Burden of Blame [Бремя вины]

Прошла неделя, и Ацуму провёл её, уставившись в стены дома Киты. С каждым днём они казались ему всё ближе, словно комнаты сжимались вокруг. Он понимал, что это игра его воображения, но чувство ловушки не покидало его. Осаму шёл на поправку. Он уже ходил, только руку подвязали ремнём, чтобы не раздражать рану в плече. Заживало хорошо, но Оомими был прав — на плече остался некрасивый шрам. Неделя тянулась бесконечно и одновременно пролетела мгновенно. Ацуму хотел, чтобы всё это закончилось, но где-то глубоко внутри надеялся, что этого не случится, потому что знал, что ждёт их после её окончания. Они часами обсуждали план. Кита вносил изменения, Ацуму оспаривал каждый шаг. Когда той ночью Кита сказал, что Ацуму не понравится мысль, он был прав. План ему не просто не понравился. Он его возненавидел. Но Кита настаивал, и хотя Ацуму не хотел, он знал, что придётся подчиниться. В конце концов, выбора нет. Кита — главный. Хоть он и прислушивался к аргументам Ацуму и говорил с ним на равных, а не как с подчинённым, было очевидно, что неповиновение приведёт к последствиям. Ките не часто приходилось доказывать свою власть, поскольку Инаризаки всегда относились к нему с почтением. Его приказы исполнялись безоговорочно. Раньше Ацуму никогда не сомневался в нём и не чувствовал необходимости сомневаться. Даже сейчас, когда хотелось бороться до последнего вздоха, он понимал: у Киты есть причины, и объективно они не плохие. Но в этой ситуации объективность была невозможна. — А если с ним что-то случится? — Снова спросил Ацуму, как и каждый раз, когда разговор возвращался к этой теме. — На прошлой неделе… если бы меня не было рядом… — Это несопоставимо, — перебил Кита. — Вы оба не окажетесь в опасности. — Тогда какая разница, вместе мы или нет? — Он понимал, что звучит по-детски, почти капризно, но иначе не мог. — Если нам в любом случае ничего не грозит, то не важно, если мы… — Вместе вы слишком заметны, — снова перебил Кита. — Когда вы вдвоем, на вас направлено слишком много внимания. Этого нужно избегать. — Но если он… — Ацуму. — Голос Киты прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Мы уже это обсудили. Сейчас это самый безопасный вариант для вас обоих. И это всё, что я могу сделать, пока мы не выясним, кто стоит за покушением, и не убьем их. Вы будете в безопасности. Оба. — Здесь безопасно, — тихо произнёс Ацуму, уже чувствуя, как уступает в этом споре. — Мы могли бы просто остаться здесь. — Если они так решительно хотят добраться до вас, — ответил Кита, — это место их не остановит. Они открыли огонь прямо на улице. Очевидно, им неведомо чувство самосохранения. — Кита-сан… Ладонь Киты легла ему на плечо. В другой момент этот жест мог бы утешить, но сейчас ощущался тяжёлым грузом, будто прижимал Ацуму к полу. — Ты будешь в безопасности, Ацуму. Вы оба. Можешь довериться моему слову. Всю жизнь слово Киты было для него самым надёжным ориентиром. Но теперь даже этого оказалось недостаточно. *** Поезд переполнили люди. Пришлось немного постоять и подождать, пока освободятся места. Потом они устроились в конце вагона. Осаму сел у окна, Ацуму плюхнулся рядом с ним и тупо уставился на спортивную сумку между своих ног. Оджиро был где-то недалеко, слился с толпой. Суна стоял рядом с их сиденьями, держась за болтающийся над головой ремень. Его острый взгляд наблюдал за всем сразу, но каждый раз возвращался к Осаму, стоило тому пошевелиться. Ацуму пытался не думать ни о том, где они находятся, ни о том, куда идут. Он пытался вообще ни о чём не думать. — Эй. Он посмотрел на Осаму, который всё так же пялился в окно. — Хватит дуться, выглядишь как двенадцатилетка. Ацуму ударил бы его, будь Осаму целым. — Завались, я не дуюсь. — Ага, конечно, — ответил Осаму, повернув голову. Взгляд тяжёлый, вокруг глаз тёмные круги, такие