Лестница

— До свидания, Джон Дейви! Общежитие встретило Лололошку озлобленной вахтёршей, пробурчавшей что-то недовольное в адрес пришедшего студента. На лестнице царила непривычная тишина, а на нужном этаже назойливо мигала лампочка. Скоро она перегорит, но до тех пор никто не обратит на неё внимания. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. «Может, стоит переехать в тот подъезд…? А Джон, возможно, в конце концов приютит меня», — мелькнула в его голове глупая мысль, заставившая горько усмехнуться. Дейвисон бесшумно отворил дверь в блок и вошёл внутрь. За кухонным столом сидели Карл и Тайлер, между ними витало напряжённое молчание. Внутри Лололошки всё сжалось. Сердце болезненно закололо, а в носу защипало. Глубоко вдохнув и собрав последние остатки воли, Дейвисон медленно направился к своей комнате. На протяжении всего пути соседи неотрывно следили за ним взглядами, полными неприязни. Перейдя порог своей комнаты и наконец укрывшись от их оценивающих взглядов, Лололошка захлопнул дверь и устало облокотился о неё спиной. Маска невозмутимости, которую он носил, спала с его лица. — Что, неужели снова успел поссориться с кем-то? — внезапный саркастичный (или, может быть, и нет) вопрос вывел Дейвисона из задумчивости. Он поднял взгляд на Дилана, сидящего за рабочим столом. — Пока что нет. — Ну, ты-то ещё успеешь, — хмыкнул сосед. — Кстати, где ты пропадал? Карл мне все нервы вынес. Неужели он думает, что я осведомлён о каждом твоём шаге? — Карл… Что? — Чувак, ты же знаешь, он обидчивая натура, но это не означает, что он вычеркнул тебя из списка друзей. На подкорке сознания Дейвисон это осознавал. Он всегда это осознавал. Однако травмированный разум, похоже, категорически отказывался в этом признаться. — Я был у… — он запнулся, не зная, что сказать дальше. Вывалить всю правду или солгать? Если Дилан воспримет ситуацию с сарказмом, то как отреагирует Карл? Чёрт его знает. — В общем, я был у друга. Передашь ему? — А сам не хочешь? — Хочу, но он не хочет. Мне кажется, ему нужно время. — Как знаешь, — Дилан обречённо вздохнул. — Передам потом. И, черт, обязательно помиритесь. Даже мне надоело видеть ваши кислые мины. Дейвисон послушно кивнул в ответ. Оба замолчали. Сосед, надев наушники, обратно приковал взгляд к ноутбуку, а Лололошка сел на криво заправленную кровать. Ссора началась с простого недоразумения: Тайлер решил, что Дейвисон следит за ним, и по какой-то неведомой причине вспылил, пожаловавшись остальным. Перевернув почти всю правду с ног на голову, он выставил Лололошку настоящим дьяволом — только рогов и хвоста не хватало. Попытка «недоделанного дьявола» сгладить углы лишь усугубила ситуацию. Брэндон и Дилан отнеслись к этому с относительным равнодушием (хотя первый всё же провёл целую лекцию о том, что оба поступили неправильно), но Карл был сильно удивлён и в глубине души затаил обиду на соседа — он всегда видел лишь одну сторону медали, ту, которую узнал первее. А что уж говорить о Тайлере, который возненавидел Дейвисона? Сначала студент терпел косые взгляды соседей и несколько раз пытался наладить отношения, но вскоре оставил эти попытки. Все его усилия оказались тщетными — ни слова, ни подарки не смогли смягчить обиду, которую они на него затаили. Вскоре Лололошка начал сбегать из общежития. Он исчезал на несколько часов, но всегда возвращался до закрытия, и никто не задавался вопросом о причинах его внезапных исчезновений. Все думали, что он просто завёл девушку, и это объясняло его отсутствие. Но, увы и ах, всё было далеко не так.

