадкий осадок в области груди.              — Не сомневаюсь, — честно ответил Регулус сходу, следом кривя верхнюю губу и фыркая странно, словно не то, что был уверен в сказанном, а знал всё заранее. — Какими бы, м-м… недалёкими они не были, я не могут отрицать факт того, что тёмные волшебники, благодаря их «занятиям» из них крайне… искусные. Из-за чего я, знаешь… сомневаюсь, что они практиковали её самостоятельно. Изучая одни лишь книжки… такого не добьёшься. Не очень сильные, конечно, но для их возраста — вполне. По крайне мере, иногда даже мне было тяжело отбиваться во время той «дуэли» от Эвана, ибо заклинания некоторые мне были просто неизвестны. Так что…              — Намекаешь… что им кто-то мог помогать извне? — с лёгким прищуром уточнила Мэри, а Регулус нехотя кивнул, начиная слабо поглаживать её щёку большим пальцем. — Тогда… гадость. Полная. Ибо это уже… означает, что кто-то мог попасть в школу. Раз смог… их обучать.              — Я пока не отрицаю, но и утверждать это не могу. Всего лишь догадка, ибо возможно всё, — крайне спокойно пожал плечами Регулус, отстранённо разглядывая лицо Мэри. — Я пока не смог выяснить, кто им, м-м… в этом помогает, если такой существует. Если да, то, вероятно, появился этот человек или люди после того, как я прекратил туда ходить в своё время. И, вероятно, учитель этот «кто-то» крайне искусный и эрудированный, раз он смог научить подобному искусству ведения боя с использованием тёмной магией даже таких недалёких, как Эван.              — У тебя есть догадки, кто это может быть?.. — уточнила задумчиво Мэри, понимая, что… очередная загадка, которая в ближайшее время не будет давать ей покоя ни днём, ни ночью.               — Нет, — Регулус скривил губы, уже не скрывая того, что ему эта тема надоела. — Вероятно, кто-то из старшекурсников, чьи родители приближены к нему. Но таких довольно мало, круг подозреваемых слишком мал. В любом случае, я постараюсь выяснить это в ближайшее время. А пока… давай хоть на день забудем об этом?              Мэри ничего на такое предложение не ответила — лишь кивнула коротко, но, как и ожидалось, из мыслей выпнуть эту тему уже попросту не смогла. Даже тогда, когда фланирование по лесу продолжили, без особого интереса рассуждая о том, как можно будет провести летние каникулы и чем на них заняться, с учётом, что приезжают дядя и тётя… может, не подними они тему по Пожирателей смерти, Мэри бы отвечала более радостно, ибо уже жуть как хотела покончить с этим учебным годом и отправиться на каникулы, но, увы… разговор вела еле-еле, пытаясь вместе с этим сама понять в голове, кто мог бы помогать в изучении тёмной магии Эвану и его друзьям.              Но мыслей не было.              Абсолютно.              Ни единого предположения.              А такие моменты… раздражали. До жути, ибо Мэри в последнее время просто ненавидела не понимать того, что происходит вокруг, иметь ограниченную информацию, которая даёт меньше возможностей для какого-нибудь манёвра. Так раздражало, что Мэри даже испугалась, как бы от столь ярких негативных эмоций магия бы вновь не накинула на неё дымку, особенно сейчас, когда она только с одним лишь Регулусом, который помочь ей не сможет. Вот и попыталась всё-таки о теме этой не думать, вспоминая, что её главная цель этой прогулки — проветрить мысли и переживать как можно меньше, чтобы потом даже заснулось лучше и крепче, без всяких скверных сновидений.              