The Story of Briarwoods

             Прямой солнечный свет — одно из немногих явлений, способных причинить вред вампиру. Делайла Брайарвуд — волшебница прославленной Академии Солтриса, бывший архимаг древностей Ассамблеи Цербера, а ныне зловещая некромантка из Уайлдемаунта — прекрасно это знала. Здесь, под землёй, просто неоткуда взяться тому, что может навредить её мужу Сайласу. Она ведь предусмотрела всё!              Но… проклятая друидка… обратилась к корням Солнцедрева — и зиккурат, сосредоточие плана Брайарвудов, озарила ярчайшая вспышка.              И в этих лучах… Сайлас загорелся, словно пропитанный маслом факел!              Его кожа — гладкая, белая и холодная, как полированная сталь, — плавилась, будто воск, обнажая плоть, чернеющую и обращающуюся в труху. Её всесильный муж никак не мог вырваться из медвежьей хватки громилы из Vox Machina.              Но почему?! Почему… несмотря на все жертвы и пройденный путь… Почему они проиграли каким-то жалким неудачникам?              Делайла вытянула дрожащую, почерневшую от чар руку, открыла рот, чтобы сотворить заклятие и разорвать громилу в клочья, но слова застряли в горле. Негодный гном отразил на неё собственное заклинание — сделал её немой. Делайла схватилась за шею, пытаясь пальцами разомкнуть невидимые путы. Расцарапать кожу. Выпустить крик хотя бы из раны.              Что рвалось из неё в этот миг? Заклинание? Или имя любимого мужа…              Под обратившейся в пепел плотью Сайласа показались кости. Но под напором света испарялись и они.              Сайлас! Сайлас! Сайлас… ради которого она оставила прежнюю жизнь, отдала душу, положение — всё… и всех, кто был дорог… Её Сайлас превратился в чёрный дым. Тот поднялся к своду пещеры и исчез без следа.              Сайлас! Его не стало…              Делайла почувствовала, как шрамы от меток на предплечьях, связавшие их крепче брачных клятв, вспыхнули болью, словно их заново вскрыли ледяным клинком. Всё внутри рвалось на части… совсем как тогда… когда она принесла лекарство и обнаружила, что любимый уже не дышит. Его сердце не билось… а душа уже улетела на Великий суд.              Но Делайла не смирилась с неизбежным. Она воспротивилась судьбе и законам самой жизни.              Бессилие, отчаяние, любовь сплелись в один крик. И это нечто извергшееся из её души прорвало астрал — пространство и время… Делайла осознала, что не сможет отпустить Сайласа. И тогда голос издали пообещал помочь ей. Вернуть его. Сделать неуязвимым… взамен на служение.              Но где же этот голос сейчас? Почему он не исполнил обещание?! Они ведь… они сделали всё! Восстановили зиккурат, принесли жертвы. Убили само место, чтобы открыть владелицу голоса путь в этот мир. Но… Сайлас всё равно умер!              Делайла всё ещё сопротивлялась. Творила чары, изрыгала проклятия. Вот только… она больше не ощущала себя живой и целой. Половина её души обратилась в чёрный пар. В ничто. И это казалось таким же несправедливым, как смерть ребёнка.              Её бросили в чан с кислотой и тело окутало неукротимое жжение. Она растворялась в зелёной жиже, испытывая такую боль, что разум отказывался её воспринимать.              Делайла умирала. Она осознавала это так ясно, как и то, что не готова вот так просто уйти… Она не завершила дело своей жизни… Она потеряла Сайласа!              Ей захотелось крикнуть вновь, но стоило открыть рот — в него хлынула кислота, зашипела на зубной эмали, обожгла язык, наполнила горло и растворила там всё до кости…              Некромант не должен бояться смерти и тьмы, как врач не должен бояться крови, а повар — шкворчащего масла. Но Делайла теряла крохи разума от ужаса. Нет! Нет!              Смерть… это конец? Она отправится за любовью всей своей жизни? Или тоже обратится в ничто… горстку песка на дне бурлящего чана?              Если так… то, наверное, в этот последний миг ей нужно постараться вернуться туда, где она была счастлива.              В самое начало.