***

«Куда же ты пропал, миленький мой… Родненький…». Лололошка перерыл почти весь блок в поисках потерянной тетради с необходимым конспектом. Везде пусто. Он даже начал подозревать Тайлера или Карла, пока в голову не пришёл более логичный вариант. — Я гулять! Возможно, не вернусь, — предупредил Дилана растрёпанный после долгих поисков Лололошка. Он ворвался в комнату, как ураган, и сосед недовольно взглянул на него. Ну и что, что однажды сломал дверь? Неужели стоит вспоминать это происшествие всю жизнь? — Я тебя потом отмазывать не буду за второй раз, — сказал программист, спустив чёрные (на самом деле очень тёмно-серые) наушники на шею. — Не вернёшься? — усмехнулся он. — Ой, ну вернусь. Но не сегодня! Дейвисон начал усердно рыться в шкафу, привлекая заинтересованный взгляд Дилана. — И с кем же ты собираешься гулять так, что, возможно, не вернёшься в общагу сегодня? — с любопытством спросил он. — С Д-другом! — запнувшись, парень швырнул белую толстовку на кровать. — Тем самым? — уточнил Дилан с лёгкой усмешкой. — Ага, — ответил Лололошка, уже более спокойным тоном. С характерным хлопком он закрыл дверцу шкафа и плюхнулся на постель рядом с толстовкой. — Я забыл тетрадь у него. А мне её срочно сдавать в понедельник! — Прогуливать меньше надо. — Пиздеть меньше надо! — парировал парень. — С каких пор ты стал Карлом? Дилан фыркнул, а Дейвисон в то же время накинул поверх домашней чёрной футболки толстовку с голубыми узорами, нарисованными его же руками — в подростковом возрасте он обожал художество. Повседневный образ для выхода из четырёх стен. «А, может, выронил где-то в корпусе?», — пролетела ещё одна идея, чуть менее логичная. Дейвисон отчётливо помнил, что застегнул молнию рюкзака. Ну никак тетрадь не могла выпасть! Только если полтергейст не вмешался в это дело. Но зачем ему проклятый конспект? Разве что попортить жизнь и так бедного студента. Тем не менее, Лололошке нужно было развеять догадки. Жить бы спокойно не смог потом! Он стремительно вышел из блока, предварительно попрощавшись с Диланом и Брэндоном, и посвятил поискам около девяти минут. Оббежал пару этажей и лестницу — всё пусто. «Ну, попробовать стоило… Зато теперь со спокойной душой бегу к Джону!». Главное не поседеть до прихода Харриса… Кто ж знает, насколько его загрузят на работе?

***

К трём дня Джон уже возвращался домой. Дождь перестал лить, но небо всё ещё было затянуто низкими тяжёлыми тучами. Вживую столовая выглядела хуже, чем на картинках в просторах интернета: стены обгорели и на них образовались немалые трещины. Пожар начался с кухни и обхватил четверть столовой. Огонь потушили шесть часов назад, но в воздухе продолжал витать запах дыма. Проведённые часы в учебном заведении прошли мучительно скучно. И Харрис впервые за долгое время был рад возвращаться домой. Его, признаться честно, морально вымотали подавленные физиономии коллег, будто сгорели их квартиры. Джон никогда не понимал подобной чувствительности — уж эмпатией его обделила матушка природа. Джон завернул за угол. И что за переполох сегодня произошёл, думал он. Сначала ночевал со своим учеником, потом пары вовсе отменили из-за пожара, а в университете пришлось терпеть кислые мины остальных. Харрис боялся думать о том, что будет дальше. И не зря. Спустя пару минут Джон доехал и припарковал автомобиль у дома. В подъезде яркий свет лампочки едва не ослеплял. «Нельзя было освещение помягче выбрать?», — каждый раз возмущался преподаватель. Он отдавал предпочтение тёплому свету, приближённому к жёлтому. В нём проще сконцентрироваться. Харрис неспешно поднимался по лестнице, невольно задумывавшись о вчерашнем вечере и Лололошке, который… Который опять, блять, развалился на ступенях! И, ё-моё, Джон даже удивиться не успел. Но вот нехилое дежавю на него всё же нахлынуло! Что, неужели его ежедневно встречать на лестнице будут? Тогда уж проще сделать студенту ключи от квартиры. Интересно, кстати, как он внутрь дома проникает каждый раз. — Кого сегодня ждём, как бедный родственник? На губы Дейвисона легла торжествующая улыбка. — Вас! —…Прописку давать не буду. Оба заткнулись. Студент растерянно хлопал ресницами пару-тройку секунд, а-ля, это тут вообще причём. Он не настольно наглый! Только если чуть-чуть. — Я не за этим. Я это… Конспект забыл. Ой, ну тетрадь с ним! — пробурчал он, смущённо потерев затылок. «Ну и что же мне с тобой делать, горе?», — обречённо подумал Харрис. Точно не оставлять бедного студента в беде. — Ну, идём тогда. Заберёшь тетрадь и… — Ой! А давайте чая потом попьём? В горле пересохло ужас! Нечто в словах Лололошки не давало покоя. Он определённо что-то недоговаривал. Шестое чувство или интуиция, называйте по-любому. Но Джон всё равно согласился. Зачем-то согласился. Ну, попьют они чаи, посидят пару-тройку минут и не более!