Впрочем, скрыть свои эмоции от привычно цепкого взора Регулуса, не получилось. Слишком хорошо заметил лёгкую нервозность в её движениях, крайнюю задумчивость, неумелые и явные попытки скрыть подобное состояние за маской какой-нибудь улыбки и разговоров ни о чем… так что, смекнул Регулус моментально, в следующий момент предлагая привал на минут пять, чтобы просто посидеть и подышать спокойно свежим, холодно-весенним воздухом, а потом пойти обратно. Всё равно забрели уже слишком далеко, а им ещё надо успешно дойти до школы, пока не наступила ночь. Впрочем, Мэри, пусть и хотела побродить ещё, ибо движение так или иначе, пусть и лёгкое, ее успокаивало, помогало отвлечься сильнее, в конце концов на привал согласилась. Да и хотелось потом и правда успешно попасть в свою комнату, чтобы без всяких происшествий, ибо последние дня так два было до жути сильное желание спать, что вырубалась Мэри мгновенно, как только ложилась на кровать да принимала позу поудобнее, тихонько наедине с мыслями засыпая… был, конечно, вариант, в случае всего просто переночевать с Регулусом в Визжащей Хижине, но, честно говоря, настроения не было, хотелось заснуть одной, а подобной просьбой Регулуса обидеть бы не хотелось, поэтому и не предлагала этого вариант как запасной, соглашаясь с тем, что потом пойдут обратно в школу, чтобы успеть вернуться до полуночи.              Привал сделали у обваленного уже как года два дерева, чтобы посидеть на нем спокойно, со вполне красивым видом на лес, который хоть и пугал, но был очень даже… умиротворённым в ночное время, когда все его «жители» спят, а особо опасные так близко к границе леса этого не подходят, проводя время дальше, ближе к его глубине.              Первое время сидели молча, как-то каждый думая о своём — Мэри у Регулуса под боком, пока он обнимал её одной рукой, иногда задумчиво постукивая пальцами по её плечу… сначала было уютно даже, что и мысли были вполне приятные, и переживания на время снизились, как-то пропав из головы, благодаря чему пусть и на короткий промежуток, но в мыслях стало спокойно, можно даже сказать чисто. Но, как Мэри и предполагала, те же мысли о том, кто мог бы обучать компанию Эвана тёмной магией, покоя не давали. Вот и начала думать в какой-то момент про это, пытаться рассуждать из имеющихся составляющих, чтобы понять, кто мог бы быть их «наставником» по тёмной магии. Очевидно, что кто-то из не особо важных Пожирателей, ибо явно их «предводитель» сильных колдунов для обучения обычной шайки школьников посылать не будет. Просто проблема была в том, что Мэри не знала, кто это может быть, в целом едва ли имея даже какие-то предположения, попросту не зная все «родственные» связи в таких «кругах».              А от этого, желая добиться если не правды, чтобы себя успокоить на время, то хотя бы вариантов, над которыми можно рассуждать, начала допытывать Регулуса, позабыв о его предложении забыть о таком хотя бы на один вечер. Мэри просто… не могла, испытывая от «такого» нервозность на фоне всех событий, что слова рекой лились последующие минут пять, все рассуждая да рассуждая вслух про это дело так упорно, что Регулусу и двух слов не позволяла невольно вставить, так как попросту не умолкала от стресса.              Первое время Блэк, понимая, почему Мэри ведёт себя так и не может успокоиться, старался слушать серьёзно, чтобы позволить ей хотя бы выговориться, чтобы не переживала, что ему всё равно. Правда слушал серьёзно, сам в мыслях накидывая возможные варианты того, кто может быть наставником, ибо информации имел… в несколько раз больше, чем Мэри могла себе представить. Просто пока умалчивал, не видя смысла ей это рассказывать, понимая, что тогда совсем успокоиться не сможет, учитывая, что даже сейчас все щебечет да щебечет нервно. Понимал, что опять приходится лгать… но, тем не менее молчал, её не прерывая. Но ровно до тех пор, пока Мэри от стрессу от одной темы не перетекла словно по буйному течению в другую, где начала ещё более нервно рассуждать, а не заставят ли в эту «компанию» вступить его и Сириуса если не их родители, то остальная семья. Например, Беллатриса, которая может на них надавить…              И тут Регулус понял, что пока заканчивать… ибо началось уже что-то странное, совсем такое, о чём Мэри пока думать не надо, так как он держит все под контролем, пусть и она не знает. В любом