же, как у Ацуму. — Всё будет хорошо. Пройдет всего мгновение, и мы будем дома. — Ты этого не знаешь, — криво улыбнулся Ацуму. — Кита-сан понятия не имеет, кто за нами охотится и зачем. Может, он никогда не узнает. И что тогда? Мы будем прятаться вечно? Или вернёмся домой и дождёмся, пока кто-то нас убьёт? — Я тот, кого подстрелили, — сказал Осаму, — и если я говорю, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо. Не драматизируй так. — Я тебя ненавижу. — Конечно, ненавидишь. Ацуму откинулся назад и скрестил руки на груди. Суна наблюдал за ними молча, не вмешиваясь. Ацуму задумался, что тот думает обо всём этом плане. Он не спрашивал, Суна не предлагал своё мнение. Вот, к примеру, Осаму, наверное, знал. За прошедшую неделю они провели много времени вместе в задней комнате дома Киты, и каждый разговор резко обрывался, как только Ацуму входил. Он всё ещё удивлялся, что между ними что-то есть. Должен был догадаться раньше, но ему было интересно, сколько ещё секретов скрывает Осаму. Это казалось несправедливым. Ацуму всегда говорил брату всё, и теперь он не мог понять, почему Осаму не доверился ему в этом. Хороший, однако, вопрос: была ли причина, из-за которой Осаму недостаточно ему доверял? Глубоко внутри Ацуму, наверное, злился, но сейчас на раздумья не было времени. Они уже почти три часа ехали в поезде, и он чувствовал, что его станция не за горами. На злость против Осаму будет время позже — дома, если, конечно, они вообще туда вернутся. — Ты снова это делаешь, — сказал Осаму, ткнув пальцем в руку Ацуму. — Хватит. — Да не могу, блять! — Ацуму отмахнулся от его руки. — Я не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным. Ты что, не злишься? А я злюсь! — Кита-сан знает, что делает, — мягко произнёс Суна, почти теряясь в шуме вагона. — У него не было выбора. — Конечно, у него был выбор! — Ацуму сдерживал порыв встать. Если бы поднялся, начал бы кричать. Он был на грани. — Он мог оставить нас рядом и защитить… а вместо этого выбрал нахуй раскидать нас по всей стране! — Цуму, на нас смотрят люди, — пробормотал Осаму. — Да мне похуй! — Вырвался у Ацуму глухой, напряженный рык. Он согнулся, уткнув голову в колени, а руки зарыв в волосы. Он понимал: это почти детский каприз и он давно должен был из него вырасти, но не мог. Злость, тревога и страх тесно переплетались внутри. Если бы он это озвучил, то Осаму, наверное, понял бы. Но Ацуму молчал. Не мог признаться в страхе ни брату, ни себе самому. — Кита-сан хочет, чтобы я поехал в Осаку, когда вернусь, — сказал Суна ближе, но Ацуму всё ещё не поднимал головы. — Там у него свои связи в разных префектурах. Я буду расспрашивать, пытаться узнать хоть что-то о покушении. Аран займётся тем же в Киото. Остальные сосредоточатся на Кобе. Мы делаем всё, что в наших силах. — А что, если вы ничего не найдёте? — Спросил Ацуму. — Тогда перестану расспрашивать, — сказал Суна, — и начну убивать, пока кто-нибудь не выяснит это за меня. Ацуму посмотрел на него. Лицо Суны было привычным, но взгляд стал острым, как клинок. — Кита-сан не позволит тебе так делать. — Я вроде не просил его разрешения. Суна всегда нравился Ацуму, в дружеском смысле. Внезапно он понравился ему немного больше. — Ты просто переживаешь, что меня не будет рядом, когда ты выставишь себя дураком на людях, — отозвался Осаму. — Придётся быть самостоятельным. — Ты никогда ни разу не был на моей стороне, Саму. Над головой прозвучало объявление. Первая станция Токио — через десять минут. Ацуму старался не обращать внимания, как его бросило в холодный пот. — Похоже, мне пора. В этот момент появился Оджиро. — Скоро будем выходить, — сообщил он. — Я пойду к дверям, встретимся там. Он пробился сквозь толпу, и Ацуму невольно задумался, что было бы, если бы он просто остался на месте. Вероятно, Оджиро просто поднял бы его на плечо и