***

…Лололошка смахнул на себя кружку с чаем. На его некогда чисто-белой кофте образовалось немалое пятно. Дейвисон с щенячьим взглядом снял толстовку, а Джон закинул её в стиральную машину. Повезло, что она была свободной. — Ты в детстве каплями для носа не травился? — вернулся Харрис. — А что, так заметно? — Ага. Лололошка заткнулся. «Это, получается, мне с ним торчать ещё два часа?», — пронеслось в его голове горькое осознание, когда он присаживался обратно. — Я… хотел извиниться! Я случайно! Извините, пожалуйста! — Прощаю, прощаю, — отмахнулся Джон, — главное не порть настроение своей расстроенной мордой. Я уже в университете натерпелся. — Да? А что там произошло? «Всё-то ему интересно…» — Незапланированное собрание преподавателей устроили. Все так раздосадованы были! Аж тошно стало. У вас, кстати, наверное, будут некоторые изменения в расписании на следующую неделю из-за пропущенных учебных дней. — Ой… — Только не спрашивай насчёт изменения! — опередил Харрис, завидев вопросительный взгляд студента напротив. — Я без понятия. Решение вынесут где-то к воскресенью. — Любят они в последний момент всё сообщать. — Не то слово.

***

Джон снова испытал дежавю: они оба сидели за кухонным столом, разговаривая так свободно и легко, без использований языковых паролей. — Я в детстве увлекался расчленением букашек, — вспомнил Харрис, когда диалог зашёл о детстве. Это, кажется, его единственное интересное воспоминание. — Отрывал их крылья. Мне казалось это… любопытным занятием. — А Вам разве не было жалко их? — растеряно поинтересовался Лололошка. Когда Джон захотел ответить, стирка закончилась, издав короткий, но громкий писк. «Быстро время пролетело…», — по пути к ванной озадаченно подумал Харрис. Обычно всё было наоборот: время тянулось мучительно долго. Что в этот раз изменилось? Постирать-то постирал, осталось высушить. И Лололошка наконец уйдёт. Наверное. — Идём, помогать будешь, — заглянув на кухню с чужой толстовкой в руках, оповестил студента Джон. Тот послушно поплёлся за ним, о чём-то задумавшись. Они дошли до спальни Харриса. Преподаватель всунул кофту владельцу и вошёл внутрь. Дейвисон молча стоял на пороге, прижав влажную одежду к себе. Он глядел в пол, пока Джон доставал фен с верхней полки шкафа. — Не мни кофту, — строго сказал Харрис, подойдя к Лололошке. — А… ага. Сушка заняла примерно двадцать минут. По её окончанию Дейвисон накинул чистую и уже высушенную толстовку на себя, а Джон вернул фен на место. — Вы не ответили на вопрос, кстати, — напомнил студент, когда Харрис вернулся. — Нет, не жалко, — равнодушно пожал плечами Джон. — Ты об этом раздумывал, что ли? — Мне показалось это странным. Оба прошли на кухню. Чаи уже давно были выпиты, а кружки вымыты. Не мог Харрис оставить их грязными. Совесть загрызла бы. — Оглядываясь назад, мне тоже так кажется, — хмыкнул он, усевшись на стул. Дейвисон повторил за ним последнее действие. — Ну, мой глупый, пятилетний разум считал по-другому. — А я наоборот защищал всяких букашек от других. Даже самых мелких или наоборот — больших, по типу пауков, даже если боялся! Мне всегда было жалко их. Жалость по отношению к тому, что мешает, раздражает или даже пугает некоторых, особенно маленьких детей? Лололошка необычный человек. Или просто Джон лишён эмпатии. — Кстати, а Вы ели сегодня на работе? —…Это ты сейчас к чему? — Ну-у, я подумал, если нет, то Вы, должно быть, голодны… А кушать в одиночестве это так грустно… И в этот момент пазл в голове Харриса сложился. — Ты прав. Предлагаешь мне свою компанию? — Да я уже напрямую кричу… Точнее, — наигранно прокашлялся Лололошка. — Если Вы не против. — Почему бы и нет? Главное успей потом вернуться в общежитие, — и подмигнул. — Ага… — пробурчал Дейвисон.