случае, успокоить решил не словами — уловил момент, когда Мэри замолкнет на пару секунд, чтобы сглотнуть, после чего крайне настойчиво, хоть и постарался ласково, взял её за подбородок, развернул лицом к себе… Мэри хотела было что-то сказать ещё, но уже не успела, так как Регулус стремительно накрыл её губы своими, чтобы не успела издать даже и писка. Сначала хотела поворчать на него, что просто взял и оборвал её так нагло, очень обидно, но затем, вспомнив все удовольствия, которые получает от поцелуев, Мэри благополучно обиду загасила, позволяя себе немножко расслабиться и просто сидеть целоваться, как того хотелось. Да и подмёрзнуть успела, а поцелуи всегда согревали похлеще любых чар, особенно если были спешные, потому и горячие.              Прервался Регулус лишь на пару секунд, чтобы сипло сказать, пока Мэри пыталась отдышаться, чтобы эту тему этим вечером больше не поднимала, иначе он обернётся рысью и очень больно покусает ей ноги. Мол, переживать не о чем, да и навряд ли они поймут, кто этот проклятый наставник, по крайней мере сейчас. Может, не желай Мэри ещё нацеловаться от юных эмоций, которые бурлили в жилах, она бы и возмутилась мысленно такому отношению к тому, что её тревожит, но желание наверстать всякие поцелуи и чувства были сильнее… так что, в ответ она лишь облизнула губы, чувствуя на них горячее дыхание Регулуса, да промурчала, мол, если он её вновь поцелует, то эту тему она не поднимет хоть целую неделю.              Новую порцию поцелуев Мэри, может, и получила, как хотела, но, увы, продлилась эта радость недолго.              Вероятно, где-то спустя минуту после начала новых поцелуев, Мэри ощутила, как внутри стало… гадко. Сначала испугалась того, что ей стало внезапно стало противно целоваться с Регулусом, что растерялась даже, пытаясь понять, что происходит… а потом вспомнила, что то же самое ощущала ещё минут пятнадцать назад, во время их фланирований по лесу.              Гадко стало от страха и внезапной настороженности, которые в этот раз нахлынули сильнее, чем прежде.              — С-Стой… подожди, — Мэри резко, не давая Регулусу даже опомниться, отстранилась от него да отвела настороженно взгляд в сторону в попытке понять, что происходит, отчего не заметила, как Регулус как-то слишком недовольно, раздражённо на неё посмотрел. — Чувствуешь?        Регулус ещё несколько секунд глядя на Мэри, прислушался к внутренним ощущениям… сталь серьёзнее, начиная внимательно оглядываться по сторонам. Причём таким холодным, стальным взглядом, будто на них сейчас кто-то должен напасть.               — Что происходит?.. — неуютно уточнила Мэри спустя несколько секунд тишины шёпотом, как-то сухо сглатывая.               — Очевидно, что ничего хорошего, — Регулус скривил верхнюю губу, всё ещё глядя по сторонам в попытке понять, откуда исходит поток опасности.               — Чёрт… — Мэри, недовольно сморщив нос, глянула в сторону, а потом, распахнув глаза шире, слабо ударила Блэка по плечу, заставив смотреть туда. — Смотри!..              Замерла то ли напугано, то ли настороженно, в этот момент вглядываясь вместе с Регулусом вдаль, между деревьев… вероятно, не будь анимагами, ибо благодаря это зрение стало «сильнее», то едва ли в таком мраке и на таком расстоянии что-то да разглядеть смогли бы. Но они были, поэтому тот факт, что вдалеке маячат два силуэта, которые словно стоят на месте, но становятся больше, что значило, что идут в их сторону… факт этот пугал.               — Мэри… достань мантию-невидимку, — ещё тише промолвил Регулус, почти что себе под нос, медленно поднимаясь на ноги               — Она у Джеймса... — досадно сморщила нос Мэри, понимая, что ситуация гадость, но затем, впрочем, поняла, что у них есть и другой… более приятный вариант.              