вынес. — По крайней мере, мне не придётся ещё два часа ехать в этом вагоне, — с легким толчком локтя в руку Осаму пробормотал Ацуму. — Тебе не повезло. — Да, да. Я лучше проеду ещё два часа, чем окажусь в чёртовом Токио. — Просто завидуешь, что мне досталось лучшее место, — ухмыльнулся Ацуму. Он не был уверен, правда ли это. Кита сообщил лишь немного о том, где они остановятся, остальное держалось в секрете. Кита никогда не лгал — Ацуму это знал — но не всегда был откровенен. — Плевать, — сказал Осаму. — Позвони мне вечером. Хочу услышать, как сильно ты будешь по мне скучать. — Не так сильно, как ты по мне, — Ацуму поднялся, его внутренности стянуло в нервный узел. Он закинул свою сумку за плечо. Помедлил. Посмотрел на колени Осаму и добавил: — Береги себя, ладно? Не вздумай снова поймать пулю. — Я как бы и не собирался, — Осаму приподнялся и крепко сжал его предплечье. — Постарайся вести себя нормально с этими новыми парнями там. И, пожалуйста, не открывай свой тупой рот, не выводи их сразу из себя. — Ты издеваешься? Клянусь, они сразу полюбят меня! — Фыркнул Ацуму, пробираясь вглубь вагона. — Эй, Цуму? — Окликнул его Осаму. Ацуму обернулся. Тот смотрел более пристально, чем обычно. — До скорой встречи, — сказал Осаму. — Верно? Ацуму кивнул, пытаясь звучать уверенно: — Верно. Конечно. До скорого, Саму. Он слабо помахал Суне, затем направился по проходу к дверям вагона. Оджиро ждал среди дюжины других, явно следующих на ту же станцию. — Всё в порядке? — Спросил Оджиро. — Да, нормально. Просто хочу побыстрее покончить с этим, — ответил Ацуму, поправляя ремень сумки. *** Токио был огромным. Ацуму мгновенно бы это почувствовал — даже не опираясь на смутные отголоски воспоминаний о тех нескольких поездках в детстве, в ту пору, когда его семьёй был не один лишь Осаму. Здания казались слишком высокими, толпа — слишком густой, а воздух каким-то неприятным, отчего он особенно скучал по Хиого. Хотя, возможно, всё это было лишь потому, что он не хотел здесь находиться. — Кажется, мы на месте, — сказал Оджиро, остановившись перед магазином моти, который напомнил Ацуму о брате. Он недоверчиво окинул взглядом здание и хотел было высказать свои подозрения, когда понял, что Оджиро смотрел на другую сторону улицы. Ацуму обернулся и впился взглядом в четырёхэтажное здание, ничем не примечательное, кроме ровных, аккуратно выстроенных рядов окон и вывески над входом. «MSBY» — выведено жирными чёрными буквами. И больше ничего: ни единого знака, ни малейшей детали, способной подсказать, какого рода дело ведётся внутри. Ни один из прохожих даже не бросил на здание взгляда. Ацуму было не по себе. Но опять же он решил, что это, наверное, потому что слишком хотел домой. — Что-то знаешь о них? — Спросил он, не двигаясь. — Лично не встречался, — пожал плечами Оджиро. — Но слышал разные слухи. У меня есть двоюродный брат, связанный с одной из небольших якудза-групп здесь. Они всегда держатся подальше от этих ребят. Он сказал, что лучше с ними не связываться. — Почему? — Как я понял, они довольно опасны. Их кумичо тщательно выбирает, кого принимать. Только лучших. Ацуму не понравилось, как это прозвучало. В Инаризаки не так. Если кто-то хотел к ним попасть и был верен Ките — большего не требовалось. Инаризаки были как семья, где друг друга защищают. — Откуда Кита-сан их знает? — Спросил Ацуму. — Он говорил, что их кумичо — его хороший друг. Если слушать слухи, они довольно разные, не знал, что Кита-сан может ладить с такими людьми. — Не знаю. Мне он об этом никогда не рассказывал. — Ну конечно, — пробормотал Ацуму. Это его не удивляло. Кита редко говорил о прошлом. Возможно, Оомими что-нибудь да рассказал бы, но Оомими в Хиого, как раз там, где до смерти хотел бы оказаться Ацуму. — В общем, ладно. Спасибо, что проводил, Аран. Оджиро фыркнул. — Всегда пожалуйста. Хочешь, зайду