***

Возвращаться в общежитие Лололошка не собирался, Джон осознал это. Но в лишний раз помучать студента казалось привлекательной идеей! Сначала Джон приготовил ужин, и они оба поели. Не оставлять же гостя голодным! Пусть и нежеланного. И, вообще, просто Харрис добрая и щедрая натура! Наверное. Дейвисон ел медленно. Настолько медленно, что Джон успел доесть, помыть тарелку и выпить половину свежего кофе. А потом студент облил себя водой. Снова. «На что только не пойдёшь ради цели», — мысленно усмехнулся тогда Харрис. А Лололошка сделал самый-самый невинный вид. Ну вылитый ангел! Одного нимба над головой не хватало. — Ну что Вы! Не нужно доставать фен! — отговаривал Дейвисон, пока Джон терпеливо сдерживал смех. — Давайте посидим так! Высушится само, а потом я пойду… — Ночью? —…Тогда я уже не в общежитие пойду. Меня вахтёрша не впустит. — Опять на лестнице будешь валяться? — выгнул дугой бровь Харрис. — Ну, нет. Она же не ночью высушится… Наверное. А потом незаметно пролетел целый час. И стрелка на часах пересекла отметку в восемь вечера. — Мне кажется, кому-то пора возвращаться в общежитие, — приметил Джон. — Э-э… — Лололошка растеряно взглянул на настенные часы. — Это да, но… Моя маршрутка в это время уже не ездит. — Это что за маршрутка такая? Они же обычно минимум до десяти работают. — Ну-у… А другие неудобные. Там пересадки, все дела… Потом пешком… А на улице уже холодно будет. — И? —… — Дейвисон тяжело вздохнул, а затем выдавил едва разборчивое, — можнопереночеватьуВас? — Чего? — Харрис сделал вид, будто не разобрал чужие слова. — Можно переночевать у Вас? — Я могу подвезти тебя. — Не надо тратить на меня бензин! Он нынче дорогой! Лучше… оставьте меня у себя. Ну… Я могу и в подъезде переночевать! Только наволочку одолжите, я укроюсь ею на коврике. — М-м… Хорошо. —…Что? — Я согласен. Идём, я достану всё необходимое. Сказать, что студент ахуел, — это ничего не сказать. Его глаза чуть на лоб не полезли. — Ладно… — тихо-тихо, почти шёпотом пробурчал поражённый Лололошка. Джон достал первую попавшуюся наволочку и благородно отдал её Дейвисону. Тот кивнул, не в силах поблагодарить. — Ну, всё! Располагайся, — Харрис провёл студента к тому самому коврику и взмахнул руками. — Отличный ночлег. Ночуйте так пару раз в неделю и спина не будет болеть. — Правильно, она вовсе отвалится. И когда Лололошка уселся на коврик, Джон сказал: — А хотя, нет. Вставай. Мне жалко коврик, лучше диван пачкай. И пытка Дейвисона наконец окончилась. Студент радостно вскочил. — Ура! Да Вы самый лучший! Я Ваши пары в жизни прогуливать не буду больше! Если температура под сорок градусов будет, то приду! — Не надо. Будешь ты ещё распространять вирусы.