Судная ночь 🔪🩸

Она ничего не сказала. Лишь кивнула. Кивнула и сжалась у стены, чувствуя, как дрожат колени. Катя, которая никогда и никого не боялась, сейчас боялась так, что не могла сказать ни слова. Перед ней стоял Антон. И не просто Антон, а чудище в маске зайца, маска была ужасной, страшно, с одного ухо стекало что-то похожее на кровь — Отвечай, — голос Антона звучал зло, с успешкой, с издевкой. — В доме кто-то есть? Она помотала головой. Движение получилось резким, испуганным - она сама не узнала себя. Мужчина усмехнулся. Эта усмешка - короткая, беззлобная, почти грустная -  почему-то испугала её сильнее, чем если бы он закричал. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах была злость . Кроме этого, в ней было было что-то, что Катя не могла прочитать. Он сунул руку в карман куртки. Катя увидела, как его пальцы сжали что-то небольшое, тёмное. Она не поняла, что это, пока он не вытащил предмет наружу. Электрошокер. Обычный, чёрный, с двумя металлическими зубьями на конце. Катя видела такие в интернете. Никогда - вживую. — Нет, — выдохнула она. — Антон, нет... Он шагнул к ней. Быстро. Очень быстро. Она попыталась оттолкнуться от стены, но ноги не слушались. Он оказался рядом раньше, чем она успела сделать вдох. Резкое движение. Холодный металл коснулся её шеи - слева, чуть ниже челюсти. А потом пришёл удар. Катя не успела закричать. Тело свело судорогой - мгновенной, нечеловеческой. Перед глазами вспыхнула белая вспышка, в ушах зазвенело так, будто взорвалась граната. Она почувствовала, как подкашиваются ноги, как мир переворачивается, как пол летит навстречу лицу. А потом - ничего. Темнота. Тишина. Пустота. Антон стоял над её бесчувственным телом и смотрел вниз. Электрошокер всё ещё дымился в его руке. Он убрал его в карман, поправил куртку и тяжело выдохнул. — Прости, Кать, но.. — сказал он тихо, глядя на её раскинутые руки и закрытые глаза.  — пришло время расплаты Через время, Смирнова открыла глаза, но оказалась совсем не дома.. Сознание возвращалось не сразу. Сначала- звуки. Где-то капала вода. Металлически, мерно, как маятник. Потом - запахи. Сырость, плесень, старый бетон и что-то железное, ржавое. И только потом - боль. Шея горела. Там, куда Антон приложил электрошокер, пульсировала тупая, ноющая боль, отдавая в затылок и в плечи. Катя попыталась поднять руку -  не смогла. Запястья были плотно стянуты веревками. Веревка  - грубая, пеньковая -  врезалась в кожу при малейшем движении. Она дёрнулась сильнее. Стул под ней жалобно скрипнул, но не сдвинулся. — Твою мать... - прохрипела Катя. Голос сел, звучал чужим, будто не её. Она осмотрелась вокруг  Подвал. Самый настоящий подвал - низкий потолок с выступающими трубами, голые бетонные стены в разводах сырости, одинокий светильник под потолком, который отбрасывал жёлтые, чахлые пятна света. Пол земляной, утрамбованный, но не бетонный. В углу -  старый диван, заваленный тряпьём. Рядом - деревянный ящик, на нём свечной огарок в лужице застывшего воска. Катя дёрнулась снова. Верёвки держали крепко - руки примотаны к подлокотникам, ноги к ножкам стула. Отдельная верёвка проходила поперёк груди, прижимая её к спинке. Она могла только поворачивать голову. И смотреть. Место было чужим. Она никогда здесь не была. Ничего не узнавала. Ни запахов, ни этой мерзкой капели, ни тени на стене. Самого же "Зайчика" в подвале не было. Катя перевела дух. Глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя думать. Он не убил. Мог убить там, в квартире. Не убил. Притащил сюда. Зачем? Для чего? — Эй! - крикнула она в темноту. Голос сорвался, вылетел хриплым карканьем.  — Эй, есть тут кто?! Тишина. Только капель продолжала свой бесконечный отсчёт. Катя опустила голову. Слёз не было - выплакала всё там, под кроватью. Сейчас внутри была только злость. На него. На себя. На то, что она, сидит сейчас в каком-то подвале, привязанная как курица на убой. — Антон! - крикнула она уже громче, надрывая горло.  — Антон, мразь! Выходи! Ты чего боишься? Вышел уже, выходи до конца! Тишина. И вдруг -  скрип. Где-то наверху, за потолком. Скрипнула дверь. Потом -  шаги. Тяжёлые, неторопливые, по деревянной лестнице. Каждая ступенька отдавалась в бетонном полу подвальной дрожью. Катя замерла. Она смотрела в сторону лестницы - туда, где из темноты должен был появиться силуэт. Показалась сначала нога в кеде. Потом вторая. Потом - маска. Белая, с длинными ушами, с прорезями для глаз. Та самая, его маска зайца. Антон спустился в подвал, держа в руке что-то блестящее. Катя прищурилась - нож. Обычный кухонный нож, не огромный, но точили его явно не для хлеба. Он остановился в трёх шагах от неё, склонил голову набок, разглядывая, как зверёк разглядывает добычу. — Очнулась, - сказал он. Не вопрос. Констатация. — Отвяжи меня, - процедила Катя сквозь зубы. — Отвяжи, и я не буду тебя убивать. Антон усмехнулся под маской. Этот звук -  короткий, сухой смешок -  прозвучал в подвале особенно жутко. — Смешная ты, даже я бы сказал ебанутая, - ответил он, подходя ближе.  — Даже привязанная - командуешь. Он обошёл стул сзади. Катя услышала, как скрипнули его кеды за её спиной, и замерла. Холодок пробежал по позвоночнику. Она не видела, что он делает. А он делал что-то - шуршал, перекладывал вещи. — Где мы? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В безопасном месте, - ответил Антон.  — Для меня. Для тебя -  не очень. Он снова появился перед ней, присел на корточки, положил нож на колено. Сквозь прорези маски на Катю смотрели его глаза - серые, усталые, но живые. Он смотрел на неё так, будто видел в первый раз. — Хочешь, скажу, почему ты здесь? - спросил он тихо. Катя молчала. Смотрела на нож. На маску. На его руки -  длинные пальцы, спокойные, ни капли дрожи. — Я…догадываюсь -  сказал девушка.  — ну и? - задал вопрос "зайчик" —из за..травли? П..потому что я тебя т..травила? - хоть она и старалась не заикаться, голос предательски дрожал, руки тоже тряслись, а глаза были на мокром месте, хоть уже как казалось выплакали свое. —ох! Ахаха, А ты умная, сука  Катя не поняла. Но сердце ухнуло куда-то вниз. Он поднялся, взял нож, подошёл к ней вплотную. — Ничего не бойся, -  сказал он.  — Я не буду делать тебе больно, пока что  И полоснул ножом по верёвкам.