с тобой? — Не-е, всё норм. Тебе нужно поторопиться, если хочешь успеть доехать в Киото. Оджиро не стал спрашивать, как Ацуму узнал о Киото. — Береги себя в этом городе, Ацуму. Токио большой. — Думаю, в этом вся суть, — вздохнул Ацуму. — Затеряться среди толпы, и никто даже не узнает, что я здесь. Ну-у или я настолько заебал Киту-сана, что он решил от меня избавиться, как только появилась такая возможность. — Ты же знаешь, что это неправда. — Ага. — Мы скоро вернем тебя домой, — сказал Оджиро, похлопав Ацуму по плечу. — Мы все над этим работаем. Будет что-то нужно, звони мне. Сразу приеду. Примерно через три часа. Ацуму невольно рассмеялся. — Спасибо, Аран. Удачи в дороге. Оджиро развернулся и зашагал в ту сторону, откуда они пришли. Ацуму проводил его взглядом. Он знал, что тянет время — и всё равно продолжал тянуть, до тех пор, пока Оджиро не исчез из виду. Сумка вдруг показалась невыносимо тяжёлой. Ацуму глубоко вдохнул токийский воздух и направился к пешеходному переходу. Дверь оказалась тяжёлой. Ацуму с силой толкнул её и вошёл в здание MSBY. Как только дверь захлопнулась за спиной, он сразу почувствовал себя в ловушке. Внутри было темно, настолько, что он стоял на пороге, пока глаза привыкали к полумраку. Он решительно двинулся дальше, свернул за угол и оказался в более ярко освещённом помещении. В центре комнаты располагался прямоугольный бар, по краям стояли столики. В одном углу разместились несколько бильярдных столов, в другом обе стены были усыпаны мишенями для дартса. Играла музыка — что-то мягкое и приятное, но настолько тихо, что Ацуму едва её улавливал. Несколько посетителей заняли пару столиков и места у бара. Разговаривали вполголоса. Стояла странная, почти гнетущая тишина, особенно непривычная для бара. Ацуму это не нравилось. Он подошёл к стойке, подождал, пока бармен закончит наливать пиво, и задумался: не привёл ли его Оджиро в неправильное место. В таком случае он мог бы пересесть на следующий поезд в Мияги и спрятаться там. Вместе с Осаму. — Что будете? — Спросила бармен, вытирая руки полотенцем. — Гм. — Ацуму не знал, что можно говорить, а что нет, и поймёт ли она, если он начнёт объяснять. — Я здесь, чтобы увидеть Мейан-сана. Бармен подняла бровь: — У вас назначена встреча? Возможно, это было правильное место. — Вроде бы… — Звучит как «нет». — Нет-нет, правда назначена. Эм… Кита-сан прислал меня сюда. Из Хиого. Она нахмурилась, но попросила присесть, а сама отошла к другому концу бара и взяла в руки телефон. Ацуму намеренно остался стоять. Через минуту она вернулась. — Проходите наверх. Вон в ту дверь направо. Ацуму пошел туда, куда его направили, и нашёл лестницу с крутым подъёмом в задней части здания. У подножия сидел мужчина на раскладном стуле, как будто охранял что-то. Мужчина встал, когда Ацуму подошёл. Ацуму поднял взгляд — далеко вверх: тот был почти на фут выше его. — Есть дела? — Спросил мужчина голосом низким и скрежещущим. MSBY явно серьёзно относились к охране. — Я пришёл увидеть Мейан-сана, — сказал Ацуму, стараясь звучать уверенно. — Кита-сан прислал меня, из Хиого. Он повторил это, чтобы не возникло недопонимания, которое могло закончиться переломом шеи. — А, понятно. — Мужчина с силой сел обратно, словно лавина. Его лицо стало значительно менее страшным. — Самый последний этаж. Ацуму выдохнул. — Круто. Спасибо. Он заставил себя подняться по первым ступенькам медленно, чтобы не выглядело так, будто он убегает. Когда поднялся до следующего пролёта, прибавил шагу. Он прошёл мимо двери второго этажа, на которой ничего не было написано, такая же оказалась на третьем. Если первый этаж занимал бар, тогда что на остальных? Ацуму надеялся, что не задержится здесь достаточно долго, чтобы выяснить. Воздух на верхнем этаже был холодный, казался искусственным. Подходя к последней двери на верхнем