Потому, уже через секунду, в один миг, даже не предупредив Регулуса, обернулась лисой чёрной, легонько встряхиваясь, чтобы «ощутить» животное тело… фыркнула, привлекая к себе внимание Блэка, который, заметив ее нахмурился ещё более недовольно, но смекнул, что она предлагает, довольно быстро. Потому и сам в следующий момент обернулся рысью, а там уже, даже не сговариваясь, скрылись за этим самым поваленным деревом, где их, с учётом тёмного окраса шерсти, в ночи никто и не заметит.              Выглядывали оттуда осторожно около двух минут, цепко наблюдая за тем, куда пойдут те двое людей… сидели тихо, не издавая ни звука, чтобы не привлечь к себе даже малейшего внимания. Хотя очень хотелось фыркнуть, но Мэри держалась, особенно в момент, когда пара людей, которых можно было бы принять за таких же гуляющих школьников, вместо того, чтобы пойти прямо или в сторону школы, внезапно свернули в чащу леса, в его глубь… и Мэри, переглянувшись с Регулусом, без промедления кивнула мордочкой в сторону тех людей, как бы намекая, что нужно за ними проследить…              Регулус перечить не стал.              Догнали, бесшумно передвигаясь за ними следом на расстоянии не меньше десяти метров, довольно быстро — юркнули под кусты, в то время как та пара людей оказалась небольшой поляне, куда, из-за отсутствия крон деревьев крайне хорошо, проступал лунный свет позволяя увидеть чётко если не их лица, то хотя бы силуэты. Впрочем, Мэри все равно хотела подобраться ближе, чтобы разглядеть получше, но Регулус, не имея возможности остановить словами, в конце концов лишь схватил пастью за шкирку, не давая двинуться вперед… Мэри же, хоть и зыркнула на него крайне раздражённо, лезть не стала, да и в этот момент удача во всех смыслах повернулась к ним лицом — те двое внезапно развернулись и лица свои невольно показали.              Лица, от вида которых Мэри распахнула глаза шире, как-то недоуменно навостряя уши, так как увидеть здесь Аву и Рабастана было… крайне неожиданно. Что её и смущало слишком сильно, до жути и до крайне быстро бьющегося сердца внутри. Сразу полезли вопросы… даже если эти двое пошли гулять сюда, то… на кой черт полезли так глубоко в лес? Мэри, хоть и не знала Рабастана очень близко, хорошо запомнила в нём одно — он очень осторожен. И… вероятность, что ещё и с такой, как Ава, он полезет вглубь Запретного леса, была крайне мала.              Но сейчас именно эта вероятность и проигралась.              Что и напрягало.              — Как мне уже запоганило это место… — раздражённо, с какой-то крайне надменной, но в то же время элегантно-выточенной повадкой проворчала Ава, закатывая глаза. — Всегда это место ненавидела… сплошная грязь и слабость.        «Это точно она?.. Гринграсс… — настороженно подумала Мэри, чувствуя, что зрачки, словно при охоте, стали уже. – Никогда себе подобных вольностей и столько грязных слов не позволяла...»               — Потерпи… нам нужно выполнить его задание, — Рабастан как-то неестественно дёрнул головой, попутно с этим задумчиво вертя в руках какой-то предмет, который с этого расстояния детально рассмотреть было сложно.              — Не могу больше… терпеть этих гадких грязнокровок рядом… — в крайне степени брезгливости протянула Ава, начиная как-то особо элегантно водить по-очереди ладонями по плечами, словно стряхивая с них грязь. — Грязные… глупые, гадкие… если бы не поручения Лорда — давно бы прикончила каждого. Избавила бы мир от этого невежества… ни единой манеры, ни единой ноты величия. Глотки бы кинжалом вскрыла.              Мэри, услышав, как… с каким удовольствием Гринграсс произнесла последние слова, начиная довольно улыбнуться, сглотнула нервно, невольно опустив мордочку ниже, будто на всякий прикрываясь от опасности, даже с учётом, что рядом Регулус.              — Придётся потерпеть, — вздохнул Рабастан без особого интереса, в следующий момент кидая тот самый предмет, с виду похожий на какой-то куб, в сумку на плече, откуда следом достал волшебную палочку… Ава на такое заявление, крайне аккуратно оттряхивая ручки, лишь хмыкнула. Держала спину ровно, как прирождённая аристократка, не буржуйка, хотя обычно, Ава, со слов Рабастана некогда, имела привычку слегка горбиться из-за того, что в детстве упала с лестницы. — Сначала задание Лорда, потом — делай с ними всеми что хочешь, это будет только в пользу. Потом меньше будут метаться под ногами как крысы… — Лестрейндж усмехнулся, медленно качая головой. — Если смелости пойти против повелителя хватит. Хоть кишки им достань, без разницы. Главное сейчас… терпи, ясно?               Мэри, несмотря на то, что была в обличии лисы, чуть не стошнило….              — Я бы с удовольствием с ними поиграла… — Ава, переключившись на разглядывание своих ногтей, словно проверяла на наличие от грязи, распылалась в блаженной улыбке… — Вот был бы скандал, если бы какую-нибудь грязнокровку убили в этой школе… но нельзя, а Лорд знает, что лучше. Но в школьные годы мы всё равно с тобой играли отлично… помню, как завели одну грязнокровку в этот лес, что его до пор не нашли. Жалко… что не нашли, наверняка кентавры оставили ему очень красивые шрамы… — Ава вздохнула в лёгком воодушевлении, пока Рабастан с помощью волшебной палочки чернил вокруг них какой-то круг, который засветился едва уловимым серебряным сияние… но затем, словно что-то гадкое вспомнив, скривила вновь верхнюю губу, раздражённо опуская руки. — Поттеры… гадость. Ещё эти дружки Сириуса… не понимаю, какой Морганы дядя Орион это так слабо пресекает. Мама разок чуть не удушила поганую Андромеду, когда узнала, что та завела себе в школе подружку-грязнокровку, а он… вероятно, родись у моей матери сын, он подходил бы на главу Блэков лучше, чем дядя Орион. И тётя Вальбурга стала слишком… — Ава скривилась сильнее, пока Мэри, пытаясь понять, какого чёрта она несёт, вновь навострила ушли, чтобы слышать лучше… — Мягкотелой. Я давно предлагала Лорду… напоить их чем-нибудь, чтобы вспомнили, как нужно вести себя с детьми, которым не хватает пары заклинаний болючих. М-м… он пообещал это рассмотреть, или просто отправить тебя и меня пожить у них, чтобы контролировать воспитание наследников лучше.              — Но лишь в случае того, если мы сейчас успешно выполним задание, — Рабастан фыркнул, а Мэри, заметив, как у него внезапно начали расти волосы быстро, испуганно обняла себя пушистым хвостом… — А как ты помнишь, дорогая, — сказал вроде и уважительно, а вроде и язвительно. — Пока мы не раздобудем нужную информацию про твоих кузенов и Мэри, а так же их поганых друзей... ничего хорошего ждать не стоит.              — Как я устала сюда ходить… — закатила глаза Ава, а затем дернула неестественно головой и раздражённо сжала кулаки. — И пить это поганое зелье… ненавижу тело этой пустышки Гринграсс. Бесформенная и уродливая, тощая, как палка, ещё и каменная…              Мэри в какой-то момент показалось, что она сходит с ума, наблюдая за столь странной, пугающей картинкой… мало ли, это все лишь плод её воображения? Хотя, судя по внимательному взгляду Регулуса вперёд, который был на грани начать скалиться, все было взаправду… как и то, что в следующий момент волосы Авы потемнели, изменили форму и структуру кардинально. В точности как и лицо, которое, исказившись на пару мгновений, через несколько секунд стало попросту иным.              Абсолютно.              Настолько, что смотрела от изумления гадкого Мэри уже просто стеклянными глазами.              Лимит удивления был исчерпан, ибо увидеть сейчас вместо Авы и Рабастана — Беллатрису и Рудольфуса, ощущалось как попасть в бредовую горячку от температуры под сорок. Что даже мысли пропали… остался лишь шок.              — Надеюсь, нам ещё не долго бегать сюда, — Беллатриса устало, но между тем по-своему красиво, словно хищница, расправила плечи, аккуратно поправляя кудрявые волосы…              — Теперь — да, ибо всё пошло опять не так, как надо, и если мы не узнаем то, что нужно, повелитель лично скормит нас змеям, — Рудольфус, размяв массивную челюсть, тихо фыркнул… на брата был похож сильно, пусть и его черты лица все равно были более грубые, массивные… абсолютно к себе не располагающие. — Теперь пошли… у нас мало времени. Надо к отцу, а мы уже опаздывает. Возвращение своего облика заняло больше времени, чем обычно…              Беллатриса, скучающе кивнув, более ничего не сказала — лишь позволила мужу навести палочку на середину круга, который, на секунду засветившись ярче, через долю секунду пропал… как и сама Беллатриса с Рудольфусом, оставляя после себя пустую поляну. Без круга сияющего, без единого намёка, что они когда-то тут были.              Оставили Мэри и Регулуса, сами того не подозревая, наедине с новой информацией, которая укладывалась в голове… тяжело. Что стояли до сих на одном месте в анимагической форме, продолжая буравить взглядами то место, где только что стояли Беллатриса и Рудольфус.              Голова загудела так, что в какой-то момент Мэри показалось, что она сейчас лопнет.        Вся ситуация казалась каким-то сюрреализмом.               Первым пришёл в себя Регулус, очевидно, понимая, что надо что-то делать, вот и вернулся в следующий момент в человеческую форму, сразу же поджимая губы… Мэри решила тоже не медлить, потому уже через пару секунд растерянно стояла подле него, чувствуя, что ноги попросту ватные от шока, стресса… ужаса.        — Ты думаешь о том же, о чем и я? — разрушив безмолвие, висевшее между ними около минуты, нервно сглотнула Мэри, поднимая взгляда Регулуса…               — Да, — кивнул тот, впрочем, не выглядя сильно удивлённым. — Нам нужно найти Рабастана.               Медлить с выполнением этой задачи не стали — буквально через десять минут оба оказались в школе, начиная в нервной спешке искать Лестрейнджа, надеясь, что тот в компании Гринграсс … чтобы не терять время, Регулус забежал в общежитие Слизерина и спросил у одного из друзей Рабастана и старшего брата Авы, где тот сейчас находится. Леннон, конечно, удивился, что Блэк спрашивает его о подобном, но… как-то напрягаясь от его вида, ибо Регулус весь был словно на иголках, тяжело дышал и смотрел на него так, что, если тот не скажет правду, то он убьёт его, поведал, что Рабастан вместе с Авой ушли гулять в Хогсмид ещё три часа назад. Мэри, услышав это из уст Регулуса, когда он спешно вернулся в коридор, цокнула и закатила глаза раздражённо, чувствуя, как от всей это спешки начинает раскалываться голова.              Хотелось забыть то, что она увидела, как страшный и бредовой кошмар, хотелось прямо сейчас лечь в постель и уснуть крепким сном под защитой тёплого одеяла, но, увы…              Пока вместе с Регулусом бежали по улице в сторону Хогсмида, Мэри невольно прокручивала все моменты в прошлом, которые ей в свое время казались чересчур подозрительными, но которым она тогда не уделяла должного внимания.              Что конкретно пытались выведать о них Беллатриса и Рудольфус?.. точнее… что поручил им Воландеморт, раз те только выполняют его задание? Какую ценность внезапно, сами того не зная, заимела их компания школьников, которая ума-то ещё стабильного не имела?.. а тут — Воландеморт посылает одних из самых верных, пусть и не самых сильных, подчинённых сюда, пить оборотное зелье и следить за ними?..              Для чего?              Им повезло — встретили Рабастана и Аву на полпути в Хогсмид… которые, заметив их, замерли растерянно, пытаясь понять, что случилось и по какой причине эти двое, в столь нервном состоянии, бегут в их сторону.        — Рабастан! — воскликнула Мэри, приближаясь к ним, но из-за убитой напрочь дыхалки с губ вылетел лишь шёпот, который тот даже не услышал…              Впрочем, ему и не понадобилось — Мэри и Регулус через несколько секунд уже добежали до них, да остановились, пытаясь отдышаться.               — Мэри? — Рабастан нахмурился обеспокоенно, кладя подруге ладонь на плечо, ибо выглядела она… мягко говоря довольно скверно. — Вы чего?..               Мэри, впрочем, не ответила, хотя пыталась, но из-за отдышки изо рта вылетали лишь вдохи да выдохи… Рабастан же, поняв, что от неё ответа в ближайшее время не дождаться, обратился к Регулусу, который выглядел не столь плохо; так, лишь тяжело дышал.               — Что случилось, Блэк? — более серьёзно спросил Рабастан, оставив Мэри на Аву и подойдя к Регулусу ближе.               — Ответь, Баст, просто ответь на один вопрос: ты помнишь, что было в коридоре в конце ноября? — Регулус решил не оттягивать момент и спросить напрямую.               — Ты о чем?.. — Рабастан нахмурил густые темные брови, подозрительно глядя на него… — Какой разговор, Регулус?               — Который видела Мэри, сука, Рабастан… — крайне едко прошипел Регулус, проводя ладонью по лицу и раздражённо, словно на грани сорваться оттого, что все идёт не по его сценарию, глядя на него. — Ты остановил меня в коридоре, в конце ноября. Мы стали с тобой ссориться о том, кто больше обманывает Мэри. Ты сказал, что я шпион своего отца, Мэри это увидела и из-за этого мы с ней, ты и я, поссорились. Как ты, сука, можешь этого не помнить?..               — Блять, да какой разговор, какой коридор, Блэк? — Рабастан сморщил лицо, приоткрыв рот. — Мы с тобой не общались ни разу с того момента, как ты мне сказал после первого испытания Турнира, что Мэри не хочет со мной общаться.               — Твою мать… — протянул Регулус, кладя Мэри, которая уже более менее пришла в себя, ладонь на плечо. — Мэри, это был не Рабастан, понимаешь? Тогда, в конце ноября. Это был Рудольфус.               — П-подожди, — выдохнула Мэри, нервно сглатывая. Выждала ещё пару секунд, позволяя себе немножко перевести дыхание получше. А потом нахмурилась, медленно качая головой….— Что-то не сходится, Регулус… как он мог знать, что я пройду в тот день именно по этому коридору? С чего он взял, что я вернусь за часами в библиотеку? Как он мог узнать, что в этот момент ты пройдёшь мимо…               — Это могло выйти спонтанно. Рудольфус мог этого не планировать вообще, — Регулус, словно в каком-то отвращении поджал уголки губ, игнорируя вопросительные взгляды Авы и Рабастана на себе… — В тот день, за две минуты до того, как мы с ним встретились лицом к лицу, я, возвращаясь из библиотеки, видел, как он шёл в сторону передвигающихся лестниц. И заметил меня. Он мог увидеть, как ты решила вернуться в библиотеку, обогнать тебя через другой коридор и догнать меня. Руд… действовал буквально наверняка.               — О чем вы, ребята? — растерянно спросила Ава, переглянувшись с Рабастаном, который от упоминания своего брата весь вздыбился.               — Ава! Ава… — Мэри, внезапно вспомнив события осени крайне детально в своей голове, растерянно, но слов в какой-то мольбы, перевела на неё взгляд. — Ты… помнишь наш самый первый разговор? Про... про него?               Мэри кивнула головой на Рабастана и Ава, на облегчение Мэри, кивнула, подтвердив, что следить за Лестрейнджом просила она, а не Беллатриса под оборотным.               — Тогда слава Мерлину… — вздохнула Мэри, слабо улыбаясь и позволяя себе ещё несколько секунд, чтобы отойти от стол быстро бега, попутно зачесывая немного прилипшие к лицу прядки кудрявых волос назад.               — Блять, Блэк, если ты мне сейчас не объяснишь, причём здесь Рудольфус… — угрожающе начал Рабастан, заметно выходя из себя, ибо не понимал абсолютно ничего.               — Я поздравляю тебя — твой брат и невестка под оборотным зельем примеряют на себя вашу внешность и что-то пытаются добыть в школе, — странно и крайне быстро придя в себя, безразлично хмыкнул Регулус, отводя задумчивый взгляд в сторону.               — Как ты докажешь это? — более холодно спросил Рабастан с каменным лицом, но таким тоном, будто он допускает мысль, что подобное возможно, но поверить сразу не может.               — Можешь напоить меня зельем правды, использовать легилименцию, — закатил глаза Регулус, кривя верхнюю губу. — Всё это подтвердит тебе, что только что в лесу я и Мэри видели, как Рудольфус и Белла в вашем облике болтают под оборотным зельем. Я повторяю это уже в сотый раз. Мы видели это своими глазами и слышали их разговор, в котором оба упоминали, что находятся здесь по поручению Тёмного Лорда. Это возможно, хотя бы потому, что ваши с Авой волосы достать чрезвычайно легко.               Рабастан, услышав это, выругался себе под нос и пнул землю, под встревоженный взгляд Авы, которая до сих пор не могла в это поверить, неловко поправляя свое пальто…               — Блять, я так и знал, что он что-то делает у меня за спиной, — Лестрейндж скривил лицо, сжимая кулаки, которые засунул в карманы. — Сука…               — Рабастан! — вновь позвала его Мэри, вспомнив ещё кое-что, правда, спрашивать в нынешних обстоятельствах подобное было немножко неловко… — Помнишь… помнишь ты как-то сказал мне, что я тебе, ну, нравлюсь?..               Рабастан от такого заявления замер, даже переставая моргать…               — Мэри, ты не подумай ничего, ты очень красивая, умная и замечательная, но… — покачал головой следом, коротко покашляв в кулак. — Я никогда не говорил подобного… и никогда не видел тебя больше, чем друга.        — Но ведь ты сам сказал это, когда нас наказали в прошлом году, Баст… — Мэри, чувствуя, как от нервов стало холоднее, сглотнула сухо от скверного осознания, что в тот день в лесу она выполняла наказание не с Рабастаном, а с Рудольфусом. Один на один. — Мы пошли с тобой в лес… ты ещё так неожиданно это произнёс...               — Мэри… — Рабастан неожиданно побледнел, произнеся следующие слова, как судебный приговор… — Я не ходил во время наказания ни в какой лес. Да, мы с Регулусом поссорились, это было, но за час до назначенного времени ко мне подошла Ава и сказала, что Минерва передумала нас наказывать. Потому я никуда не пошёл.               — Рабастан… — Ава, сделав шаг назад и медленно качая головой, промолвила это тихо, но в ночной тишине и в свете нынешних событий это звучало слишком громко. — Я не подходила к тебе с такими словами. В тот день я гуляла с Джейн и Эммой до самой ночи… я это помню точно, ибо в тот день Эмма поранила себе руку из-за меня.               Тишина.               — Вот вам и доказательства… — Мэри выдохнула медленно, крайне устало… безысходно прикладывая ладонь ко лбу, будто это могло как-то помочь держать себя в руках.               — Так… расскажи мне все до мельчайших деталей, Блэк, — на выдохе произнёс Рабастан, проводя ладонью по волосам назад.               И Регулус рассказал.               Пусть и нехотя.               Все, что знал, слышал и предполагал. Иногда Мэри что-то дополняла, но в большей степени пыталась успокоиться, чтобы не свалиться прямо на улице, а также попутно поддержать Аву, которая от страха стала с виду меньше мышки…               Далее принялись выяснять, какие моменты были с Рабастаном и Авой, а какие с Рудольфусом и Беллатрисой. Заняло это полчаса точно, ибо голова раскалывалась от количества мыслей у всех четверых. Поверить в случившееся было трудно… всем, абсолютно. А ещё хуже стало с моменте, когда после всего это обсуждения выяснилось, что о половине моментов в памяти Мэри и Регулуса Рабастан и Ава даже не знают.              Так как они в этих воспоминаниях даже не участвовали лично.               — Ава, помнишь, ты просила меня проследить за Бастом, так как волновалась, что за ним кто-то следит? — тихо и безэмоционально спросила Мэри у Авы, делая затяжку. Гринграсс же на вопрос медленно нехотя кивнула, понимая, что та скажет… — Поздравляю, я всё узнала. Только следили вовсе не за Рабастаном. А Рабастаном и тобой за нами.