этаже, он увидел её — простая черная дверь с серебряной ручкой. Всё это время было тихо, теперь же голоса стали слышны, приглушённые, но ощутимые. Ацуму пытался убедить себя, что всё будет нормально, но не мог. Он только пробормотал: «У тебя нет выбора». Это дало ему сил пройти через дверь. — …а потом он такой: «Я не буду делать то, что мне сказали на прошлой неделе! Идите все нахуй!» Я типа очень разозлился из-за этого, понимаете? Кто он вообще такой, чтобы со мной так разговаривать? Поэтому типа встал и сказал: «Либо ты берёшься за это и доводишь до результата, либо я найду того, кто справится лучше тебя». А этот идиот… он на меня замахнулся. Вот дурак, скажите? Замахнулся. На меня. Раздался взрыв хохота. Ацуму сделал ещё один осторожный шаг и отпустил дверь. Это было ошибкой. Дверь захлопнулась, и все замолчали. Ацуму собрался с духом, шагнул за угол и оказался в офисе, больше похожем на лаундж. Атмосфера совершенно отличалась от бара; на минуту показалось, что он попал в другое здание. Комнату ярко освещали люстры и солнце, стены покрашены в тёплый цвет и украшены явно дорогими картинами современных художников-абстракционистов. Полукругом расставлены гладкие кожаные диваны, занятые людьми. Около десятка мужчин. И все уставились на Ацуму. — Эм… — Он оглянулся, пытаясь разглядеть Мейана среди толпы. Конечно, это бесполезно. Кита мало рассказывал о нём и ну, разумеется, описать внешность он не удосужился. — Привет. Один фыркнул, другой тихо рассмеялся. — Здравствуй, ты, должно быть, Мия, — сказал один из мужчин, вставая. Ацуму тихо вздохнул с облегчением. — Кита говорил, что ты будешь здесь сегодня. Проходи, чувствуй себя как дома. Он широко улыбался, дружелюбно, Ацуму подумал, что, возможно, это не Мейан. Кумичо вряд ли так встречал бы его; Ацуму видел Киту улыбающимся лишь раза три с момента знакомства. — Спасибо, — сказал Ацуму неуверенно, положил сумку в сторону, не двигаясь больше. — Мы просто проводим небольшое совещание, так сказать, — сказал Мейан, но это не точно. Его волосы, небрежно зачёсанные назад, ещё сильнее насторожили Ацуму. Он был в тёмном костюме и белой рубашке под ним, верхние пуговицы расстёгнуты. — Присаживайся. Можешь сразу вливаться в обстановку, раз ты будешь с нами некоторое время. Ацуму очень надеялся, что пробудет здесь меньше, чем «некоторое время». Он неуклюже пробрался к одному из диванов, на котором сидел всего один мужчина, в самом углу, подперев подбородок рукой, покрытой перчаткой. Полностью в чёрном, он почти терялся на фоне дивана. — Не садись здесь, — резко сказал мужчина. Ацуму замер. Сзади кто-то рассмеялся: — Да ладно, Сакуса, полегче с ним, он здесь новенький. — Мне плевать, — голос доносился из-за маски, скрывающей нижнюю половину лица мужчины. Его глаза сверкнули чёрным льдом. — Убирайся. Мейан или не точно, в общем, тот, кого Ацуму считал Мейаном — нахмурился. Но прежде, чем он успел сказать что-то, раздался третий голос: — Хей-хей-хей, новенький, давай к нам! Позади послышался тихий шорох, и, обернувшись, Ацуму заметил, как двое самых приметных мужчин неспешно раздвинулись по краям дивана, освобождая место между собой. Один — рыжеватый, слишком юный на вид, с почти наивной невинностью, которая казалась здесь совершенно неуместной. Второй — с белоснежными волосами, непропорционально большими глазами и такими широкими плечами, что Ацуму невольно задумался, не приходится ли тому поворачиваться боком, чтобы проходить в дверные проёмы. Без вариантов и под давлением взгляда всех, Ацуму сел. Кожа дивана скрипнула. — Это Мия, — сказал, возможно, все-таки Мейан. — Он остановится у нас на некоторое время по просьбе Киты. Относитесь к нему так же хорошо, как друг к другу. Некоторым следует быть ещё вежливее, а то есть у нас такие придурки. — Его глаза упали на кажется-Сакусу, того угрюмого. — Спасибо, что приняли, — сказал Ацуму. Он задумался, нужно ли вставать при общении с Мейаном, как это было принято у них. Многие парни делали это, когда разговаривали с Китой. Они и с Осаму так делали, пока не почувствовали себя более комфортно рядом с ним. Пока он размышлял, возможно-Мейан заговорил снова: — Никаких проблем. Что угодно для Киты. Я всё ещё в долгу перед ним, хоть и прошло много лет. — Я Мейан Шуго, — добавил он, наконец разъясняя Ацуму путаницу. — Рад знакомству. Это все мои лучшие люди. Иногда мы собираемся, чтобы подвести итоги по делам. Он начал перечислять имена, будто Ацуму был обязан их выучить. И Ацуму постарался изо всех сил, но в конце концов запомнил только Бокуто и Хинату, сидящих по обе стороны от него, и грубияна Сакусу. — Ладно, — сказал Мейан, когда закончил представлять людей, — на чём мы остановились? Ах да, Бокуто, продолжай про того парня. Бокуто моргнул и выпрямился, словно только вспомнил. — О! Ну так вот. В общем, этот дурак замахнулся на меня, верно? И он такой… ну, вот такой высокий… — Он сделал жест, но это совершенно не показывало рост того парня — … и я даже не собирался бить его сильно, понимаете? Просто слегка толкнул. Ну так, немного поколотить и все. Но, видимо, немного перестарался. Короче, он согласился на сделку. Пара человек рассмеялась. Ацуму скосил взгляд на Бокуто, не поворачивая головы. На воротнике у того было пятно крови. Ацуму готов был поставить деньги, что это чужая. — Отлично, хорошая работа, Бокуто, — в конце концов сказал Мейан. Бокуто просиял. — Инунаки, а ты? Дай отчет. Человек на противоположной стороне комнаты с песочными волосами и бледным костюмом заговорил, ведя себя намного спокойнее, чем Бокуто. Ацуму слушал лишь отчасти, больше думал о том, что, чёрт возьми, он здесь забыл. Кита говорил, что это место — как убежище, где его приютят, пока не будет опасности того, что его могут застрелить где-то на улице. Он никак не ожидал, что в первые же минуты окажется на одном из собраний Мейана среди его лучших людей. Ацуму пытался вспомнить всё, что говорил Кита о них. «Чёрные Шакалы» — так они себя называли. Мейан и его Чёрные Шакалы. — Мне всё равно, что он тебе сказал, следи за ним, — сказал Мейан, скрестив одну ногу на другую и откинувшись на спинку дивана. — Этот лживый ублюдок предаст нас при первой возможности. Нам нужно его прикончить. Найди причину. Инунаки склонил голову: — Считайте, что дело сделано. Наконец-то, хоть кто-то здесь проявил немного воспитанности. Мейан повернул голову: — Хината. Рыжий рядом с Ацуму мгновенно выпрямился так, что чуть не слетел с дивана. — Да! — Есть что-то новое? Хината быстро вдохнул и начал говорить на одном дыхании: — Я сегодня был на обходе, как вы и просили, и говорил с каждым, и все были очень любезны и сказали, что делали всё, что обещали, и просили передать вам «привет», и они надеются, что у вас всё хорошо, а одна очень милая старушка дала мне цветы и попросила передать вам, но я отнёс их домой и поставил в воду, чтобы они не засохли, а потом про них забыл и вспомнил только… сейчас. Он выпалил всё на одном дыхании и откинулся назад, будто вся энергия враз покинула его. Мейан рассмеялся, ясно и звонко: — Просто оставь их у себя. Моя девушка будет ревновать, если я буду получать цветы от кого-то ещё, даже если это милая старушка. — Понял! — Радостно чирикнул Хината, широко улыбнувшись. У Ацуму не было ни малейшей идеи, каким образом Хината мог здесь оказаться. Он напоминал студента колледжа, а не новобранца якудзы. Наверное, даже не новобранец, раз оказался на встрече элиты. Но Ацуму давно усвоил одно: внешность обманчива. Когда-то Оомими казался ему пугающим до дрожи, а в итоге самым страшным его поступком оказалось лишь то, что он вытаскивал пулю из плеча Осаму. — Отлично, прекрасно поработали, ребята, — сказал Мейан, хлопнув в ладоши. — Все знают свои задачи. Я буду на связи, и мы скоро соберемся вновь. Если нужна будет помощь, обращайтесь. И берегитесь Хиругами и его шайки веселых тупиц. Увидите их на нашей территории — сразу мне сообщите, ясно? По комнате пронёсся ропот согласия. Ацуму чуть не присоединился к голосам, повинуясь то ли стадному чувству, то ли авторитету кумичо. Но промолчал. — Ладно, расходимся. Делайте правильные выборы, — сказал он с лёгкой улыбкой, опираясь на диван, пока остальные начали вставать. — Хей, Хино, задержись на минутку. И ты, Уэда, и Сакуса. Трое остались, остальные пошли к двери, разговаривая между собой. Бокуто, слева от Ацуму, остался на месте. — Итак, Мия! — Голос Бокуто был громче, чем нужно. — Ты из Хиого? Я там никогда не был! Как там вообще? Что-то интересное есть? Ацуму повернулся в правую сторону. Хината всё ещё сидел рядом, широко раскрыв глаза, словно ему было не менее интересно. — Ну… Портовая башня там прикольная, — начал он. — Харборлэнд тоже. Наверное, не так круто, как у вас в Токио. — Ты уже бывал здесь? — Спросил Бокуто, наклонившись, не скрывая интереса. — В Токио, я имею в виду. Тут столько всего! Мы можем показать, да, Шоё? — Да! — Сказал Хината, подпрыгивая на месте. — Когда я сюда переехал, Бокуто-сан показал всё самое крутое! Обязательно нужно увидеть Скайтри! — Может быть как-нибудь, — сказал Ацуму уклончиво, глянув на Мейана, который всё ещё говорил с другим мужчиной. Он не был уверен, разрешат ли ему вообще выходить из MSBY, уж точно не на что-то вроде туристической прогулки. — Мы будем недалеко, если вдруг захочешь! — Бокуто встал и потянулся. Рукава так плотно облегали бицепсы, что Ацуму удивился, как не лопнули швы. — Только не во время работы. Но, хм, может, и на работу сможешь с нами сходить! С нами будет весело! — Очень весело! — Добавил Хината. Бокуто рассмеялся и дружелюбно хлопнул Ацуму по плечу. — Завтра заскочим сюда выпить. Попробую тебя поймать! — Эм, ладно, — ответил Ацуму, не придумав ничего другого. Если обычно в общении с новыми людьми он ощущал себя как рыба в воде, то сейчас — шёл ко дну. — Пошли, Шоё, поедим чего-нибудь, — произнес Бокуто, уходя, а Хината следовал за ним, словно яркая тень. Мейан закончил разговор и махнул рукой в сторону непомеченной двери: — Вы двое идите, подождите в моем офисе. Мне нужно обсудить кое-что без лишних ушей. Пять минут, и я подойду. Двое из тех, кого он просил подождать и чьи имена Ацуму уже забыл, исчезли за дверью. Остались только Мейан, Ацуму и Сакуса, который до сих пор сидел в углу дивана. — По твоему озадаченному лицу вижу, что я делаю всё не так, как Кита, да? — Спросил Мейан с ухмылкой. Ацуму на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Ну, вы правы, но это не значит, что его способ лучше вашего. У него просто другой подход. Мейан рассмеялся. — Ты так напоминаешь мне его. Когда ты говоришь, я слышу диалект Кансай, только у Киты он повыразительнее. — Мейан поправил пиджак. — Ну, как бы то ни было, в любом случае я рад, что Кита доверил мне тебя, Мия. Мы хорошенько позаботимся о тебе, верно, Сакуса? Сакуса демонстративно молчал, избегая зрительного контакта. Ацуму знал их всего пятнадцать минут, но был уверен, что Сакуса спокойно наблюдал бы, как он истекает кровью на асфальте. — Кита говорит, что ты хорош, — сказал Мейан, вернув свое внимание к Ацуму. — Один из его лучших. Он не горел желанием отпускать тебя, сказал, что без тебя будет сложнее. Ацуму оживился. — Так и сказал? — В кратких словах, но суть та же. Сказал, что могу доверить тебе всё, и я собираюсь это сделать. Готов работать за комнату и питание, Мия? — Да, конечно, — ответил Ацуму сразу. Он не знал, какая работа нужна Мейану, но любая была лучше, чем сидеть за запертой дверью и ждать, пока Кита сообщит ему о разрешении покинуть город. — Всё, что нужно, Мейан-сан. Мейан указал на него пальцем. — Вот такие разговоры мне по душе. Слышал, Сакуса? Запоминай и учись. — Если бы тебе не нравился мой подход к делу, меня бы здесь не было, — сказал Сакуса безэмоционально. Мейан пожал плечами. — И то правда. Проблем с пачканием рук нет, Мия? — Нет. Сделаю всё, что нужно. — Отлично. Завтра идёшь с Сакусой на его задание. Ему потребуется помощь. Сакуса не двинулся, лицо оставалось каменным, но тон стал немного другим. — Не думаю. — Конечно, — Мейан остался невозмутим. — Значит, после завтрашнего задания планируешь сам убирать? Сакуса сжал челюсть, но остался неподвижен. — Вот и отлично, — сказал Мейан. — Нет никакой необходимости отвлекать кого-то, когда помощь рядом. — Он улыбнулся и повернулся к Ацуму. — Это будет некрасиво, но наша работа редко бывает красивой, правда? Просто делай, что скажет Сакуса. Он в деле давно и, пожалуй, лучший у меня. Только другим не говори, они могут обидеться. Сакуса тихо фыркнул. — Ты должен защищать его, — обратился Мейан уже к Сакусе. — Я серьёзно. Я пообещал Ките, и не нарушу слово. Если он пострадает, пострадаешь и ты. Если умрёт… ну… ты лучший, кто у меня есть, но все заменимы. Сакуса каменным лицом кивнул, едва заметно. — Отлично, договорились, — сказал Мейан, поднялся с дивана и пошёл к своему офису. — Жди здесь, Мия. Я проведу тебя к твоей квартире, как доделаю свои дела. Сакуса, забери его завтра по пути через город. Сакуса молчал, не спорил. Когда Мейан ушёл, напряжение в комнате стало осязаемым. Ацуму посмотрел на дверь, на ноги, на сумку у стены. Потом осмелел взглянуть на Сакусу, который так и не шевельнулся. — Та-ак… чем будем заниматься завтра? — Спросил Ацуму. Сакуса бросил на него ледяной взгляд, и Ацуму пожалел, что открыл рот. — Я буду исполнять работу. Ты убирать. На этом все. Его голос был холоден, как глаза. Полностью в чёрном: чёрный отглаженный костюм, чёрные отполированные туфли, чёрные кожаные перчатки, чёрные кудри. Даже глаза казались чёрными на фоне бледного лица. — Так… во сколько? — Осторожно уточнил Ацуму. — Узнаешь, когда я приеду. Ацуму нахмурился. Он, конечно, не ожидал, что здесь будут все такие дружелюбные как Мейан, но и такой враждебности тоже не ждал. — Это совсем не помогает. — А я похож на человека, который собирается тебе помогать? Ацуму уже готовился что-то возразить, слова вертелись на языке, когда… Бах. Ацуму резко вздрогнул, когда звук выстрела вспорол воздух. Его тут же настигла паника, вкус крови на языке и картинки тёмной комнаты, движущейся дверной ручки; брата, истекающего кровью посреди улицы. — Сделай вдох, Мия. Ацуму моргнул, проглотил слюну и осознал, что стоит на ногах. Пистолет был в его руке, направлен в пустую комнату. Там никого не было. Сакуса медленно поднялся, совершенно спокойный. Он аккуратно поправил рукава, пока Ацуму снова осматривал комнату — и ещё раз, на всякий случай. Всё ещё ничего. Ацуму медленно опустил пистолет. Сердце громыхало в ушах. — Уэда подворовывал у Мейана уже три месяца, — сказал Сакуса, указывая на дверь офиса Мейана, безэмоционально. — Вот что бывает с теми, кто у него ворует. Не делай так. Ацуму выдохнул, снова убирая пистолет. Он сунул руки в карманы, думая, что они могут дрожать, и не хотел, чтобы Сакуса это заметил. — Я не ворую. — Тогда, возможно, ты выживешь, — сказал Сакуса, проходя через комнату и останавливаясь чуть перед углом. Не оборачиваясь, добавил, — завтра одевайся получше. Я не буду показываться на людях с кем-то, кто выглядит, как ты сейчас. Ацуму посмотрел на себя — джинсы и куртка на молнии, для комфорта после трёхчасовой поездки на поезде — и, подняв голову, понял, что Сакуса уже ушёл. Ацуму попытался стряхнуть прилив адреналина и медленно опустился обратно на диван, чтобы подождать. Он не был в восторге от того, что его ждало завтра. Ацуму сильнее, чем когда-либо, хотел домой.